И за это я боролась...

      Плотная толпа, возрастая ежеминутно и создавая давку, устремляется на площадь через узкие подходы к ней, из-за чего все это напоминает муравейник в панике. Что до центральных дорог, ширина которых, казалось, позволит Колоссальному титану свободно пройтись, не зацепив возвышающиеся на её обочинах здания — даже говорить не стану.       Крики, ссоры, угрозы с жестокой расправой. Благородное мероприятие превратилось в безобразие, на которое патрулирующим солдатам полиции уже плевать, лишь бы не получить по своим собственным шапкам. Вскарабкались на узкие лестницы, ведущие к дверям, бочки, ящики.. да любые преграды, что заставят гражданских обтекать их, словно вода обтекает массивные камни. Возвышаясь над обезумевшими, они лишь машут руками, задавая направление и издевательски пытаясь ускорить.       Было бы удобно и безопасно втесниться в основной поток, но стоило нам только шагу ступить, как небольшой отряд разнесло в разные концы этого бесконечного табуна, словно люди были более дикими, чем звери.       Такой вариант перемещения сперва озадачил, а после показался мне ещё более безопасным. Если кого и схватят, то только одного, следом за ним не загребут и остальных. Каждый сам за себя. У каждого свой собственный опыт и голова на плечах.       Но вот Леви не особо разделил мои порывы, отчего мы теперь вжались в нишу какого-то здания. Зажатые, ненавидящие тех, кто стоит впереди и вдавливает нас в стену, но зато все снова вместе.       — Как животные, — прошипел Аккерман, сильнее натягивая капюшон поверх головы, лишь подтверждая глупую панику толпы. — Надо найти другой путь.       — И как вы себе это представляете? — ещё более недовольно зашипела светлая, всеми силами отталкивая от себя Сашу, которая практически уже улеглась на неё. — Да хватит меня в стену вжимать!       — Извините! — заверещала Браус, отчего уже закипала я, всеми силами стараясь изгнать звон из ушей, вызванный её громким раскаянием.       — Знаешь, если вам нужна еда, то давай просто дождёмся вечера здесь. Потом пройдёмся по улице, соберём тела. Считай свежее мясо, да ещё и отбивное, — предложила, чувствуя как голова начинает кружиться не только от внешнего сдавливания грудной клетки, но и от кучи бесконечно мелькающих лиц прохожих в дополнение.       — Говорят, оно самое вкусное, — подхватила мою идею подчинённая, но надолго её весёлый звон в голосе не задержался, я буквально услышала как он дрогнул, когда её снова прижали, вымещая кислород из лёгких. — Генерал, подсадите?       С трудом обернувшись, проследила за её взглядом. Удачно расположенные окна над нашими головами, покрытые ржавчиной и плесневелым мхом карнизы, а ещё выше манящий голубой простор.       — Да без проблем. Могу ещё и подпрыгнуть, перевернувшись в воздухе. Продемонстрировать? Места предостаточно, — нервы действительно уже на пределе, а тихое завывание гуляющего над крышами ветра, не встречающего на своём пути никаких преград, не позволяло отказаться от затеянного. — Ладно. Пробуем.       Ладони обожгло, стоило только коснуться горячей черепицы покатой крыши. Но это все лишь секундное мучение, следом за которым следует долгожданное, стоящее того спокойствие и возможность набрать воздуха полную грудь.       — Хууу... — выдохнул Конни, активно размахивая руками, тем самым разминая плечи. — А мы здесь не привлечём внимание?       — Нет, иначе бы не полезли, — ответила светлая, настороженно осматриваясь. — Понять не могу, почему нет патрульных на крышах.       — Нам их опрометчивость лишь на руку, — блеснув золотой крышкой часов на лучах солнца, пытаюсь сфокусироваться на тёмных стрелках, но те продолжают плыть перед глазами. — Не будем искушать судьбу, выберем менее людную улицу. Мне надо встретиться с Эймоном в назначенное время.       — Наша цель: добыть провиант. Я не позволю упустить возможность получить его таким лёгким способом, — непоколебимый, не терпящий возражений голос Аккермана не заставил себя ждать.       Обернулась к капитану, пальцами цепляя локоны, что вырвались вперёд подхваченные горячим, обжигающим кожу ветром. На секунду моя уверенность улетучилась, а все внимание приковали его глаза. Радужка, купаясь в лучах солнца, приобретала цвет блестящего серебра.       — Я помню. Не стоит мне талдычить об этом на каждом шагу. Учитывая аналогичные мысли всех здесь собравшихся гражданских, я сомневаюсь, что вам что-то да достанется. А если и удача будет на вашей стороне, то тебе известны объёмы выдаваемого продовольствия?       — Что ты предлагаешь?       — Сейчас мы проследуем до мостовой, оттуда до торговых рядов. Там меня будет ждать мой боец, с которым назначена встреча. А тем временем вы займитесь покупкой всего необходимого.       — Покупкой? — удивилась Саша, прекращая рассматривать птиц, что кружили в небе у высокого конусообразного купола какого-то собора.       — Да, — щёлкнув заклепкой одной из сумок на поясе, сжала край увесистого мешка и, поймав взгляд Леви, подкинула его в сторону мужчины.       Как только тот с характерным звоном приземлился на ловко подставленные ладони Аккермана, кажется, весь мир притих. Словно не доверяя и желая убедиться лично, Леви ослабил узелок, тонкими пальцами раздвигая края и рассматривая содержимое.       — Считайте это моим маленьким вложением в ваше выживание, — пожала плечами, разворачиваясь и уверенно шагая по крыше в нужном теперь мне направлении. — А теперь идём. Не стоит задерживаться на столь открытом месте.       — Корра, спасибо! — прокричала Саша в след, но мне было куда приятнее слышать, как хрустит черепица под ногами послушно следующих за мной.       — Не шуми, — предупредил Аккерман и, выдержав небольшую паузу, продолжил. — Все вернём, до последнего медяка.       Не стала ни отговаривать, ни соглашаться на условия. Пусть делают что хотят, лишь бы не вынуждали меня и моих бойцов тратить время на бессмысленное ожидание.       Полоса прилегающих друг к другу крыш была не столь длинной, как того мне хотелось. Но благо торец последнего дома выходил в тихий переулок. Осталось лишь спуститься по водосточной трубе, что уже содрогалась и дребезжала от одного лишь взгляда на неё. Не страшно. Светлая энергия есть, ушибленные задницы быстро подлечим.       Заметила, что мы идём в полном безмолвии, тяготящем что-то в грудной клетке. Может, сказывается всеобщая осторожность и сосредоточенность. Либо же Саша и Конни не решаются дурачиться без присутствия других новобранцев, ведь Микаса не самая подходящая кандидатура для подобного.       Кстати о них. Ноги Йегера и Хистории даже в городе не было. Словно зная или же заранее договорившись, отряд Ханджи встретил нас у самих ворот, ведущих в Трост. Недолгий разговор Аккермана с разведчиком, а после этих двух без сообщения им какой-либо информации увели.       Не успела и вопросить о происходящем, как мой взгляд пал на Жана и Арлерта, которых, нежно приобняв за плечи, повела в неизвестном мне направлении девушка с подстриженными под каре рыжими волосами и чёлкой.       Может, стоит хоть сейчас спросить?       — За нами следят, — застыла на месте, медленно оборачиваясь на светлую, что замыкает нашу небольшую группу. Мои брови слегка сошлись, а сосредоточенный взгляд цепляется за каждую трухлявую бочку, каждый ящик, за которым возможно и притаился неизвестный.       В переулок солнечный свет не проскальзывает так свободно, но и его, и глухой тишины хватает, чтоб убедиться в отсутствии посторонних. Моя подчиненная, напротив, взявшись за рукоять высвободила блестящее лезвие, сверкнувшее остротой во тьме, направляя его конец за угол дальнего кирпичного здания.       — Выходи, немедленно, — требовательный, уверенный тон срывается с её губ, пока я ошарашенно осматриваюсь по сторонам, молясь не встретиться взглядом с завсегдатаями подобных мрачных мест в лице пьяных и бездомных гражданских. Светлая же, демонстрируя всю серьёзность своих убеждений, стояла ровно и уверенно.       — Спокойно. Не надо так шуметь, — раздался сперва голос, а после из-за того самого закутка вышел мужчина, с приподнятыми руками и раскрытыми ладонями, и стоило ему только появиться, как Леви сразу отвернулся, сильнее натянув капюшон. Его плечи напряжённо приподнялись.       — Исли, убери оружие, — достаточно тихо, но чётко произнесла, становясь рядом со светлой и удачно закрывая Аккерманов собой, избегая лишнего внимания к ним. — Мы можем вам чем-то помочь?       — Если заберёте их, то да, поможете, — улыбнулся он, опуская руки.       Странно, что он очень улыбчив и спокоен. Либо безумец, либо уверен, что ситуация полностью под его контролем. Ни первое, ни второе меня не устраивает.       — Забрать? Кого забрать?       — Выходите, чего стесняться?       Шагнув чуть назад, явно освобождая место, мужчина приглашающе кивнул головой. Неуверенные, робкие шаги приглушённым эхом разошлись по переулку, пока наши с клеймором настороженные взгляды прожигали пространство, ещё пустующее, угрожающе одинокое.       Недолго продлилось ожидание, и вот перед нами стоит высокий парень с гладкими, тёмно-каштановыми волосами. Рядом с ним появился ещё один человек, намного ниже ростом, но я не спешу посмотреть на него.       Не могу заставить себя оторвать взгляд от первого. До невозможного знакомое лицо с яркими светло-карими глазами, смотрящими на нас в хищном, лисьем прищуре.       — Постойте.. — нахмурилась, очередной раз обведя шатена. — Жан?       — Терпеть не могу этот маскарад, — процедил он сквозь зубы, отведя взгляд в сторону, тем самым более явно высказывая своё недовольство.       — Тебе ли жаловаться? — пробормотал знакомый юношеский голос второго человека, мгновенно приковывая внимание к себе.       Я была готова залиться диким смехом. Перед нами стояли Кирштайн и Арлерт, исполняющие роли Эрена и Хистории. Вторую копирует Армин, что и вызвало во мне бурю необузданных эмоций.       Белая рубашка с подкладками под подростковую, небольшую грудь. Коричневая юбка, подол которой едва касается щиколоток, а на ногах милые, дамские туфли. Благо не на каблуке. Длинные, прекрасные волосы, которые он иногда неловко заправлял за ухо, выпавшие их собранного хвоста, практически ничего не оставляли от его настоящей личности.       — Эрен с вами? — сквозь насмешливый шёпот Саши и Конни, услышала твёрдый голос Микасы, звучание которого я, казалось, уже и позабыла.       — Он в безопасности, уверяю, — ответил разведчик, вернувший нам этих двоих.       — Вы их переодели, сделав максимально похожими на тех, кого разыскивают власти. К чему эта провокация? — поинтересовалась, доставая из кармана часы и который раз сверяя время. Опаздываем.       — Ханджи планирует выяснить, кто причастен и заинтересован в поимке Эрена и Хистории. Таким образом будет возможность сразу выявить участников, а с них уже проще получить необходимую информацию.       — Подобные поручения обычно выполняют заинтересованные в деньгах. Надеяться их разговорить — глупо.       — Мы не так гуманны, как тебе кажется, — прокомментировал Леви, махнув Арлерту и Жану. — Нельзя долго стоять на одном месте. Идём.       Мы вышли на пёструю и разноголосую улицу. Непривычно, что практически пустую, но редкие прохожие всё же да попадаются. Люди, что ставят свою безопасность превыше жалкого пайка, разнообразие содержимого которое вряд ли вызовет восторг.       Старались держаться подальше от центра дороги и ближе к зданиям, с торцевой стороны которых можно, в случае необходимого, прошмыгнуть в небольшие переулки. Солнце нещадно нагревает вымощенную камнем дорогу, отчего создавалось ощущение, что резиновая подошва сапог вот-вот начнёт плавится и, подобно клею, замедлять нас. Слабый, едва ощутимый ветер разгоняет ароматы жареного мяса, смешиваясь с манящим запахом свежей выпечки, под широким настилом которой я и остановилась, заметив бойца на противоположной стороне.       Сложив руки на груди, облокотившись спиной на грязный, пыльный камень стены, он стоял неподвижно. Рядом, ниспадая с протяжного карниза, трепыхается грязное, плотное мутно-зелёное полотно с засаленными от грязных рук краями, признанное скрывать убогое заведение от яркой, рыночной улицы.       — Постараюсь быстро. Далеко не расходитесь и не привлекайте к себе внимание, — оттянув ворот белой футболки, что окольцовывал слегка вспотевшую шею, бросила разведчикам.       Сопровождающая нас светлая шагает рядом. Клеймор, заметив, повернул голову в сторону. Его губы пришли в движение. С кем он говорит?       — Разве он не должен был прийти один? — вопросила Исли, и только после её слов я оставила попытки прочитать по губам, наконец тщательнее присматриваясь к обстановке возле клеймора.       Из тени небольшого переулка движение. Ещё двое бойцов.       — Генерал, — до невозможного тихо, практически шепча, проговорил парень, слегка склонив голову, за ним повторили и остальные, вышедшие под лучи палящего солнца, отчего вышитые золотыми нитями узоры на белой ткани вспыхнули перед глазами.       — Объясни, — решила атаковать сходу, обведя взглядом бойцов, принюхиваясь к их энергии, анализируя даже мельчайшие частицы.       Двое тёмных, один светлый. Вернее, одна. Длинные белые пряди приветливо мелькнули на солнце, выскальзывая из плена капюшона, наброшенного поверх в столь жаркий день. Благо, свою экипировку я сложила в наплечный мешок Микасы. И сделала это не столько от жары, сколько от нежелания привлекать к себе внимание.       С ними Карина. И я бы улыбнулась ей, но непонимание и осознание потери контроля над происходящим вытесняют собой всю любезность.       Парень, пробежав взглядом сперва по улице, потом поднял его к крышам и лишь после, опустив на меня, сжал и без того тонкие губы. Да что происходит?       — Вас ожидают, — ответил он, оттолкнувшись лопатками от стены.       — Что-то случилось?       Он было открыл рот, но мгновенно его губы вновь сомкнулись, а настороженный взгляд из-под капюшона переместился за мою спину. Проводив прохожего, боец едва заметно мотнул головой на облезлые ткани, что словно знамёна, заляпанные пылью и неизвестной, покрывшейся коркой субстанцией, свисают сверху.       Сквозь пространство между ними ничерта не разглядеть. Зато запах горелой рыбы и табачного дыма просачивается замечательно.       Зачем мне туда? Для чего?       Наверное, не озвученные мною вопросы хорошо можно прочитать на лице, словно они пером выводятся на лбу. Боец лишь повторно кивнул на вход и принялся вновь скользить скучающим, незаинтересованным взглядом по прохожим.       — Хорошо, — выдохнула, мельком глянув в сторону разведчиков.       Пока малышня толпилась у прилавков с едой, транжиря полагаемое мне воинское жалование, пыталась найти Аккермана. Не сразу удалось встретиться с ним взглядом.       Оказывается, Леви и не прекращал наблюдать за нами. Потому, когда я глянула на него, брюнет вопросительно приподнял брови. Не имея возможности орать, подойти, мне оставалось лишь покачать головой в стороны и, отвернувшись, нырнуть за жалкое тряпичное подобие границы владений этой затхлой помойки.       Я, Корра Кросс. Вхожу в состав элитных войск нашей организации, правая рука сильнейшего из нас… Стою здесь, в этом гадюшнике.       Обшарпанные доски под подошвой мало того что скрипят, так ещё и заляпаны каким-то дерьмом, которое липнет, а потом с хлюпающим звуком отлипает. Невыносимо пахнет рыбьими потрохами, желчью и потными выродками, решившими начать утро далеко не со стакана свежей, колодезной воды.       Я даже осмотреться толком не успела. После того, как мой взгляд уловил широкую, облачённую в какое-то рабочее тряпье мужскую спину, сгорбленную в три погибели, над которой струится ввысь тонкий светло-серый дым, мгновенно достала сигарету, закуривая и выдыхая через нос. Хоть какое-то спасение.       Продолжаю стоять посреди зала, открыто изучая каждого присутствующего. Но длилось моё наблюдение недолго.       Короткие, тёмные волосы. Ровная, прямая осанка, уверенно расправленные плечи. И белая, невыносимо, несоответствующе чистая для этого места рубашка. Алиса.       Она сидит спиной к выходу, к залу тоже. Значит, безопасно. Медленно шагаю к барной стойке, благо, там она сидела в гордом одиночестве.       — У меня куча вопросов, — подсев к ней, отмахнулась от седовласого толстого бармена, который явно собственными соплями натирает барный инвентарь.       — Словно это должно меня удивить, — усмехнувшись, ответила тёмная и, оставив ручку металлической кружки, положила ладонь на засаленную, пошарпанную поверхность барной стойки. — Не трать время. Спрашивай.       Мельком глянула на пенистую плёнку, что застыла на краях ее кружки. Невольно поморщившись, глубоко затянула сигарету, сбрасывая навязавшееся отвращение к жидкости, напоминающей содержимое зловонных вёдер из конюшен больше, чем что-то связанное с алкоголем.       — Что за представление вы здесь устроили? Где информатор?       — За нами следят, — без заминки ответила, поочерёдно постукивая пальцами по пошарпанной поверхности, не боясь занести под ногти разного рода субстанцию, годами въедавшуюся в древесину. — Доложила главнокомандующим, что в целях безопасности проводимого ими мероприятия, будем патрулировать улицы.       — Мы должны отчитываться теперь перед ними за каждый шаг?       — Нет. Только сегодня. Необходим доклад… Не знаю кому, меня не снабдили этой информацией.       — Почему ты здесь? — невольно обвела взглядом это жалкое заведение, пропитанное запахом дешёвого алкоголя и зловоньем любителей подобных мест, отмечая ещё и запах рвоты, вперемешку с мочой. — Где твоя форма? Почему без отличительного внешнего вида?       — Интересно было бы наблюдать за лицами элдийцев, когда обнаружится наличие двух элитных клейморов, шатающихся по улицам, когда одного из них знают как командира, а второго без вести пропавшим генералом. Кстати говоря, последнего до сих пор отчаянно ищут, — я лишь пожала плечами, усмехнувшись, и, заметив мелкую, ползущую по гнилой древесине дрянь с множеством лапок — ткнула в неё угольком сигареты, затушив. — Знаешь, к ним можно привыкнуть. Ты даже не догадываешься, сколько часов я здесь в ожидании тебя. В этом злачном месте людских испражнений, которые, кажется, имеются даже в бурде, что здесь называют хорошим элем... — она неопределённо покачала содержимое кружки и, обессилев, выдохнула. — Тебя видели на главной улице, что ведёт к площади. А ты только сейчас решила переодеться.       — Поэтому ты здесь?       — Я догадывалась, что ты умом не блеснёшь. Потому оповестила о моем намерении сегодня прогуляться по солнечному Тросту. Кто же знал, что с самого утра придётся сидеть в четырёх стенах, в окружении этого сброда, пока ты щеголяешь под моим именем в городе.       Ругань за спиной привлекла наше внимание. Алиса лишь лениво повернула голову в сторону несуразных речей, мне же пришлось откинуться на спинку стула, чтобы лицезреть все воочию.       Перебравшего с выпивкой, одного из весёлой компании, что окружили заставленный стол со всеми возможными яствами — стошнило прямо на тарелки с закусками. Все, что сделали собутыльники — просто пихнули со стула, предварительно поимев словесно всю его родословную.       — Информация, — отвлёк от жалкого представления её голос. — Информация, которую я вам предоставила утром. Не стоит вам и дальше опираться на эти сведения. Да, полиция обшаривает окраины, но и в самом городе что-то происходит.       — Алиса, в Тросте для нас безопасно?       — Не могу сказать, — её слегка нахмуренные брови приподнялись, а уголок губ дрогнул. — Но сейчас мы и выясним.       Стук лошадиных копыт оглушающим эхом отражается по практически пустой, безлюдной улице. С каждым мгновением он нарастает, усиливается, приближается.       Вскакиваю с места. Только успела сделать стремительный шаг к выходу, как кости на запястье сдавили с неистовой силой.       Словно оглушённая, оборачиваюсь, и мне хватает лишь одного взгляда на пальцы Алисы, что намертво вцепились в руку.       Не проронив ни слова, не посмотрев в ее глаза, ища там ответы, бью наотмашь свободной рукой, целясь в челюсть. Но девушка ловко уклонилась в сторону, пропуская кулак, позволяя ему коснуться лишь кончиков тёмных волос, что не достают до плеч.       Резко дёрнув за руку, она потянула обратно к стойке, в выпирающую столешницу которой я впечаталась животом. Желчь горячим потоком подступила к глотке. Сустав в плече заныл, когда Алиса, наконец спрыгнув с высокого стула, оказалась за спиной, заламывая руку и устремляя её вверх по спине.       Только хотела резко обернуться, превозмогая острую боль выворачиваемой конечности, как её свободная ладонь легла на лицо, а после с силой надавила, вынуждая послушно опустить голову. Впечатавшись скулой в столешницу, выругалась, когда тёмная потянула ещё выше заломанную конечность.       Не пошевелиться. Не слышно больше ни дребезжания каменной кладки под лошадиными ногами, ни звонких голосов торговцев на улице. Даже посетители этой дыры замолкли. Наверняка сейчас во все свои пьяные глаза наблюдают за представлением.       Только лишь запыхавшийся бармен скачет возле нас. Не зная с какой стороны подойти, просто машет тряпкой, которую я ему вскоре в задницу затолкаю, если не прекратит.       — Тихо, девочки, — еле шевеля языком, проговорил мужской голос, и я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но Алиса лишь сильнее вдавила меня щекой в барную стойку.       — Глянь, какие строптивые. Такие бабы любят более крепкую хватку, — загоготал ещё один и его скрипучий смех подхватили остальные.       Кто-то даже посчитал эту речь поводом очередной раз отпить здешнюю бормотуху, звонко стукнув металлическими кружками.       — Успокоилась? — будто специально она продолжает сохранять свой спокойный, пресный тон голоса.       — Тварь, — оскалилась и хотела было предпринять очередную попытку вырваться, как тёмная сама ослабила хватку, а после и вовсе убрала руки.       — Это план Ханджи. Сейчас бойцы следуют за похитителями, — словно ничего и не было, она заняла прежнее положение, победно устраиваясь на стуле, и, уже практически поднеся кружку к губам, скосила на меня карие глаза. — Надень его. Так ты можешь смело перемещаться в окружении наших.       Из-под барной стойки, лёжа на её коленях, торчит край синей ткани. Плащ. Не проронив ни слова, взяла наспех сложенный в квадрат элемент формы, одним нервным взмахом расправила его, а после закинула за спину, позволяя ткани свободно лечь на плечи.       — Корра, я попрошу лишь об одном: не вмешивайся, если в конце всего этого приключения разведчиков поймают. Не подставляй своих ради чужих стремлений. Смотря на отряд бойцов, что будут с тобой, заметь на их шеях петли, которые ты затягиваешь сильнее при каждом необдуманном действии.       Замок щёлкнул на вороте, окольцовывая взмокшую кожу. Слушая её нотации, старалась сохранить спокойствие на лице, пока меня разрывало на части желание высвободить нож из сапога и вонзить ей прямо промеж глаз по самую рукоять. Наблюдать, как выпученные из глазниц карие глаза окрашиваются её собственной кровью, струящейся из лба.       — Не смотри на меня волком. Твоё присутствие и приказ бойцам разрушили бы планы Разведчиков. Я лишь способствую их реализации, — кончики ее пальцев огладили металлические тонкие края кружки. — Буду ждать тебя здесь, когда все закончится. Иди.       Микаса, Саша и Конни отправились героически спасать похищенных друзей. Выйдя из той дыры, сперва жадно вдыхала воздух, а уже после убедилась, что бойцов на выходе действительно нет. Как и говорила Алиса, они проследили за перемещением похитителей, после чего один из клейморов вернулся, дабы отвести остальных.       После нам по «счастливой случайности» удалось встретить несколько членов отряда Ханджи. Алиса действительно держала с ними связь. Но пропахшая и, кажется, до сих пор липкая на щеке кожа напоминала о её действиях. Потому продолжаю мысленно желать Алисе найти приключения в той таверне не только на задницу, но и на прочие отверстия в её теле.       Неужели сейчас все закончится? Разведчикам станут известны закулисные актёры устроенного представления, а уже дальше не мне им советы давать: заставить замолчать раз и навсегда.       Пустынные улицы, по которым мы добирались до пункта назначения, светились нежными лучами, направляя своим сладким притяжением. Весь мир вокруг словно замер в ожидании чего-то нового, начинающегося и возрождающегося.       Клубы прозрачного дыма на жалкое мгновение перекрывают залитые тёплым, нежным светом городские просторы. Никотин насыщает тело, расслабляет разум. Ровный, мелодичный, приятный баритон Леви.       Я не слушаю его беседу с Нифой, но по пустому взгляду, вцепившемуся в щели меж черепицы, догадалась, что он предаётся каким-то воспоминаниям. А рыженькая девушка, развесив уши, сидит и буквально в рот ему смотрит.       — Нам пора, — выкинула окурок, напоследок непомерно глубоко затянув сигарету, и, обернувшись, бросила Карине.       Та, сидя на конце крыши и болтая ногами в воздухе, кивнула и вновь подняла синие, как морская гладь, глаза к небу. Мельком глянула на кружащих высоко над головами птиц, что практически сливаются с закатными облаками, но, в отличие от Карины, не найдя в этом никакого великолепия, шагнула в сторону Аккермана.       — Мне не искренне жаль, что прерываю тебя, — привлекла внимание двух разведчиков. — Сперва мне необходимо собрать своих. Потом до Алисы — убедиться, что клейморы не оставили следы и о нас не говорят. Встретимся у выхода из города.       — Хорошо, — кивнул он, сохраняя на лице спокойствие, но будто тень встревоженности мелькает в уверенном взгляде.       — Пока все складывается в вашу пользу. Берегите себя. В случае возникновения опасности — твоя безопасность и Ханджи — самое важное сейчас. Схватят и всему конец.       — Увидимся за воротами, — коротко ответил капитан, будто нарочно пропуская мои напутствия мимо.       С ним что-то не так. Он, конечно, всегда сосредоточен. Но теперь эта серьёзность граничит с некой настороженностью, недоверием.       — Береги себя, Леви.       Всегда любила перемещаться по крышам. Больше простора, никаких нежеланных встреч. Словно весь город на твоей ладони, что дарует жалкую иллюзию контроля.       Карина идёт рядом, постоянно оборачивается, озираясь по сторонам. И мне прекрасно известна причина такого поведения: людей нет. Совсем, никого. Будто вся улица мигом опустела.       — Что-то не так... — прошептала она, не сбавляя шаг.       — Потому надо как можно скорее закончить с этим и валить из гор... — не договорив, мы обе замерли, услышав то, что моё сердце сопроводило двумя болезненными ударами о ребра.       Выстрелы. Они громкими, резкими вспышками прозвучали за спиной, а после эхом разнеслись по пустой улице, гулом напоминая о себе, затерявшись меж стен домов.       — Собери наших! — проорала Карине, толкая её вперёд, по направлению к месту встречи с остальными клейморами.       Несусь обратно. Почему-то я уверена, где они прозвучали. На какой именно из многочисленных крыш нажали на курок.       Перепрыгиваю через небольшую пристройку на покатой крыше и, не найдя стопами ровную поверхность, своевременно сгруппировалась, позволяя телу катиться по черепице. Та звенит под моим телом, впивается острыми выступами в плоть. Но я не чувствую этого, мышцы напряжены до предела. Кажется, хоть псы будут раздирать моё тело на куски, я в последний момент обращу на это внимание.       Стоило подошве только столкнуться с металлическим карнизным свесом — перепрыгиваю на другую крышу. Последняя, что отделяет меня от разведчиков.       Спотыкаясь, цепляя носками сапог выступы кирпичной кладки, делаю последний рывок вперёд и, схватившись за конёк, подтягиваю тело вверх. Только было выпрямила тело, но сразу оступилась, бросив на происходящее взгляд.       Куски плоти рассыпались по наклонной поверхности. От самого верха крыши идёт кровавый след и обрывается у её края. Воздух пропитан пороховыми газами, смешанными с металлическим привкусом, что образовался на языке, осев слабозаметным осадком.       Аккерман жив и мне известно чья кровь струится по скату. Нифа.       Щелчок затвора и улыбка высокого худощавого мужчины стала ещё шире, углубляя морщины, которыми было испещрено его продолговатое лицо. Внимание привлек баллон, закрепленный на верхней части спины. На бёдрах тонкие металлические трубки. Точно такие же на рычагах маневрирования. Что это за устройство? Это явно нечто родственное с УПМ.       Он навёл на Леви обе рукояти маневрирования, отдалённо напоминающие маленькие, гладкоствольные ружья. Указательные пальцы игриво поглаживают курок, слегка вдавливая.       Внутри что-то надрывается, отравляя внутренности едким ядом, отдающим в кончики пальцев. Всё нутро сжалось в комок. Но осознание промедления вытеснило страх стремительным потоком светлой, что пронеслась по телу. Рука сама потянулась в сторону Аккермана, словно желая скрыть его отдаленный силуэт от опасности. Весь мир окрашивается в золотистый.       Выстрел. Грохот давления пороховых газов мне был отчётливо слышен жалкие секунды. Ему на замену мгновенно пришел писк и невыносимая боль внутри черепной коробки.       С силой сжав челюсти и вдавив пальцы в виски, превозмогая желание свалиться с ног, пытаюсь сквозь полупрозрачную пелену перед глазами разглядеть хоть что-то. Частицы барьера, словно осколки стекла, поблескивают в приветливых лучах солнца, вызывая новую волну мигрени.       Светлая прекратила представлять мир в прекрасном, золотистом свете, оставляя после себя ломоту во всем теле.       — Кого я вижу. Клеймор, — довольный, хрипловатый голос прорезался сквозь непрекращающийся звон в ушах, вынуждая посмотреть в сторону мужчины. — Так даже интереснее.       В тусклых серых глазах нет ни страха, ни сосредоточенности. Моё присутствие не вносит никаких корректировок в его планы.       Стоило его словам, что произносились с неприкрытым наслаждением, найти свое окончание, как им на смену пришёл скрежет механизма внутри странного устройства. Только и успела проводить плывущим взглядом взмах его рук.       Выстрелы. Один за другим. Они словно силились перекричать друг друга, но в конечном счёте слились в гулкое эхо, разнёсшееся по открытому пространству. Вновь стало тихо, невыносимо тихо после оглушающих грохотов.       Не в силах противиться, делаю несколько неуклюжих шагов назад после мощных ударов в грудь. Пытаюсь сделать вдох. Но дыхательные пути словно срослись, не позволяя воздуху просочиться в лёгкие.       В глазах темнеет. Ноги словно немеют, а руки тянутся к груди, чувствуя зарождающуюся боль. Жгучая, сверлящая, словно меня пронзили раскалёнными железными прутьями и температуру их чувствую только сейчас. Пальцы сжимают мокрую, тёплую ткань.       Неясный взгляд опустился на трясущиеся ладони. Кровь. Из груди. Из множества рваных ран обильным потоком стекает багровая кровь. По глотке что-то поднимается, наполняется рот.       Падаю на колени, разбивая на крупные куски черепицу. Тёплая струя стекает по подбородку, разбиваясь каплями о рыжеватую кладку покатой крыши. Воздух, вытесняемый кровью в лёгких, вырвался из меня надрывным кашлем, мгновенно требуя наполнить альвеолы кислородом. Уши заложило, небо потеряло краски. Завизжал ветер, подхватывая пряди слипшихся, измазанных в крови волос.       Больно. Страшно. Ничего не понимаю. Разум работает настолько лихорадочно, что зацепиться хоть за одну здравую идею — невозможно. Всё кашей, всё теряется и визжит противным писком.       С моего тела, словно отмечая каждую прошедшую секунду, падают крупные, тяжёлые бордовые капли.       С трудом поднимаю голову обратно к мужчинам. С ужасом смотрю на Аккермана. В его глазах ищу спасение. Все ведь под контролем и все будет хорошо? Но в ответ вижу лишь отчаяние, ужас.       — Ле..ви.. — голос мой звучит так, словно говорю через сросшиеся связки.       Помогите мне… Кто-нибудь!       Хочу кричать от боли, но мне оставалось лишь хрипеть, продолжая задыхаться, смотря в его распахнутые серебряные глаза.       Но вот и его бледное, казалось даже, напуганное лицо теряет очертания. Мир потемнел ещё на несколько тонов, а тело неуклонно заваливается на бок.       Звон и треск черепицы. Меня несёт вниз по скату крыши.       Скользкими, мокрыми и непослушными пальцами пытаюсь ухватиться, остановить неизбежное приближение к самому краю. Слышу как кричат. Вроде бы, надрываясь, орали моё имя. Солнечные лучи больно ударили по глазам, прощаясь. Прекратила чувствовать твердую опору под телом. Свободное падение. Долгожданная темнота. Моё единственное спасение от раздирающей на куски боли.

*Карина*

      Практически сразу после нашего расхождения с Коррой, мне удалось встретить клейморов, что должны были доложить информацию. Не увидев её, они охотно направились следом, не задавая никаких вопросов.       Лиам — тёмный, временно назначенный ответственным — остановил меня и ещё одного бойца, стоило нам только увидеть Кросс. Она была не одна. Вернее, нам знаком капитан Аккерман. С ними был ещё один. Высокий мужчина.       Он вооружён. Уверенная, горделивая осанка открыто говорит о незнании страха перед клеймором, что на его глазах остановил пулю.       — Наблюдаем, — шикнул Лиам, вжимаясь в тень широкой отопительной трубы.       — Что за хрень. Она ополоумела действовать так открыто? — вопросил боец. — Нам надо уводить ее.       — Заткнитесь! — уже не выдержала я, пытаясь расслышать ровную, протяжную речь незнакомого мужчины.       Не успевшая начаться перепалка была прервана множеством выстрелов, звуки которых противно закладывали уши.       Мы замерли. Пули пронзили её тело, словно дождевые капли утренний туман, стелющийся по земле.       Почему. Почему в нас стреляют?       Её надрывной кашель пронизывает до костей. Не в силах оторвать взгляд от кровавых брызгов, что покидают полость рта, вынуждая Корру задыхаться в попытке сделать глоток кислорода. А после, оставляя след кровавой полосы, она начала скатываться вниз.       — Плохо. Ловите её! — напрягся Лиам, выхватывая рукоятки устройства маневрирования.       — Корра! — доносится отчаянный крик Аккермана, после он утонул в свисте выпускаемых нами тросов, но следом сразу прозвучал дикий, неистовый, протяжный рёв. — Кенни!       Перехватить генерала мы не успели. Тело, словно набитый мешок, ударилось о землю, расплёскивая воду из лужи, образовавшуюся по центру мрачной подворотни.       Кенни? Капитан назвал стрелявшего по имени. Они знакомы?       — Карина, живо! — рявкнул командир нашего отряда, нащупав пульсирующую артерию на её шее, попутно вытаскивая из зловонной жидкости и волоча тело ближе к главной дороге, куда ещё попадал солнечный свет.       Ещё дышит. Если так можно назвать хрипящий, еле слышный свист, исходящий из приоткрытого, заполненного кровью рта, то она ещё дышит. Сквозные, рваные раны на груди, переломанные, раздробленные пулями кости — всё это светлая нашла мгновенно, стоило только мне коснуться её.       Самое страшное, что стало тихо. Отдаленный шум жизнедеятельности города ещё доносился до нас. После того, как Корра оказалась в наших руках — прозвучало ещё несколько выстрелов, а следом за ним шум отдаляющегося от нас УПМ. Ни звука начавшейся схватки.       — Оклемается? — спросил меня Лиам, присаживаясь на корточки. Я лишь утвердительно кивнула, стараясь не заглядывать в зияющие перед глазами дыры от пуль. — Это явно не входило в планы, — выдохнул он, с нажимом проведя по точенному подбородку. — Крис, давай до Алисы. Необходимо поставить её в известность. Петляй по переулкам. В неё стреляли намеренно. Только младенцу неизвестно, кому мы принадлежим и каковы последствия, — говорил он плотно сжав зубы, сдерживая ярость, пока костяшки на сжатых кулаках белели все сильнее с каждой секундой. — Мы с Кариной останемся здесь, пока состояние генерала не стабилизируется. После объединимся и уже дальше будем следовать за Алисой. Уверен, она пожелает на куски разорвать этих ублюдков. Что это за оборудование, способное в одно действие проделать столько дыр в теле? Дерьмо…       Аккуратно перешагнув через руку Корры, так названный Крис натянул капюшон пониже. Краем глаза провожаю его широкую спину, что стремится исчезнуть во тьме переулка. И эта же тьма, словно оживая, зашевелилась. Будто потянулась ему навстречу.       — Вы не должны быть здесь. Пожалуйста, уходите, — оборачиваюсь на голос Криса, мгновенно различия тени, стоящие практически вплотную к нему.       Тихий язвительный женский смешок, а следом за ним звонкий выстрел.       Белый капюшон слетел с головы, открывая нам светлые, немного вьющиеся волосы, окрашенные кровью.       Клеймор свалился на брусчатку. Раздробленный пулей череп влажно хрустнул. Под его затылком растеклась тёмная лужа, попадая в пространство меж каменными кирпичиками. Корра вновь тяжело задышала, как только моя энергия прекратила смешиваться с её кровью.       Лиам успел только шагнуть к этим отморозкам, закрывая нас и попутно выпуская тёмную энергию. В следующую же секунду он осёкся, медленно оборачиваясь.       Последовав за его взглядом, хотела было вскочить на ноги. Но холодный металл гладкого ствола с силой уткнули мне в лоб.       Нас окружили. Липкие, холодные, безжалостные взгляды. Пальцы на спусковых курках. Закатные облака отражаются на гладком металле, блик режет глаза. Со стороны тёмного переулка тоже чувствуется блеск стволов, наведённых на нас.       — Не рыпайтесь. А то закончите, как он, — победно вскинув подбородок, пропела стреляющая в Криса, вальяжно шагая к нам и нарочно наступая каблуком на предплечье мертвого товарища, демонстрируя бесстрашие перед нами. — Будете хорошенькими щеночками — проживёте чуть подольше.