Крылья или любовь?

Антон ожидал увидеть всё что угодно, но только не себя. Сердце пропустило удар, как и у Арсения, который скромно стоял за картиной. Попов смотрел на парня, а тот пока что разглядывал произведение, сравнивал с собой. Сомнений нет, это он. Шаст медленно поднял глаза на художника. — Арсений… — его голос задрожал. Он наверное спит. Или упал в обморок от усталости и жаркого помещения. — Я, к сожалению, не знаю вашего имени… — старший подошёл ближе. — Но вы мешаете мне спать, потому что приходите во сне. — Не помнишь меня? — Шаст уже видит отсутствие воспоминаний в голубых глазах. — Нам нужно поговорить в другом месте, — тут подошёл Дима. Он уже успел разглядеть написанного Антона и узнать ангела. Арс хотел разобраться во всём. Он чувствовал, что ему обязательно нужно вспомнить, ведь это расстраивает парня. — Нашёлся! Я говорил вы встретитесь! — Но они были больше напряжены, чем рады встрече. Попов не знал, как выкрутиться из ситуации, как сделать парня веселее. Он чувствовал, что его мир в душе рухнул от безнадёжности. — Не всё так просто… — с грустью говорит младший. — Разговор необходим… — добавляет Арс, чтобы младший раньше времени не расстраивался. — Я присмотрю за картиной. Идите, — обещает Позов. — Она не продается, — напоминает бывший ангел. Дима кивает и ещё раз любуется произведением. Антон без лишних вопросов сел в чужую машину. Они ехали в Питер. — Ты мне снишься. Я думаю, что люблю тебя. Но не понимаю, почему мы расстались. Как вообще оказались в разных городах? Почему я не могу назвать тебя по имени? — Мы не расставались. Ты до сих пор мой любимый, — ему было неловко об этом говорить. Шаст не знал, какого это объяснить, что он влюблен в него. — У меня есть некоторые предположения. Но это нужно смотреть. Поэтому мы едем ко мне. Будем лечить мою амнезию. Так больше продолжаться не может!

***

— Проходи, — он сразу тянет его в комнату с картинами. — Ты сводил меня с ума. Мне пришлось писать всё, что я видел во сне. Антон увидел ещё раз себя, только немного в другой позе. Потом себя с крыльями голубого цвета. Потом сидящем на облаке без одежды, но прикрытым густыми облаками. Ещё картина, где Антон за несколько сантиметров до земли, в руках Арсения. Потом картина, где Попов его целует. И самая последняя, где у ангела крылья горят огнем и сгорают. От неё стало так жутко. Да и вообще от всех картин были особые ощущения. Они как будто оживали, показывали собой намного больше. Эти картины впервые в жизни вызывали восторг и чувства. С таким старанием и трепетом художник без памяти их рисовал. — Расскажи мне всё, — просит брюнет. — Я в одиночестве не смогу разобраться. Только не бойся говорить правду. Вижу, ты очень скромный мальчик, можешь постесняться. — Ты был ангелом. Мы любили друг друга, а этого делать нельзя. За что с тобой сделали это… — он показывает на горящие крылья. — И всё это было в нашей жизни… — он показывает на поцелуи и секс в облаках. — У нас была запретная любовь, но очень сильная. Я никогда не любил никого, ты за долгий пост архангела разучился испытывать яркие чувства. Но мне сказал, что я вернул тебе частичку обыкновенной жизни, человеческие яркие эмоции… — А ты был человеком, когда я был ангелом? — Да, твоим подопечным. Ты заботился обо мне и помогал. Много сложностей было и проблем. Но мы справлялись, чтобы не расстаться и продолжить любить друг друга. — Какие сложности? — Как ты мне рассказал, у вас есть законы. Мы нарушили главный. Ты действовал сообща с врагом, чтобы защитить меня. Потом умер. Потом воскрес. Потом опять наши свидания, которые каждый раз подвергали тебя опасности. Но ты приходил, несмотря ни на что. И придумывал, как обойти правила и преграды. — Арс внимательно слушал. — Я тоже сначала тебя принял за сумасшедшего, но потом поверил. А теперь мы поменялись местами, на психически больного похож я. — Я верю… Я сильно хотел тебя найти… — искренне говорит старший. — Я тоже… — Антон делает шаг ближе. Хочет поцеловать. Хочет обнять наконец-то своего любимого, но не успевает. Первым это делает Арсений. Он чувствует какой-то необъяснимый порыв это сделать. Голубоглазый считает свой поступок сумасшедшим. Ему подсказывает сердце соединиться губами. Их поцелуй сразу становится страстным. Их души скучали друг по другу, мечтали объединиться. Арсений сжимает талию своими руками, прижимает к себе парня, поцелуй становится глубже с проникновением языка. Антон отдаётся, вступает в желанный танец языков. Шаст не верит, что это происходит на самом деле. Может это его сон? Не может быть сон таким реалистичным. Антон по-настоящему чувствует любимого, его тепло, его руки и губы. Арсений отстраняется на секунду, а младший чувствует его сбившееся дыхание, видит голубые глаза и сильно расширенные зрачки. Шаст сам целует повторно, заканчивая перерыв. Он же так соскучился по нему. Пусть даже и сон, он хочет хоть в несуществующем мире быть с любимым. — Тоша… — шепчет брюнет в миллиметре от губ. — Вспомнил? — Младший не верит ушам, но слышит своё имя. Сердце ещё быстрее колотится в груди. — Вспомнил! Как я мог забыть такую сильную любовь? — Арс положил чужую ладонь к себе на грудь. Антон почувствовал сильное сердцебиение. У него самого сердце билось также сильно. Попов чмокнул его носик. — Тоша… Антоша… — он целовал его лицо, обхватив руками голову. — Твои губы вернули мне память. Это чудо… — он шептал его имя. Никогда ещё шатен не радовался своему имени. Арсений обнял его за талию и начал кружить, отрывая от земли, младший крепче обнял мужчину. — Я не могу поверить, что ты вспомнил. Я боялся, что мы не найдём друг друга, — он обнял его ещё крепче, когда брюнет поставил его на пол. — Мы смогли преодолеть все препятствия. Теперь можем спокойно любить друг друга? — Даже не верится, поэтому он задаёт банальный вопрос. — Можем… — старший вновь нашёл губы и поцеловал. Воспоминания так и мелькали в его сознании. От некоторых становилось жарче и хотелось поскорее добраться до кровати. Антону от одних поцелуев хотелось это сделать, он горел в этой одежде. Они только встретились, как-то не очень правильно сразу ложиться в постель, но их переполняют эмоции, выплеснуть их получится только там. Арсений понял его без слов. Потихоньку начал расстёгивать пуговицы рубашки, целовать с напором и сильным чувством. Антон не медлил и раздевал брюнета в ответ. — Теперь никто не запретит мне тебя любить. Помнишь, как мы мечтали не скрывать своих чувств? — Мечты должны однажды стать реальностью, — они разделись и улеглись. Арсений хотел рассмотреть его всего, но смущать сильно не хотелось. У Антона звонит телефон, нужно ответить. Попов не сразу его отпускает, только через пару поцелуев. Шастун старается быстро, Арс за ним, обнимает со спины. Отпускать любимого он не собирается, даже на минуту. — Да, Дима, — дыхание частое слышно в трубку. Арсений ещё прижимается сзади, целует шею. Его руки гладят бедра и талию. — Всё хорошо? — Волнуется друг. — Даа, — немного протяжно отвечает Шаст. — Он вспомнил. Я счастлив, — старший целует плечи, не может дождаться завершения звонка. Наверняка на той стороне трубки слышны эти нетерпеливые чмоки по всему телу. — Ой, не буду мешать. Я рад за вас! — Антон отключает звонок и вообще телефон, Попов тащит его обратно в кровать, ставит раком. — Помню, тебе понравилось, — он резко провёл языком между ягодиц. Младший дёрнулся, но голубоглазый схватил его бёдра. Ему теперь не убежать от круговых движений, от восьмёрок языком и большого пальца с массажем. «Помню» стало самым лучшим словом для них. Арс конечно не помнил заклинаний, волшебных слов и секретов того мира, но они ему не нужны. Самое важное находилось рядом. Главное — помнить о любви. Антон выгибался от приятностей, полностью расслабился. Попов как всегда очень деликатно готовил. Особенно, когда нет обезболивающего заклинания. Шастун терпел некоторые неудобства поначалу, а уже позже привык. Эти мелочи его совсем не волновали. Ему просто хотелось Арса. Зеленоглазый смущался этого, своего нетерпения. Когда он был готов, старший сел на кровать, немного согнул ноги в коленях, помог Антону сесть, повторить своё положение. Больше всего младший соскучился за поцелуями, поэтому потянулся к губам. В это время Арсений направил себя в возлюбленного, обнял за талию и прижал к себе. Шаст обнял его шею, тихонько застонал. Попов ждал привыкания, не двигался до того, пока младший сам не начнёт действовать. Постепенно парень поднимался и опускался, брюнет двигался ему на встречу, целовал и ласкал. Арсений вспомнил, что стоны парня сводят его с ума. Разве можно забыть такие приятные звуки? Он больше не забудет. Каждый день будет делать приятное, чтоб чаще слышать. — Я боялся… — они замедляются. — Чего? — Что наша любовь всего навсего игра Монстра… Не хотел, чтоб вы победили… Так глупо… — признался шатен. — Самая настоящая у нас любовь, — он целует в доказательство. — Теперь я спокоен, что тебя не убьют из-за меня, — его глаза наполняются слезами. — Тшш… — он целует глазки, всё лицо мелкими поцелуями. Антону лучше. Не вовремя он решил поплакать, просто эмоции взяли верх. Арсений успокаивающие гладил спину, пока младший не вернул темп движений. Поза не самая удобная, но позволяла им часто целоваться и обниматься, прижиматься ближе. Они были рядом, ближе некуда, были одним целым. Прошлое было для них важным, но сейчас они понимали, что важнее гораздо их будущее и немаловажное настоящее. Возлюбленные не могли оторваться друг от друга. Сергей отключил своё зеркало после волшебного поцелуя. Подглядывать за парочкой неприлично. Арс был бы против и краснел за нарушение личных границ. Это они с монстром наколдовали совместно чудо, чтобы парни были счастливы. Сейчас не будем вдаваться в эти магические подробности. Просто поцелуй, чудо, воспоминания на месте. Матвиенко благодарил девушку, извинился, что считал её только плохой сущностью. Ирина даже не просила ничего взамен за помощь, чего ожидал Сережа и не знал, чем сможет расплатиться за помощь. За период попыток вернуть воспоминания они хорошо сдружились. И после оказания помощи продолжат общение. Теперь у него будет друг, хотя дружбы с Арсом ему не заменить. Они радовались, что препятствия от Павла не сработали и они смогли обойти их. Хотя что ему стоило, спокойно отпустить Попова? Почему он так поступил, никто не может понять. Но это уже сейчас и неважно. На прошлом не надо зацикливаться, но и забывать не стоит.

***

Арс лениво накрыл их покрывалом, было итак очень жарко. Он не устал целовать парня, хотя губы начали болеть. Наконец-то их не пугают слова «печать» и «закон», они могут без заклинаний прикасаться друг к другу. Арсений теперь не будет спешить на службу, больше не попросит Серёжу прикрыть его отсутствие. Теперь нет никаких монстров, страшного мира наказаний. Никто больше не залезет в голову с проверкой, не будет следить и контролировать твои действия. Попов спокойно выдохнул. Антону тоже впервые было спокойно. Он обнял любимого. Задремал, но сон был чутким. Просыпался и сильнее обнимал Арса. Он человек и рядом. Убедившись, снова засыпал под шепот «спи, родной». Попов наслаждался спящим парнем, его мирным дыханием и лёгкой улыбкой. «Хочешь что-то сделать — сделай это сам» — думал брюнет о мечте Антона найти свою любовь. Арсений нашёл самого себя и подарил Антону. Теперь Шастун самый счастливый. Опасности никакой больше нет. Можно не страдать от боли. Больше не нужно переживать за память, за встречи. Теперь они рядом. В одном мире. Счастливы. — Ты не жалеешь? — О чём? — Что теперь не ангел, что потерял крылья и выбрал меня? — Нет. Мне лучше с тобой. Я каждый раз перед сном смотрел в зеркало, наблюдал как ты засыпаешь и спишь. Мечтал, что когда-нибудь мне не понадобится зеркало, ты будешь рядом, обнимать меня, а я теплее укрывать одеялом, целовать твои волосы, не отпускать тебя никуда. И даже если ты отвернёшься во сне, то обнять тебя сзади, уткнуться тебе в шею, незаметно уснуть, вдыхая твой родной запах. А потом проснуться и снова видеть тебя. И понимать, что у меня есть ещё один день, чтобы провести с тобой, сделать тебя счастливым и просто любить. Ты подарил мне возможность насладиться прекрасным чувством. И дороже этого шанса нет ничего, даже бессмертие и крылья не стоят того. Любовь к тебе меня окрыляет. Поэтому крыльев я не лишился, а они просто невидимые. — Ты не будешь скучать по бессмертной жизни? — Может, только по Серёге. Мой настоящий друг… Я уверен, что он нам помог отыскать друг друга, за что благодарен. Но я знаю, что жизнь с тобой гораздо лучше, поэтому о прошлой не жалею. Ради любви к тебе — умереть не жалко… — Арс, это настоящая сказка! — Они снова поцеловались. Впереди у них долгая и счастливая жизнь, сказочная и волшебная, потому что они любят друг друга. А настоящая любовь может творить чудеса и магию.