И за это я боролась...

      Шли дни, недели, месяцы. Снежные облака на низком давящем небе сменились белоснежными кучевыми, небольшими и пушистыми, медленно проплывающими по голубому полотну.       Время нещадно продолжало своё скоротечное шествие. Тёплый весенний ветер гуляет меж тонких стволов деревьев, разнося влажный воздух. Скрип снега под подошвой сменился на шуршание мелких камней, выложенных тонкой тропинкой, что змеится по земле, огибая кустарники. Солнечные лучи изредка просачиваются сквозь массивные кроны над головой и, лишь на мгновение ослепив, возвращают в реальность.       Лениво скользнула взглядом по окрестности, когда наш небольшой строй замедлил ход. Переплетённые ветви выпустили из своей тени на открытую местность.       Мрачно выглядел этот одиноко стоящий дом посреди небольшой поляны, словно обиталище какого-то угрюмого, нелюдимого старца. Даже дневной свет не способен изменить моего предвкушения запаха плесени, затхлости и скрипящих половиц, внутри которых копошится живность разных видов и размеров.       — Не тесновато? — голос Алисы звучит таким тоном, что сложно не расслышать риторики.       Сколько мы идём в тишине? Наверное, с момента нашего прибытия к разведчикам, которых направили сюда вместе с Йегером. Лишь редкое щебетание птиц и нескончаемое скрежетание камней под десятком стоп.       Что до Алисы. Мне так и не удалось ничего выяснить. Выполняет свои обязанности, уверенно ведёт за собой бойцов. Мои решения крайне редко оспаривала, и я бы назвала это осторожным предупреждением, нежели прямым указанием на ошибку.       Крылатым, вызвавшимся поспособствовать моим наблюдениям за тёмной, тоже ничего информативного добыть не представилось возможным. После нескольких месяцев Эрвин уверил оставить её в покое.       Если действительно её направили для донесений в Совет, то ей, как и мне, известно, что я обязана дать необходимые ответы.       Казалось, переживать не о чем, но моя задница ни на секунду не расслаблялась, а водоворот разносортных мыслей лишь окончательно туманит понимание. Почему я продолжаю ожидать подвох там, где даже намёка не наблюдаю?       С этим неоглашенным вопросом приподняла голову, скосив зрачки на рядом идущую Алису. Спокойствие и незаинтересованность в происходящем застыли на её лице с тех пор, как, прибыв сюда, мы покинули спины лошадей и продолжили путь пешком. Знает, что смотрю сейчас на неё, но не придаёт этому никакого значения.       Непонятный вой прервал мои наблюдения. Ветер, подхватив утробный рёв, разнёс его по открытой местности, разбивая эхом о стволы деревьев, делая ещё более неразборчивым.       — Олень, что ли, орёт? — прервав свои шаги за моей спиной, поинтересовался боец, останавливаясь.       По привычке сохранять строй замерли и мы с Алисой, прожигая взглядом темноту между отдалёнными тонкими стволами.       — Нет, — недовольно буркнул Леви, за которым мы, собственно, и шагали гуськом с момента прибытия сюда. — Опять собачатся.       Выдохнув, он обернулся и, слабо кивнув головой в сторону дома, продолжил сокращать дистанцию до двери. Кажется, даже имея такой темперамент, невозможно игнорировать нервозность, вызванную окружением шумных подростков.       Действительно, звук доносится из помещения. Под нескончаемые крики и споры обвожу изучающим взглядом повозку, стоящую у накренившейся деревянной изгороди метром в высоту. Под серую плотную ткань, накинутую поверх содержимого, лезть не стала. Явно там ничего интересного, кроме припасов и предметов первой необходимости пребывания в этой глуши, не найду. Разведчики не из тех, кто спрячет нечто ценное, что необходимо скрыть от постороннего внимания, на видное место.       Обрывками слышу имена, грубо произнесённые на повышенных тонах. Я бы и часа среди этого балагана не выдержала. Лес не кажется теперь такой уж и глушью.       Слышу, как трещит маска самообладания на лице Аккермана. Ну, прежде чем открыть дверь, скрежет его зубов мне удалось распознать наверняка.       Визг малышни мгновенно прекратился, и лишь скрип петель эхом расходился по голым стенам внутри помещения.       Шагнув следом, наш отряд остановился в довольно широком, но небольшом коридоре. Капитан уверенно, немного раздражённо шагает дальше. Создаётся впечатление, что это его дом и здесь не должно быть никого.       Мы с клейморами уставились на Кристу, что первой повстречалась на нашем пути, с охапкой колотых дров в руках. Девушка казалась слишком озадаченной, что даже не замечала, как её узкие детские ладони, вжавшись в острые неровные края, цепляли занозы.       — Что тут за шум? — раздался ровный тон Аккермана, но вопрос задан будто сквозь сжатые зубы.       Ленц подскочила на месте, оборачиваясь на происходящее за её спиной. Потеряв интерес блондинки, мы мельком оглядели окружающие нас стены. Серые, скучные, местами с мелкими выщерблинами в наспех разведённом бетоне. Потрескавшийся потолок, большую часть которого поработил грибок, разросшийся от сырости безобразными пятнами.       Сделав буквально шаг, мы оказались в большой комнате, походящей на обеденную зону. Думаю, наличие лишь одного стола в её центре не позволит ошибиться в предназначении отведённого в этой части дома пространства.       Встав в ряд, полностью перекрывая проём, позволяющий сбежать от уже плохо скрываемого гнева Аккермана, мы с клейморами, выпрямив спины, приняли позицию наблюдателей. Игнорируем внимание разведчиков, что округлёнными глазами таращатся на нас, вместо того, чтоб дать ответ Леви. Но он ему, видимо, не особо и нужен был.       Подойдя к столу, он медленно, демонстрационно положил ладонь на нижнюю его сторону. Малышня мгновенно встрепенулась, теряя к нам былой интерес.       — По-моему, времени было более чем достаточно, — проговорил он низким голосом, проведя пальцами по дереву, и мне удалось уловить момент, когда дети затаили дыхание, наблюдая за его действиями.       Взгляд зацепился за парящие в воздухе частички мелкой пыли. Новобранцы затаились у камина, молящими взглядами наблюдая за действиями педантичной натуры. Лишь Микаса сохранила незаинтересованность в происходящем.       — Попрошу, уважайте и наше время, — разрезал минутную тишину голос Алисы, привлекая режущий взгляд серебряных глаз обратно к нам. — Мне стоит напомнить вам причину нашего присутствия здесь? — немного наклонив в бок голову, бестрепетно уточнила она.       Лица разведчиков побледнели, невзирая на то, что коронный уничтожительный взгляд Аккермана нацелен теперь на нас. Но все его потуги вызвать к инстинкту самосохранения у клейморов разбиваются о непреодолимую стену похуизма.       Листва над головой мелодично зашуршала, покачиваясь в такт слабому дуновению тёплого ветра, играя тенями на зелёной молодой траве. Та, словно морские волны, колыхалась, кончиками стеблей облизывая простилающийся внизу, под обрывом, простор.       Движения разведчиков, находящихся в поле нашего зрения, лишь на мгновение приковали к себе моё внимани. Замерла, ожидая увидеть от них сигнал, знаменующий окончание этой бесполезной тренировки. Но напрасно. Те что-то бурно обсуждают, не прекращая кивать головами в сторону титанической оболочки, спину которой уже кто-то мерил шагами, приближаясь к затылку.       Чиркнув спичкой, прикурила, а после обвела взглядом клейморов. Спокойствие и безмятежность явно сопутствуют товарищам, лица которых спрятаны под белыми капюшонами. Кажется, не только у меня отсутствует интерес к возможностям кристаллизации носителя. Но мне уж точно не стоит сомневаться, что если Йегер потеряет рассудок, они в мгновение ока выполнят свою задачу. А пока пусть отдыхают, отвлекутся от всех проблем этого мира и просто побудут наедине со своими мыслями.       — Угостишь? — вопрос утонул в шорохе одежды, а после Алиса присела рядом, заранее приподняв расправленную ладонь.       Неожиданно. Смотрю на неё, но та не отнимала взгляда от линии горизонта.       — Конечно.       Открыв пачку, поднесла её к пальцам элитницы. Прикурив, она зашлась надрывным кашлем, который старалась сдержать изо всех сил. Её лицо немного покраснело, а тонкие вены на открытой шее вздулись тёмными линиями.       — Ну и дерьмо, — выплюнула, прокрутив сигарету между фалангами, раздражённо рассматривая.       Усмешка вырвалась вместе с коротким выдохом. Прикрыв веки, она облегчённо выдохнула из себя остатки недовольства. Уголки её губ дрогнули, и на смену отвращению легла тень слабой скупой улыбки. Как же редко я видела её без маски равнодушия и лицемерного спокойствия.       — Ты с момента моего появления прям налюбоваться не можешь, — слабо затянувшись, она поморщилась, но после небольшой паузы продолжила. — У тебя есть ко мне вопросы, но ты их не задаёшь. Почему?       — Не придаю этой информации особого значения. Скорее мой личный интерес. Этого достаточно, чтоб быть уверенной, что ответ вряд ли получу.       — Ну, попробуй.       — Почему ты вернулась? — брови её сместились к переносице. — Если подумать, то не каждый элитный воин сгорал от желания оказаться на территории элдийцев, присмыкаясь перед ними. Я дала тебе возможность исключить себя из этого списка. А вопреки всем моим ожиданиям, ты ещё сильнее укоренилась, согласившись на должность командира.       — Нечего нам там делать, — проговорила она, выдыхая прозрачный дым. — Совет гнал обратно, опасаясь потерять ежемесячное финансирование тех, кто вернулся вместе со мной. Мы изменились, Кросс. Скорее, сами этого не замечаем, но поверь, тебе, как и мне, не составит труда отличить клеймора, пребывающего здесь, от безвольных субстанций, слоняющихся по территории Капитолия. Но я не одна это заметила.       — Араторн. Я права?       Алиса кивнула. Невидящим взглядом смотрела вдаль, будто пытаясь подобрать правильные слова.       — Наверное, в нашу последнюю с ним встречу я впервые в жизни открыто противостояла ему. Даже сама этого не заметила, как слова слетели с языка.       — Что произошло?       — Ничего такого, от чего ты будешь в восторге. Учитывая, что ты куда более импульсивна, я попрошу лишь об одном: старайся избегать с ним встречи. Добром для тебя это не кончится, — сделав последний, тяжёлый вдох никотина, тёмная бросила окурок между своих ног, а после поднялась, вдавив его толстой подошвой сапога в землю. — А сигареты ещё то дерьмо. Кстати, за нами кто-то наблюдает.       Медленно перевела на неё взгляд. Карие глаза, смотрящие, как сапог ворошит землю, лишь на жалкую долю секунды указали направление, а после вновь опустились вниз, частично скрываясь за короткими локонами чёрных волос.       Откинув спину назад, упираясь в рельефную кору дерева, поднимаю голову к небу, стараясь периферическим зрением ухватиться за любую деталь.       — Как давно?       — Сложно сказать, но прибыли сюда явно после нас, — ответила она, становясь возле, и, скрестив руки под грудью, прислонилась к дереву.       — Интересно, — проговорила, так и не увидев со своей позиции наших наблюдателей.       Свист пронёсся по окраине, нарушая безмятежное скитание мыслей в голове. Клейморы за нашими спинами зашевелились, выходя из тени редколесья и становясь у края обрыва, что был в несколько метров выше того, где расположились разведчики.       Лениво перекатила затылок по стволу дерева, посмотрев в сторону крылатых. Один активно размахивал руками в воздухе.       — Закончили, наконец, — облегчённо выдохнув, Алиса оторвала тело от дерева и, шурша подолом плаща по короткой весенней траве, направилась к спуску с возвышенности.       Поднявшись на ноги, ненадолго задержала взгляд на просторах впереди, словно любуясь. На краткий миг глянула в сторону, куда задавала ориентир тёмная.       Ничего. Только лишь шелестящие на ветру листья многочисленных кустарников. Пришедшие желали остаться незамеченными. Как интригующе.       — Не переживай, у тебя всё обязательно получится, — не прекращал тараторить одно и то же Арлерт, периодически надкусывая ломоть слегка поджаренного хлеба.       Йегер к своей порции тушёных овощей так и не притронулся. Содержимое тарелки, давно остывшее, сморщилось и потеряло первозданный аппетитный вид. Парнишка хоть и молчал, но окружающая его аура ненависти к своей неспособности воплотить желаемое в реальность была куда красноречивее любых слов.       — Заладил, — прошипел шатен сквозь зубы, прекращая опираться локтями в стол, и, громко выдохнув, запрокинул голову к потолку.       Усмехнулась, скользнув взглядом по открытой шее Эрена, задержав взгляд на выпирающем остром кадыке. Он так окреп, так изменился с момента нашей первой встречи. Искрящиеся детской наивностью бирюзовые глаза сменились серьёзным, сосредоточенным взором взрослого человека.       Ему не нужны пустые речи. Словно чуждой стала поддержка, от которой не будет никакого толку, и это ясно как день. На одной вере далеко не продвинуться. А уж тем более в его ситуации: сделать то, чего ты никогда не делал, и никто совета дельного не даст. Как глупо.       — Что вообще такое эта кристаллизация? — немигающий взгляд, до этого направленный на заплесневелый потолок, теперь задумчиво уставился на светлого, сидящего напротив, за столом.       Боец мельком глянул в мою сторону, либо ища одобрение раскрыть рот, либо приглашая Эрена обратиться ко мне. Носитель Атакующего воспринял это как второй вариант.       — В нашем случае то, чем ты не обладаешь, — пожала плечами, наблюдая отражение пламени камина в гранёном стакане с водой.       — Нет смысла их спрашивать, — раздалось с другой стороны стола, торцевую часть которого занял Аккерман, не желая иметь соседей, пока он мирно потягивает чай. — Они скорее язык собственный откусят, чем скажут что-то дельное.       — Начнём с простого: нам откуда это знать? — риторический вопрос, заданный Леви, но он и бровью не повёл.       Словно взвешивает, насколько больше организация осведомлена, чем они.       — Не утруждайся, — вмешалась Алиса, стоящая у камина, скрестив руки на груди и уперев плечо в его каменную кладку. — Пусть уже наконец поймут, что для нас титаны — не предмет изучения, а цель, которая должна быть ликвидирована в считанные секунды.       Мне безумно нравилось и одновременно настораживало, что Алиса стала куда более общительна. Меньше участвовать в диалоге и больше слушать — прекрасное, но опасное качество, которое было ей присуще. Было, пока она вновь не вернулась на территорию элдийцев.       Светлая энергия вспыхнула в воздухе. Насторожился каждый присутствующий в помещении: клейморы — из-за того, что почувствовали её, а разведчики дёрнулись, заметив наше напряжение.       — Может, это поможет? — медленно проговорила светлая, золотыми глазами смотрящая на собственное предплечье, поверх которого растянулся еле заметный барьер.       Белая одежда немного искажалась, рябила словно вода, покой которой кто-то потревожил. Взяв мой стакан, она пролила остатки прозрачной воды на поверхность, по которой растянулись тонкие золотистые нити. Сложно их заметить, если долго не всматриваться.       Жидкость лужей растеклась над её конечностью, не доставая до белоснежных рукавов формы.       — Что вы делаете для его создания? — завороженно прошептал Эрен, кончиком пальца касаясь воды, размазывая её по небольшой завесе, но он явно пытался пощупать её. Понять, с чем сравнима.       — Мне сложно дать ответ. Это моя энергия. Она просто во мне есть. Мне также прекрасно известно, как ей пользоваться, — девушка вытянула руку из-под защиты, а после прикрыла глаза.       Витающее в воздухе присутствие светлой энергии мигом исчезло. Завеса испарилась, буквально растворилась в воздухе, словно и не было ничего. Удар воды о деревянную поверхность стола.       — Думаю, тебе ответит лишь один из нас, — снова заговорила она, принимая кусок тряпки из рук Жана, который даже перевалился через стол, лишь бы раздражённый взгляд Аккермана не задерживался на луже больше ни на секунду. — Тот, кто взывает к ней, когда необходимо.       Её голубые глаза медленно, немного настороженно скользнули на меня, словно оценивая объём излишеств, которые она наговорила. Знала бы ты, что им наговорила я.       — Эльвира, — от гневного низкого тона Алисы холодок пробежал по спине, хоть и не моё имя буквально прорычали. — На выход.       Светлая нахмурилась, но продолжала уверенно сохранять спокойствие на лице. Танец языков пламени отражается от её прищуренных глаз, немного перекрываемых светлыми локонами, что выбились из длинной косы.       — Лишнее, Алиса, — согнув руку в локте, выпрямила ладонь, чувствуя, как карие глаза прожигают в затылке дыру, пока внутри меня всё ликует от одного осознания её беспрекословного подчинения. — Координация. Сосредоточенность на конкретной цели и точное понимание того, что необходимо сделать, — наши с Эреном взгляды встретились. — Но это тебе не поможет. Наша защита — это не кристальные наросты на теле. Она не так прочна, не так стабильна и непостоянна. Прости, Эрен, тебе придётся самостоятельно пройти этот путь. Мы здесь...       — Мы здесь лишь для того, чтоб он не наделал глупостей, если потеряет контроль, — прервала меня тёмная, скрежет зубов и хруст сжатых в кулаках пальцев которой я отчётливо слышала.       — Верно, — кивнула и, не скрывая улыбки, обернулась на негодующую элитную, на глазах которой мы нарушили не одну дюжину правил, что с раннего детства нам вдалбливали в головы.       Оскалившись, Алиса выдохнула, прикрывая веки. А после, словно найдя занятие куда более целесообразное, нежели пытаться наставить нас на путь верный, командир зашагала к двери.       — Если Совету станет известно об осведомлённости людей, — предупредила она, открыв дверь, за которой уже вечерело и можно было разглядеть россыпь звёзд на темнеющем небе. — Я поимённо укажу на информаторов и тех, кто не по своей воли стал слушателем.       Грохот ударяющейся о проём двери был громче, чем стоило бы. Удивительно, что хлипкие стены трещинами не покрылись.       — Наконец-то, — облегчения в голосе Аккермана хоть лопатой греби.       Малышня обеспокоенно переводила взгляд с одного бойца, на другого. Словно пытаясь оценить угрозы Алисы: способна ли она реализовать сказанное. Но мы просто сидим в молчании и медитативном присутствии, как будто отражая неподвижность и тишину.       Кажется, ночная прохлада облизывает моё тело уже несколько минут, но вот глаза всё никак не привыкнут к тьме, кажущейся до невозможно плотной после проведённых часов в светлом помещении, в каждом углу которого танцевали языки пламени свечей.       Но вот и вязкая тьма стала постепенно рассеиваться. Удаётся разглядеть клочья тумана. Те, словно облака, обосновались у границы леса, обволакивая тёмные корни, напоминая волны перед штормом. Потоки высокого ветра шумели, исполняя непостижимую, но хоть немного разбавляющую тишину композицию.       Но мне удаётся разглядеть лишь открытую местность. Там, среди стволов деревьев, кромешная тьма, беспросвет.       Протяжный, оглушительный в гробовой тиши скрип за спиной. Подпрыгнула, обернувшись. Всё тот же тёмно-серый, практически чёрный в ночи камень, которым облицован дом. Светлая одежда, золотые линии узора которой отразили тусклое мерцание свечи, блеснула в оконном проёме.       Проглотив вязкий ком слюны, улыбнулась, с нажимом проводя пальцами по гусиной коже лица. Кто-то из клейморов в гостиной прошёл возле камина. Это была четвёртая от очага доска, и так она постоянно скрипела, когда на неё наступали. Восхитительная наблюдательность.       И пора бы уже направиться к двери да вновь позволить телу ощутить тепло. Но смотрю назад через плечо.       Смотрю словно в углы чердака. Казалось бы, что я так отчаянно пытаюсь увидеть. Но нет. Странное чувство не покидает. Вцепилось в тело и не отпускает.       Чувство, что знакомо каждому. Что ощущается спиной, промеж лопаток, когда понимаешь, нет, даже точно знаешь, что происходит. Это ощущение, что кто-то смотрит тебе в спину.       Во мраке, где не пробивается лунный свет, приглушённый плотными облаками, что слабо различимой от ночного неба массой плывут над головой. В этом мраке каждая тень, каждый чёрный как смоль ствол дерева приобретает очертания силуэта.       Происходящее словно съедает меня по частям. Страх скользким, болезненно пульсирующим в мозгу червём, холодным потом выступает на висках.       Прошипела сквозь зубы, пропуская по телу вместе с кровью горячую, словно кипяток, тёмную энергию. Кажется, я даже услышала, как сменилась пигментация радужки. Никогда не обращала внимания, что это схоже с хрустом сухих опавших еловых иголок, обычно устилающих землю.       Снова хруст. За ним следующий.       — Твою мать, — сорвалась с места, в одно движение перескакивая ветхую изгородь, и понеслась в сторону леса.       Обострённое восприятие позволяет слышать отдаляющиеся от меня шаги, сменившиеся с аккуратных на ускоренный бег. Но вот кустарники и крючковатые, словно тонкие пальцы, ветви продолжают скрывать от меня жертву.       Ломая ветки о тело, врываюсь в ненавистный мне лес, нарушая его ночную, спящую безмятежность, оставляя за спиной открытое пространство с одиноко стоящим зданием. Тьма будто расступается предо мной, и я, выхватив нож из сапога, несусь дальше.       Несусь через тернии и переплетающиеся крючковатые ветки старых сухих деревьев. Они, словно пресекая, побуждая прекратить начатое, оставляют порезы на голых руках и лице.       Сердце, подгоняемое адреналином, бешено бьётся о ребра, в голове пылает азарт, а с губ не стирается хищная улыбка.       Вязкая тьма постепенно рассеивалась перед взором. Клочья облаков расступились в колючих тающих завихрениях, и разнообразие их узорчатых форм заменялось чистой голубизной неба. Горизонт терялся в далёком перламутровом мираже, в прохладной прозрачности свежего воздуха.       Тело немного гудело после ночной пробежки. После безрезультатной ночной погони. Виной тому моё промедление в использовании тёмной энергии. Минутой раньше неизвестный не успел бы и опомниться, как я уже вжимала бы холодный металл в его глотку, грозясь рассечь тонкую кожу.       В дом я так и не зашла. Предпочла предаться раздумьям сидя на изгороди. Лучше уж здесь дождусь пробуждения клейморов, чем стану отвечать на их вопросы. Ясно как день, они почувствовали, как энергия покинула моё ядро. Благо, хоть следом не понеслись, потревожив сон разведчиков. Вот расспросы последних мне уж точно не нужны.       Уперев подошву сапог в нижнюю балку изгороди, потянулась, жмуря уставшие глаза от первых лучей солнца, просачивающихся через заострённые верхушки деревьев.       Изнывающий от изобилия ржавчины замок омерзительно проскрипел. Непринуждённо обернулась, придерживаясь выдуманной истории о банальном дежурстве, пока остальные спят.       — Надолго вы здесь? — немного хрипловато вопросил Леви.       Изящное и особенно бледное лицо, что придавало почти огненный блеск его тёмным глазам, которые имели удивительно обаятельный взгляд откровения и страдания вместе. Он немного заторможен, что вообще казалось для меня непривычным, отчего мгновенно было замечено мной. Видимо, недавно проснулся, что сложно сказать по безупречному виду, начиная от одежды, заканчивая волосами. Но не рановато ли?       — Уже успели надоесть? — улыбнулась, прекращая откровенно таращиться на него, и вновь устремила взгляд на розоватые облака, практически скрывшиеся за зелёными кронами.       — Определённые особы из твоего окружения вынуждают пересмотреть взгляды на ваше участие в этом всём.       В голове сразу пронеслись моменты перепалок Алисы и Аккермана. Им обоим нет друг до друга дела, но большинство их встреч заканчиваются убийственными взглядами, которые они бросают, не жалея.       — Она ещё не привыкла. Учитывая, что произошло с ней в Капитолии… Ей нужно время. Она сама поймёт, что вам можно доверять.       Встав возле, он задумался, смотря вдаль. А после, прикрыв веки, скрывая завораживающий солнечный блеск в серебряных глазах, глубоко вдохнул.       — К тому моменту уже станем мы задаваться вопросами: можно ли верить ей? Ты сама готова предоставить свою безопасность в её руки? — согнувшись, он упёрся локтями в продольную балку изгороди, на которой удобно разместилась моя задница, отчего она немного прогнулась под давящим на неё нашим общим весом.       — Доверие — весьма деликатная тема. Но я готова биться о заклад, что без сомнений позволю ей прикрыть спину. Без сомнений поручу выполнить важное задание. И она это сделает. Как всегда безукоризненно.       — Откуда тебе знать, что она не занята этим сейчас? Вдруг причина её возвращения далеко не та, которая изложена на бумаге. Она может лишь выжидать, когда ты откроешься и выложишь всё подчистую.       — Может и так. В таком случае, это будет моей самой большой ошибкой в жизни.       — Тогда может стоит меньше трепать языком в её присутствии?       — Ого. И это мне говорят разведчики, которые сумели сами афишировать свой эксперимент с Эреном? Да ещё и так детально, что каждая живая душа в забытых богами переулках знает об этом.       — Предлагаешь действовать за спиной остальных главнокомандующих и короны?       Тело капитана наклонилось ещё дальше, вперёд, словно он стремится перевалиться через изгородь. Его рука скользнула под мои согнутые колени. Ругнувшись, пальцами сжала круглую балку под задницей, пытаясь поймать равновесие. Приподняв мои ноги, лишая опоры под стопами, он развернул меня лицом к себе.       — И как бы ты объяснила причину исчезновения Йегера? Его имя на слуху у каждого.       — Стала бы я объясняться ещё, — улыбнулась, касаясь ладонями его плеч, тепло которых приятно передаётся сквозь одежду. — Но знаешь, это не моё дело, — пальцами провела линию до подбородка, немного приподнимая его голову, и пригнулась к губам, оставляя легкий, почти невесомый поцелуй.       Казалось, это касание было таким безвинным, даже детским, но я уже не замечала ни утренней знойной прохлады, ни ветра, что стряхивает с тонких травинок росу. Сейчас, рядом с ним, мне тепло.       Безупречный запах тела, твёрдые мышцы под моими руками. Наклонилась вперёд, грозясь свалиться с забора, заранее зная, что он не позволит этому случиться. И он не позволил, сделав короткий шаг навстречу, стирая последние сантиметры между нами.       Продолжая сидеть на изгороди, обвила руки вокруг его шеи, практически повиснув на нём.       Что-то громыхнуло на первом этаже. Неразборчивые бормотания. А следом удар тяжёлого, даже чего-то металлического о пол.       — Я бы с ними на разведку не пошла, — лениво пробормотала, отпуская надежду увидеть что-то в темноте оконных проёмов, куда ещё не успели заглянуть лучи восходящего солнца.       Тело Леви дрогнуло, когда вместе с коротким выдохом он практически беззвучно усмехнулся.       — Не удивительно, что и в тёмное время наблюдатели не рискнули приблизиться, — отстранилась от него, оборачиваясь через плечо, будто надеясь застать вернувшегося на свой прежний пост гостя. — Поставлю в известность, что за вами ведётся наблюдение.       От былого спокойствия на его лице не осталось и следа. Он мгновенно нахмурился, немного разъединив тонкие губы, обнажая белые зубы.       — Ты уверена? — этот вопрос прозвучал очень тихо, но сейчас бояться некого. Вряд ли смелости хватит повторно нос сюда сунуть.       — Да. Алиса заметила днём. Я убедилась в правде её подозрений часа четыре назад, — серебряные глаза немного сузились, словно он не ожидал услышать подобное. — Кто-то был здесь. Но поняла это слишком поздно. Стоило мне только тёмную выпустить, как дёру дали.       Он недоверчиво сперва посмотрел на меня, а после разрезал уничтожительным взором пространство за моей спиной.       — Бесполезно. Они скрылись глубоко в лесу.       — Ты пошла следом?       — Конечно. Не могла же я себе отказать в удовольствии поохотиться. Правда, до первого оврага, — прикусила кончик языка, умолчав о том, как кубарем прокатилась по нему. — Хорошо знают местность.       Внимательный взгляд зацепился за его недовольное лицо, уже до тошноты знакомое. Лицо человека, у которого, что называется, накопилась в душе огромная куча душещипательных нравоучений.       — Благо, хватило мозгов не уходить далеко, а неведомые силы оказались умнее тебя и чудо, что смогли донести мысль вернуться обратно.       — Не много ли ты себе позволяешь? — пробубнила, предупреждающе зыркнув на него, намереваясь остановить начинающуюся бурю негодований.       Но весь его вид выражает исключительную серьёзность, словно не подчинилась какому-то приказу. Но и я уступать не намерена, отчего наши взгляды столкнулись с оглушительным скрежетом, пытаясь подавить волю друг друга.       Ему, блядь, какое дело, куда и зачем я уходила? Может, стоит напомнить, что его звание великого воина всего этого мира на меня не распространяется?       — Ты понимаешь, что находилась в прямой видимости хрен пойми кого? — замерла, нахмурившись и не найдя ответа. — Он видел каждое твоё движение, наблюдал и раз не ушёл сразу — выжидал. Но стоило тебе использовать свою силу, как его след простыл. Значит, он знает, на что способна твоя энергия.       Мои глаза округлились. Открыла рот, но не могла ничего сказать — это было вне моих сил, и потому поспешно закрыла его, вдавив язык в небо.       Он прав. Следящий за мной прекрасно понимал и видел, что я заметила его присутствие. Но не торопился уходить, оставаясь на месте.       Словно хотел, чтоб к нему подошли ближе, зная о плохой видимости с моей позиции и вынуждая подойти. Но стоило использовать энергию...       Нет. Причина его побега — не моё промедление. Он отступил, увидев мои глаза, блеснувшие во тьме.       Тело дрогнуло, усиливая хватку на плече Аккермана. Холодный пот мурашками прошёл по позвоночнику. Кажется, я вновь ощущаю на себе взгляд тёмного силуэта в вездесущей мгле холодного ночного леса.