И за это я боролась...

      Я шагаю по пустым, длинным, мрачным коридорам, надеясь только на свои ноги. Те несут меня через замыленные очертания дверей и приоткрытых окон, взглянув в которые — натыкаюсь на огоньки факелов, тлеющих под тихий, едва доносившийся стрекот цикад.       Грязно-серые оттенки размытых очертаний внушают неподдельное раздражение. Мне бы остаться в комнате и, открыв окно, сесть на подоконник. Или же подняться на крышу, да позволить этому вечеру проглотить мысли целиком и полностью. А самой тем временем курить, курить и ещё больше курить, до тошноты насыщая кровь никотином.       Алиса покинула меня, направившись на нижние этажи, где, по её словам, была просторная обеденная зона. Там же сейчас и коротали время все наши бойцы. Солдаты Полиции поспешно покинули здание, стараясь не встречаться с воинами Капитолия лишний раз, опасаясь ещё сильнее усложнить и без того напряжённую обстановку. Из окна выделенной мне комнаты замечала несколько десятков патрульных, что слоняются у высоких ограждений. Следят. Наблюдают издалека. Не знаю, уменьшилось ли количество наших наблюдателей к вечеру.       Сейчас ищу лишь Смита, что прибыл в здание около получаса назад. Ищу... скорее потерянно блуждаю по коридорам, бесконечно прокручивая в голове предстоящий разговор. Но, черт возьми, какая же путаница в сознании.       Ноги тащат за очередной угол, носки сапог постоянно цепляются за деревянный пол, отчего я уже не единожды спотыкалась на ровном месте. Разум опьянел и истощился от стресса и эмоций. Те то переполняют меня, то разом покидают тело, оставляя звенящую тишину, пустоту. Но вот знакомые голоса слышны за очередным поворотом. Тонкая полоска тёплого мягкого света лежит под приоткрытой дверью.       Неразборчивое бормотание за дверью не прерывается. Может, я не вовремя?       Губы сотрясаются в усмешке над собой. И с каких пор подобное беспокоит? Мозг, видимо, решил сегодня диссонировать со мной. Ещё раз мысленно повторила эту мантру, замечая, что голоса прекратили звучать из помещения и находящиеся в комнате явно замерли, вслушиваясь. Открыла дверь, перешагнув порог.       Кабинет представлял собой просторную комнату, которая была настолько огромной, что вся мебель в ней казалась слишком мелкой. В углу стоит дубовый стол, перед ним два глубоких кресла, а за самой столешницей торчит высокая, обитая красным бархатом спинка стула. По всей длине стены тянутся книжные полки, но в самой середине, разделяя шкафы, разместился крупный пейзаж суетливого города у подножия высокой горы, скалистая вершина которой была расколота на два неравных треугольных пика. Морщусь, до конца ещё не привыкнув к свету. Взгляд привлекло лёгкое поблёскивание на одной из полок, что усеяли собой стену. Увесистый квадратный графин с янтарной жидкостью маняще отражает тёплый, уютный свет. Прекрасно.       Подошла. И только приложила пальцы к холодному стеклу, обведя рельефные грани, как услышала медленные шаги за спиной.       — Этот кабинет, как и само здание, принадлежит Полиции. Всё его содержимое, соответственно, тоже, — предупредил Эрвин, появившись из-за резной деревянной ширмы, что скрывала за собой большую часть комнаты от моих глаз.       — Какой ужас. Переживут, — парировала, вновь пробегаясь взглядом по помещению. — Роскошную комнату, по всей видимости, предоставили не только мне. На прощение пусть и не надеятся.       Он ничего не ответил, но и не возмутился, когда я, сжав горлышко, стащила алкоголь с полки, прихватив ещё два бокала, и, обернувшись, зашагала к нему.       За ширмами оказался невысокий столик и два дивана, стоящие друг напротив друга. На одном из них сидит Ханджи.       Наши взгляды встретились лишь на мгновение, но она поспешно отвернулась. Угнетающая атмосфера. Воздух словно загустел, не желая проникать в лёгкие.       — Как ты? — нарушил несколько напряжённое молчание Смит, присаживаясь рядом с Зое.       — Прекрасно, по сравнению с последними днями, — пожала плечами, стараясь не смотреть на яркий пылающий фитиль масляной лампы, стоящей на столике между нами и бросающий на тревожное лицо Ханджи тень. — Ханджи?       — Нет, — протянула она, а после, будто опомнившись, добавила, хмурясь: — Всё нормально.       — Пока я ещё здесь, у меня остаётся власть над всеми отрядами клейморов внутри стен. Если Алиса угрожала, то скажите сразу, я с ней.       — Пока ты здесь? — переспросил Эрвин. — Совет выводит вас с территории стен?       — Нет, — сев на противоположный диван, с характерным хлопком откупоривая бутылку, заметила как уголок губ Эрвина приподнялся, а лицо Зое слегка разгладилось, но оставалось все также непроницаемым. — Нам неизвестны дальнейшие распоряжения. Остаётся только ждать, — проговорила, плеснув в стаканы алкоголь, что под светом лампы искрился, словно золото. — Скоро прибудет представитель нашей организации, а вместе с ним и дальнейшие инструкции. Настоятельно рекомендую умалкивать в его присутствии о вашей осведомлённости мира, что за пределами стен. Все ваши познания должны схлопнуться, сжаться до границ стены Роза. А что за ней — кто его знает... — демонстративно пожала плечами и когда уровень янтарно-золотистой жидкости достиг двух пальцев, подтолкнула бокалы к своим внимательным слушателям, что синхронно мотнули головами, натянув серьёзные, недовольные мины на лица. — У меня не было намерений вас задобрить и закрепить наше согласование дальнейших действий звонким соприкосновением бокалов. Это так, дабы не обделить, — проговорила, вдавив спину в мягкую обивку и, прикрыв веки, приложилась губами к горлышку, отпивая. — Вы будете молчать.       — Иначе нас тоже убьют? — включилась Ханджи, поглядывая исподлобья. Больная тема для неё, это я уже уяснила.       — Кто знает. На вас ли окончится ликвидация слишком много знающих. Это будет самым ужасным исходом, но закономерным для тех, кто не способен держать язык за зубами, — запрокинув голову, прикрыла веки, наслаждаясь терпким вкусом, что греет глотку, струясь вниз, к пустому желудку. — Мне бы подобного не хотелось, но решать вам.       — Зато Алиса будет довольна.       — Она обрезала на корню возможность Капитолия стереть стены с топографической карты острова, — они замолкли, задумавшись, а меня передёрнуло от злости. — Вы действительно полагали, что Совет закроет на это глаза? Неужели все мои попытки донести до вас, что Совет действует радикально и стремительно — были лишь пустым звуком? Блядство... Пока Алиса марает руки, убирает всех свидетелей, умывая себя и бойцов кровью, слезами виновных и невиновных, вы продолжаете сотрясать воздух, не беря во внимание все предупреждения и договорённости, что были нарушены вашими же людьми! Не удивлюсь, если ещё и ваша гнилая власть поспособствовала подобному.       — Этому способствовали обе стороны, — ровным тоном заключил Смит и наклонился, уперев единственную руку в колено.       Выгнула бровь, игнорируя сказанный, либо же недосказанный им бред. Но он молчит, уперев в меня стальной взгляд исподлобья, словно решаясь.       — В помещении, где держали тебя, — нехотя проговорила Ханджи, сунув руку себе за спину , — Я нашла это.       Небольшая записная книжка ударилась тёмной кожаной обложкой о столик, разделяющий нас. Взгляд скользнул сперва по тонкому переплету, а после на Зое, но та лишь нахмурилась, продолжая вглядываться меж желтоватых страниц, призывая ознакомиться с содержимым.       Они молча ждали, наблюдая как мои пальцы перелистывают страницу за страницей. Но ничего занятного так и не обнаружила, кроме того, что конский навоз является лучшим органическим удобрением, превосходя по своему составу коровий. Ещё и записано всё размашистым почерком. Хрен разберёшь, если честно.       Уложив книжку на колени, потянулась за бутылкой, что оставила на столе, и попутно перелистнула ещё одну страницу, готовясь погрузиться в знатное чтиво. Но следующие листы были пусты.       — Листай дальше, — не успела и рта открыть, дабы озвучить весь маразм происходящего, как меня перебил Смит.       Я лишь нервно дёрнула уголком губ, пытаясь натянуть улыбку. Видимо, ополоумели окончательно. Либо же время тянут. Вот только для чего?       Эти мысли вгрызались в мозг, пока я листала пустые страницы, второй рукой поднося бутылку к губам. Но холодное, гладкое стекло горлышка так и не коснулось их, а ударилось о сжатые зубы. Челюсти сомкнулись, а по телу прошёл ледяной озноб.       Взгляд вцепился в ровные, аккуратные даты, выведенные тонкой линией чернил на шершавой бумаге. Первая запись датируется по истечении нескольких дней после моего последнего появления в Тросте.

24.05.

«Мы нарушили условия. Заместо оговорённых двух было взято четверо. Один мёртв. Остальные живы: светлый и двое тёмных. Один из них элитный — большая удача. Необходимо утроить сумму нашим коллегам из организации.»       Организации? Каким коллегам..?       Хмурюсь, пытаясь вспомнить почерк, может и не уродам тем принадлежит записная книга. И может нашли её далеко не в жалком подобии операционной, где запах плесени значительно преуспевал в сражении с ароматами медикаментов.       А глаза бегут по тексту дальше, не позволяя мне думать, отвлекаться.

25.05

«Саймон начал с мёртвого тела. Головной мозг уничтожен, а орган под брюшной полостью иссох. Вскрытие не предоставило никакой информации — обычная мышечная ткань что снаружи, что внутри. Будем смотреть дальше, ещё есть образцы.»

26.05

«Как работать со светлым клеймором — не знаю. Раны затягивает очень быстро, не успеваем и надрез более трех сантиметров сделать. Великолепная регенерация. Саймон гарантировал найти решение этой проблемы и займётся в ближайшее время. Элитный — мой проект. Работаю один, использую транквилизаторы — так безопаснее, даже не смотря на повреждения в теле образца. Красные глаза смотрят неотрывно. Ничего не понимаю. Раны затягиваются. Тёмные не способны к регенерации. Надо навести справки. Конец записи. Саймон дал яд. Я изначально сомневался в его наслышке о существовании гибрида. Тело бьётся в предсмертных конвульсиях, но отравление побудило орган нейтрализовать металл в крови, что привёл бы к гибели всего организма. Радужки золотые. Пулевые ранения окончательно затянулись. В моих руках гибрид!»       Пальцы свело судорогой и только боль, пронзившая напряжённое запястье, позволила оторвать глаза от текста. Холодное стекло звонко ударило по зубам, когда я резко притянула горлышко бутылки ко рту, вливая остатки алкоголя и делая большие, жадные глотки.       Пока терпкий, горький привкус обжигающе дерёт глотку, перевела взгляд на резную ширму. Ублюдки.       По коже ладони, что обжимала горлышко, скользнули рельефные грани. Дёрнулась, вцепившись в голубые, спокойные глаза Эрвина, пока тот, протянув руку, намеревался забрать пустую бутылку.       Не препятствую этому. От греха подальше.

27.05

«Саймон вскрыл темного клеймора. Удалось изъять орган. Поместили в водный раствор формальдегида, стабилизировав метанолом. Это поспособствует сохранению первоначальной целостности. Сам объект погиб. Не страшно, образец в формалине изучим и позже опишем внешне. Внутреннюю составляющую органа будем исследовать аккуратно. Гибрид точно должен выдержать.»

28.05

«Саймон предложил вести исследование на моём образце, он более вынослив. Светлую хочет оставить живой. Его объект, не вмешиваюсь. Направить озвученную коллегами из Капитолия сумму.»       Верёвка, впиваясь в кожу, привязывается к шее, затягиваясь в узел ужасающей мыслью. Воздух словно давит на меня, стремясь вжать рёбра в позвоночник.       Реальность снова искажается, пока рука моя тянется к одному из бокалов, что я недавно наполняла для моих собеседников. Не знаю, возразил кто из них или нет — плевать. Опустошила сосуд одним глотком.       Не чувствую вкуса. Не слышу запах горючей жидкости масляной лампы. Меня словно окунули с головой в озеро и до сих пор держат за волосы, опуская всё глубже и глубже.

29.05

«Элитная держится хорошо. Удалось нарушить целостность покрова. Изъят образец внешней оболочки: состоит из липопротеиновой мембраны. Орган не позволяет телу погибнуть. В предсмертном состоянии происходит всплеск — так мы его называли, — после которого сердцебиение нормализуется, возвращая сознание. Уверен, регенерируют не только повреждённые ткани, но и нервная система. Сперва использовали хирургические инструменты для удержания разрезов и предотвращения заживления. Теперь же в этом нет необходимости, выплески стали реже, оставили для удобства раскрытия исследуемого органа. Образец увядает с каждым часом. Выплески окончательно прекратились. Необходимо ускориться, пока клетки органа жизнеспособны. Рвота желчью. Зрачки практически не реагируют на свет. Саймон вовремя заметил, успели дать очередную порцию адреналина. Сердце пока выдерживает. Приняли решение прерваться. Слишком дорого обошёлся этот опыт. Промах недопустим, мне необходим фрагмент внутренних тканей жизнеспособного органа с функционирующими клетками. Надо передохнуть. Задокументировать текущую информацию. Клеймору тоже нужен отдых. Пульс слабый.»       Пальцы с силой вдавливаю в веки. Не была я готова к такому. Даже и предположить никогда не могла. Руководство причастно? Кто из Совета сюда едет и с какой целью: вынести справедливое решение или стереть следы, ведущие к их очередной попытке заработать да продать нас подороже?       Ханджи лишь молча прокатила свой стакан ближе ко мне. Мельком посмотрев на неё, скосила зрачки на голубые радужки, что наблюдают неотрывно.       Чего ты ждешь? Отрицание? Подтверждение?       Глаза Эрвина сужаются, и чем дольше смотрю в них, тем больше кажется, что я тону еще глубже. Становлюсь ничтожно маленькой перед огромным, почти титаническим командиром Разведывательного полка, что разрушает мою сраную иллюзию понимания и знания нынешних устроев этого мира. Разрушение нашего мира, наших же правил.       — Ознакамливались ли вы с содержимым? — самое глупое, что я сейчас должна спрашивать.       — Ответ требуется? — уточнил Эрвин, не меняя положение тела. Всё также наклонен ближе ко мне, нависая над краем разделяющего нас столика.       — Готов быть откровенным? — задала встречный вопрос и, не дожидаясь ответа, выдернула листы, заведомо зная с каким восхищённым безумием делалась одна за другой запись.       Скрутив бумагу в тонкую трубочку — протиснула её в стеклянное каплевидное горлышко лампы. Язык пламени горящего фитиля лизнул пожелтевшие листы, опаляя.       Вытащив их, переместила в пустой бокал, оставляя краткие заметки учёных тлеть в тонком стекле. Уебки.       Поддев пальцами стеклянные края бокала Ханджи, перетащила его ближе к себе.       — Хорошо подумала? Это являлось единственным доказательством причастности ваших же людей, — уточнил Эрвин, наблюдая как чернеет бумага, лёгкими хлопьями пепла прилипая к влажным после спирта стенкам. Грубо выругавшись, подняла на него взгляд:       — У тебя тоже были планы на данную информацию, не так ли?       — Мы думали уничтожить, — вмешалась Зое, посмотрев на Эрвина. Он, неотрывно наблюдая за мной, лишь слабо кивнул. — Но ты должна была знать, потому сохранили.       — Лучше бы не знала, — выдохнула, запустив пятерню в корни волос, зачсывая их назад — Блядь.       — Не выражайся.       — Эрвин, — низким голосом проговорила, но его стальной взгляд был непоколебим. — Для вашего же понимания, раз мы все обосраться как доверяем друг другу. Это, — кивнула на дотлевающие листы в бокале, — То, что уничтожит организацию изнутри. И сюда сейчас едет один из её представителей.       — Он может быть тем, кто одобрил ваше участие в исследованиях?       — Не знаю. Может быть. Надо обсудить это с Алисой.       — С ней, значит, — нахмурив густые брови, проговорил Смит и, кивнув своим мыслям, отбросил широкую спину на спинку дивана.       — Сейчас я доверяю ей больше, чем себе. Вдобавок, она не столь давно, если сравнить со мной, была в организации. Может, слышала, видела или заметила что. Она у меня внимательная, — уголок губ непроизвольно дрогнул и, пригубив алкоголь из стакана, что изначально принадлежал Ханджи, почувствовала горечь на языке.       Но даже если мы и узнаем нечто, то толку никакого не будет. Разве что любопытство уталим.       — К чему нам следует быть готовыми?       — Хороший вопрос. Как и говорила ранее — молчите. Сперва необходимо оценить ситуацию, а нить ведущая к Совету — это последнее, что мне хотелось бы сейчас знать. А теперь бы хотелось уточнить: где Атакующий?       — Его местоположение известно. Скоро туда прибудет наш отряд.       — Отряд Аккермана, — он утвердительно прикрыл веки. — Почему же мои подчинённые не снабжены информацией? Сами же проебать умудрились, теперь исправляете ситуацию, а клейморы головы ломают, что полетят с их плеч в случае провала. Вашего провала. Думаю, несправедливо держать нас в неведении.       — На то есть несколько причин.       — Просвяти меня, будь любезен.       Эрвин не спешил продолжать этот разговор. Но и я была непреклонна, отчего наклонив голову и подперев щеку кулаком, выжидающе уставилась на него.       — Это касается нашей внутренней политики. Я не тот, кто смеет обсуждать подобное с тобой — представителем Капитолия.       — Как заговорил-то. Представителем… А вы, случаем, не охуели?       — Не выражайся.       — Нет, именно так, Эрвин, охуели. Когда вы по шее в дерьме, то не наблюдаю разделения на своих и чужих.       — У меня, как и у тебя, есть руководство сверху. Я выполняю их распоряжение.       — Только я препятствую снабжению их полноценной информацией, — прошипела, оскалив зубы. — Мы сейчас с тобой поссоримся, Эрвин. Очень сильно.       — Прости, Корра, мы всё объясним, как только сами убедимся в правдивости предположений. Извини, — пыталась сгладить ситуацию Ханджи, разрядив накаляющееся напряжение в воздухе.       — Также, меня просили не вмешивать в эту миссию тебя.       — Я бы назвала это угрозой, нежели просьбой, — наметив улыбку, уточнила Зое, поглядывая на настенные часы, чёрные стрелки которых отзеркаливали колеблющееся пламя фитиля, танцующего за стеклом лампы.       Не вмешиваться? Алиса постаралась? Нет, вряд ли. Она ведь и сама не знает где Эрен сейчас, а в наших же интересах держать его подле.       Что за мразь диктует условия, тем самым препятствуя мне?       Ночной воздух холодит щёки. Пальцы немного подмёрзли, отчего уже практически не чувствую поводья и лишь опустив взгляд нахожу подтверждение, что несущийся галопом конь всё ещё находится под моим управлением.       Не сложно было догадаться, что наш вечерний разговор задерживал Зое. Пришлось сдаться и более не выпытывать ответы из них. Ханджи была тому рада, но вот Эрвин не поверил моему смирению. Нахмуренные брови, проницательный взгляд голубых радужек и настороженность на его лице до сих пор стоят перед глазами, что сейчас вызывает улыбку на подмёрзших губах.       Не прошло и получаса после того, как покинула разведчиков и спустилась к своим, а следом и Ханджи покинула здание. Днём, когда Алиса взывала к моей светлой путём отравления моего тела, я схватилась за Зое, отчего часть энергии проникла в неё. И она колеблется в ней, благодаря чему её перемещение и было замечено. Сейчас, конечно, я уже не чувствую её. Но для впереди скачущего тёмного бойца моя энергия — словно ковровая дорожка, ведущая нас прямо к цели.       С собой взяла только двоих. Алиса не стала задавать вопросы. Нет, кажется, её мысли были далеки от моих кратко озвученных целей, для которых я беру бойцов. Та лишь задумчивым, изнеможденным взглядом пялилась в шероховатую поверхность стола, не прекращая царапать ногтем неровные выступы на нем. Встреча члена нашего руководства, что выпала на её долю, никому не в радость. Но подобная отрешённость это слишком, даже для неё.       Может, стоило рассказать о причастности Капитолия? Она имеет право знать. Предположим — узнает. Дальше что?       Нет, потом. Сейчас носитель. Первоначальная цель.       Воздух ударяет в лицо. Задувает за шиворот. Рубашка, мало того, что не моя, так ещё и не по размерам. Я сильно похудела, мышцы истощились, атрофировались. Кажется, стоит встречному ветру лишь немного усилиться, как позвоночник не выдержит его давления и просто переломится.       Мы остановили лошадей. Скудный лунный свет рисует причудливые тени в выщерблинах, что усеяли стену здания.       Это была небольшая церковь на востоке от района Орвуд. Увидев её издалека и замечая, что ведущий нас тёмный не спешит свернуть с тропы, что ведёт к часовне — вместе с воем ветра в голову прокрались и сомнения. Но стоящая у здания пустая повозка вынудила все-же воздержаться от язвительных вопросов, коих был для бойца целый список.       Ханджи покидала штаб полиции одна. Теперь же поводья её лошади обмотаны поперёк деревянных балок повозки, являющиеся её бортами. Животные, стоящие в упряжке, ещё шумно дышат, раздувая тёмные ноздри и округливая бока на вдохе.       Хрустнула ветвь среди белёсых стволов деревьев, что утопают во тьме. Обернулась, обняв пальцами рукоять лезвий. Жуткое место.       — Слышите? — вопросил настороженно тёмный, замерев у черноты входа в здание.       Белая форма будто впитывала в себя свет луны. На фоне мрачного дверного проёма, обрамлённого вьющимся плющом, он был словно призрак.       — Нам туда? — с трудом переборов желание вернуться обратно, приближаюсь к своим.       — Да.       Твою же. Знала бы, что произошедшее так сломает меня — привела бы всех клейморов в эту церковь. Мне теперь ведом страх. Мне ведома всепоглощающая темнота, что смотрит на тебя в ответ, скрывая в себе опасность. Натянутые до предела нервы требуют убираться отсюда.       — Хорошо, — сухо произнесла, направляясь в часовню. Бойцы шагают следом.       Остановилась, дожидаясь пока глаза привыкнут к отсутствию света внутри. Благо, боец не прекращал использовать энергию, позволяющую заблаговременно чувствовать опасность. Она же и помогла ему что-то услышать. Я же сейчас слышу лишь как монотонно разбиваются капли воды о деревянный пол, проскальзывая через дыру в крыше и разнося слабое эхо по тёмному залу часовни.       — Сюда, — вновь заговорил боец и, обойдя меня, направился глубже. Лишь светлая ткань его формы являлась указателем направления. — Ступени вниз. Осторожно.       Вниз?       Скрип дощатой лестницы прекратился глухим соприкосновением подошвы сапога с камнем. Казалось, с какой целью церковь обзаведётся подвалом? Но заместо разного рода солений в банках, мы смотрим на неясное, тусклое свечение каменистой стены пещеры, что делала поворот метрах в пятнадцати от нас.       Теперь я слышу. Шум УПМ, неразборчивые голоса. Запах пороха, крови. Интересные подношения богу, в поклонение которому и возведена эта часовня.       Медленно шагаем, подпинывая носками сапог мелкие камни, сокращаем дистанцию. Нас трое. Мы не спешим.       Не дойдя по поворота, который мы прожигали взглядом, я остановилась, смотря в собственное отражение, виднеющееся напротив. Неровная, грубо высеченная каменная стена перетекает в голубоватый кристалл.       Все звуки стихи. Либо же весь окружающий меня мир схлопнулся до собственного отражения в древнем, холодном минерале. Стою, словно зачарованная.       Боец пронёсся предо мной, белый плащ колыхнул воздух, на мгновение разрывая зрительный контакт с отражением собственных глаз. Но он не исчез за поворотом, а остановился и, высвободив лезвие из ножен, вытянул руку, направляя острие на того, кто оставался за пределами моего обзора.       — Подожди! — звучит следом крик.       Знакомый голос. Напряглась, сжимая пальцами рукоять, но тёмный, стоящий в проходе, напротив, расслабился, опуская руку. Красные радужки скользнули сперва на меня, а после он обернулся, глядя на зеркальную поверхность кристалла.       Стоило мне только выйти, как глаза словно огнём обожгло. Невероятно светло. Дезориентирующе. Морщусь, отвернувшись на мгновение и сдавив веки.       — Корра? — на выдохе произнесли уже другим голосом. — Что ты здесь...       Он не договорил. До сих пор щурясь, смотрю вперёд. Отлично, если поимённо знают, значит нет нужды сражаться.       Первой моим вниманием целиком и полностью завладела Ханджи, безвольное тело которой повисло на руках, покоившихся на плечах Моблита и Армина, стоящие по обе стороны от неё. Из расслабленных губ струится тонкая линия крови. Голова опущена, болтается на шее.       — Что с ней? — спрашиваю сквозь сжатые челюсти, но тут мой взгляд соскальзывает с её тела, переключаясь на огромную залу, в которой я теперь оказалась.       Переливаясь ярким свечением и блеском кристалла, стены пещеры уходили высоко вверх, заканчиваясь высоким потолком. Снизу ослепительную поверхность протыкали мощные сталагмиты, стремящиеся в высь. Всё пространство искрит, сияет. Только лежащие на мерцающем полу тела и кровавые брызги на высоких столбах сбивали царящую здесь природную красоту.       Кисловатый вкус пороха образовался на языке. Кровь, не имея возможности впитаться, широкими лужами обрамляет бездыханные тела, виднеющиеся практически в каждом углу, куда не бросишь взгляда.       — Она... — наконец нашёл в себе силы ответить на мой вопрос Арлерт, но я перебила его, крикнув за спину, поймав внимание светлой.       — Идешь с ними. Найди безопасное место и займись её повреждениями.       — Слушаюсь!       — Где остальные? — вернулась к разведчикам. Сперва Атакующий.       Былой страх с крупицами радости нашей встречи на их лицах мгновенно переменился на неуверенность.       — Иди вглубь. Там остальные, — проговорил Моблит, видимо вспомнив о состоянии майора, безвольную руку которой он держит на плече — Они вооружены.       — Я заметила, — нахмурилась, качнув головой вниз, на утопающее в луже собственной крови чьё-то тело, а после бросила тёмному: — Идём.       Мы стояли на возвышении, вниз вели ступени. Кристальные. Невероятно, все из мерцающего материала. Кажется, еще ничего не вызвало столько удивления, сколько я его испытываю сейчас, смотря на пространство, что словно покрыто толстым, наполированный до блеска слоем льда.       Заострённые неровности кольнули кончики пальцев, стоило мне приложить ладонь к зеркальной стене. Минерал будто просочился под кожу, лёгкой прохладой растекаясь по запястью.       Отступив назад, надавила на верхний рычаг рукояти привода. Острый наконечник якоря вонзился в твёрдое покрытие, откалывая мелкую крошку. Та, отражая голубоватое свечение, словно брызги водопада, посыпалась вниз. Звенящее эхо распространилось по пространству, закручиваясь меж искрящихся столбов сталагмитов и уходя в высокий потолок. Отразившись, вновь направилось вниз, поубавив звучание и доносясь до ушей мелодичным шёпотом, словно рассказывая древнюю историю образования этой пещеры под толщей земли.       — Переходим на привод, — дождавшись намотки тросов обратно, шагнула к краю платформы. — Держись рядом. Сейчас друг друга не услышим. Сильное эхо.       — В случае встречи неприятеля и нашего разделения — мои действия? — становясь по правую руку, вопросил тёмный, скользя взглядом по окровавленным телам, над которыми мы возвышались, созерцая результат встречи разведчиков с сопротивлением.       — Не нападаем. Заметив клейморов, думаю, никто не рискнёт сунуться. Особенно учитывая нашу текущую репутацию.       Его плечи облегчённо расправились, стоило лишь услышать об избежании убийства. Не готовы они лишать жизни тех, кто не является угрозой. Рассказанное Алисой кровопролитие в лаборатории — не более чем мщение за зверства, которые элдийцы вытворяли с их товарищами.       Поверхность под ногами содрогнулась и воздушная волна, словно бурный поток воды, ударила по нашим телам. Мы одновременно качнулись назад, не выдерживая мощного порыва воздуха. Спрятав лицо в сгибе локтя, щурю веки, пытаясь хоть что-то разглядеть, понять. Тёплый ветер шумит в ушах, загоняя в окружающее нас пространство полу-прозрачную пелену. Пар.       Оглушающий грохот ворвался в огромную подземную залу. Кристалл над головами зазвенел, призывая меня посмотреть на острые наконечники минералов, что словно сосульки трясутся под потолком.       — Уходим!       Рявкнула, хватая подчинённого за белый ворот форменного мундира и толкая его вперёд, к краю. Прыгаю вниз следом, вонзая якоря в кристалл, что передаёт нескончаемые волны вибраций в натянутые тросы.       Встречный ветер заметно ослаб, но лёгким сопротивлением продолжает задавать направление к источнику его возникновения. Если не ошибаюсь, сюда указывал Моблит… блядство. Грохот не прекращается.       Боец, перебрасывая тросы, держится рядом, попадая в поле периферической видимости. Его голова резко задирается вверх, и в ту же секунду он уходит в сторону. Огромные остроконечные глыбы посыпались с потолка, разбиваясь или же вонзаясь в поверхность.       Мы разделились, но стоило силуэту союзника исчезнуть, как я ощутила его тёмную. Он движется по противоположной стороне, параллельно мне. Отлично. В случае чего — буду знать под какими завалами искать его. Не потеряем друг друга.       Становилось жарче с каждым минуемым метром, что приближал меня к эпицентру. Обломки кристаллов не прекращали осыпаться. Страшнее было не наблюдать их падение рядом, а видеть как минерал рассыпается практически у натянутых тросов. Попадёт прямо по ним — меня мгновенно следом потянет, даже испугаться не успею, не то чтобы проволоку обратно на ось намотать.       Миновав узкий проход, скорее даже тоннель, вновь цепляю якоря за кристалл стен, голубоватое свечение которых сменилось на золотисто-оранжевый. Словно пространство полыхает, а языки пламени отражаются от зеркальной поверхности, ударяя по глазам. Уши заложило от нескончаемого грохота, но сейчас уже вибрирует не только твёрдая поверхность, а сам воздух. Дрожь уходит в кости, бьёт по вискам и словно вонзается в мозг, сотрясая его внутри черепной коробки.       Не прекращая наблюдать за падением сталактитов, замечаю движение справа чего-то огромного, расширяющегося и увеличивающегося с каждой прошедшей секундой. Лишь краем глаза уловила формирование и срастание титанических волокн.       Острие кристалла вонзилось в край стремящегося к потолку столба, откалывая от него массивный кусок со звоном, что показался мне схожим со звуком разбиваемого стекла. Зацепив крюки по обе стороны от образовавшегося углубления, я влетела в него и, наконец, позволила себе осмотреться, не беспокоясь об осколках над головой.       — Ч-что это... — я была готова заорать, но язык словно онемел и потому, оцепенев, лишь прошептала, продолжая наблюдать за огромной тварью, что продолжает наращивать плоть вокруг уже сформировавшегося скелета.       Огромная тварь. Невыносимо огромная тварь продолжает увеличиваться. Казалось, потолок подземной кристальной обители был настолько высоко, что практически недосягаем. Но тело, пребывающее в положении эмбриона, уже упёрлось в него спиной и не прекращало давить. Минерал не выдерживает силы давления и огромные трещины с глухим, протяжным хрустом расползлись по его толще. Воздух хлыстом ударяет по лицу, ошпаривая кожу.       Отвернулась. Пальцы мгновенно легли на закрытые веки, надавливая на глаза; боялась, что они просто вытекут от жара. Всё сотряслось сильнее прежнего. Сквозь шум протяжного лопания кристальной толщи, слышу визг. На возвышенной платформе, что была практически одинаковой высоты с моим текущим местоположением, у дальней стены вижу силуэты.       — Немедленно уходите! — напрасно разрывая глотку кричу и, покинув до невозможного смешное, но относительно безопасное углубление, несусь к несчастным. Тросы откалывают мелкие крупицы, пока я неуклонно приближаюсь к силуэтам, что приняли более ясные очертания. Разведчики.       За руки цепями прикованный к кристальному наросту Эрен с оголённым торсом, по обе стороны которого задержались Жан и Аккерман. Второй, высвободив запястье носителя, передал ключ Кирштайну. Конни остался за ними, припав животом к земле.       Тем временем пещера продолжала рушиться, не умещая в себе габариты разрастающегося титана. Сука, да обрубайте ему руки к херам собачьим и бегите!       Обогнув очередной из многочисленных наростов, которые мало того что встречаются на пути и пронзающими копьями устремляются ввысь, практически перекрывая обзор, так ещё и не прекращают обваливаться сверху. Яркая вспышка со стороны огромного титана окрасила всё в ярко-жёлтый цвет, отбрасывая тени разведчиков. Но взгляд мой уловил ещё одну. В самом низу, находящуюся у подножия платформы.       Натянутые до предела нервы оборвались. Нарушая траекторию перемещения, вонзаю якоря в стену, вдоль которой старалась и держать курс. Остановилась, уперев сапоги на неровный рельеф кристалла и, повиснув на тросах, неотрывно наблюдаю за движением ещё одного человека.       Его я узнала сразу. Высокий, худощавый. Уверенная, горделивая осанка. Губы растянутые в безумной улыбке, словно он наслаждается этим представлением. Наслаждается опасностью, что обступила его со всех сторон.       Мелкими шагами, не отворачиваясь от процесса увеличения размеров титана, он движется назад. В нескольких метрах от него лежит тёмный, небольшой, переносной чемодан. Он ему нужен. Это стало понятно, когда мерзавец бросил короткий взгляд через плечо, убедившись что движется в верном направлении.       Я наблюдаю. Замерла, словно змея, заметившая мышь. Грудь саднит, словно вновь железные пули вонзились в плоть. В ушах заместо нескончаемого грохота стоит треск собственных рёбер, что ломаются под натиском металла. Вновь слышу как звенят пустые гильзы, скатываясь по черепице крыши. А во рту вкус собственной крови.       Если бы не он... я бы не оказалась под скальпелем. Мои подчинённые не испустили бы последний вздох, не пережили этих истязаний. Если бы не он.       Мужчина отвёл руку за спину, медленно сгибает колени, приседая. Тросы опередили его пальцы. Прицеливание заняло у меня малую долю секунды. Металл гарпуна вонзился прямо под ручкой.       Он обернулся на шум, и последующую ругань заглушил свист намотки тросов. Перехватив ручку чемодана, почувствовав как внутри что-то затряслось, наблюдаю как он медленно поднимает голову, отслеживая траекторию намотки троса.       Серые глаза быстро нашли меня. Тень, отбрасываемая из-под шляпы не препятствовала столкновению наших взоров. Лёгкое удивление мужчины сменилось на азарт. Ехидная улыбка удобно расположилась на его бесцветных губах.       Сердце сжалось. Всё внутри смешалось, вызывая яркое чувство, что ударило по вискам — злость, неистовая, до скрежета зубов. Тёмная вырвалась обжигающим потоком, разгоняя кровь по жилам. Зрачки словно с шипением окрасились в красный.       Ноги толкают вперёд. Газ натужно покидает баллоны. Пальцы впиваются в рукоять лезвия, на котором я хочу видеть его кровь. Хочу вырвать его сердце и показать как оно выглядит. Убить одним ударом. Нет, сперва лоскутами сниму кожу с его рук, а после изрежу на мелкие куски.       Мужчина вскидывает короткие, гладкие стволы. Тёмное дуло наведено в мою сторону. Ему тяжело целиться, отчего он скалится, а я продолжаю менять траекторию, прячу тело за падающими обломками кристаллов и неуклонно приближаюсь.       — Не смей! — раздалось за секунду до первых выстрелов.       Пули со свистом пролетают рядом, одна чуть не попала в грёбаный чемодан, который я с трудом удерживаю мизинцем, отдавая предпочтение полостью контролировать своё перемещение в пространстве.       Я не знаю кому из нас орёт Леви. Но и он замолк, когда пространство сотряслось очередной раз, вынуждая его ретироваться к стене, у которой кучкуется малышня, находя опору.       Поток воздуха, встречая меньше сопротивления на моей высоте, ударил в бок, отбрасывая в сторону. Встретив подошву сапог, мелкие наросты откололись от стены, осыпаясь блестящими крупицами вниз.       Небольшая заминка, пауза до того как закончу начатое. Тёмная до тошноты обострила слух, зрение, запахи. В висках пульсирует, словно внутри молот ударяет по наковальне.       Мой противник качнулся, пошире расставив ноги, пытаясь удержать равновесие. За его спиной мелькнула тень.       Боец, выныривая из-за кристального столба, блеснул лезвиями, целясь под рёбра. Мужчина, словно почувствовав приближение тёмного, запоздало оборачивается.       Клеймор замер. Острие лезвий, отражая полыхающую плоть разрастающегося титана, остановилось не достигнув тела. Его руки задрожали, словно он прикладывает все усилия, стремясь нанести заветный удар по нашему противнику.       Мужчина медленно, словно не веря, шагнул в сторону, полностью разворачиваясь к моему подчинённому. Красные зрачки клеймора сужены, ошарашенно подрагивают. Лицо напряжено от натуги, словно он сопротивляется невидимым нитям, не позволяющим его рукам завершить смертоносный маневр.       Будто вдоволь насладившись отчаянием, мужчина медленно, деловито поднял пистолеты, практически уперев дуло в лоб моему бойцу.       — Нет! — мой крик перекрыл выстрел, брызнул кровавый фонтан с затылка, а тело клеймора замертво свалилось. — Сука.. — прошипела, чувствуя как полыхают глаза, пульсируя под тяжёлый, медленный удар сердца. — Убью, падаль!       Сильно толкнула стену, высвобождая якоря из плена кристалла. Нескольким секундам сокращения оставшейся дистанции вновь аккомпоментирует свист пуль. Прежде чем на всей скорости влететь в сраного стрелка, швырнула не менее сраный чемодан разведчикам. Мешает.       Мужчина, обматерив меня, лишь на долю секунды сопроводил полёт чемодана взглядом. После отскочил в сторону, уворачиваясь от столкновения с моим ногами, что выставила вперёд и сохраняя скорость, намеревалась выдавить его рёбра.       Перекатившись по жёсткой поверхности, сдираю кожу об острые неровности, и как только упёрла колени — сразу откатилась в сторону, чудом не путаясь в тросах, что очень уж медленно наматывались обратно. Свинец отрикошетил от мерцающего пола, оставляя неаккуратные выщерблины.       Присела, резко обернувшись, и только завидев смазанные очертания его силуэта — бросилась на мужчину. Плотный металл пистолета звонким возгласом встретил острие лезвия, разрушая его. Отлетевший осколок задел его предплечье. Под рваной тканью белой рубашки проступил кровавый след. В нос ударил запах его крови. Перед глазами поплыло. Мои пальцы, сжимающие рукояти, свело судорогой, выпуская лезвия.       Стиснув зубы, сжала окоченевшие фаланги и ударила, метив в лицо.       Он рефлекторно отпрянул, возрастное лицо перекосило злостью. Я снова сокращаю дистанцию, не позволяя ему стрелять и оставляя лезвия одиноко блестеть в полыхающем мерцании.       В этот раз кулак попал в его скулы. Сбиваю высокое тело с ног, носком сапога бью по рёбрам, чувствуя, как те гнутся и вот-вот треснут, не выдержав удары, которые я повторила ещё несколько раз. Он кряхтит, пытается сплюнуть загустевшую слюну, но та объёмными каплями остаётся на щетинистом подбородке.       Наклонилась, хватая за ворот рубашки и, приподняв, приблизилась к его лицу, перекошенному от боли. В серых радужках отражаются мои красные зрачки.       — Ничтожество, — улыбнувшись, оскалила зубы, вывернуто саднула кулаком и, поймав его глухой стон, швырнула к небольшому обломку кристалла.       Всё же стоит отдать должное. Своё оружие он не выпускал из рук, до побеления сжимая в напряжённых пальцах. Подхватив оставленные лезвия, одно из которых жалким обломком торчит из рукояти, направилась к мужчине. Он пытался встать, но сразу скорчился, придерживая предплечьем рёбра. Уперев спину в неровность глыбы, он стремился выровнять дыхание. Крепкий.       Я слышу стук его сердца. Слышу как воздух с натугой проскальзывает в его лёгкие. Вижу дёргание кадыка.       Потолок пещеры обломился, позволяя огромной спине титана расширить слишком тесное для него пространство. Его массивные, но тонкие по сравнению с телом руки зашевелились, разрушая всё на своем пути и перекрывая звёздное небо, на долю секунды мелькнувшее сквозь пар. Надо поспешить. Иначе под завалом и встретим свою смерть.       Разрезая горячий воздух и разгоняя тонкую дымку пара, замахнулась лезвием и, только глаза мужчины глянули на острие — направила его к пульсирующей артерии на бледной, немного взмокшей шее.       Дыхательные пути перекрыло, словно я оказалась под толщей воды, давящей на меня со всех сторон. Тело напряглось, оцепенев. Лезвие замерло в жалких сантиметрах от мягкой плоти, а рука, держащая его — задрожала.       Меня словно сковали.. нет, не невидимыми нитями — цепями. Непонимание сменилось удивлением. Нахмурившись, сражаясь с невидимыми путами пытаюсь достать до шеи мужчины. Но холодный металл лишь колеблется на месте, перенимая дрожь моего тела.       Он тоже замер, наблюдает. Не понимает.       — Что за хрень.. — невнятно бормочу, не оставляя попыток пересилить скованность во всём теле. Я даже шага ступить не могу. Ни к нему, не от него.       Его внимательный взгляд стал колючим, ледяным. Замахнувшись, он ударил тяжёлой металлической рукояткой пистолета по лицу.       Кожу на щеке неприятно кольнуло. Повалилась на пол, резко почувствовав слабость в недавно напряжённых мышцах. Приподнявшись на локтях, смотрю в собственное отражение ярко-красных глаз, на которое крупными каплями падает кровь, стекающая из разбитой, расщепленной до мяса щеки.       Почему. Почему я. Что это за чувство?       — Только тронь её! — доносится с верхней платформы, где в последний раз наблюдала разведчиков. Носки чёрных ботинок остановились возле, попадая в поле моего зреня.       Боец тоже не смог. Он тоже замер в самый последний момент.       — Кенни! — голос Аккермана перекрывает скрежет повалившихся друг на друга толстенных столбов.       Схватив за загривок, этот Кенни швырнул меня к тому же обломку, что должен был стать его надгробным камнем. Безвольно скатившись, осела на землю. Боли не чувствую, тёмная спасёт.       Я ведь била его. Тот запах. Запах его крови. Он вызвал подобную реакцию, но она была гораздо слабее. А когда попыталась убить..       Он остановился напротив. Серьёзный, теперь уже более уверенный. Избитый. Одна рука до сих пор приобнимает ребра. Пальцы второй легли на спусковой курок.       — Капитан Леви, не надо! — тонким визгом разнеслось сверху. — Стойте!       — А я-то думал, что не увидимся более, — скрипуче проговорил он, рассматривая гладкую сталь своего оружия. — Знал бы, что живучие такие и ебанутые, требовал бы в двойном размере гонорар за ваши головы. Сильная ты, дрянь. Только хрень с вами какая-то. Что с тобой, что с твоим дохлым уродцем.       Зубы заскрипели от злости, что переполняет меня. Сжав пальцы, убедилась что былое оцепенение исчезло. Напряглась, толкнувшись спиной от неровных граней кристалла.       — Уёб... — описать мужчину мне не позволила подошва его ботинка, которая пригвоздила меня обратно, вдавив мышцы живота. А в следующую секунду спустилась ниже.       Я заскулила, почувствовав как он давит каблуком на ядро. На несколько тонов потемнело перед глазами, а сознание сковала обжигающая хватка боли. Сердце толкает рёбра. Мышцы напряглись, но не могу пошевелить и пальцем. Мои завывания превратились в крик, когда он, улыбнувшись, надавил ещё сильнее.       Тёмная мгновенно покинула ядро, что сдавливали выжимая, словно губку.       — Что случилось? — с нескрываемым наслаждением поинтересовался и, явно зная ответ, улыбнулся ещё шире. — Не люблю неизвестность. И, если бы меня не снабдили информацией о клейморах, хрен бы я полез к вам.       Молчу, не имея возможности ухватить мгновение, когда агония прекратит сковывать меня. Этого не происходит и мне остаётся лишь прерывисто вытягивать воздух сквозь плотно сжатые зубы.       — Эй, Леви, — обернулся мужчина, задрав кверху голову. Хотела проследить за его взглядом, но не смогла, всё плывёт. — Верни мне инъекцию и я прерву её мучение, каким бы сладостным оно не было.       Инъекция? Откуда..? Спинномозговая жидкость!       — Нет! — пересиливая, проглатывая изнуряющую агонию, кричу, отчего Кенни дёрнулся, резко обернувшись. — Не смей! Даже не думай!       Окончания слов потонули в раздирающем глотку крике. Кенни с силой вдавил ногой. Его желваки под кожей челюстей заиграли, прежде чем мой обзор перекрыла полупрозрачная красная пелена.       Меня скрутило в приступе обжигающей всепоглощающей боли, но подошва не сдвинулась и на сантиметр, продолжая давить с неистовой силой. Пытаюсь выгнуться, но ещё сильнее упираюсь в твёрдый каблук на ядре. Прогибаю спину, но натыкаюсь на твёрдую поверхность позади.       — Я ей череп на куски разнесу! — пригрозил мужчина, демонстративно нацелив дуло мне в голову. — Даю три секунды!       Я не вижу Аккермана, но почему-то уверена, что он догадается о том, что не пустые предупреждения вырвались из моей глотки. И, в подтверждение этому, ощутила как острый угол каблука увеличил силу нажатия на уже достаточное настрадавшееся ядро.       Отчаянно закричав, думая, что лопнут жилы на шее — я уцепилась за его ногу. Нет, не отталкивала. Просто впиваю пальцы в икроножную мышцу. Огромное, ярко-красное пространство перед глазами уверенно темнеет, продолжая пульсировать в такт бешеному сердцебиению.       — Довольно.       Подступающая со всех сторон темнота отступает. Ядро прекратили сдавливать, отчего тошнотворный спазм пылающим разрядом прошёл по позвоночнику, ударяя в агонизирующий мозг. Мелкими рывками, на глубоком шумном вдохе, поднимаю голову.       Длинные пальцы Кенни сжимают тёмную коробку. Видимо, она и лежала в том небольшом чемодане. Нет. Нельзя его отпускать. Словно прочитав эти мысли на лице, мужчина глянул на меня. Палец на курке пистолета дрогнул, надавил, но ничего не происходит, а интерес его мигом переключился на обваливающуюся пещеру. Я же вновь откидываю голову, ударяя затылок.       Сквозь омерзительный звон в ушах слышу свист выпущенных тросов. Плывущим взглядом скольжу по размазанному силуэту Кенни. Тот, согнув колени, замер в ожидании, когда якоря найдут свою опору. Блядь.       Толкнувшись локтями, неуклюже покачнулась и, приняв сидящие положение, потянула руку к мужчине. Его тело, словно иллюзия агонизирующего сознания, исчезает перед глазами в последний момент. Меня заваливает вперёд. И, заместо одежды противника, ладони ударяются о шероховатую твёрдую породу кристалла, острые грани которого продавливают кожу.       Спазм скрутил желудок, ядро пульсирует тупой болью, завязывая кишки в узел. Всё плывет, всё искрится. Горячий воздух расплавляет лёгкие. Густая слюна комом стоит в глотке.       Нескончаемые раскаты грома, со всех сторон слышится скрежет кристалла. Пространство содрогается и в такт этому мозг будто бьётся о черепную коробку. Ветер ударяет, безжалостной волной сотрясая пространство, стоит очередной кристальной глыбе, разрезая воздух, столкнуться с поверхностью и разбиться вдребезги.       Пытаюсь выпрямить дрожащие руки, согнутые в локтях и с трудом удерживающие меня. Слюна, сделавшаяся водянистой, обильно стекает с губ, которыми жадно глотаю омерзительный, до потемнения в глазах плотный, раскалённый кислород.       Жалко дёрнулась, почувствовав как стиснулись рёбра. Поверхность пола резко отдалилась, отчего я неуклюже заёрзала ногами, пытаясь сцепить подошву сапог и найти устойчивость.       — Не дёргайся, — словно из-под толщи воды слышу, хоть и было сказано практически в ухо, которое и ощутило на себе тёплое дыхание.       Мелкими рывками пыталась повернуть голову к говорившему, но лишь краем глаза успела уловить бледные, сжатые в тонкую линию губы. Знаю кто это. Леви.       Я чувствую его. Нет, не присущий ему аромат. Сейчас это невозможно, вонь горелой, протухшей плоти титана не уступает первенство никаким иным запахам. Чувствую его, как присутствие любого клеймора.       Перемещение на УПМ хоть и было непродолжительным, но для меня это стало последней каплей. Как только Аккерман опустил меня на поверхность возвышенной платформы — я свалилась на четвереньки. Спазм скрутил всё тело. Ядро пылает, вновь возвращая себе функциональность.       Меня рвёт. Желчь, обжигая глотку и покидая полость рта, не позволяет мне насытить лёгкие кислородом. Из глаз хлынули слёзы.       — Да чтоб тебя, — выругался Леви и, сгребая пальцами волосы на затылке, намотал их себе на руку, не позволяя длинным локонам потонуть в скудном содержимом моего желудка. Вторая его ладонь легла меж моих лопаток, поглаживая, словно успокаивая.       — Твою мать. Дерьмо, — стоя на четвереньках, сплёвываю кислые сгустки слюны и, дёрнув плечами, прошипела капитану. — Уйди нахрен.       Каждая клетка в теле изнывает от боли, что плавно перетекает в злость. Благо, дважды ему говорить не нужно: отпустив волосы, Леви обернулся на сместившуюся к нам малышню.       — Простите! — вопил Эрен, смотря на осыпающийся потолок и, с силой зажмурив глаза, прокричал ещё громче. — Простите меня!       Медленно поднимаюсь, наблюдая как наше положение уверено катится в задницу. Этот тут покаяться ещё решил. Сука вечно орущая. Но его друзья принялись нашептывать… нет, не план действий, дабы нас не раздавило к херам, а слова бесконечной поддержки. Благо, заткнулись мгновенно, когда острие сталактита над головами, блеснув холодным светом, хрустнуло и, сорвавшись с потолка, полетело прямо на нас.       Энергия вернулась, но истезания над ядром ещё глухой пульсацией напоминали о себе. Вывернуло меня неплохо, но это не помешало разогнать по крови светлую, окрашивая и без того пылающее пространство в невыносимо яркие тона. Подняв руку и отследив траекторию падения осколка — воссоздала в воздухе барьер, наклонив его под большим углом. Кристалл как нехрен делать пробьёт завесу, а так — отскочить должен.       Не прогадала. Скрежет столкновения твёрдой породы с моим барьером заскрипел в голове, словно пила с затупленными зубцами прошла по древесине. Уперев спину в стену, находя в ней опору, приблизилась к разведчикам. Облегчение в их выдохах не осталось мной незамеченным.       — Не радуемся, — убрала завесу и сразу же воссоздала новую, пресекая стремительное приближение к нам очередного обломка. — Если разом рухнет, а скоро — уверяю — всё рухнет, то никакой барьер не поможет.       — Если бы я умел кристаллизировать тело титана, — не унимался Йегер. — Если бы я научился.       — Закрой пасть! Не до твоего нытья, — прервала его, на мгновение обернувшись к носителю и одаривая предупреждающим взглядом.       — Не смей так говорить с ним! — встрепенулась Микаса, делая шаг ко мне.       Я не вижу её приближения. Глаза мои обращены кверху. Чувствую. Как и Леви. Я только сейчас понимаю, что всегда спокойно выделяла их из толпы не по случайности. Знала, словно осязала их присутствие.       Хрень в голову лезет. Нормально так мозги воротит, когда смерть уже пасть перед лицом разинула.       — Утихомирь свой детский сад, Леви.       Надо думать. Пиздец. Поляжем же здесь.       — А если.. — промямлил Эрен и только мазнула на него взглядом, он стушевался на секунду, но после, уверенно смотря мне в глаза, продолжил более громко и без колебаний. — Что если ты коснешься меня в момент моего превращения в титана?       Чего? Оттолкнув барьером уже который по счету осколок, обернулась к разведчикам. Вот только смотрю не на Эрена. Взгляд задержался на спокойном, расслабленном серебре радужек Аккермана. Рядом со мной стоит не Сильнейший воин, которым нарекли элдийцы, тем взвалив непосильную ношу их веры, надежды на его плечи. Рядом со мной стоит смертельно уставший мужчина.       — Что будет? — повторила вопрос Эрена, продолжая смотреть на Аккермана. — Меня разорвёт на куски, а тебя накроет эйфория расслабленности и обновления всей иммунной системы. Хочешь насладиться перед тем, как тебя размажет по поверхности?       — Я не о том! — град камней посыпался на завесу, отчего я поморщилась, «наслаждаясь» ударом множества раскалённых молотов по наковальне в голове.       — А о чём? — не скрывая безразличия в вопросе, коснулась пальцами скользящей под носом влаги и, обнаружив кровь, который раз выругалась.       — Я чувствую, что это поможет. Словно знаю, что это поможет.       Его широко раскрытые бирюзовые глаза неотрывно смотрят на полу-прозрачную над головами стену, сотканную из моей энергии. Как она рябит, словно поверхность воды, когда мелкие осколки касаются её, мгновенно отлетая.       — Прошу, поверь мне, — одними губами прошептал он и, запрокинув голову, полным отчаяния, надежды взглядом впился в меня.       — Наша энергия не решение твоего стремления кристаллизации, — напомнила, очередной раз вытирая змеящуюся по губам кровь, поток из носа которой увеличился в объёме.       — Тогда, — перебил он, — Когда мы сидели в общей комнате, я коснулся её. Может мне и показалось. Но прошу, дай мне попытаться спасти их, — резким взмахом руки обведя разведчиков, более требовательно проговорил он.       Жёлтую пелену перед глазами размыло кратким мгновением воспоминания. Как разведчики и клейморы коротали вечер в небольшой общей столовой, обсуждая очередной безуспешный день эксперимента кристаллизации. Как светлая позволила ему коснуться завесы, размазав по ней воду. Как делили крышу над головой, обсуждали и предполагали. Два разных мира в одном помещении: их и наш, преследуемые одну цель. Теперь же на пороге войны.       — Вперёд, — кивнула мальчишке, вновь поднимая взгляд к потолку, замечая огромные расколотые плиты, что вот-вот обрушатся.       — Это точно сработает? — для чего-то решил уточнить Конни.       — Ну же! — крикнула Эрену, что обернулся к Спрингеру, явно намереваясь ответить. — Вперёд!       Йегер, толкнувшись голыми стопами, побежал к краю. Бросив последний взгляд наверх, не наблюдая приближающихся обломков, рванула следом, сразу догоняя. Одна рука сжимает рукоять, готовая выпустить якоря и уйти в сторону, вторая держится на небольшом расстоянии от его оголённой спины, мышцы которой завораживающее перекатываются. Желтизна перед глазами искажает белым золотом блики на его взмокшей от пота коже.       Он заорал у самого края. Неистово, словно вкладывая в этот крик все страхи и сомнения, позволяя им покинуть разум вместе с воздухом. Кулак его метнулся ко рту.       Уперев ладонь между лопатками, я толкаю его дальше. Энергия просочилась в тело мальчишки и он её охотно впитал. Слишком охотно. Впитал, словно сухая губка, выкачивая и забирая всю светлую, опустошая ядро без остатка.       Золотистая пелена перед глазами исчезла мгновенно. Слабость ударила с неистовой силой. Вспышки мелких молний замерцали в пространстве, а после голубое свечение ударило по глазам, дезориентируя.       Кристальные копья потянулись от тела Атакующего, окольцовывая его и со стеклянным скрипом вонзаясь в стены, потолок. Голубые, тёмно синие и совсем прозрачные наросты, словно змеи, заскользили по пространству, заполоняя его. А после моё тело обмякло, заваливаясь к краю.       Так тихо. До невозможного тихо, до пустого звона в ушах. Непривычно, учитывая, что моё последнее сцепление с реальностью происходило в разрушающейся пещере, где уши закладывало от непереносимого, непрекращающегося грохота, который дрожью отдаёт в кости.       Попыталась разлепить веки, но застонала, не выдержав яркого свечения и, вновь зажмурившись, хотела было перевернуться на бок.       — Тихо. Не шевелись, — прозвучало над головой, а чужие пальцы сжали плечо и аккуратно, но настойчиво вернули меня в прежнее положение.       — Долго я так.. лежу? — поинтересовалась, не до конца понимая где я и в каком положении пребывает тело. То ли сидя, то ли лёжа. Но тепло.       — Минут пять. Пока передохни. Всё позади, мы в относительной безопасности, — лёгким, непринуждённым, убаюкивающим голосом доносятся до меня слова Леви.       Медленно раскрываю глаза, сразу же утыкаясь в кристалл, что массивной колонной уходит ввысь, отбрасывая от себя мягкое голубое свечение и наше отражение. Уперев спину в такой же кристальный столб, Леви, согнув одну ногу в колене, а вторую выпрямив, смотрит в сторону, откуда доносятся странные звуки, словно стеклянные бутылки бьют. Меня же он расположил между разведённых в стороны ног и облокотив спиной на свою грудь.       В этом голубоватом отражении он был красив. Даже очень красив. Тёмные волосы блестят в мерцающем свете, немного перекрывают глаза, обрамлённые ресницами. Чётко очерченные расслабленные губы. Идеальный профиль лица.       — Необходимо возвращаться. У меня ещё херова туча проблем, что надо решить, — смотря в отражение, не могу заставить себя отлипнуть от тёплой груди, что равномерно приподнимается, укачивая и нагоняя сон. — Титан. Где тот титан?       — Выясним. Его сложно не заметить, — коротко ответил, не прекращая смотреть в сторону.       — Смотрю, спокойствие из тебя так и плещется, — приподняв руку, что слегка дрожала, пытаюсь сжать пальцы в кулак. — На твоём месте...       — Я зол. Потому, молчи.       — Ты зол? Какая досада! — прорычала, буквально отскакивая от него, и попыталась встать. Но неуклюже качнулась, отчего он потянул ко мне руку, а я, напротив, отшагнула. — Какого хрена ты отдал инъекцию?!       — Он был убил тебя.       — Он бы и так убил меня, как только получил необходимое. Видела, как давил на курок. Вот только пули закончились. Да… — запнулась, понимая что его переживания становятся небезразличными, но прогнав их, продолжила. — Да даже если бы и убил? Если я говорю «не смей», то не смей!       — Тебя вообще не должно было быть здесь. Моей первостепенной задачей было вернуть Йегера. Появилась ты и всё покатилось словно снежный ком, а я должен был успевать подстроиться, — если я ору, то он говорит тихо, спокойно, сдержанно, но нахмуренные брови оттеняют натянутую на лицо маску холодного равнодушия. Сжав пальцами переносицу, потирая её, тот устало спросил. — Что за инъекция? Насколько она важна?       — Удивительно, спохватился, — развела руки в стороны, вкладывая всё недовольство в голос.       — Кросс, — прошипел Леви, отнимая руку от бледной кожи, предупреждающе оскаливаясь.       — Поверь, важнее моей, твоей и чьей-либо ещё жизни, — выдохнула, прекращая буравить его взглядом. Но понимая что очень скоро спинномозговая жидкость мне ещё как аукнется, выругалась. — Какой же пиздец.       Мы замолчали, вновь возвращаясь к тревожащим нас мыслям. Мало мне прибытия Советника, а я рыскаю в поисках Атакующего, дабы меня и подчинённых на первом же дереве не вздёрнули. Так ещё и огромная тварь, словно исчадие ада, вылезла из-под земли и прогуливается по территории стен. Ещё и Кенни этот, что запахом своей крови навевает слабость, а руки трясутся, когда пытаешься прикончить.       Пальцы дёрнулись, немного сжавшись, возвращая меня в то оцепенение. Лезвие у его пульсирующей под кожей артерии, и я, не способная ничего сделать. Беспомощная, беззащитная. Омерзительное, опустошающее состояние.       — Я рад, что ты здесь, — неожиданно снова заговорил Аккерман, вновь приковывая к себе моё внимание, и я замерла, не зная как реагировать на смену направления нашего разговора. — Был бы ещё больше рад, если бы ты осталась в безопасности до моего возвращения, как и хотел. Но не вышло. Ты здесь и я рад.       — Не вышло? Это ты настоял Эрвину держать меня в неведении?       — Отчасти. Как оказалось, у главнокомандующих были аналогичные требования. Политические.       — Плевать мне на них, Леви. Впредь не смей ограничивать меня в информации, что касается моей прямой обязанности, а именно информации о носителе, — шагнула ближе, смерив недовольным взглядом, но так и не пробивая его бесстрастный взор.       Он промолчал, а после вновь отвернулся к разведчикам, что выковыривали тело Эрена из кристаллизованного Атакующего. Мне было интересно посмотреть на носителя, но не спешу отрывать взгляд от Леви.       Сдержанный, спокойный и безумно уставший. Он не пытается защититься, не одаривает взаимным предупреждающим взглядом, после которого я часто задумывалась о том, что следует заткнуться. Задумывалась, но не затыкалась. Что же сейчас творится в твоей голове, Леви?       Присев, накрыла ладонью его согнутое колено, поглаживая большим пальцем. Мышцы его напряглись на мгновение и он вновь одарил вниманием серебряных глаз.       — Я тоже рада тебя видеть, — прошептала, позволяя себе улыбнуться.       Впервые за последние десять дней я действительно улыбалась. Не натянуто, не скрывая за этой улыбкой недовольство.       Потянувшись к нему, обвила руки вокруг шеи, запуская пальцы в корни мягких волос. Леви прижал меня ещё сильнее к своей груди, предплечьем надавливая на поясницу, пока пальцы приятно поглаживают спину.       — Я не пытался скрыть предположительное местоположение Эрена. Моей целью было оградить тебя, — его расслабленный голос обволакивает. — Я знал, что произошло, где вас нашли и в каком состоянии. Но был уверен, что если сказать твоим клейморам, то явилась бы с ними. Мне хватило единожды увидеть как затухает в тебе жизнь, как потерянным взглядом ищешь помощи, а окровавленными губами просишь о ней. Да, я требовал от Эрвина, чтобы он держал тебя подле и в безопасности.       — Спасибо, наверное, — усмехнулась, немного отстранившись, и приподняла голову, смотря прямо в его лицо. — Но не окажись я здесь, захватывающая история о Сильнейшем воине человечества окончилась бы в разрушенной пещере.       — Знаю. Хоть я и злился, но теперь понимаю это.       — Извинений не последует?       — Нет.       Я улыбнулась ещё шире, прикрыв глаза. Его пальцы коснулись подбородка, приподнимая его. Прохладные губы аккуратно, чувственно коснулись моих.       Истерзанное сердце. Разорванная душа, измученное тело, а он словно панацея.       Но я понимаю грёбаную, горькую правду: на следующее утро уже ничего не будет как прежде. Решение, которое примет Совет — изменит, искорёжит или же прервет множество судеб.