Ты только не прыгай!

На улице было на удивление приятно и даже тепло. Поразительно, как часто погода сменяет гнев на милость. Только вчера бушевал ледяной ураган, а сегодня печальное осеннее солнце выглядывает из-за пушистых грязных облаков и дарит жителям культурной столицы лучи серотонина. Саша, держа на спине чехол с гитарой, шёл по тротуару, покрытому перебитым и потрескавшимся асфальтом. Он направлялся к Андрею, но не с целью повеселиться, а чтобы обсудить действительно важный вопрос. Пусть Балунов и старался сохранять оптимизм, он понимал, что дело пахнет пиздецом, и один он бы это не вытянул. А вся проблема была в Мише. Впрочем, кажется, как и всегда. Горшенёв по какой-то причине в последние дни был в состоянии овощного пюре. Он не покидал квартиру, почти не поднимался с матраса, курил остатки мерзких дешёвых сигарет прямо в комнате и постоянно был под кайфом. Он даже не отходил от этого состояния. Шура заходил к нему каждый день после занятий, и у него буквально сердце кровью обливалось при виде состояния друга. А попытки с ним поговорить, подбодрить или выяснить, что же случилось, не увенчались успехом. Именно поэтому сейчас Балунов шёл к единственному, кто мог как-то помочь. Возможно, Андрей что-то знает. А может, он сможет помочь как-то вытянуть Мишу из этого дерьма. Потому что в последний раз, когда с ним такое происходило, дело оканчивалось полной жопой. Свернув к нужному дому, Сашка вошёл в подъезд и подбежал к двери. Затем нервно переступил с ноги на ногу и резковато постучал. Дело было безотлагательное, не было времени на панику и заминки. Если в ближайшее время ничего не предпринять, то Миша явно коньки откинет. Кто знает, что с ним может случиться в таком состоянии. Вдруг он вообще выйдет из дома и просто шарахнется под машину? Или ещё что-нибудь учудит. В его способностях Шура никак не сомневался. Дверь открылась, из-за неё выглянул Андрей. Видок у него был, откровенно говоря, не из лучших. Заметно уставшие глаза, проявившиеся под ними тени. Он явно не спал в последние две ночи, и это как минимум. По крайней мере, так казалось. — Какими судьбами? — усмехнулся Князев, пытаясь придать своему лицу беззаботное выражение. И получалось у него из рук вон плохо. — Да, и тебе привет, — хмыкнул Сашка и скрестил руки на груди. — Впустишь меня, или надо подождать, пока девка в спальне спрячется в шкаф? Светловолосый чуть засмеялся и с виноватым видом нагнул голову, освобождая проход. Балунов шагнул внутрь квартиры, стянул с себя кроссовки и начал расстёгивать куртку, отчаянно борясь со старой молнией, которая постоянно заедала. — Извини, я как-то себя не в своей тарелке чувствую, — признался Андрей, устало ущипнув переносицу и чуть вздохнув. Да, было заметно, что с ним что-то не так. Но сам парень был не намерен признаваться в причине своего хренового состояния. По крайней мере до тех пор, пока это не станет необходимо. На самом деле ему ужасно хотелось поделиться произошедшим и обсудить это с кем-то, да хотя бы выговориться, озвучить все свои мысли, которых в голове был целый рой. И это беспокойство было просто некуда деть. Но попусту он не собирался беспокоить никого, тем более Сашку. А тот в этот момент наконец расправился со злосчастной молнией и прекратил тихо покрывать её матом. Он поставил на входе гитару, скинул куртку, повесил на крючок и прошёл в квартиру, как будто к себе домой. Кто-то другой мог бы посчитать это наглостью, но все друзья Шуры любили эту его непринуждённость. Он практически везде чувствовал себя как дома. Андрей усмехнулся и пошёл на кухню следом за другом. Они, не договариваясь, сели друг напротив друга за столом. Блондин поёжился, ощутив на себе всю прелесть сквозняка из хреново поставленных окон. — Могу чай горячий сделать, — предложил Князев, обратив внимание на то, что ему самому мгновенно стало холодно. — Не, обойдусь, — махнул головой Шура, сбросив со лба белобрысую чёлку. — У меня к тебе серьёзный разговор. Андрей нахмурился. Ему всегда становилось не по себе от таких слов. Наверное, у каждого ещё с детства есть такой механизм паники, который включался, когда взрослые говорили о предстоящем разговоре. И до сих пор этот механизм не заржавел и не отключился, поэтому парень рефлекторно занервничал на этой фразе. Он сразу же начал перебирать в голове все возможные варианты того, что могло случиться. И среди самых невероятных параноидальных мыслей он остановился на одной. Миша. Шура хочет поговорить о Мише. Все иные идеи отпадали сразу. Если Балу когда-то и говорил о чём-то серьёзном, то темой этих разговоров был именно его друг. Потому что, кажется, другой общей серьёзной проблемы у парней не было. Князеву показалось, что его сердце пропустило удар. Он начал паниковать. Но почему? Он же ничего не сделал, он ни в чём не виноват. Хотя это ещё неизвестно. Он же так и ни разу не побывал у Миши с того момента, как посрался с ним из-за чёртовых таблеток, да чтоб они в аду горели. А прошла уже целая неделя. Мало ли, что могло произойти за это время. — Что случилось? — кое-как выдавил из себя светловолосый, ощутив, что, несмотря на жуткий сквозняк, ему вдруг стало жарко. Где-то внизу спины мучительно закололо, парень поёжился. — Я думаю, ты знаешь, — с тяжёлым вздохом произнёс Шура, выгнув бровь. — С Мишей херня. Лежит сутками на матрасе, курит и пялится в потолок. У него комната уже на кальянную похожа. Так он ещё и дурью закидывается. Молчит, как какой-то овощ, и вздыхает. Ощущение такое, что помереть собрался. Было заметно, как Сашке тяжело это говорить. Он хоть и старался всё чуток сгладить, но не помогало. Ясное дело, он как никто переживал за своего друга и мучился от того, что не может его спасти. Андрей уставился в стол, будто пытаясь дыру в нём проделать. Он виноват. Он поскандалил с Мишей, он себя не проконтролировал, не смог нормально с ним поговорить. Он сорвался, прекрасно зная, насколько обострённое у Горшка чувство вины. Он же, чуть что, сразу пытается себе навредить. Но светловолосый не подумал об этом. Он облажался, причём максимально серьёзно. И что мешало ему за все эти дни хоть раз навестить парня? Проверить его состояние, поговорить по-человечески. Стыдно, настолько стыдно, что хоть под землю проваливайся. А главное, это же была не гордость, не обида, нет. Это был чёртов страх. Последняя встреча выбила Князева из колеи, он никак не мог избавиться от глупого страха, не пойми чем именно продиктованного. — Ты не знаешь, в чём причина? Может, он тебе что-то рассказывал? — вкрадчиво поинтересовался Балу, пристально глядя на друга. Он старался не давить, но было заметно, как его практически трясёт от желания хотя бы узнать причину происходящего. А что мог сказать Андрей? Врать смысла не было. Во-первых, потому что Сашка ложь по глазам распознать может. И во-вторых, потому что ситуация явно требует честного ответа. Может, это как-то поможет им разобраться и решить, как помочь Мише. Если это вообще возможно. — Мы с ним поругались, — еле-еле заставил себя произнести Князев. — Я нашёл у него наркоту, психанул, ну и понеслось. Поцапались сильно, я с того момента к нему не заглядывал. И зря блин… Парень нервно прикусил нижнюю губу. Сейчас чувство вины навалилось на него тяжеленным снежным комом. Хотелось дать себе хорошую такую оплеуху, наорать на самого себе, да толку бы от этого не была. Самобичеванием Мишке уж точно помочь не получится. — Почему я не удивлён? — вздохнул Сашка и потёр переносицу. Несмотря на то, что он старался излучать оптимизм, было заметно, как он расстроен. Конечно, он волнуется. Он хочет помочь Горшенёву, но для этого ему нужна помощь. Самостоятельно он уже не справлялся. — Я дебил, — выдал Князев, покачивая головой из стороны в сторону. Сейчас он корил себя как никогда в жизни. — Да ладно тебе, ты ж не виноват, — отмахнулся Балунов, ободряюще приулыбнувшись. — Хотя спорить с твоими словами я бы не стал. — Зараза, — усмехнулся Андрей, подавшись вперёд, чтобы дать парню шуточного тумака. Он был безумно ему благодарен за то, что блондин не опускал руки. Он не позволял погрузиться в тоску и бессмысленные переживания, он умел подталкивать к действию. Волшебный талант, которым наделён далеко не каждый. — Надо с ним поговорить. — Шура снова прекратил улыбаться. — Тебе надо с ним поговорить. Меня он уже не слушает. Вы там свои шашни крутите, вам нужно между собой разобраться. Князев аж воздухом чуть не поперхнулся. Какие шашни? Саша о чём-то знает? Или просто догадывается? Хотя откуда он мог о чём-то узнать, если про тот поцелуй Миша не помнил? А больше и не было никакой информации, которая могла бы заставить парня решить, что между ними что-то происходит. Что-то до жути странное. — Ты о чём вообще? — Андрей нервно сглотнул, чем, кажется, полностью себя сдал. Да, ему было стрёмно, ведь он сам ещё не разобрался в ситуации, а Сашка уже лезет с такими откровенными намёками. — Да ну, не прикидывайся, — как-то заговорчески хихикнул блондин, после чего сразу же прочистил горло и серьёзно взглянул на друга. — Я знаю, что у вас там что-то происходит. Не боись, я не осуждаю. Меня вообще это не касается. Просто вам явно надо разобраться между собой. Светловолосый нервно заломил руки. Неужели всё настолько очевидно, что Шура это даже со стороны понял? Или у него просто настолько развит пророческий талант? Кто ж знает. Но одно точно ясно: что-то действительно происходит, и это самое «что-то» Андрея ужасно пугает. — Я с ним поговорю. — Сегодня, — настоятельно заявил Балунов. — И безотлагательно. Собирайся, и иди на остановку. Князев хотел было возмутиться насчёт того, что друг так раскомандовался, но промолчал. В конце концов, он прав. Если с этим тянуть, то можно так и не сделать. Пока хватает решимости, надо вставать и идти. Не бояться и не жалеть себя. — Как скажешь, — вздохнул парень и поднялся со стула. Он направился в прихожую, накинул на себя куртку и собрался обуваться. Шура, видимо, в знак поддержки проследовал за ним и остановился напротив. Наверное, он останется на хате, пока светловолосый разруливает так ситуацию. Но, по крайней мере, пытается разрулить. Вдруг за спиной скрипнула дверь, приоткрылась, и в неё сунулась лохматая кудрявая голова. Князев практически подпрыгнул от неожиданности. Это был Яшка. Он очаровательно улыбнулся и вошёл, остановившись на пороге. — Постучал бы хоть, — усмехнулся Шура, а затем указал на Андрея: — У нашего старика чуть сердце не тормознуло. Цвиркунов примостился рядом со светловолосым, который наконец влез в обувь и выпрямился. Раз друг пришёл, значит придётся оставлять их двоих на хате. Ну, им хоть не скучно будет. —Ладно, пошёл я, — с торжественностью воина, отправляющегося в битву, произнёс Князев. — Отдаю Якова в добрые руки. Шура, береги этого пиздюка. — Верну в целости и сохранности, — ответил блондин, но его хитрая улыбочка как-то не внушала доверия. Андрей с едва слышным вздохом переступил порог. *** Чуть больше, чем через полчаса парень уже стоял в том самом подъезде, на том самом этаже. Он нервно топтался, подходил к заляпанному окну, вглядывался в него, снова отходил, наворачивал круги по лестничной площадке. В голове шумным, жужжащим роем носились мысли, практически оглушая и заставляя периодически вздрагивать. А стоит ли, всё-таки, входить? Нужна ли Мише эта встреча, нужен ли ему этот разговор? А если он выставит Андрея? Если пошлёт его? Если сам светловолосый опять не сдержится и начнёт психовать? Чёрт, если всё пойдёт по одному месту, то Андрей прямым маршрутом выйдет в окно. Он резко остановился. Отступать поздно, он уже здесь, уже рядом. Осталось только протянуть руку и постучать. Может, всё вообще пройдёт нормально. Да и лучше сделать, но пожалеть, чем потом жалеть, что не сделал. Князев на мгновение собрал всю свою решительность, шагнул к двери и звонко постучал. Он отчаянно пытался сдерживать себя, хотя так хотелось сорваться с места и убежать. После их последней встречи страшно даже смотреть в глаза Мише. Первые несколько секунд длилась мёртвая тишина. Затем за дверью послышались шаркающие шаги. Они приближались, и с каждым мгновением парень практически ощущал, как его сердце пропускает удар. Когда дверь сдвинулась с места, стопроцентно произошёл микроинфаркт. На пороге показался полуживой силуэт. Дышать стало тяжело, грудную клетку ужасно сдавило. К горлу подкатил ком, который никак не удавалось сглотнуть. От вида Миши можно было словить вдохновение на создание фильма ужасов. Он стоял на пороге, опираясь рукой о дверной косяк. Тощий, неопрятный, с полусонным взглядом из-под тяжёлых век. Глубокие тени под глазами, как две гробницы. Спутанные волосы, сбившиеся в разные стороны. Это были уже не привычные забавные лохматушки. Буквально за неделю он довёл себя чуть ли не до состояния блокадника. Сердце щемило сильнее прежнего. Хотелось заорать на него, обнять, постараться подарить хоть каплю поддержки этому ослабленному созданию, поделиться с ним собственными жизненными силами. Хотелось сгрести его в охапку, унести в самое тёплое и светлое место, позволить ему расслабиться и восстановиться. Хотелось сказать, что всё будет в порядке, что он не одинок, что он получит любую помощь, которая ему понадобится. — Твою мать… — только и сумел выдохнуть Князев, чувствуя, как ему защемило голосовые связки. Миша тяжело перевёл на него взгляд. Вдруг его брови сошлись домиком у переносицы, а на губах заиграл призрак печальной улыбки. Это значило, что он не злится? Что он сейчас в более менее адекватном состоянии и способен нормально выражать эмоции? Что он готов к разговору и не станет отпираться? — Тебя Шура прислал, да? — охрипшим голосом спросил Горшок. Теперь стала понятна причина его невесёлой улыбочки. Он решил, что Сашка заставил Андрея прийти. Но ведь это было совсем не так. Да, он подтолкнул к действию, но ведь светловолосый и сам хотел это сделать. Ему просто был нужен хороший пинок под зад. — Я сам захотел, — покачал головой светловолосый. Внутри его чуть кольнула совесть напоминанием о том, что самостоятельно он бы явно зассал прийти. Но об этом лучше было умолчать. Горшенёв, кажется, на пару секунд впал в ступор. По его взгляду можно было прочитать активный мыслительный процесс. Настолько активный, насколько это было возможно в его состоянии. Он как будто постепенно осознавал нечто невероятное. Князев чуть качнул головой, сделал шаг вперёд и невесомым движением руки убрал с лица парня взлохмаченную прядь. Миша поднял на него взгляд, уголки губ дрогнули. Андрей чуть не разорвался от желания обнять парня. Он выглядел таким убитым, но уж точно не жалким. В тёмных туннелях карих глаз всё ещё брезжил едва живой огонёк. Он не безнадёжен. Его можно вытащить. Его ещё можно спасти от самого себя. Из квартиры тянуло удушающим запахом дешёвых сигарет. Дыхание спёрло то ли от него, то ли от невыносимой тяжести в грудной клетке. Миша прикрыл глаза и медленно покачал головой, вздёрнув брови. — Уходи, — произнёс он. По голосу было явно заметно, что ему этого на самом деле не хотелось. Он сам себе сопротивлялся. — С какого перепугу? — в светловолосом наконец проснулось его прекрасное упрямство. После того, как он заметил этот огонёк в глазах Миши, он не в праве его оставить. После всех странных событий, произошедших между ними, Князев не мог просто так взять и уйти. Что бы это ни было, оно их связывает. Горшок, кажется, немного растерялся. Неужели он ждал, что Андрей действительно свалит? Ну уж нет. Не в этот раз. Темноволосый чуть нахмурился, затем снова изогнул брови триумфальными арками. Он явно не знал, что делать. Возможно, он сейчас наорёт, врежет, хлопнет дверью. А может просто вздохнёт и уйдёт в глубину квартиры, укутавшись в грязно-сером сигаретном тумане. Он непредсказуем, поэтому стоило готовиться к чему угодно. — Нахрена ты пришёл? Хорошо, вот такого вопроса Андрей почему-то не ожидал. Кажется, его мотивы и без всяких объяснений были ясны. Разве нет? Хотя, серьёзно, ради чего конкретно он пришёл? Извиниться? Просто поговорить? Поругаться? Молча поглазеть на парня? Что он мог ответить, чтобы не соврать и себе, и ему? — Не знаю, — пожал плечами Князев. По крайней мере, это было честно. — Я хочу помочь. — Мне помощь не нужна, — нахмурился Миша. На первый взгляд можно было решить, что он оскорбился предложением помощи. Но если всмотреться во все мелкие особенности его мимики, выражения лица, то становилось понятно, что он смутился. Испугался, занервничал. Ещё бы, он явно успел отвыкнуть от хорошего отношения к себе. Он и сам-то считал себя недостойным помощи.  — Не неси херню, — хмыкнул Андрей. — Ты вообще видел, на кого ты похож? — Сам-то не лучше. — Горшенёв цокнул языком. Ясное дело, он знал, что выглядит ужасно. Но сдаваться не собирался. — Да по сравнению с тобой я красавчик, — беззлобно усмехнулся светловолосый. Напряжение никак не хотело уходить, но частично он успел расслабиться. Миша идёт на контакт, значит всё не так плохо. Значит, можно уговорить его на содействие. — Как и всегда, — чуть улыбнулся темноволосый. Князев сомнительно хмыкнул. Горшок, кажется, даже немного в настроении. Странно, совсем недавно он был в полном отчаянии. А теперь неужели начал меняться? Подшучивает, несмотря на ужасное состояние. Или это защитная реакция? — Как ты? — осторожно поинтересовался светловолосый. Вряд ли Миша ответит честно. Он до последнего будет делать вид, что чувствует себя неплохо. Но стоило попытать удачу, вдруг парень хоть в чём-то сознается. Горшенёв пожал плечами и заломил руки. Судя по всему, врать он не хотел, но и правду говорить был не намерен. Что ж, молчание — самый громкий крик. Значит всё очень хреново. Максимально. Но неужели так трудно об этом сказать? Андрей ведь говорил о том, что готов помочь. Непонятно, что конкретно заставляет Мишку так в себе закрываться. — Если хочешь знать, сейчас я не обдолбан, — только и произнёс темноволосый. Что ж, это уже немного радует. Значит, он способен более менее адекватно всё воспринимать. Но что делать дальше — Князев не знал. Как он собирался помочь? Что он может сделать сейчас? Парень вспомнил тот день, когда они вдвоём неслись прямиком по проезжей части. Миша смеялся. Ему был нужен драйв, ему была нужна свобода, чтобы избавиться от апатии и наркотиков. Пусть зависимость, как таковую, побороть крайне трудно, но, имея все условия, можно справиться. Андрей верил в то, что сможет помочь Горшенёву. Иначе чего ради он вообще с ним познакомился? Чего ради были все эти пробежки по дороге, выходы на крышу, глупые безумные выходки? Всё это время, даже не задумываясь об этом, Князев дарил Мише жизнь. Именно жизнь, наполненную красками и чувствами. А стоило ему пропасть дольше, чем на день, и светловолосый тут же бросался к наркотикам. И как он сразу не смог просечь эту закономерность? Какой же он идиот, чёрт возьми. Сообрази он раньше, Горшок не был бы сейчас в таком состоянии. — Слушай, не хочешь поехать ко мне? Переночевать, — предложил светловолосый первое, что пришло ему в голову. — Твою квартиру надо проверить, ты ж задохнёшься скоро. Да и обстановку ненадолго хоть сменить стоит. Действительно, может денёк в чистой, более менее тёплой квартире поможет Мише как-то морально разгрузиться. А завтра у Яшки день рождения, можно будет повеселиться всей компанией. Короче, как ни крути, вариант был отличный. Сейчас что-то другое Андрей не смог бы придумать. — Сейчас? — немного неловко спросил Горшенёв. Он поджал губы и поёжился. Опять застеснялся бедный, даже жалко его становилось. — Нет, давай ещё два часа стоять в подъезде и пиздеть, — усмехнулся Князев. — Сейчас, конечно. Куртку надевай, обувайся и погнали. Словим попутку и с комфортом доедем. — А ты не против? — зачем-то уточнил Миша, медленно снимая с крючка куртку и прижимая к себе. — Мих, был бы я против, я б тебя не позвал, — чуть мягче произнёс светловолосый. — И дома никого нет. Всё нормально. Собирайся. Горшок стеснёнными нелепыми движениями начал напяливать куртку. Боже, как же от него несло сигаретами. Надо будет его дома хоть в божеский вид привести. Интересно, получится ли нормально расчесать эти спутанные патлы? Ужас, насколько ему хреново, что он так себя запустил. Парень обулся, шагнул за порог и закрыл дверь. Андрей сунул руки в карманы, чуть вжал голову в плечи, готовый спускаться и выходить на улицу. Миша чуть притормозил и чуть ли не с отчаянием посмотрел на светловолосого. Долго смотрел, его глаза нервно блуждали по лицу друга. — Андро, ты меня извини, ладно? — наконец выдал он буквально на одном дыхании, словно боялся, что если помедлит, то не сможет произнести это. Князев удивлённо вскинул брови. Ему не нужны были извинения. Он не обижался, да и злость давным-давно пропала. — Всё нормально, Мих. Всё нормально. *** На удивление, им удалось поймать нормальную попутку и спокойно добраться до дома. Через минут сорок они уже вошли в подъезд, и Андрей постучал в дверь. Ключ он не брал, потому что ребята оставались в доме. — А ты зачем стучишь? — поражённо спросил Мишка, в недоумении уставившись на друга и явно засомневавшись в здравости его рассудка. — Там Шура с Яшкой, — ответил Андрей, и будто в подтверждение его слов, дверь распахнулась, и из-за неё высунулась лохматая белобрысая башка. Шура, увидев ребят, мгновенно заулыбался. Он отошёл, пропуская их в дом, и наблюдал, как они разуваются, поставив руки на бёдра. Андрей тайком поднял на него взгляд и радостно подмигнул, как бы пытаясь этим невербальным знаком сказать, что всё прошло неплохо. Блондин в ответ почти незаметно показал большой палец. Парни скинули куртки, разулись и вошли в дом. Князев оглянулся по сторонам, и сообразил, что одного человека тут явно не хватает. — Сань, а Яшка где? — спросил он, заглянув ему за плечо. Там как раз из комнаты практически выполз взлохмаченный, покрасневший парень. Стало страшно спрашивать, чем они тут занимались. — Вот он, как я и говорил, жив-здоров, — радостно произнёс Шура, обняв Цвиркунова за плечи и дёрнув к себе, от чего тот споткнулся о свою же ногу и чуть не свалился. — Здоров? — тряхнув головой, возмущённо вскрикнул шатен. — Ты мне гитарой по лбу заехал! И действительно, на лбу был еле заметный на фоне общей красноты лица след от гитары. Князев посмотрел на ребят по очереди и постарался сдержать улыбку. За ними было безумно весело наблюдать, они как два малолетних придурка дурачились и бесились. Оба беззаботные, яркие, позитивные. Кажется, этих двоих не волновал весь мир. — Ну, был бы мозг, было б сотрясение. Но в твоём случает можно не переживать, — с видом врача, сообщающего больному о его скорой кончине, выдал вердикт Сашка, а затем, продержав серьёзную мину пару секунд, рассмеялся. — Отсоси, — вякнул Яшка, скрестив руки на груди и отвернувшись. Актёрский талант у него был на высоте. — Сначала свидание, потом отсос, — заявил Балунов и коварно улыбнулся. Яшка, поднявшись на носочки и потянув парня наклониться, цапнул его зубами за ухо. Пока они боролись, Андрей взглянул на Мишку. Тот сжался и стоял на одном месте, словно пытаясь вписаться в интерьер и занять как можно меньше места. Кажется, в чужой квартире он чувствовал себя неуютно, потому что не обвыкся. Или чувствовал себя чужим. Лишним. Решив, что ребят пора как-нибудь отправить отсюда, Князев максимально натурально закашлялся. Спасибо тому, что Шура был самым догадливым парнем из всей компании. Он, даже будучи увлечённым шуточной бойней, сразу прекратил, подтолкнул Яшку и посмотрел на ребят. — Ладно, мы, наверное, пойдём. А то погодка сегодня ничего такая, а мы даже не гуляли. Да, Яш? Цвиркунов не сразу сообразил, что произошло. Он чуть затуманенным взглядом уставился на Балу и глуповато приулыбнулся. Насколько же со стороны было заметно, что шатен практически сохнет по нему. Интересно, Андрей тоже со стороны так выглядел? Наконец парень сообразил. Он кивнул, и эти двое начали собираться. Андрей попрощался с ними, закрыл дверь и обернулся к Мише. Тот всё ещё стоял, нервно оглядываясь, как птенчик, сидящий на ветке и вертящий головой. Забавное вышло сравнение. — Так, надо тебя приводить в порядок, — заявил светловолосый, хватанув Горшенёва за рукав и потянув его в ванную. Тот только заикнуться успел в знак протеста. *** Долгими и мучительными были процедуры расчёсывания, пока Мишка вертелся, как уж на сковородке, а Андрей на него ругался. Он нечаянно дёргал его расчёской за волосы, парень нервничал, вскакивал и требовал прекратить экзекуцию. Светловолосый его уговаривал, включал строгость, грозился сбрить Мише к чертям его патлы. Тот возмущался, ворчал, возвращался на место. И после всё начиналось заново. Князев мучился с ним, как с гиперактивным нервным ребёнком. Но, несмотря на это, данная «процедура» помогла Горшку освоиться и чуть привыкнуть. Он перестал настолько сильно стесняться и зажиматься. Андрей наблюдал за ним, как за чем-то волшебным. Да, характер у темноволосого был тяжёлый. Но это не делало его плохим человеком. Даже в таком ужасном виде он всё равно не терял свою необычность, какую-то туманность образа. Он казался каким-то несбыточным, невозможным. Будто существо из потустороннего мира. Странно было восхищаться его болезненной внешностью, но, чёрт, это было невозможно. Вся их возня с волосами, если учитывать перерывы на еду и психи Горшка, длилась несколько часов. На улице уже потемнело, когда они закончили. Мишка часто зевал и выглядел абсолютно вымотанным. Он явно устал, да и вряд ли он спал в предыдущую ночь. Князев расстелил спальное место на стареньком раскладном диване. На удивление, темноволосый совершенно спокойно согласился лечь спать вдвоём. Наверное, ему просто не хотелось оставаться в одиночестве, даже если в другой комнате есть человек. — Мих? — тихо позвал Андрей, когда они уже засыпали. Мишка лежал к нему спиной и уже начинал сопеть. — М? — отозвался он сквозь очевидную дрёму. — Обещаешь, что будешь с наркоты слезать? — спросил светловолосый, чуть приподнявшись на локтях. Его сердце колотилось слишком быстро, он едва заметно дрожал от ощущения того, что Горшенёв лежит настолько близко к нему. — Угу, — пробормотал тот, наверное, даже не услышав вопроса. Поддавшись какому-то необъяснимому щемящему порыву, Андрей придвинулся к Мише и осторожно его обнял. Тот чуть вздрогнул и продолжил сопеть, как ни в чём не бывало. Князев слушал его тяжёлое хриплое дыхание всю ночь, незаметно прижимаясь лицом к его плечу. Он не мог понять, что с ним происходит.