No Drama

      – Привет!       – Привет, шкода. Чем занимаешься?       – Копаю.       – Копаешь? А что ты там копаешь?       – Динозавра.       – Да ты что? Настоящего?       – Конечно настоящего, – голос Насти за кадром.       – Тебе мама помогает, что ли? А меня почему не позвали? Я, знаете ли, тоже неплохо копаю.       – Ты сначала сам откопайся. Небось, весь двор завалило.       – Завтра с дядей Сашей почистим.       – А зарплатой с тобой дядя Саша не поделится?       – Насть, ну что ты, в самом деле? Мужику до пенсии бы дотянуть. Ему что, одному весь двор херачить?       – Паш, здесь ребенок.       – Да брось ты, он вон – весь в динозавре своем. Коль, а что он ест: траву или других динозавров?       – Он ничего не ест.       – Как? Совсем ничего?       – Да, он умер.       – Ничего папа не понимает, да? Мы тут кости раскапываем, ясно? Как археологи.       – Да, ахеоваги.       – А археологам не пора закругляться и спать?       – Нет.       – Никаких нет. Никуда твой динозавр до завтра не денется, ты же сам сказал, что он умер.       – Вадно, – громко вздохнув и надув щеки, отряхивает ладошки от гипса, встает и топает в спальню.       – Спасибо, Паш. Дай волю, и он всю ночь с ним возиться будет. Только тебя и слушает.       – Баловать его меньше надо. Что ты, что бабушка…       – Паш, давай без лекций. Что это?       – Да ЧС-ники. Какой-нибудь «мороз порывами».       – Это как? – смеется.       – Это как туман с ветром. Они у нас любят сочетать несочетаемое. Ладно, давай, спокойной ночи.       – И тебе.       Картинка пропадает, а вместе с ней и Настя. Открываю уведомление: «Трасса поселок-о-котором-ты-никогда-не-слышал – село-куда-ты-никогда-не-поедешь закрыта», «Трасса Город-в-котором-ты-живешь – город-спутник-города-в-котором-ты-живешь закрыта». Вот же срань, а я как раз собирался поехать в какую-нибудь тмутаракань. Ну да ладно. Еще одно сообщение. На этот раз в WhatsApp. «Добрый вечер. Думаю, я знаю человека на фото, но это не телефонный разговор. Мой адрес…»       Твою-то мать! Какие трассы, вы говорите, закрыты?       Кто-то внушил городским службам, что поскальзываться и падать на щебень неизмеримо приятнее падения на голый лед, а посему, как только свежевыпавший снег подтает и укатается миллиардами шин и ног, власти тут же раскидывают спасительную грязь по тротуарам и дорогам. Наивные, они и не ведают, что их гениальные идеи так же опасны, скажем, для новых колготок бухгалтера Ольги, как и для новенького лексуса ее шефа. К сожалению, у большинства из нас, простых смертных, нет родственников или приятелей в муниципалитете, и поведать им об их ошибочных суждениях некому.       Смотреть на смесь снега с камнями противно, не смотреть – травмоопасно. Остается лишь представлять, что дорога выложена мороженым с шоколадной крошкой. Повезло, хоть припарковался недалеко от пункта назначения.       Поздоровавшись через домофон с не имеющим определенных примет голосом, поднимаюсь на третий этаж. Встретивший меня блондин кажется таким же заурядным, как и его голос, если не опускать взгляд ниже его шеи. Парень одет в шелковый халат, женский шелковый халат. У Насти раньше был такой, она называла его «кимоно», но всем нам известно, как далек описываемый предмет гардероба от приписываемого ему названия. Однако долой стереотипы. Может, в спешке он надел халат своей девушки и я все не так понял. А нет, понял я все так. Молодой человек, имени которого я не удосужился узнать, действительно живет не один. Но я почему-то сомневаюсь, что это шелковое чудо принадлежит замеченному мной в одной из комнат голому мачеобразному мужику. С другой стороны, это объяснило бы, почему он голый…       Сигаретой вежливый хозяин указывает мне на уютный диванный уголок. С радостью пользуюсь его гостеприимством.       – Игорь.       – Очень приятно, Павел.       – Нет. Не я. Парень на фото – Игорь. А я – Руся.       – Ааа. А так и не скажешь.       Нервный взгляд в мой адрес и затяжка. Ну что ж, «айсбрейкинга» не вышло – пообщаемся по-деловому.       – Игорь, значит. А фамилия у него есть?       – Есть. Наверное. Я не спрашивал. В нашем деле фамилии не в ходу.       – А ваше дело это…       – Было нашим делом. Я завязал не так давно. Слишком запарно и не так уж прибыльно у нас в провинции. Да и опасно, временами.       Ну, такими «делами» меня не удивишь: чего только на улицах не понасмотришься. Хотя представить Лешего на таком поприще трудновато. Слишком резкий для этого. Но кто знает, может, раньше он был более покладистым. А сознание уже выдает незамысловатые картинки. СТОП! Куда тебя понесло, Паша? Усилием воли останавливаю визуальный ряд. Это все еще может оказаться ошибкой.       – А где Игорь жил?       – Мы вместе снимали квартиру, чуть меньше этой, на другом конце города.       – Понятно. А теперь к главному: когда ты видел его в последний раз?       – Слышал, а не видел. Перед тем, как он пропал, мы говорили по телефону. Это было прошлой весной. Где-то в конце апреля. Точнее сказать не смогу. Я тогда был в полусознательном состоянии.       – О чем говорили, помнишь?       – Его ограбили так называемые клиенты, – последнее слово Руся заковал в изображенные пальцами кавычки. – Обычно мы не работаем «на выезд», но если клиент оплачивает дорогу и номер… В общем, Игорь повелся, а клиент оказался не один. Возможно, у них было оружие, не знаю. Короче, его отвезли куда-то к черту на кулички и забрали всю наличку и мобилу. Кажется, еще просили деньги с карты снять, да вот только карточки у него отродясь не было, у него и денег-то никогда толком не водилось. Этим придуркам почему-то все время кажется, что у нас, «ночных мотыльков», денег жопой жуй.       – А звонил он тебе…       – С какого-то автомата: просил забрать его. Правда, в тот момент я оказался немного занят и не мог за ним приехать.       – То есть ты его кинул.       – Не совсем: он сказал, что попробует добраться до родителей.       – Адрес знаешь?       – Только район.       – Ну что ж, уже что-то.       Разумеется, все еще нужно будет проверить. Найти людей, зная лишь примерный район проживания и имя «потерянного» сына, совсем не просто, но с мертвой точки я наконец-то сдвинулся.       – Больше, к сожалению, мне помочь нечем. Так что, если вопросов больше нет, не мог бы ты... – бросив беспокойный взгляд в сторону спальни, вежливо попросил меня удалиться Руся.       Нет, к тебе у меня вопросов нет.