И за это я боролась...

      Шум на верхних этажах учащался с каждым прошедшим часом. Первыми спустились клейморы и, не найдя ничего интересного в доме — кивнув мне в качестве безмолвного приветствия, поочередно исчезали в дверном проёме, откуда после доносился плеск воды из бочки, стоявшей на земле у небольшого крыльца.       — Сегодня ночью что-то случилось? — Алиса ещё в помещение вернуться не успела, как решила задать вопрос с порога.       — Животные шныряли по округе, решила отогнать их, пока до лошадей не добрались, — без особого стремления поддержать диалог, продолжаю наблюдать через окно за подчинёнными.       Парни, усевшись на изгородь загона, продолжали ерошить влажные после умывания волосы. Девушки же, перескочив через преграду в метр, направились к мирно пасущемуся табуну.       О чем болтают — не слышно. Да и не стремлюсь знать. Мне достаточно видеть их расслабленные улыбки на губах и горящие жизнью глаза, что щурятся от лучей только взошедшего солнца.       — Понятно. Поэтому всю ночь на улице торчала?       Качнув головой, вытянула ноги на всю длину скамьи, что стояла вдоль стены, удачно расположившись меж шкафами и под окном. Сильнее вжалась лопатками в деревянную стенку стеллажа. Наверное, правильно будет, если ей станет известно о ночном госте. Но тогда под её подозрением будет каждый встречный нам на обратном пути человек. А учитывая то, как она относится к демонстрациям секретов и способностей наших тел, — головная боль обеспечена будет на неделю уж точно.       — Расшумелись с утра, — недовольства в голосе Леви не было, хоть зачастую подобные реплики он произносил с нескрываемой раздражённостью. И то, скорее не произносил, а выплёвывал.       — Доброе, — махнула элитница, пройдя вглубь комнаты и усаживаясь за пустой стол. — Вы тоже не особо беспокоились о сохранности тишины. Здание практически пустое и ваш с Коррой бубнёж в самую рань сопутствовал храпу одного из новобранцев. Думала, хуже уже ничего не произойдёт и, привыкнув, усну, но нет. Чаепитие в лучах рассветного солнца — звучит красиво, только гремели посудой так, будто дрались ей.       — Не думала, что услышу от тебя недовольства касаемо неудобств, — улыбнулась, словно вновь аромат заваренного Аккерманом чая касается моего носа.       — В твоём распоряжении вся дворовая территория. Располагайся как и где угодно, если внутри помещения не находишь необходимого умиротворения, — предложил колкий компромисс капитан, скрипнув первыми ступенями лестницы, ведущей на верхний этаж. — Пойду причину твоего нытья пробуждать.       Алиса лишь ехидно улыбнулась, осознавая посыл его слов. Либо терпи, либо коротай ночи под открытым небом.       — Знаешь, а он чем-то похож на Элиаса, — безразлично начала Алиса, потеряв из виду Леви, вот только от её слов на моей шее словно затянули петлю, перекрывая дыхание. — Теперь понимаю, почему ты с ним. А мне говорила, что плевать на Бёрка. Но тогда я знала, что ты врешь себе же и выплёвывала всё это, лишь бы не давили на больное. Старалась сохранить твёрдость, но выбрала человека, при взгляде на которого вспоминаешь другую личность.       Сцепив зубы, старалась сохранить самообладание, пока элитница будто нарочито ковыряет раны, сдирая корку, стремясь добраться до уязвимой плоти. Медленно оборачиваюсь к ней, даруя предупреждающий взгляд.       — Столько времени прошло. Пора бы уже прекратить волком смотреть, когда речь касается Берка.       Выкинуть из головы? Забыть?       Так и хотелось вопросить у неё, но предпочла закрыть рот и, запрокинув голову, с глухим звуком удариться затылком о стену шкафа.       Выбросить часть жизни, созданную им, каким-то чудом вырезать её. Да, я могу твердить сколько угодно, что уже всё позади, за спиной. Но та часть искалеченной души, которую я так тщательно пытаюсь похоронить, заставит продрогнуть всем телом. Пройдут месяца, годы. А всегда найдётся то, что вынудит вспомнить о нем. Воспоминания наступят на горло, будь причиной их пробуждения та самая строчка из книги, тот самый прохладный воздух в ночи, что свободным ветром проносится над крышами домов, откуда мы наблюдали за неугомонным светлым городом.       Забыть? Я никогда не забуду.       — У меня нет времени и сил на высокие чувства, — монотонно произношу, доставая из кармана золотые часы, что раньше принадлежали ещё одному дорогому мне человеку, плоть которого давно сгрызли черви. — Они мешают думать, затуманивают разум. Личности, которые видят в жизни лишь одну цель — любить — опасные, безмозглые. И если ты каждому моему решению и действию пытаешься придать этот смысл, то у меня имеются вопросы.       — О..ого. Чем они опасны? — как странно звучит её удивлённый голос, но чёрные стрелки на циферблате словно приколотили мой взгляд к себе, каждую секунду меняя своё положение, и с каждым прозвучавшим характерным мерным тиком погружая ещё глубже в философию.       — Такие люди погружены в хаос. Любовь и чувства, все связанные с ней, непостоянны, обманчивы. Ставящие её выше всего остального, склонны бросаться из крайности в крайность. Любовь — ненависть. Окрылённость — апатия. И так бесконечно. На таких нельзя положиться. Им не до глубоких рассуждений.       Хлопок металлической крышки карманных часов — словно завершительный, знаменующий собой окончание размышлений и обсуждения подобных тем. Но тишина продлилась недолго. Скрип половиц сверху ясно дал понять о наличии слушателя, который настолько проникся моей речью, что решил занять скромное место у лестницы, скрыв своё присутствие от наших глаз.       Шаги гулко раздались над головами, и я уже безошибочно знаю, кому они принадлежат. Уже будто иду за ним, не отнимая взгляда от гордо расправленных плеч, прямой спины. Вижу, как белая рубашка перекатывается по точёному рельефу мышц.       Истерично хочу засмеяться. Слышу, как открылась одна из дверей на верхнем этаже и его ровный голос отдалённым эхом расплывается по помещению.       — Что же.. — сцепив пальцы в замок и положив их на поверхность стола, подала голос Алиса. — Рада, что у тебя холодная голова на плечах. И не обязана перед ним оправдываться. Он знал на что идёт.       Я тоже. Но почему так тошно стало?       Мне оставалось лишь утвердительно кивнуть. Интересно, если бы знала, что он слушает, притаился среди серых стен коридора, то звучал бы мой голос так же уверенно? Нет. Сомневаюсь.       Не хочу сейчас видеть его безразличный взгляд. Слышать его ровный, отчуждённый тембр голоса. Ведь рано или поздно, но он спустится сюда.       — Пойду покурю, — поднявшись со скамейки, поймала лёгкий встречный взмах ладони Алисы и поспешила покинуть помещение.       Едкий дым, цепляя горло, приятно заполняет своей смертельной тяжестью лёгкие. Но недолго я наслаждалась уединением и голубым небом, теряющимся за листвой высоких деревьев и уходящим в незримую даль.       Сперва я удивилась, заметив Зое. Сегодня её появление здесь не было запланированным, остановились на том, что Йегеру нужен отдых. Да и все её действия казались какими-то нервными, будто неосознанными.       — Ты рано. Малышня только проснулась, — предупредила, выдыхая струю серого дыма в сторону, но это не замедлило её спешных шагов к двери. — Лошадь хоть привяжи к изгороди, а то убе...       — Где Леви? — только и спросила она, вихрем проносясь мимо меня, буквально в один шаг перескакивая ступени, что ведут на крыльцо.       — Ханджи?! — кричу той вслед, но она уже скрылась в темноте коридора, словно мираж.       — Генерал, нам готовить лошадей? — меня передёрнуло от обращения бойца, до сих пор омерзительно. — Внеплановая тренировка Атакующего?       — Выясню, — глубоко затянувшись напоследок, нехотя бросила ополовиненную сигарету в какой-то куст, изъеденный тлей, и пошла следом.       — Ник мёртв! Эрвин так и не вернулся из столицы! Разведка объявлена вне закона и теперь весь штаб на ушах стоит, вместе с верховным руководством, — Ханджи говорила невероятно быстро, но при всём этом дикция её была до невозможного чёткой.       Годы опыта срочных доносов дают о себе знать. Но всё же уловила в бешеном ритме длительного монолога ноты сомнения, словно сама не верит собственным словам.       — Подожди, — прервала её, с трудом переваривая услышанное. — Если сейчас Разведывательный полк вне закона... Что с клейморами, которые остались в штабе? — она открыла рот, намереваясь ответить, но, словно что-то вспомнив, сцепила зубы, оскаливаясь. — Ханджи, какова их судьба?       — Дерьмо, — прошипела Алиса, рывком поднимаясь из-за стола, за которым мы все и восседали, окружив его. — Прикажу нашим седлать лошадей. Через пару минут выдвигаемся.       — По приказу короля, — заговорила Зое, отчего мы с тёмной замерли, ожидая услышать заветное, — воины Капитолия переходят к Военной полиции и принимают участие в поиске и заключении под стражу всех, кто относится к разведке.       — Да плевать я хотела на вашего короля, — прорычала элитница, испепеляя учёную взглядом, но карие глаза Ханджи ни на секунду не поднимались от переплетённых и сжатых в замок пальцев, лежащих поверх стола. — Где они сейчас? Где нам искать наших?       — В штабе. Клейморы отказались предпринимать какие-либо действия, сотрудничать и в целом менять место дислокации. Пока не вернутся их командующие. То есть вы.       Сделав акцент на последних словах, она сперва настороженно посмотрела на меня, а после обернулась к Алисе, стоявшей уже у выхода. Мерзкий, холодный, липкий пот прошёл по спине, словно раздирая её в клочья и добираясь до плоти.       Оттягиваю ворот футболки, он мешает дышать.       — Каковы ваши действия? — аккуратно спрашиваю, стараясь сохранить спокойствие на лице.       — Корра, нам есть дело до всего этого?! — теряя контроль, прокричала Алиса, стремясь достигнуть до моего голоса разума. — Мы не лезем в политические дела.       — Исходя из услышанного, король требует отдать Эрена в лапы полиции, — майор слабо кивнула, не отнимая от меня немигающего взгляда, словно боясь что-то упустить и наперёд прочитать окончание речи. — Наша первоочередная задача — наблюдение за носителем Атакующего, а после уже служба на территории стен. И цель поставлена не дряхлым и срущим под себя стариком, а Советом. Потому необходимо понимать, зачем им Йегер.       — Ты предлагаешь это спрашивать у них, — махнула она рукой на обращённые к ней спины разведчиков. — Может стоит обратиться напрямую к первоисточникам?       — Я предлагаю разобраться в происходящем. А не мчаться сломя голову в пасть к лицемерным выродкам, стоящим у власти, — малышня заметно расслабилась, а прожигающие меня взгляды Аккермана и Ханджи, наконец, отлипли, переносясь на новобранцев, что, проглотив языки, просто сидели и слушали. — Время и возможность всё выяснить имеются. Спешить некуда, нашим воинам в штабе их приказ — лишь задницу подтереть. Сядь, Алиса.       — Что ты творишь? — прошептала она, перевалившись с ноги на ногу, словно на мгновение потеряв опору под стопами.       — Пресекаю наши поспешные действия, что повлекут за собой череду ошибок. Сядь.       Информации не так много, как хотелось бы. Но вполне достаточно для понимания крайне печального положения разведчиков. Из офицерского состава только Ханджи и её небольшой отряд смогли избежать той участи, что постигла остальных.       Мика схватили. Где держат всех разведчиков — неизвестно никому. Но вряд ли они подверглись пыткам, как Ник.       Скорее взяли под стражу для демонстрации всей серьёзности разбирательств. И если родные после не увидят своих, то начнут бить в колокола, обвиняя власть в массовом убийстве и превышении полномочий. Это королю не сыграет на руку. Значит, живы.       Отряд Аккермана — вот что для них имеет ценность. Фигуры, постоянно мелькающие в окружении Эрена. Но их предусмотрительно уберегли от всего этого. Сейчас они у семьи бывшего члена их отряда, в какой-то небольшой деревне. Гюнтер. Единственный, кто умер из них. Удивительно, как его родные согласились иметь ещё что-то общее с Разведкой.       Эрвин. Вот его от пыток явно ничего не спасёт. Ни семьи, ни близких, что не относятся к Разведывательному полку и имеют полное право посещать. Человек, полностью отдавший себя службе, окунувшийся в этот канализационный сток с головой и окруживший главнокомандующими. Казалось единомышленниками, а по итогу теперь враги.       — Алиса, бери бойцов и возвращайтесь в штаб. Придерживайтесь позиции, что без моего приказа вы никуда и ни к кому не переходите.       — Оно тебе надо всё? — каменное лицо, пустой голос, но я продолжила, игнорируя её отношение ко всему этому.       — Со мной останутся несколько бойцов. Когда один из них придёт в штаб, к вам, то назовёт место и время, где я буду ждать информатора от тебя. Пытайся выяснить, что творится на верхах. Для чего им носитель. Что с Эрвином. Каковы их видения на будущее, зачем вообще это всё организовали, — глянула на Аккермана, который, кажется, улавливает ход моих мыслей. — Наблюдайте за патрулирующими отрядами в городах: какие районы уже проверили и где для нас будет безопасно.       — Таким образом мы сможем наперёд просчитать дальнейшие действия главнокомандующих, маршруты ищеек и не наткнёмся на них по воле случая, — кивнул он, уперев локти в стол, и, сложив пальцы треугольником, задумался лишь на мгновение, прожигая взглядом пустое пространство впереди себя. — Сейчас в осведомлённости безопасных мест мы нуждаемся больше всего.       — Всё выясним, — ответила, продолжая в упор смотреть на Алису.       — Хорошо, — выдохнула она, уже не пылая былым стремлением остановить нас и лишь только молча слушая. — Я не знаю, что ты задумала, но догадываюсь о причине рождения такого решения, — взгляд её метнулся в сторону, открыто призывая проследить за ним, но мне и без того известно, что смотрит она на Аккермана.       Я не могу иначе.       Как же хотелось извиниться перед элитницей за то, что вовлекла её и наших бойцов в проблемы этих людей. Но не могу.       — Замести все следы нашего пребывания здесь, — первый приказ, который отдал Леви новобранцем.       Для чего только? За нами ведь следили. Но я не стала препираться с ним. И без меня дерьма хватает.       Ханджи присоединилась к нашему отряду. Если псы короля рыщут здесь, то в окружении клейморов она будет в безопасности. Но те направляются в штаб, а вот куда она — неизвестно.       Скорее всего, Леви знает, просто нас не ставят в известность. Аккуратны. И это правильно. Сколько у них союзников? Кто вообще остался на стороне разведчиков?       Воинов Капитолия я бы не торопилась приписывать к надёжной поддержке. Я не помогаю, лишь пытаюсь понять что происходит и не спешу вмешиваться. Да даже если и вмешаюсь, то единственная сторона, которую мы обязаны будем принять — корона.       — Чертовщина какая-то, — шикнул боец, насуплено наблюдая за выходящими из здания встревоженными детьми, с грудой вещей, которые они не могут взять с собой.       Держа в руках обмотанные тканью, дабы хоть как-то сохранить целостность, груды барахла, они, чуть не спотыкаясь, неслись к нам. Вернее к яме, что мы с бойцами выкопали.       — И не говорите, — выдохнула, покрепче сжав рукоять, и принялась засыпать мокрый песок обратно. — И всему виной человеческая жадность.       — Жадность? — вопросила светлая, швыряя комья на выцветшую, с какими-то жёлтыми разводами ткань. Кажется, под ней что-то хрустнуло, разбилось или сломалось. — Не думаю, что когда у власти стоишь, то присуща жадность. И без того все вертится в твоих руках.       — Контроль. Он важнее силы, важнее богатств и могущества. Что толку от обладания властью, если её могут отнять.       — Хотите сказать, что Эрвин Смит стремился к этому? Да не поверю.       — Кто знает, может где-то глубоко в душе и грезит, но он не дурак. Открыто действовать не станет. Скорее всего, заветное желание короля — обладать Эреном. Представьте, что заместо сторожевой собаки у вас Атакующий титан, — выпрямилась, вытирая предплечьем вспотевший лоб, молясь, что сейчас не размазываю по лицу сраную грязь. — Старик понимает, что его жизнь не вечна, а людям нужны молодые, амбициозные, со свежим аналитическим складом ума правители. Король сам окружил себя пиявками-аристократами, что активно будут выдвигать в претенденты на трон своих людей, не давая и шанса королевской семье. Они не выгодны им, уже со своими нравами, взглядами. Ничего из них не слепить выгодного.       — А тут стражем отпрысков короля — разумный титан, — прихлопав плоской стороной лопаты, тем самым ровняя ее, улыбнулась светлая. — Но это ведь всё домыслы. Ради этого объявлять разведчиков вне закона — просто смешно и нелепо. Достаточно лишь отдать приказ.       — Верно. Поэтому пока ждём и смотрим.       Безжалостно выдернув с корнем несколько кустарников, мы принялись вонзать их в недавно перекопанную землю. Этот квадрат из мокрого песка посреди зелёного луга только лишь незрячий не заметит.       — Закончили? — раздалось за спиной, отчего мы синхронно обернулись.       Леви, окинув взглядом проделанную работу, удовлетворённо кивнул, после чего махнул рукой в сторону рядовых, гуськом шагающих к лесу.       — Куда выдвигаемся?       — Нам необходимы запасы. Ближайший город — Трост. Обоснуемся за его пределами и будем ждать информацию о возможностях нашего перемещения на его улицах, — на ходу объявил капитан, направляясь следом за детьми.       — Эймон, — остановилась, обращаясь к бойцу. — Бери моего коня и направляйся в штаб. Доложить Алисе о необходимости изучить ситуацию в городе.       — Понял. Где мне вас искать, когда станет что-то известно?       — Мы не можем себе позволить оставаться на одном месте более чем на сутки, — предупредил Аккерман, остановившись в тени деревьев, возвышающихся над нашими головами. — Твой товарищ сообщит, где и когда будем ждать. В отличие от нас и теперь Корры, — как-то неприятно он мазнул по мне взглядом, — вы можете свободно перемещаться и не ограничены необходимостью скрывать свою личность.       — Не припоминаю, чтоб афишировала сторону, занятую мной в вашем дипломатическом дерьме, — напомнила, хмуря брови.       — Верно, — сухо и лаконично проговорил, теперь уже смотря прямо. — Но для возможности перенять на свою сторону клейморов, им необходима ты. Так что ты теперь тоже в списке тех, кого будут отчаянно искать.       — Понял, — подал голос Эймон, пытаясь оттереть грязный след от песка с белого рукава. — Генерал, могу идти?       — Приступай.       Избегая троп, мы пробивались сквозь заросшие дебри. Малышня выдохлась, да и я, признаюсь, весьма утомилась за этой прогулкой. Вечерело. Когда пространство впереди уже невозможно было разобрать, Леви остановил нас.       Развели небольшой костёр, набрали воды из какой-то лужи, в защиту которой Саша без конца уверяла меня, что водоём образовался из-за родника, скрывшегося под толщей ила. Мне-то нет дела, а вот остальные не особо доверяли Браус, явно опасаясь добротно так просраться.       И необходимость посетить людное место вспыхнула мгновенно, что не особо радовало. Я отправила светлую в штаб, но когда она доберётся — не знаю. Леви только указал направление, но не торопит ознакомлять меня с нашим географическим положением.       Плевать. Обиделся на мои слова сегодняшним утром? Да и пошёл он. Изначально всё было оговорено.       Или же он просто считает опасным передавать подобного рода сведения как мне, так и всем, кто относится к Капитолию.       — Я не хотел тебя беспокоить... — неуверенно раздалось за спиной, пока я осматривала стоящее передо мной дерево, планируя процесс вскорабкивания на толстую ветвь, что удачно растянулась над местом нашего ночлега.       — Армин? — обернулась на паренька и практически оцепенела, замечая за ним силуэт Аккермана.       — Зато я хочу, — объявил брюнет, положив ладонь на тощее плечо Арлерта, пока ещё вежливо оттягивая мальчишку назад, намекая, чтоб тот вернулся к костру, который окружили остальные, наблюдая за нами.       — Я слушаю.       — Спрошу прямо...       — Будто ты имеешь чувство такта и способен вести диалог иначе — перебила, пожимая плечами.       Надеялась увидеть на его лице хоть тень раздражения или слабый намек улыбки. Нет. Каменная мина. Непробиваемая стена, как в первые наши встречи. Почему я осознаю, что он так далёк от меня, хоть и стоит сейчас — руку протяни и коснешься.       Прикрыл тёмные ресницы, прекращая пронзать цепким ледяным взглядом серебряных глаз, и, выдержав небольшую паузу, продолжил, смотря в упор:       — Почему ты здесь?       Вскинула брови, повернув голову к дереву, но практически сразу поняла, что его слова несут в себе вопрос иного характера. Почему я влезла во все это? С какой целью?       Задумавшись, поняла — вопрос оказался слишком многогранным для однозначного ответа.       — Почему я не оставила вас самостоятельно разбираться со своими проблемами, а пошла следом? — попыталась переформулировать вопрос, но он не подсказал даже: правильно понимаю или нет. — Леви, мы не помогаем вам. Вернее, помогаем, но лишь тем, что не влезаем в возникшую ситуацию. Как ты думаешь, каким будет первое распоряжение от главнокомандующего Полиции? Найти вас — живыми или мёртвыми — не важно. Им нужен Йегер. И тот, кто встанет между ним и властью — всего лишь ещё не остывший труп.       Кажется, до Эрена донеслись мои слова. Хоть он и сидел спиной к нам, но мне удалось увидеть, как дёрнулись его плечи.       — И ты должен понимать, что мы в кратчайшие сроки выполним это поручение. Я знаю много. Знаю о родственниках Жана, его семья живёт в Митре, — Кирштайн вскочил на ноги, игнорируя Конни, тянущего его за руку обратно на землю. — Но шантажировать буду лишь в самом крайнем случае. Как ты думаешь, за сколько дней управятся мои воины, способные на активность несколько суток без сна, еды и с минимальными потребностями в воде? — понимая, что нет смысла оправдываться и рвать глотку, выдохнула, чуть тише добавляя в заключение: — Вы последние люди, в глазах которых я хочу быть врагом.       Мы уже были когда-то ими. Я помню ту ненависть, что испытывала к нему. К одному осознанию, что он существует на этом свете.       Раздавить его волю, забрать отвагу. Хотелось вырвать его сердце. И, держа в руках, показать ему самому, как оно выглядит. Как вытекающая из него кровь струится по моим пальцам, что с каждым мгновением сильнее и сильнее сжимают горячий орган.       Но сейчас... я не могу. Всё так изменилось. И не знаю, может и в лучшую сторону, а как по мне — лишь сложнее стало.       — Вы ведь не можете открыто противостоять королю, — присоединился к допросу Армин, уже сидящий у костра и нервно теребивший пальцами траву. — Это нарушение договора. Ведь в первую очередь ваше руководство заключило его с нашим правителем.       — Верно. В этой борьбе мы связаны по рукам и ногам. Я не смогу предотвратить или вмешаться, если вас поймают. Повторюсь: мы лишь отсрочиваем трудности, что могут возникнуть от нашего вмешательства. Также сейчас мы единственный способ добыть для вас информацию о текущей ситуации и намерениях главнокомандующих других подразделений.       Казалось, разговор был окончен. Они должны прекрасно понимать, что наши действия — это единственная рука помощи, которую протянули. Кусать и огрызаться не стоит.              Мысли медленно летят вокруг меня, как и сероватые облака на тёмном небе. Не могу не думать о том, что происходит за пределами тусклого, еле живого костра в нескольких метрах подо мной. Треск скудных языков пламени, что дожирают обугленные ветви, — приятная мелодия, позволяющая согнать всю сумбурность этого нелепого дня и наконец глубоко, до боли, вдохнуть ночной прохлады.       — Тебе стоит отдохнуть, — выдыхая клубы пара, казалось, проговорила в темноту. — Я поставлю в известность, если что-то или кого-то замечу.       — Прохладно, — с небольшим ожиданием раздалось снизу, и спустя небольшую паузу, его ровный спокойный тон вновь перекрыл собой треск сгорающей древесины. — Спускайся.       Его предложение, прозвучавшее скорее как приказ, приятной негой расплылось по телу. Не стала отказываться. Припёрся ведь посреди ночи. Голова должна быть забита другими проблемами.       — Удивительный день, — прошептала, бесцеремонно нарушив молчание, длившееся более нескольких десятков минут.       — Не могу не согласиться, — прикрыв глаза, проговорил Аккерман ещё тише.       — У вас есть хоть какой-то план дальнейших действий?       — Решать вопросы по мере их возникновения.       — А до этого момента скитаться по лесам и ночевать в канавах? И это не ответ.       — А ты проницательна, — отметил он, оперевшись на согнутые локти, поставленные на колени. — Сперва дождёмся твоих. Ничего не зная, я не полезу в самое пекло.       — Осторожность — это хорошо. Но в такие моменты необходимо действовать быстро, пока люди пребывают в недоумении. Ты и Эрен — слишком яркие, знакомые многим личности. Впоследствии ваше же промедление сыграет злую шутку.       — Народ не настолько глуп. Им известны цели, стремления и достижения Разведки.       — Леви, если бездумно и в унисон повторять ложь, обязательно найдутся те, кто в неё поверят и обоснуют. Сегодня ещё герои и надежда, а завтра уже угроза безопасности населения всех трёх стен.       — Знаю.       Его ответ выбил меня из колеи. Ожидала получить отпор или увидеть злость, раздражённость. Но нет, выражение его лица было таким, будто все эмоции для него секрет.       — Вам ещё необходимо выяснить, для чего им Криста... — прервала свою речь, задумавшись на мгновение, и, поймав взгляд капитана, продолжила, даруя глазам хищный прищур. — Или же им нужна Хистория?       — Этим сейчас занимается Ханджи.       — Интересно. Девчонка здесь, с тобой, а вопросом её биографии заняты другие. Меня смущает сам факт подделки документов и сокрытие её настоящей личности. Почему вы всё проглатываете?       Я на ней живого места не оставила бы, пока не выяснила, какого цвета был горшок, в который она ещё ребёнком срала.       Тяжёлый выдох с его стороны был куда красноречивей любых слов. Им и без меня всё предельно ясно: история, как и сама девушка, не так просты, как кажется на первый взгляд.       В душе опять появляется какое-то подобие пустоты, что порождается желанием полностью забыть о несостоявшемся споре. Сейчас и без меня голова тяжёлая, а на плечах невообразимая ноша. Безопасность малышни, судьба Эрвина и всех разведчиков.       Любая ошибка, неосторожность поведёт за собой необратимые последствия. И он один. Единственный, чьё поспешное решение приведёт к краху. Та же участь настигнет, если будут излишне осторожны и не будут спешить предпринимать какие-либо действия.       — Прости, — поднялась с куска какой-то до дыр застиранной ткани, которую кто-то любезно постелил на землю, и шагнула к Леви, что не отнимал пустого взгляда от тлеющих углей, сидя на небольшом камне. — Наговорила не подумав.       Оказавшись напротив, опустилась на колени, накрыв его сцепленные в замок руки своей ладонью и оставляя наши лица на одном уровне. Его взгляд мгновенно метнулся на меня.       Сперва было удивление, словно он упустил мгновения моего приближения, а теперь задаётся вопросом: когда успела? Стоило лишь единожды ему моргнуть, как проницательный тяжёлый блеск, подобный блеску гладкой ослепительной стали, заполонил радужку, что завораживает меня и по сей день, словно впервые вижу.       — Во-первых: встань, — он обернулся назад, где расположилась для сна малышня, видимо проверяя на наличие зрителей происходящего. — Во-вторых, мне не за что прощать тебя.       Конечно не за что. Я извинилась не потому, что была излишне грубой и неправа. Как раз таки наоборот. Просто ставлю наши взаимоотношения выше, чем собственное эго.       — Ты спрашивал меня, зачем я здесь, — провела пальцами по бледной, натянутой на костяшках коже, поглаживая. — Хочу быть уверенной, знать что ты в безопасности. Знать, что не один и есть на кого положиться. Потому я здесь.       Не самый, наверное, подходящий момент для подобных высказываний, но он действительно мне дорог. Оба сломанные, несущие в глубинах сердца осадок прошлого. Но отчаянно пытаемся найти исцеление, застать то мгновение, когда эта дорога, сотканная из осколков боли и отчаяния, наконец обретёт своё завершение.       За спиной уловила громкий треск, вынуждающий обернуться. Но то были лишь раскалённые угли, краснеющие под тонким слоем пепла. Дым красивый, холодный, вырисовывает завораживающие узоры в воздухе.       Рука Аккермана ловко выскользнула из-под моей ладони, и в следующую секунду я почувствовала скользящее касание на щеке.       Уголки его губ натянуты и приподняты, но остаются нераскрытыми. Во взгляде мечтательная поволока. Скорее всего, он и не догадывается о том, что на его губах играет улыбка. Но мой красноречивый взгляд даже не заставляет его задуматься о причине моего удивления.       — Спасибо.       Мягким полушёпотом прозвучал его голос. Впервые за весь день мне он показался полным жизни. Внимательный, без наигранного спокойствия, пренебрежения. Язык словно онемел, прилип к нёбу, и всё, что я могла сделать — лишь улыбнуться в ответ.       Из последних сил ещё стремящиеся ввысь языки пламени костра мелькают в его глазах. Тусклый тёплый свет играет тенями на бледной коже. Оба сломанные, но не сломленные.       — Тебе надо отдохнуть, — приподнялась, протягивая руку к его шее, приобнимая и прижимаясь к его тёплому телу, касание к которому вызвало яркое, жгучее удовольствие. — Поспи немного, я присмотрю за вами.       Утром мне с трудом удалось встретиться с бойцами, оба благополучно вернувшимися из штаба. Светлая, которую я безжалостно отправила в потёмках бродить по лесу, не имела возможности достоверно ознакомиться с местностью. Благо энергию друг друга почувствовали.       Лишь сутки прошли, вполне ожидаемо, что нам мало чего удалось узнать. Место заточения Эрвина так и осталось за завесой, зато Алисе удалось договориться о возможности связаться с Ханджи и её немногочисленными отрядами, что также скрываются.       Известно, что большая часть населения города сейчас собралась в его центральной части. Власть нежданно решила заняться благотворительностью, и потому гражданам раздают продовольствие. Пытаются скорее задобрить, перенять на свою сторону. Либо же сейчас их псы прочёсывают окраины, пользуясь случаем отсутствия людей, что позволит им беспрепятственно проникнуть и в жилые помещения.       — Сейчас вам будет безопаснее в центре, — посоветовал Эймон, стягивая капюшон с головы. — Хоть там и есть солдаты Полиции, но и людей много. Смешаться с толпой и не вызывать подозрений.       — Если учесть, что вам необходимо продовольствие, то здесь проблема, — включилась в рассуждения светлая.       — Мы у всех на слуху, верно? — предположила, наблюдая за тонкой струёй дыма, прозрачными завитками поднимающейся от тлеющей сигареты. — Что делать будем, Леви?       В привычной для него манере сложив руки на груди, Аккерман стоял в тени. Уверенный холодный взгляд, немного смещённые к переносице брови.       — Прогуляемся по Тросту, — обернулся к новобранцам, призывая их собираться в дорогу, а после, обведя взглядом место нашего ночлега, немного брезгливо добавил: — Здешние виды наскучили.