Как при(р)учить близнеца

      Когда постоянно питаешься в ресторане с тремя Мишленовскими звездами, а готовит тебе лучший выпускник  Le Cordon Bleu, почему-то тянет пожрать беляш с вокзала. Не меня. Его.       Помните, как советских школьников советские родители отучали курить? Кормили сигаретами. Потом на них не хотелось даже смотреть. Ни на тех ни на тех.       Вот и накормим его беляшами вместе с сигаретами — гадость редкостная, но острых ощущений должно быть масса. Почему ты мне не отвечаешь? — А сейчас я что делаю? — Я тебе звонил. Хочу услышать твой голос — Ты знаешь сколько у меня голосов в голове? И все они спорят. Ты уверен, что мне нужно слышать еще один? Я — нет. — Я по тебе скучаю. — А я нет. Мне весело.       И я запиливаю в инсту мои фото с глазами самой грустной собаки. — Ты мне врешь. — Постоянно. За 6 лет — ни слова правды. Ты только догадался? — Почему все время Я пишу? — Я пошутил. — Эй? — Почему не отвечаешь. 150 пропущенных — Ну не хочешь говорить и ладно. — Ты жива? — Я скучаю.       Отправляю ему селфи в зеркале. В полный рост. Обнаженной. В позе картины «Девочка на шаре». В зеркале отражается кровать. На кровати сидит негр. Тоже ню. В позе атлета из той же живописи. Следом смс «Сорри, не тебе»       Тот же селфи отправляю на другой номер. Предварительно залепив наклейкой-сердечком в зеркале Фреда. И сообщение — И я тебя тоже хочу. И тоже скучаю, мой Данечка. — Ой, не тебе. Это в ответ на сообщение: «Перестань ему писать» — Даня, перестань мне писать. В конце-концов, это некрасиво. Ты уехал туда с девушкой. Рассказать тебе, что надо делать с девушками на отдыхе? — Лучше покажи ;) Молчу — Этери, но ты же сама меня туда с ней отправила. — Я не Господь Бог. Не все, о чем я говорю — нужно выполнять. — Я выпрыгну из самолета. — Ок. У меня 2 условия. Первое:  Ты прыгаешь без парашюта. — И второе? — Сначала выполни первое. Появляется фото с табличкой «Я без парашюта» — Теперь прыгай. Только самолет пусть не взлетает — Я приеду — Мы с Фредом тебя здесь не ждем — Фред — это тот негр? — Ты расист       Фреду пришлось за фотосессию заплатить 500 баксов. К чертям много за то, что посидел на краю кровати. Но Глейх того стоит.       Звоню ему днем, его днем. В строгой блузе. Сверху приталенный пиджак. Надела очки для солидности. Интерьер — комната. Все скромно-бежево. Обсуждаем подготовку к Кубку 1 канала. Ольга там корреспондентом. Прошу Даню и ее подключить в кадр. Она шипит, сидит на кровати в большой пляжной шляпе и купальнике, дуется. Я - сама деловитость и рациональность. Очки ж для чего? — Даня, солнце уходит. Идем купаться. Этери, мы в отпуске. — Георгиевна. Для вас Ольга, Этери Георгиевна. Смею напомнить, что Даниил Маркович работает не землекопом, который от забора до обеда. А трудится интеллектуальным трудом  и рабочий день и график у него не нормирован. Даниил, — включаю максимально ласковый и заботливый тон, — если я действительно сейчас не вовремя…я могу попросить Илью…он мне не откажет, ты же знаешь       Пока Даня соображает. Ну кто же нормально соображает в отпуске? Никто. Поэтому, пока он дуплится, я выключаюсь.       Полчаса паники на том конце. Звонит Авер. Спрашивает, что за шухер. С ним Глейх полчаса на проводе, допрашивает по поводу командника. Причем тут он вообще?       Сначала успокаиваю Авера, говорю, что Даня в отпуске, пьет. И не надо его слова принимать близко к сердцу, да и вообще отвечать на его звонки.       Ожидаю Дубаи на связи.       Появляется. Звонит. Наблюдаю следы паники. — Этери, не мог к тебе дозвониться. Сначала ты недоступна, потом Авербух отключился… — А потом мир рухнул, — иронизирую, — проблемы со связью, извини, — говорю невинно я, — на чем мы остановились? Да, если тебе в отпуске не хочется заниматься работой — я не настаиваю. Так что скажешь? — Может же это подождать до Москвы? — вступает Ольга, — солнце уходит рано, а мы еще не купались сегодня. — Оля, я работаю, — отвечает ей Даня раздраженно, — хочешь иди одна искупайся. — Резонно, не будем задерживать девушку, — смотрю я вначале на Даниила облизываю губы, — а что такое, от кондиционера пересохли, после, провожу по шелку блузки в районе груди, обозначаются выпуклости и уж потом с самой змеиной улыбкой перевожу взгляд на Ольгу.       Конечно же она осталась.       Четыре часа самой самой продуктивной и конструктивной работы с максимальным вовлечением друг друга в процесс. Все чинно и прилично.       Около 17.00 Ольга уходит, видит, во-первых ее игнорируют, а во-вторых мы только о работе — опасаться нечего. Как раз в 17.30 по Дубайскому времени, должен быть закат-закот. Миссия выполнена. Загорать сегодня уже не будет никто. Прощаюсь. И сделав вид, что выключила видеосвязь, встаю из-за стола. На мне, как на ведущих новостей — верх от делового костюма, а низ — произвольный. Сегодня трусики танга от купальника. Ухожу от камеры спиной походкой «с ума сойти» на необходимое расстояние, чтобы видно было меня полностью (там у меня метка даже на полу стоит) и начинаю переодевать верх. Снимаю всю одежду. Долго кручусь перед зеркалом и в конце концов надеваю верх от купальника. У нас как раз рассвет. Набираю номер (делаю вид) и очень активненько по-английски даю согласие уже Майклу пойти с ним искупаться в солнечной дорожке, попутно описывая,что мы в ней с ним будем делать. В процессе позирования перед зеркалом слышу в дубайский номер возвращается Ольга и застает картину — я, только что ведь была одета как образцовая монахиня, а уже обнаженная в полный рост, красуюсь на экране, а Даня во все это вперившись смотрит не отрываясь.       Формируем в ее русой голове мысль, что Даню нельзя ни на секунду одного оставлять. А со мной — тем более. Зная, насколько Даниил уважает личное пространство и ему периодически требуется побыть одному — я обрекаю его на вечный ад. Хуже мучения, чем вечное преследование не придумаешь.       Короче, от моего представления зрители в экстазе. Но на поклоны не выхожу. Я сама скромность.       Конечно все записывается, мне же интересно посмотреть реакцию. Данина реакция великолепна. Я бы ему дала. Оскара, для начала. Заканчивается скандалом, проклятиями в мой адрес и тем, что Ольга выключает связь нецензурным словом. — Кто такой Майкл? — Джексон?       Звоню ему ночью. Его ночью. Плачу. Говорю, что соскучилась и больше так не могу. Что дико ревную, что хочу его целовать, обнимать. Все что дальше после обнимашек мы делаем дистанционно в прямом эфире. Кульминация проходит под грохот в двери душа и Ольгины крики. В силу физиологических причин Даниил сейчас не может успокоить Ольгу. Ему для начала надо самому успокоиться. А тут еще я плачу.       На что он рассчитывал, мне не понятно — гостиница в Дубаи не самого высокого пошиба, стены картонные, весь наш разговор вплоть до мельчайших вздохов был слышен в спальной части номера.       В финале я достаю лезвие с криком «Не хочу жить без тебя» и полосую ним поверх руки. В кулачке зажат пакетик с искусственной кровью.       Жест широкий, размашистый театральный. Кровь обильно так, с силой, по-киношному брызгает и заливает экран.       Отключаюсь.       В Дубаи еще три дня никто не купается и не загорает. Паникуют. Психуют. Грызутся.       На три оставшиеся дня своего отдыха вырубаю кху ям все гаджеты. Диану предупреждаю, чтобы говорила Даниилу, что я уехала еще вчера. Куда — не знает. И провожу троеденствие под шепот пальмовых листьев на пляже. Периодически меня отвлекает Фред. Предлагает секс. Вначале просто так. К третьему дню у меня есть прекрасная возможность отбить свои 500 и наварить сверху еще 1000. Но я ж не сволочь какая-то изменять Данечке.       Секс — эть интересно. Но то, чем мы занимаемся с Даней на отдыхе — это больше, чем секс. Меня, по-крайней мере, вставляет больше.       В мою квартиру он влетает, как медведь в малинник. Я стою на кухне. Без макияжа (на самом деле с хорошей бибишкой и флюидом, который дает свечение изнутри). Волосы собраны в косичку. На мне пижамка с мишками розового цвета. Поверх передник. Готовлю ему ужин — деревенская рассыпчатая картошечка с укропом и маслом. На столе уже ждет блюдо с красной рыбкой, маринованные опята лоснятся упругими шляпками. Любовь. Покой. Уют.       У него на лице недоумение. Он ожидал увидеть все, что угодно — венки, меня в гробу, как панночку, негра, в конце-концов. Только не это.       Подхожу к нему. Крепко обнимаю. Зарываюсь в его руки и мурчу: «Мой Данечка приехал» — Я вначале поехал туда…       Он меня обнимает крепко, да так, что кажется вдавит в себя во внутрь. — Я отдала ту квартиру. Она осквернена вашей с Ольгой перепиской.       Он морщится. Как будто я его ударила ломом по яйцам. — Болит?  — сочувственно спрашиваю. Второй Оскар за главную женскую роль уходит мне. Станиславский бы поверил. — Не напоминай мне об этом.       Вот видите, не все советское — это плохо. Метод с сигаретами и беляшами подействовал. — Я чуть с ума не сошел, стучал туда, ломился. Соседи хозяйку вызвали, она мне и сказала, что ты еще неделю назад разорвала с ней договор. — Будем теперь жить у меня. Тут мне милее.       И тут произошел какой-то нервный срыв.       Это был даже не плач. Это натуральный вой. Медведя, которого покусала вдруг малина.       Он плакал, хаотично обнимал меня, целовал, что-то бормотал — Люблю тебя.....Моя… Моя…Моя… Этери…  Соскучился..... Я весь измучился без тебя..... Я тогда ночью чуть с ума не сошел. И уехать нереально… Я все время искал вылеты… Поехал в аэропорт… Звонил тебе, Диане..... Зачем ты это сделала? Ничего не стоит твоей жизни!       Берет мои руки, целует запястья. Потом понимает - что-то не то. Шрамов нет. — А где? — Что где? — Ты же порезала… — Я? Что порезала?       Смотрим друг на друга. Фабрика не успевает печатать для меня Оскары.       У меня взгляд доктора, который смотрит на горячечного больного. — Даня…мне кажется ты устал с дороги и проголодался.       Ставлю на стол приборы на одну персону. — А себе? — заботливо спрашивает Даня. Я вместо ответа усаживаюсь ему на коленки. И начинаем есть с одной тарелки одной вилкой. Один самолетик мне — один ему. Когда я пропускаю свой рейс, и он летит к Дане в рот — я его целую. Каждый раз в новое место. И вкусно и приятно: и нацеловались и наелись.       Даня обнимая меня крепко-крепко до хруста в позвонках шепчет на ухо — Как же я соскучился за простой домашней едой.       Ну еще бы я не понимала, чем его следовало кормить после вычурных дубайских олинклюзивов.       Помним про Мишлены и беляши, да? — А за простой домашней мной? Соскучился?       Прижимает меня к себе и чувствую, что да. Соскучился.       Дело близится к близости. Джинсовая ткань на нем натянута до предела, самое время обнажаться.       Отстраняюсь. — А справка у тебя есть?       Не реагирует на мои слова, мужик вошел в раж, предвидит счастливый финал. Не тут то было. — Даня! Стопе! Справка! Слышал? — Какая справка, Этери? — Ну о том, что ты мне ничего венерического не привез из своего Дубаи. Так сказать, триппер из tripa, — хохочу. У меня настроение поднимается, у него падает. Всё. — Откуда я знаю, с кем ты там спал? — Я только с Олей, — блять, ну как маленький. Мог бы помолчать или состроить козью морду и притвориться монахом. Мол, люблю только тебя, сидел все время под пальмой и мечтал о тебе, ни с кем не спал. Но именно на такую Данину реакцию и рассчитано. — Оле, вот я особо не доверяю, — резюмирую я.       И показываю Дане профиль Оли на сайте продажных женщин Москвы, в категории любители.       Даня в шоке и бешенстве. — Не может быть!       Ну конечно не может быть. Ведь я его создала пару часов назад. Телефон поставила от балды, пусть не беспокоят бедную девочку. Ей и так досталось. Ее судьба свела со мной. — Так что, дорогой мой, пока не принесешь справку об отсутствии венерических заболеваний — к телу не подпущу. И на унитаз в моем доме, на всякий случай, не садись.       Сидит ищет какие-то лаборатории, которые работают ночью. Дело-то поздним вечером происходит.       Убегает.       Притаскивает бумажонку и свое бренное тело около часов трех ночи.       По уровню достоверности такая справка напоминает мне справку для бассейна.       Ну да  Бог с ним.       Тут ценен сам воспитательный момент. — А твоя справка? — А зачем мне справка? Я отдыхала с дочерью. Ни с кем сексом не занималась. — А как же Фредди и Майкл? — Так. Давай сначала. Кто такой Фредди? — Ну тот негр! Который сидел в позе атлета на кровати, а ты в зеркале стояла голая изображая девочку на шаре       Смотрю на него пронзительно. И прямо слышу этот звук — очередную машину Оскаров подвезли. — Даня...... Учитывая, что «Девочка на шаре» предполагаемая Олимпийская программа Камилы… Какие-то у тебя странные новые концепты ее воплощения… Я не поняла, ты предлагаешь посадить в центр льда негра в позе атлета? Думаешь это Камиле поможет откатать чисто? Ну а то, чтоб я стояла голая и при этом изображала девочку на шаре — я вообще комментировать не берусь.       Даня сам уже не понимает, где правда, а где что…       Ну это же было! Было! Бежит к телефону, хочет мне показать наши переписки. А их нет. Я все удалила. И фото тоже. Полезно его телефон подключить к своему облаку — весь контент сыплется в мои надежные руки.       В глазах отчаяние. Когда человеку на черное говорят белое, а он уж начинает сомневаться, а не зеленое ли.       Короче, под завязку я еще и обиделась, что в моем же доме мне же не доверяют и требуют какие-то справки.       Около 4 утра ситуация решается стандартно и страстно. Мы будим всех соседей. Все-таки больше недели не виделись. А соседи пусть скажут спасибо. Мы и так почти год жили в другом месте и доставали своими воплями других людей.       А я когда-то Даниила предупредила: будет жить со мной, как сапер на минном поле. Один неверный шаг — и никто диалогов вести не будет. Он видимо тогда не запомнил.       Начинается соревновательный период. В него мы входим в большой нежности, любви и взаимной поддержке. Это уже традиция. Если посмотреть на наши следы на песке в этот период, их будет всего два — мы периодически несем друг друга на руках. То я его, то он меня. Лед высасывает все силы и дает все необходимые адреналиновые эмоции настолько, что на другие переживания места не остается.       Месяца на 4 инъекции Дубайского отдыха должно ему хватить. А дальше — новая серия.