Passerine

Стук раздался в полночь. Это вывело Уилбура из уютного сна без сновидений. – Уилбур! Голос Техноблейда. Неотложный. Почти злой. – Уилбур! Открой дверь! Уилбур сбросил одеяло и бросился к двери. Техноблейд стоял у дверей его спальни, его красные глаза сверкали в темноте. Он произнес три слова, которые будут преследовать Уилбура до самой его смерти. – Это твоя мать. Они пробежали по замку, Уилбур впервые опередил своего учителя. Они добрались до длинного коридора, который вел в спальни его родителей, уже забитые слугами. – Разойдитесь! - потребовал Техноблейд, его голос гремел над шумом. – Разойдитесь, или я заставлю вас. Слуги бросились в стороны, расчищая путь для Уилбура и Техноблейда. Уилбур не мог различить ни их лиц, ни голосов. Все, что было – это тишина, пока не раздался самый ужасный звук, который Уилбур когда-либо слышал. Мучительный крик, от которого кровь застыла в жилах Уилбура. Томми. Томми здесь. Он ворвался в комнату и обнаружил брата, свернувшегося калачиком в ногах кровати. Кровать, на которой лежала его мать. Спит. Нет, не спит. Не спит. Не спит. Не спит… Уилбур не мог дышать. Томми все еще плакал, оплакивая их мать. Для их отца. Отец. Уилбур окинул взглядом комнату, но короля нигде не было видно. Никаких следов человека, который только что потерял жену. – Томми. Техноблейд протиснулся мимо Уилбура в комнату. Уилбур мог видеть его, мог видеть все это, но ему казалось, что он наблюдает за чьей-то жизнью, происходящей под тоннами толщи воды. Все происходило слишком медленно, слишком отстраненно. Техноблейд опустился на колени рядом с его братом, отрывая от холодного пола. Томми обхватил руками шею Техно, уткнулся головой ему в плечо и закричал. Кричит. Так громко. Так громко. Слишком громко. Техноблейд, повернувшись к Уилбуру, протянул ему что-то, вложив это в холодные пальцы Уилбура. Уилбур посмотрел на свои руки. Это было письмо. Помятое. Заплаканное — своими собственными слезами, запоздало понял он. «Техно, - гласила надпись. – Скажи ребятам, что я сожалею. И скажи Уилбуру, что он будет лучшим королем, чем я когда-либо был». Мир вывалился из-под ног Уилбура, оставив его висеть в воздухе. Свободное падение, без истинного конца. «Нет, - подумал он, или, может быть, сказал, или, может быть, закричал, – нет, нет, нет, так не должно было быть…» «О, - сказали голоса, - но это уже случалось раньше». Уилбур моргнул. И снова моргнул. – Отец... ушел? – прошептал он, не отрывая глаз от письма. – Он ушел? – Уилбур. Голос Техноблейда, возвышающийся над мучительными рыданиями Томми. Было ли это беспокойство в голосе другого мальчика? – Я нашел письмо, подсунутое под мою дверь, и к тому времени, когда я пришел сюда, было уже слишком поздно. Твоя мать, она… – Тоже ушла? Письмо начало сильно трястись. Или не письмо — руки Уилбура. – Но она была... Она только что была здесь. Сегодня утром она наблюдала за нашим спаррингом. Она улыбалась. Она была... Она была жива. Техноблейд, Техно- Это было неизбежно. Уилбур зажал уши руками. – Заткнитесь! Так и должно было быть. – Уйдите! - Уилбур упал на колени, сжимая руки все сильнее и сильнее, чтобы заглушить звук. – Я думал, что избавился от вас. Вы сказали, что оставите меня в покое! Внезапная боль пронзила руку Уилбура, и он открыл глаза, чтобы увидеть Техноблейда, стоящего на коленях перед ним, его рука железной хваткой обхватила запястье Уилбура. Томми ушел — когда это случилось? — и тишина, которую он оставил после себя, была почти такой же ужасной, как и крики. – Вернись ко мне, Уилбур, - приказал Техноблейд. – Кого ты слышишь? – Тебя, - запинаясь, ответил Уилбур. Он уже не мог. Не в таком состоянии. – И голоса. Техноблейд кивнул, ослабляя хватку на запястье Уилбура. – Я могу тебе помочь. «Никто не может». Уилбур зажмурился, но все, что он мог видеть – это неподвижное тело матери. Письмо отца. – Уилбур, посмотри на меня. Уилбур покачал головой. – Я не могу. – Тогда послушай меня. Я могу помочь тебе, - твердо повторил Техноблейд, – потому что у меня тоже есть голоса. Легкие Уилбура начали болеть от учащенного дыхания. – Ты тоже? Он говорил как ребенок, ищущий утешения у далекой фигуры. Но было слишком много боли, чтобы освободить место для стыда. – Да, - ответил Техноблейд. – Так что дыши со мной, пока они не уйдут, и мы вместе придумаем, что делать дальше. Это было все, что они делали. Они дышали. Вдох, выдох, и снова вдох. Рука Техноблейда на его запястье и тошнотворно-сладкий запах гниющих цветов удерживали его прикованным к земле. Во вселенной. Вдох, выдох, и снова вдох. И в промежутке между вдохом и выдохом Уилбур наконец вспомнил, где он раньше слышал имя «Техноблейд». — Отец — он… - Уилбур подавил рыдание. —Однажды, когда я был маленьким, он рассказал мне одну историю. В первый раз, когда голоса... Заговорили со мной. Он рассказал мне историю о бессмертном боге, который был обречен вечно слышать голоса в своей голове. Бог крови. Техноблейд. Ты бог? – Не беспокойся об этом сейчас, - его голос был далеким, но добрым. – Это не имеет значения. – Но я не помню, чем закончилась эта история. Усталость была словно тяжелое одеяло, давящее на него, пока он не оперся на плечо Техноблейда. В горле у него пересохло, как будто он съел битое стекло. «У этой истории нет конца», - говорили голоса, но они тоже звучали издалека. — Расскажи мне, чем закончится эта история, - взмолился Уилбур, чувствуя, как остатки его сознания медленно уходят в небытие. — Скажи мне, что ты все еще будешь здесь, когда я закрою книгу. — Уилбур, я ... - Техноблейд пробормотал что-то слишком тихо, чтобы расслышать, а затем сказал: «Хорошо. Я буду здесь.» Уилбур хотел сказать что-то еще, а может, и нет. Снаружи, где-то далеко, зазвонили колокола, отбивая предсмертную балладу его матери. Возвещая о его вознесении. «Скажи ребятам, что я сожалею». На этот раз голос отца такой же тихий, как и все остальные. В промежутке между вдохом и выдохом Уилбур был королем. В промежутке между вдохом и выдохом он уснул.