Passerine

Возможно, прошло несколько часов. Возможно, прошло несколько дней. Возможно, это было даже между одним дыханием и другим. Техноблейд больше не мог сказать. Все больше и больше врагов находили способы пробить стену огня. Лучники Королевской армии делали все возможное, чтобы подстрелить их, прежде чем они смогут присоединиться к схватке, но их ужасное отсутствие опыта начинало проявляться. Образовывались разрывы. Они приближались к критической точке. «Нет, - подумал Техно, с трезубцем в одной руке и цепным хлыстом с костяной рукоятью в другой. – Нет, я могу помочь». Он оказался в самой гуще событий, привлеченный не насилием, а звуками людей Уилбура – его людей – умоляя о помощи. О божьей помощи. «Кровь, - требовали голоса. – Кровь для бога крови». Но Техно не хотел крови, не сегодня. Он хотел справедливости. – Ложитесь! – приказал он солдатам Королевской армии, собравшимся вокруг него. Техно с ужасом осознал, что они пришли к нему не для того, чтобы просить его защиты, а для того, чтобы дать ему свою. Как будто их хрупкие смертные тела могли что-то изменить, когда дело касалось его. «Дураки», – хотел он сказать, но все, что вышло, было: «На землю, все вы, сейчас же!» Они быстро подчинились. Они нырнули в сорняки как раз в тот момент, когда Техно ударил кнутом. Тяжелая цепь прочертила дугу в воздухе, прежде чем нашла свою цель, обернувшись вокруг шеи вражеского солдата. Техно резко дернул, сбив солдата с ног. Он стряхнул хлыст и развернул его, чтобы ударить приближающегося врага прямо в голову. Раздался тошнотворный хруст, когда сила хлыста раздавила кость. Прежде чем тело упало на землю, Техно развернул хлыст к другим целям, целясь в горло, виски, лодыжки, все, что можно было подцепить или раздавить. Он стоял в эпицентре бури, его хлыст рассекал воздух, как молния. Когда цепной хлыст с грохотом вернулся в его руки, он был мокрым от крови. – Теперь можете встать, - разрешил он солдатам, которые ошеломленно смотрели на него с земли. – Позаботьтесь об оставшихся. – Каких оставшихся? - недоверчиво окликнул один из них, но Техно уже снова двигался. Он взмыл в воздух, на короткое мгновение невесомо пролетев над резней, а затем рухнул вниз со своим трезубцем, пронзив человека на землю. Он вытащил трезубец с хлюпаньем, а затем метнул нож прямо в глаз приближающегося солдата. Еще один подбежал к нему, но он быстро справился и с ним. Это была его стихия. Здесь его место. «Еще, - требовали голоса, – еще, еще, еще…» Это была не его стихия. Это было не то место, которому он принадлежал. Король строго приказал ему держать себя в узде, и теперь он не дрогнет. И тут он услышал это. Техно не мог объяснить, как он услышал это сквозь звуки лязга мечей, погибающих людей и пылающего огня. Как будто сама его душа прислушивалась только к этому звуку, и больше ни к чему. В отдалении раздался крик.

***

Как-то в детстве Томми пытался взобраться на стену замка. Он не помнил падения, но помнил катастрофу. Он вспомнил, как под ним ломались кости, боль была такой ослепительной, что он чуть не потерял сознание. Он не знал, кто его нашел, но в итоге он проснулся в своей спальне, его левая рука была перевязана, а Уилбур спал у его кровати. Техно стоял, прислонившись к дальней стене, и свирепо смотрел на него. – Он здесь уже несколько дней, - сказал Техно. – Ты действительно напугал его до смерти, Томми. Он никогда не видел Техно настолько рассерженным, и в этот момент Томми понял, что на самом деле тот имел в виду, когда Томми до чертиков напугал их обоих . Когда меч человека в белом плаще пробил древко копья Томми и вонзился в его плечо, он вспомнил эту боль и почувствовал ее тысячекратно. Он почувствовал, как лезвие пронзило кожу и вонзилось ему в ключицу, а в венах горел только огонь. – Томми! Он почувствовал, как рука Уилбура потянула его назад, и они оба отшатнулись. Томми все еще сжимал сломанные концы копья, которым он пытался защитить Уилбура. Томми упал на колени, от боли все вокруг побелело. «Я сейчас отключусь, - подумал он, – я сейчас умру…» – Маленький герой, - проворковал мужчина, снова приближаясь к ним, с лезвия его меча капала кровь Томми. – Ты только оттягиваешь неизбежное. А теперь сиди спокойно, пока я не закончу с тобой. – Томми, - руки Уилбура были на нем, прижимая к ране. – Томми, Томми, давай, я тебя вылечу, я тебя вылечу- – Уилбур, - прохрипел Томми, когда человек в белом плаще приблизился. – Уилбур, враг… – Прощай, принц, - пропел мужчина, в последний раз поднимая меч. Томми схватил Уилбура, хотя все его тело дрожало от этого движения, и накрыл тело старшего брата своим собственным. Он закрыл глаза, ожидая смертельного удара. Оно так и не пришло. Когда Томми снова оглянулся, он обнаружил, что Техноблейд стоит над ними, блокируя меч мужчины своим трезубцем. – Наконец-то, - прорычал мужчина, упираясь в древко трезубца Техно. – Я ждал тебя, чертов ублюдок. Техно склонил голову набок, долго рассматривая мужчину. – Меня? - монотонно сказал он, – ни хрена тебя не знаю. Глаза мужчины посуровели. – Ты убил их. Ты забрал у меня их обоих и даже не помнишь! - он отпрыгнул назад, рассекая мечом воздух между ними, забрызгав землю у ног Техно кровью Томми. – Ничего. Я просто заставлю тебя вспомнить. Техно повернулся и посмотрел на Томми и Уилбура, старательно сохраняя нейтральное выражение лица. Он осмотрел рану Томми, Уилбур все еще отчаянно пытался остановить кровотечение. – Техно, - выдохнул Томми. Техно стиснул зубы. – Идите, - он повернулся к своему врагу, его коса развевалась на ветру. Большая часть утренней славы исчезла. – Позаботься о своем брате, Уилбур. – Что- – Томми, пошли, - резко сказал Уилбур. Он начал подтягивать Томми к замшелому камню. Он прислонил Томми к нему и наклонился, чтобы зажать рану на плече Томми. Уилбур оторвал край своего красно-синего пальто и начал обматывать его вокруг плеча Томми. – Я ничего не вижу, Уилбур, - запротестовал Томми, пытаясь заглянуть за голову Уилбура. – Тебе не нужно этого видеть, - мрачно настаивал Уилбур, затягивая ткань вокруг раны. – Ты не захочешь этого увидеть. – Увидеть что? - требовательно спросил Томми, у него болело горло. Когда он начал кричать? – Уилбур, мы должны ему помочь! Прежде чем Уилбур успел ответить, раздался громкий треск, похожий на раскат грома, заставивший их обоих вздрогнуть. Уилбур повернулся на звук, ровно настолько, чтобы Томми успел мельком увидеть драку через плечо, ровно настолько, чтобы увидеть, как Техноблейд поднял мужчину за воротник и швырнул его прямо на землю, снова расколов почву.

***

Он должен был быть мертв. Когда Техноблейд прижал его к земле с достаточной силой, чтобы расколоть ее, он понял, что человек должен был умереть еще в первый раз. Но он не умер. Вместо этого он просто ухмыльнулся Техноблейду окровавленными зубами, его взгляд был ледяным и – к большому огорчению Техно – полностью с заслуженным высокомерием. – Ах. Понятно, - сказал Техно, обхватив рукой горло мужчины. – Что бог войны делает в таком месте? – Я бы сказал очевидное, - спокойно прохрипел мужчина, указывая на резню вокруг них. – Но это сугубо личное дело. Он вскинулся, нанеся удар в живот Техно, который отбросил его назад. Техно прижался к земле, не желая больше уступать богу войны. Томми и Уилбур были где-то позади него, и это было единственной причиной, по которой Техноблейду нужно было снова поднять свой трезубец. Бог войны неуверенно поднялся на ноги, а затем, казалось, просто встряхнулся от ощущения, что его голова ударилась о землю с силой двадцати разъяренных быков. Он размял шею и просто снова поднял меч. – Теперь, когда мы знакомы, - продолжил бог войны, – давай-ка отнесемся к этому более серьезно, хорошо? Он двигался намного быстрее, чем ожидал Техно. Он едва успел парировать удар, направленный прямо в сердце. Техно в отместку ударил трезубцем, но бог войны просто отплясывал в сторону, прежде чем вернуться снова с полной силой. Техно достал один из ножей из своего патронташа и нанес удар, умудрившись едва порезать другого бога, прежде чем они столкнулись оружием. Удар за ударом, удар за ударом. Они могли бы продолжать в том же духе целую вечность. Бог войны и бог крови. В другой жизни они могли бы стать союзниками. Техно тщетно пытался вспомнить, кто из многих людей, которых он убил за столетия, принадлежал этому человеку, но их было слишком много: длинная вереница призраков, с которыми он проведет остаток своей бессмертной жизни, искупая свою вину. «Искупление? - голоса засмеялись. – За что можно искупить вину? Искупает ли лев вину за убийство газели? Искупает ли огонь за горение?» Техно отскочил назад и метнул нож, который бог войны легко отразил мечом. Он бросил еще один, от которого бог уклонился. Другой, который безвредно воткнулся в землю. Техно потянулся за другим и обнаружил, что патронташ пуст. – Это бесполезно, - сказал бог войны. – Просто опусти оружие, и, может быть – может быть – я дам тебе милосердную смерть, которую ты никогда им не давал. Ты борешься и борешься, но мы оба знаем, чем это закончится. Смертные и их кровавые игры… Может быть только один исход, верно? – Война еще не закончена, - прорычал Техноблейд. Бог войны улыбнулся, его взгляд скользнул куда-то за плечо Техно. – Ты в этом уверен? Техно оглянулся и первым делом увидел Томми и Уилбура, скорчившихся под камнем. Техно не мог заставить себя задержаться на выражении страха на лице Томми, когда тот смотрел на него в ответ, и поэтому он продолжал осматривать горизонт в поисках того, что привлекло внимание бога войны. Его сердце, или то, что от него осталось, упало, когда он увидел тысячи вражеских подкреплений, хлынувших в Голубую Долину.

***

Таббо стоял по колено в воде реки, прорезавшей долину. Когда-то чистая, теперь она была красной от крови. Друг или враг, казалось, не имело значения: все они истекали кровью одинаково. Течение реки тянуло его за собой. «Все в порядке, - казалось, говорило оно, – теперь ты можешь отдохнуть» И Таббо хотел этого. Боги, он хотел этого больше всего на свете. В его колчане не было стрел. Он потерял свой лук и меч в хаосе. Теперь у него был только кинжал, лезвие которого было не длиннее его руки и такое же хрупкое. Его тело, казалось, боролось в течение нескольких недель, но солнце высоко над головой сказало ему, что прошло всего несколько часов. Несколько часов бессмысленной резни, чтобы проложить себе путь в этой схватке. Было лучше, когда у него все еще были стрелы, когда он мог стоять и стрелять в далеких врагов, не думая о них как о людях. Когда он прибегнул к использованию меча, когда он подошел достаточно близко, чтобы увидеть страх в их глазах, когда его клинок пронзил ткань и кожу, когда кровь окрасила его в алый цвет, все это внезапно стало пугающе реальным. Когда-то он хотел увидеть, как горят их враги. Теперь он просто хотел, чтобы все закончилось. Таббо поднял голову на крики. Перед ним враги бежали сквозь стену пламени, прорезая огонь, один за другим в бесконечной волне. Слова «подкрепление», «слишком много» и «отступаем» эхом отдавались в ушах Таббо, когда у него перехватило дыхание. Он крепче сжал кинжал, когда вражеское подкрепление двинулось вперед, убивая людей, которые были слишком слабы, слишком неопытны, слишком уставшими, чтобы сражаться. Такие люди, как Таббо. Они приближались ближе. Бесконечная армия. Таббо почувствовал, как к горлу подступает желчь. «Слишком много, слишком много, слишком много». Он почувствовал, как горячие слезы потекли по его щекам. «Слишком много, слишком много». Он чувствовал свой страх и ужас как физическую тяжесть, почти заставляющую его упасть на колени. «Слишком много». В конце концов, Таббо не был героем. Но он все равно поднял кинжал.

***

– Все кончено, - прошептал Томми. Он прислонился к брату, пока они оба смотрели на Долину, на врагов, надвигающихся на их армию, как стая ястребов. Боль в плече теперь была отдаленной тревогой. Это не убьет его, но он знал, что смерть все равно придет за ним. – Мы в жопе. Уилбур сидел очень тихо. – Уилбур, - Томми повернулся к брату, – ты ведь знаешь, что я люблю тебя, верно? Король бросил на него острый взгляд. – О чем, черт возьми, ты говоришь? Томми судорожно сглотнул, пытаясь, и безуспешно, сдержать слезы. – Я... Я люблю тебя. Я не думаю, что когда-либо говорил это, но это правда. Я подумал, что если это мой последний шанс- – Это не твой последний шанс, - отрезал Уилбур, его глаза потемнели. Он развернулся лицом к Техноблейду, который все еще стоял между ними и таинственным солдатом. – Техно! Техноблейд оглянулся на Уилбура, выражение его лица было непроницаемым. Он не смотрел на Томми. – Пора, - крикнул Уилбур. Какое-то мгновение Техно только смотрел. А затем, медленно, обдуманно, кивнул. – Мне очень жаль, Уилбур. – Что? - спросил Томми. – О чем вы двое говорите? Уилбур не ответил. Он даже не слушал. Томми мог только наблюдать, как Уилбур отцепил от своего бока трубящий рожок. Он машинально поднес его к губам, его глаза были пустыми и смотрели в никуда. – Уилбур? - взмолился Томми. – Уилбур, что происходит? Уилбур протрубил в рог.

***

Она услышала. Они все-таки сделали это. Головы вскинулись при звуке боевого рога, эхом разнесшегося по Долине: низкий, печальный звук, похожий на начало погребальной панихиды или крик одинокой птицы, отделившейся от своей стаи. Владелица цветочного магазина встретилась взглядом с женщиной на другом конце поля. Незнакомка, знакомая только по коротким, незначительным встречам в лагере. Но в тот момент они были родственными душами, объединенными в своей решимости. Лавочница кивнула. Женщина торжественно отдала ей честь. Сейчас или никогда. Лавочница взглянула на приближающуюся орду врагов, уничтожающих все, что стояло на их пути. Но Королевская армия больше не сражалась. Нет, они бежали. Они побросали оружие и побежали обратно в сторону холма, спотыкаясь о сорняки, ирисы и виноградные лозы утренней славы. Зеленая армия, численностью превосходившая их в десять раз, бросилась в погоню, не подозревая о том, что их ждет. Лавочница удалилась, камень в ее кармане, казалось, становился тяжелее с каждым шагом. Но, в отличие от остальных, она направлялась на север, вверх по одной из скалистых гор, окаймлявших долину. Она знала, что остальные – по крайней мере, те, кто еще не умер – должны были направиться к другой горе, пробираясь сквозь деревья и подлесок, как и она. Всего их было пятьдесят, но только двое из них действительно были нужны для этой работы. – Если вы падете, - сказал король во время ночного собрания, на котором он изложил свои планы добровольцам, – просто убедитесь, что кто-то еще проинструктирован. Это последнее средство, но это также может быть нашим единственным шансом. Он сказал им всем, что они могут отказаться. Никто из них этого не сделал. Остальным в лагере было сказано две вещи: «Когда услышишь сигнал, беги, спасая свою жизнь» и «Не говори принцу Томми». Лавочница перепрыгивала через валуны и заросли, ее сердцебиение грохотало в ушах. – Эй! Она рискнула оглянуться и увидела трех солдат Зеленой армии, бегущих за ней. Они не так привыкли к местности, как она: за последнюю неделю она ходила по этой тропинке миллион раз – но они быстро догоняли ее, держа мечи наготове. Лавочница продолжала бежать. Но ее колени кричали, легкие были на грани коллапса. Она устала. Так, так устала… Позади нее раздался крик. Она старалась не обращать на него внимания, пока он не раздался снова. Она еще раз оглянулась и остановилась как вкопанная, когда поняла, что происходит. Один из вражеских солдат лежал на земле, в его затылок был воткнут маленький кинжал. Двое других остановились, повернувшись лицом к нападавшему, который, должно быть, последовал за ними в лес. Она заметила каштановые волосы, маленькую фигуру. О, боги. Это был мальчик, который солгал о своем возрасте, когда попал в армию, и храбро сражался в ней до самого конца. Лавочница оглянулась назад, на пещеру, где находилась ее главная цель. Она была так близко. Но мальчик, как она заметила, был безоружен. Решение уже было принято. Она побежала вниз с горы, сжимая в руке топор. Солдаты загнали мальчика в угол у дерева, их клинки были готовы перерезать ему жизнь в семнадцать лет. Но это означало, что они стояли к ней спиной и не видели, как она приближается. «Просто представьте, что вы рубите дерево, - учил их генерал во время их обучения в замке. – Топор сделает свое дело, но для этого потребуется несколько взмахов». Ей потребовалось всего два удара: один в шею, другой в череп. Двое солдат замертво упали к ее ногам. Мальчик смотрел на нее, тяжело дыша, его лицо было испачкано кровью и грязью. Казалось, он постарел на пятьдесят лет за один день. Лавочница больше не узнавала молодого, безрассудного мальчишку, который бегал по лагерю, выполняя самую черную работу, ухмыляясь от уха до уха, гордясь тем, что является частью чего-то большего, чем он сам. Он был избит, в синяках, израненный, с глазами, настолько затравленными, что владелица магазина не могла не задаться вопросом обо всех вещах, которые он видел с тех пор, как солнце поднялось над полем боя. «Что мир сделал с тобой?» – задумалась она. Но все, что она спросила, было: – Ты в порядке? Мальчик мог только молча кивнуть. – Тебе нужно убираться отсюда, - поспешно предупредила она, уже слыша, как другие солдаты поднимаются на гору. – Вот. Возьми это. Она сунула ему в руки топор. Мальчик энергично замотал головой. – Я не могу, - прохрипел он. – Тебе нужно защитить себя. Она одарила его горькой улыбкой. – Поверь мне, малыш, тебе это нужно больше, чем мне. А теперь иди. Ты знаешь приказы. Возвращайся в лагерь. Следуй за солнцем. Прежде чем она успела передумать, она притянула мальчика к себе и крепко обняла. На мгновение он мог только стоять в вялом удивлении. А потом она почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг нее. Он уткнулся головой ей в плечо и издал единственный душераздирающий всхлип. Когда лавочница отпустила его, в глазах мальчика вспыхнула новая искра, слабая, но все же лучше, чем ничего. Мальчик повернулся, чтобы уйти, но задержался у линии деревьев. – Как тебя зовут? – спросил он. – Ники, - ответила девушка. – Меня зовут Ники. – Увидимся позже, Ники, - попрощался мальчик и ушел. Некоторое время она смотрела ему вслед, и на сердце у нее стало легче, чего она не могла объяснить. Но тут вдалеке сломалась ветка, возвещая о прибытии вражеских воинов. Лавочница в последний раз собралась с духом и направилась к пещере. Внутри, сложенная из одного конца пещеры в другой, соединенная с естественными подземными пещерами, которые тянулись по всей длине горы, была последняя надежда короля. Единственное, что стояло между их королевством и неминуемой гибелью. «Мы увидим, как горят наши враги», - пообещал им король в тот первый день, много жизней назад. Они не совсем сгорят, но отправить их на тот свет было приемлемым компромиссом. Кремень был у нее в руке. Все, что она чувствовала, это запах серы и отдаленный аромат ирисов. Ее преследователи были у входа в пещеру, крича, когда поняли, что она собирается сделать. Они могли бы умолять. Она никогда не узнает. – Увидимся в аду, - с горечью сказала она и поднесла кремень к железу.

***

На вершине противоположной горы, в почти такой же пещере, Капитан сделала то же самое. – За мое королевство, - прошептала она в пустой пещере и позволила огню зажечься.

***

Ники надеялась, по крайней мере, что они посадят самые красивые цветы на ее могиле.

***

Взрывы потрясли мир. Они сотрясли само солнце со своей верной орбиты. Уилбур прислонился к скале, на которой когда-то бесстрашно стоял, и смотрел, как падают горы. «Да, - хором ответили голоса, – так должно было быть всегда». Уилбур уже бывал здесь раньше. Ему это снилось. Он пережилал это. Когда лавина камней и земли обрушилась на Долину, сокрушая всех, кому не повезло остаться позади, друзей или врагов, Уилбур почувствовал, как что-то знакомое пронзило его изнутри. В ушах у него звенело от всего этого насилия: голосов, криков, взрывов, которые продолжались, продолжались и продолжались. Стаи птиц взмыли в небо, потревоженные со своих насестов. Они были единственными выжившими. Когда пыль осела, все, что Уилбур мог видеть – руины, где раньше была Голубая Долина. Их враги, раздавленные тысячами или похороненные заживо по приказу Уилбура. И их союзники… Уилбур склонился над землей, и его вырвало. – Уилбур. У Уилбура все еще звенело в ушах. Он выплюнул остатки содержимого своего желудка, кашляя кровью и слюной. Этому не было конца. – Уилбур. Уилбур обернулся, почти испугавшись того, что может увидеть за своей спиной. Томми, бледный, с широко раскрытыми глазами, уставившимися так, словно он никогда раньше его не видел. – Томми, - прохрипел Уилбур. «Перестань так на меня смотреть. Отведи взгляд. Отведи взгляд. Отведи взгляд...» – Какого… - голос Томми был таким тихим. – Какого хрена ты только что сделал?

***

– Что, черт возьми, он сделал? - потребовал бог войны. Он попытался двинуться к королю и принцу, но Техно был там, преграждая ему путь. – Больше ни шагу. - Техно поднял трезубец, его зубцы были направлены в грудь бога войны. – Твоей армии больше нет. Теперь не за что бороться. – Ты ублюдок, - прорычал бог, его обсидиановый меч дрожал в его руке. – Ты думаешь, мне больно? Я умер много лет назад. Техно глубоко вздохнул. От его рук все еще пахло серой. – Тогда продолжим, - устало сказал он. «Кровь для бога крови». – Я убью тебя снова. Бог войны прыгнул к нему, начиная все заново.

***

– Ты сказал «больше никаких секретов». - ногти Томми впились в его ладонь кровавыми полумесяцами. – Ты обещал, Уилбур. Все они были мертвы. Они все были мертвы из-за человека, которого Томми не мог назвать своим братом. Ему хотелось вонзиться в свою кожу и вырвать все, что принадлежало Уилбуру. Он хотел выпотрошить себя, разорвать все это на части изнутри, если это было то, что нужно, чтобы избавиться от крика в его голове. Уилбур не смотрел ему в глаза. Томми подошел к нему и грубо схватил за воротник. – Посмотри на меня, черт подери, кусок дерьма! - закричал Томми. Земля все еще дрожала, или, может быть, это был только он. Горячие слезы потекли по его щекам, слезы ярости, слишком большие для его тела. – Как давно ты это планировал? Было ли это с самого начала? Ты смотрел нашим людям в глаза и никогда не удосуживался сказать им, что ведешь их на бойню? – Некоторые из них должны были выжить, - прошептал Уилбур, его слова почти унесло ветром. – Я их предупреждал. Томми яростно встряхнул его. – Не в этом, блядь, дело! - всхлипнул он. Уилбур наконец посмотрел на него, но в его темных глазах не было ничего. – Я сделал то, что должен был сделать, Томми, - только и сказал он. Томми злобно оттолкнул его. Его руки были грязными. Он чувствовал себя нечистым. В его голове все еще звучали струны одинокой гитары, перекрывая тихий смех солдат, которые теперь просто... Исчезли. Исчезли в мгновение ока, между одним вдохом и следующим. Уилбуру далось это так легко. Легко ли это дастся и Томми? – Ты облажался, - выплюнул Томми. - Ты облажался, Уилбур. – Томми ... - Уилбур потянулся к нему, но Томми отпрянул. – Не прикасайся ко мне, мать твою!

***

В битве, когда два противника равны – в силе, в мудрости, в гневе – нужно только одно, чтобы все это рухнуло. Один человек. Одна ошибка. Одно движение. Бог войны повидал немало сражений и выиграл все, кроме одного. Единственная битва, которая имела значение, и он проиграл все, потому что бог крови решил связать свою судьбу с противоборствующими силами. Один человек. После этого бог войны тащился по полю боя, его горло горело от того, что он выкрикивал имя своего возлюбленного в тихое небо. Когда он нашел его, бог войны подполз к его изломанному телу, свернувшись вокруг него, как будто он мог каким-то образом вернуть его к жизни, и он оставался там в течение многих лет, позволяя мху и сорнякам расти над ними обоими. Он остался бы там навсегда, рядом с трупом, сгнившим до костей, но внутри него разгорелся огонь. Огонь, который не будет утолен, пока он не получит голову бога, который отнял у него все. И вот он здесь, лицом к лицу с самим преступником. Это был кровавый танец. Бог войны нанес удар, а бог крови парировал. Бог крови сделал выпад, и бог войны пригнулся. Как толчок и притяжение приливов, притянутых друг к другу силой тяжести насилия. Но он знал, что все, что нужно богу войны – это единственный шанс. Он не станет тратить его впустую. – Не прикасайся ко мне, мать твою! Эти слова были пронзительным криком испуганного ребенка. Знакомый звук на поле боя, неотличимый от каждого крика, который раздавался до него. Но бог крови повернулся к нему, оставив свою защиту полностью открытой. Одна ошибка. Бог войны поднял свой меч высоко над головой. Убить бога было очень трудно, но возможно. В умелых руках, как у воина с огнем в сердце и кровавой улыбкой, для этого потребуется всего один удар. «Прощай, кровавый бог, - подумал он. – Моя месть свершилась». Техноблейд инстинктивно обернулся на крик Томми, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он отпрянул от протянутых рук Уилбура. На лице Уилбура промелькнула боль, но в остальном он был невредим. Они оба были в безопасности. Ни ножей в спину, ни стрел в горло. Тень упала на Техноблейда, и к тому времени, когда он вспомнил, где находится, было уже слишком поздно. Техноблейд повернулся и оказался лицом к острию окровавленного меча, на расстоянии дыхания от его лица. Но это был не обсидиановый клинок бога войны, пришедший пожинать его душу. Это был знакомый серебряный меч, пронзивший грудь бога войны насквозь. Техноблейд мог только смотреть, как бог войны медленно взглянул вниз на лезвие, вонзенное прямо в его сердце, его рука с мечом все еще была поднята для того, что было бы смертельным ударом. Вместо этого обсидиановый меч безвредно выпал из его безвольной хватки на землю, и бог войны последовал за ним. Позади него стоял крылатый человек, его золотые волосы отражали лучи заходящего солнца. «Нет! - кричали голоса. – Только не ты, не ты, не ты…» – Здравствуй, Техно, - сказал Филза. Уилбур увидел его первым. Возможно, так и должно было быть всегда. Какая-то часть его всегда, неизменно будет искать его. Томми последовал за ним через мгновение. Уилбур увидел, как плечи брата обмякли, как у марионетки, у которой внезапно оборвались веревочки. – Папа?... Их отец стоял перед Техно рядом с неподвижным телом солдата в белом плаще. Услышав голос Томми, он обернулся и впервые за десять лет посмотрел на своих сыновей. «И вот он снова выходит на сцену», - шептали голоса. И, прежде чем Уилбур успел что-то сказать, Томми уже бежал. Одно движение. Этого было достаточно. На земле рядом с богом войны лежал один из метательных ножей Техноблейда, потерянный во время их битвы. Из последних сил он сжал пальцами рукоять. Его любовь звала его домой. Он слышал его в теплом ветре. Но он не мог встретиться с ним лицом к лицу, пока не отомстит. И вот со всем, что у него осталось, бог войны прицелился. И бросил. Папа. Его отец был здесь. Его отец, стоящий среди голубых радужек того же оттенка, что и его печальные глаза. Годы рассеялись, как дым, и Томми снова стал мальчиком. Взрыва не было. Войны не было. Конца не было. Был только сын и его отец. Томми почувствовал, как истерический смех вырвался из него на бегу, хотя его щеки все еще горели от слез. Там было все. Было смятение, было горе, был гнев, облегчение, неверие, радость… – Папа! - крикнул Томми, широко раскинув руки на бегу, как птица, готовая взлететь. – Томми. - улыбка отца была все той же, после всех этих лет. Он раскрыл руки, приглашая Томми в объятия. – Мой мальчик. Ты так сильно вырос. А потом была боль, когда нож вонзился в сердце принца.

***

Техно наблюдал, как Томми падает навзничь, невероятно медленно. Потребовалось мгновение, чтобы осознать реальность, и к тому времени Уилбур кричал, кричал так громко, что заглушил все остальное, даже голоса, которые начали визжать в голове Техно. – Томми! - крикнул Филза, подбегая к неподвижному телу Томми, но Уилбур уже был там, прижимая брата к груди. Техно мог только смотреть, совершенно оцепеневший, совершенно оледеневший, полностью потерявшийся в собственной голове. Нет, нет, нет, нет, нет… Этого не может быть. Этого не могло быть. Все было кончено. Война закончилась. Он сделал все, что мог, чтобы защитить их, защитить Томми. Почему все закончилось именно так? – Вот что значит, - выдохнул кто-то, - потерять все. К тому времени, когда Техно повернулся к богу войны, готовый разорвать его на куски, он был мертв с улыбкой на лице. «Пошел ты, - яростно подумал Техно, – пошел ты, пошел ты, пошел ты, пошел ты…» – Техно! - крик Уилбура вернул его обратно в тело с силой кометы, врезавшейся в землю. – Помоги мне! Техно, пошатываясь, направился к ним, его кровь в жилах была тяжелой, как свинец, его зрение затуманилось. Но он видел одну вещь, которая имела значение. Его Томми, неподвижно лежащий в объятиях брата. Его Томми, который заплетал волосы в сладко пахнущие цветы. Его Томми, который быстро злился, но еще быстрее смеялся. Его Томми. Солнце садилось над Голубой Долиной.

***

Наступила ужасная, ужасная тишина: такая тишина, которая всегда предшествует чему-то разрушительному. Затишье перед бурей. Томми всегда ненавидел молчание. Это давало его разуму слишком много пространства, чтобы заполнить его темнотой. Поэтому вместо этого он принес свет. Шум, смех, шутки и насмешки – все, что угодно, лишь бы не нарушать тишину. Уилбур помог ему справиться с тяжестью, как и обещал, но теперь она вернулась, прижимаясь к груди Томми, удавливая его под своей ношей. Была боль. Так много боли. Он думал, что уже чувствовал боль, но что он действительно знал? Ему было всего пятнадцать. Томми почувствовал, как его поднимают в чьи-то объятия. Руки человека, который одним махом лишил жизни двух армий. Томми снова захотелось оттолкнуть его, выплюнуть свой гнев и отвращение, но он был слишком слаб, чтобы сделать и то и другое. Он мог только лежать, глядя в лицо брата, искаженное болью. Его рот двигался, произнося слова, которые Томми едва мог расслышать. «Отпусти меня, - хотел сказать Томми. – Положи меня на землю». Но тут Уилбур начал напевать. Это была песня. Песня. Песня, которую Томми напевал только сегодня утром, много жизней назад. – Что?... - выдохнул Томми, остальная часть вопроса замерла у него на губах. Он не мог держать глаза открытыми. Он должен. Он знал, что должен, потому что иначе он бы- – Твоя колыбельная, - всхлипнул Уилбур, и слезы ударили Томми по щекам. – Это колыбельная, которую я играл для тебя на гитаре, когда ты был маленьким. И точно так же все, что было до этого, было прощено и забыто. - уснуть. Но разве это так уж плохо? Отдохнуть было бы неплохо. Если это означало, что его легкие перестанут болеть. Если это означало, что его грудь перестанет болеть. Уснуть. Уснуть было бы хорошо. Уснуть... – Я скучаю по твоей музыке, Уилбур. Томми почувствовал, как кто-то нежно гладит его по волосам. Так нежно. – Держи глаза открытыми, Томми. - Техно. – Держи свои чертовы глаза открытыми. Нет. Ему нельзя засыпать. Техно велел ему, и Томми всегда делал то, что он говорил. Потому что Техно был его наставником, его учителем. Его старший брат. – Я бы так и сделал… - Томми кашлянул. Он почувствовал, как по его челюсти потекла кровь, а потом совсем ничего. – Мне бы хотелось снова послушать, как вы играете вместе. Уилбур крепче прижал его к себе. Где-то далеко кто-то звал врача, и Томми знал. Томми знал, что это- – Мы сыграем для тебя, - пообещал Техно. – Когда мы вернемся домой, мы будем играть для тебя столько раз, сколько ты захочешь, Томми. Я позволю тебе победить меня, когда мы будем устраивать спарринги. Я позволю тебе заплести мне волосы или даже отрезать их, если ты захочешь. Все, что захочешь, просто держи глаза открытыми. На них упала тень в форме крыльев, которые Томми видел только однажды, когда Он вылетел из окна его спальни и навсегда исчез из их жизни. Или не навсегда. Томми попытался поднять голову, чтобы увидеть лицо отца, но боль была слишком сильной. – Папа, - прошептал Томми. Он все еще так много хотел сделать. Ему все еще хотелось закричать на Уилбура, а потом обнять его. Он все еще хотел найти цветы для волос Техно. Он все еще хотел вернуться домой, в королевство, которое они защищали. Ему все еще хотелось обнять отца. Но быстро сгущалась тьма. – Томми? - Томми понятия не имел, кто произнес его имя. Все это казалось таким далеким. – Не оставляйте меня, - взмолился Томми. – Пожалуйста. Мне так страшно. – Мы здесь, Томми. - поцелуй в лоб. Кто-то держит его за руку. Сильные руки обнимали его. Уилбур напевает свою старую колыбельную. Тепло, даже в темноте. – Мы всегда будем здесь. - слишком поздно. – Спасибо, - выдохнул Томми. – Спасибо вам. Я... - ему так много осталось сказать, так много осталось предложить. Любовь. Прощение. Ободрение. Но он оставит их там, пока снова не проснется. Глаза Томми закрылись. Никогда еще смех его матери не звучал так отчетливо.

***

Где-то вдалеке Зеленый Бог начал улыбаться.