Passerine

Сначала он держал Томми в залитой солнцем комнате. Он родился раньше, чем ожидалось, и был таким маленьким, намного меньше, чем его брат. Акушерки сказали им, что есть шанс, что они могут потерять его в течение часа, и его жена прижала новорожденного к груди, всхлипывая над его бледной кожей. – Мой малыш, - плакала она, – мой маленький боец. Будь храбрым, Томми, будь сильным. Но Томми был так неподвижен в объятиях матери. Филза стоял у ее кровати, наблюдая, как она воркует и плачет над ребенком, который не шевелился. Он прожил миллион жизней, и все эти страдания, вместе взятые, не могли сравниться с болью, которую он испытывал, оплакивая рождение своего сына. И по мере того, как шли минуты, не обращая внимания на растущую бездну в груди, он обнаружил, что не может даже плакать. Это была печаль, слишком большая для слез, горе, слишком бесконечное, чтобы его можно было измерить. И когда его жена предложила ему ребенка, чтобы дать ему шанс попрощаться, несмотря на ее собственное отчаяние, Фил сделал то, чего он никогда себе не простит. Он колебался. Он посмотрел на безмолвный сверток в ее руках, мертвый еще до того, как смог жить, и почувствовал, как трещина в его сердце растет. В конце концов, такова была судьба человечества. Не имело значения, доживет ли Томми до следующего года, следующего десятилетия или следующего вздоха, он все равно однажды умрет. Озлобленный, оцепеневший и ненавидящий весь мир, Филза задумался, не лучше ли, если Томми умрет сейчас, прежде чем Фил сможет полюбить его еще больше. Люди оплакивали красоту увядающей розы, но нераспустившийся бутон вызвал бы более тихую сердечную боль. Но Томми не был цветком. Он был Томми. Он был сыном Фила, и он любил его сейчас так сильно, как мог любить позже, хотя позже, возможно, никогда не наступит. Но его руки были сделаны из камня. Они не поднимутся, как бы он этого ни хотел. Если он сейчас обнимет Томми, то никогда не отпустит. Он последует за своим ребенком в могилу. И вот он здесь, прокрадывается мимо охранников и акушерок, проходя под вниманием скорбящего бога. Он забрался в постель, улыбаясь матери, по-видимому, не обращая внимания, – или невосприимчивого, как это часто бывает у детей со звездными глазами – на боль, которая пропитала воздух комнаты. – Это мой брат? - спросил Уилбур, склонившись над ребенком на руках матери. – Можно мне подержать его, мама? В горле Фила образовался комок. Он отвернулся, прежде чем Уилбур успел разглядеть его лицо, а когда обернулся, Уилбур нежно обнял Томми. Солнечный свет косо падал на них, и Филу хотелось навсегда запомнить их такими: его двух прекрасных сыновей, увековеченных в золоте. Каштановые кудри Уилбура скрывали выражение его лица, когда он склонился над ребенком, бормоча что-то, чего Фил почти не расслышал. И ребенок заплакал. Уилбур отстранился, пораженный, его лицо исказилось в благоговейном страхе. – В чем дело? - в отчаянии спросил он. – Я сделал что-то не так? – Нет, - всхлипнул Фил, падая на колени перед ними тремя: его прекрасной, смеющейся женой, его добрым, сбитым с толку Уилбуром и его громким, визжащим Томми. – Ты все сделал правильно, мой мальчик. Все хорошо. Теперь Уилбур прижимал брата – уже не младенца, но все еще такого маленького – к груди, пока они шли по-тихому, пустому лагерю. Уилбур снова и снова повторял слова, которые впервые сказал брату много лет назад, как заклинание или молитву, чтобы вернуть его к жизни. «Я буду любить тебя вечно, я буду любить тебя вечно, я буду любить тебя вечно.» Но на этот раз Томми не проснулся. А Филза все еще был оцепеневший.

***

Он бродил по руинам в одиночестве. Наступила ночь, но луна и звезды были скрыты тяжелыми облаками, окутавшими землю мраком. Само небо было в трауре. Таббо двигался во мраке, факел в его руке отбрасывал тени, которые, казалось, тянулись к нему, как беспомощные призраки. Он бездумно переступал через обломки, его ноги натыкались на грязь и камень, а иногда и на плоть павшего товарища – или врага, но имело ли это значение? – которому не так повезло, как ему. В ушах у него все еще звенело от взрыва, а кости казались карточным домиком, который вот-вот рухнет, но он был жив. Он был жив, в то время как все остальные – нет. Когда пыль осела и выжившие выбрались из-под обломков, Таббо начал подсчитывать. Конечно, их предупредили. Они услышали сигнал короля и побежали так быстро, как только могли, но не все из них были достаточно быстры. Королевская армия покинула столицу с двадцатью тысячами солдат. В конце осталось всего восемьсот. Не все они погибли в результате взрыва. Большинство из них уже были мертвы к тому времени, когда горы пали, убитые врагами и их кавалерией. Но запах серы все еще висел в воздухе, как обвинение, следуя за Таббо, когда он совершал обход. Он должен был искать других выживших, но Таббо кое-что знал о безнадежности. Он мог бы бродить по этой долине несколько дней, и все, что он найдет – это разбитые останки двух армий – братская могила, которая никого не почтит. Через столетие люди снова будут ходить по этой земле и видеть только зеленые холмы, цветущие синими цветами. Принц был мертв. Вот что они говорили. Погиб в последние минуты войны – ее последняя жертва. Месяц назад Таббо наблюдал, как принц смеялся на балконе, его глаза сияли. Теперь нигде не осталось света. Облака над головой разошлись, и небеса заплакали.

***

На улице шел дождь. Техно слышал, как капли дождя стучат по крыше палатки и ползут сквозь щели. Но безграничный холод, который он чувствовал, исходил от чего-то совершенно другого. Он рухнул на землю в тот момент, когда они вошли в палатку, дрожа, обхватив руками колени, не чувствуя ничего, кроме безжалостного холода. Казалось, что его кровь замерзла, и жестокие сосульки вонзились в него изнутри. И когда он попытался уткнуться головой в темные объятия своих рук, единственный голубой лепесток упал на его кожу. Нет. Он грубо провел руками по волосам, выдергивая розовые пряди в отчаянии, чтобы удалить остатки утренней славы из спутанных кос. Кровь текла из тех мест, где его ногти царапали кожу головы, но Техно обнаружил, что ему все равно. Ему было все равно. Весь мир может сгореть вокруг него, и все, о чем он будет думать – это цветы, все еще застрявшие в его волосах, их пороховой запах, как яд, в его легких. Он сжал цветы в руках, окровавленные и дрожащие, и бросил их так далеко через всю комнату, как только смог, где они приземлились у ног короля. Уилбур сидел на койке, на которой спал его брат – обычно спал – и прижимал сломанного мальчика к груди. Он раскачивался взад и вперед, бормоча слова, которые Техно не мог понять, когда он откинул волосы с бледного, неподвижного лица Томми. «Мертв. Он мертв. Он мертв и ушел навсегда». Голоса кричали, царапая стены, которые воздвиг Техно, и которые пытался поддерживать в течение многих лет. Все для Уилбура. Все для Томми. Теперь один из них был мертв, а другой умирал, в этом не было никаких сомнений. Уилбур этого не переживет. И Техно тоже. «Кровь, - требовали голоса, – кровь для бога крови». Его руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу ладони. Кровь стекала по его рукам, но этого было недостаточно. Голоса требовали резни. Голоса жаждали жестокой мести. И по ту сторону его гнева не было никого. Все их враги были мертвы. Идти было некуда, кроме как уйти в себя. Нож Техно все еще торчал в груди Томми, в его сердце. «Ты виноват, - начали голоса. – Кровь следует за тобой, куда бы ты ни пошел. Ты думал, что сможешь убежать от нее?» Он думал, что да. Боги, впервые в своей проклятой жизни он подумал, что наконец-то нашел безопасное место. Место, где никто не знал его кровавого прошлого и не хотел знать. Место с ясным небом и теплым садом, где он мог бы притвориться тем, кем никогда не был. Смертным. И теперь все рухнуло вокруг него. Его фарс. Его наивность. Такова была цена тех безмятежных дней. Ему следовало уйти при первой же возможности. Ему вообще не следовало с ними встречаться. – Уилбур. Это имя царапнуло ему горло. Он едва слышал свой голос. Он попробовал еще раз, вложив в свои слова столько силы, сколько в нем осталось. – Уилбур. Отпусти его. Краем глаза он заметил, как Филза поднял голову со своего молчаливого места в углу. Он не сказал ни слова с момента своего прибытия, даже когда они шли обратно в палатку с мертвым телом Томми между ними. На этот раз Техно был рад его молчанию. Если бы он услышал голос Филзы прямо сейчас, он бы просто вонзил свой трезубец в грудь этого человека. Техно с трудом поднялся на ноги, когда стало ясно, что Уилбур его не слушает. Его ноги угрожали подломиться под собственным весом, и он уперся об край стола для планирования, где резные деревянные солдаты все еще стояли по стойке смирно для войны, которая уже закончилась. Все кончено. – Нам нужно привести его в порядок, Уилбур, - сказал Техно, его слова звучали неровно. Пошатываясь, он направился к Уилбуру, протягивая руку. Уилбур вскинул голову от неожиданного движения, его глаза были широко раскрыты и полны ярости. – Отойди от нас! - прорычал он, крепче прижимая Томми к себе. От этого движения голова Томми склонилась набок, и Техно впервые по-настоящему увидел его лицо в свете свечей. У Техно перехватило дыхание. Томми выглядел таким... Умиротворенным. Как будто он просто спал. Как будто в любой момент его глаза распахнутся, и он улыбнется им обоим, легко рассеивая напряжение, как мог только Томми. «Проснись, - умолял, молился, желал. – Пожалуйста, проснись». Но он не проснулся. – Ты не можешь держать его вечно, - выплюнул Техно. – Ради бога, Уилбур, у него в груди все еще торчит кинжал. Уилбур посмотрел на неподвижный сверток в своих руках, впервые заметив состояние брата. Рассеянно, машинально он протянул руку, чтобы стереть полоску грязи со щеки Томми. Выражение его лица стало гневным, когда упрямая почва яростно прилипла к коже брата, и Техно испугался, что он может просто стереть плоть Томми до костей. – Ты что, пытаешься его ободрать? - сердито спросил Техно. Уилбур посмотрел на него с выражением необузданного гнева, но ничего не ответил. Усмехнувшись, Техно взял со стола обрывок ткани и направился к пологам палатки. Он открыл их и высунулся под дождь, ловя холодные капли тряпкой, пока она не стала влажной. Холодная вода стекала по его запястью, но это было далекое чувство, испытанное другим человеком, в другое время. Когда он повернулся к ним, Уилбур все еще цеплялся за Томми, как за спасательный круг. – Отпусти его, - приказал Техно. Уилбур молча покачал головой, его плечи задрожали. – Я не могу. – Уилбур- – Я сказал, что не могу. Техно протопал к нему, пока он не оказался над Уилбуром. – Конечно, можешь. Это просто. Просто раскрой свои чертовы руки и положи его на кровать. Уилбур сверкнул глазами. – Для тебя это было бы легко, не так ли? Техно прищурился, глядя на него. – И что это должно значить? Холод. Все было холодным. Холод в легких, холод в сердце, холод в самой глубине души, если она у него еще была. Холод от дождя, холод от кожи Томми, холод от проклятых глаз Уилбура. Вдалеке прогремел гром. Ночь обещала быть долгой.

***

«Это просто, - сказал он. – Просто раскрой свои чертовы руки». Уилбур не знал, смеяться ему или плакать над словами Техно. Больше ничто не было легким. Каждый вдох напоминал вдыхание битого стекла, каждая мысль была яростным криком. Во рту у него была кровь от того места, где он прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать. И, клянусь богами, ему хотелось кричать. Он хотел разорвать весь мир на части голыми руками: сжечь и растоптать его, не оставив после себя ничего, даже намека на то, что когда-то было. Это не заслуживало даже воспоминаний о Томми. – Ты слышал меня, - прошипел Уилбур стоящему перед ним мужчине, оба они сердито смотрели, но не видели друг друга. – Тебе все дается легко, не так ли, кровавый бог? Брови Техно сошлись в гневе. – Ты не можешь просто сказать это мне в лицо. Не сегодня. Не после всего, что я для тебя сделал. Руки Уилбура задрожали. Он посмотрел на спящее лицо брата. Спит? Не спит. Он мертв. Мертв. С хриплым вздохом Уилбур проследил за изгибом щеки Томми, остановившись там, где раньше была ямочка, когда он улыбался. А потом Уилбур посмотрел вниз, туда, где из его груди все еще торчал нож, словно жестокое напоминание. Новые слезы жгли его глаза, и он отчаянно пытался сморгнуть их, прежде чем они упадут. И все же мятежная слеза скатилась по его лицу, разрезав грязную щеку пополам. Смерть. Такое маленькое слово для такой большой вещи. Уилбур вообще не хотел, чтобы Томми был на поле боя. Он планировал оставить Томми в замке, где тот будет в безопасности за стенами и со своей личной армией охранников. Но Техно, чертов Техно, отговорил его от этого. «Томми сильнее, чем тебе хотелось бы признать, - сказал Техно. – И умнее, чем кто-либо считает. И если ты оставишь его позади, ты потеряешь не только незаменимого солдата, но и любовь своего брата. Не стой здесь и не говори мне, что Томми позволит тебе вести эту войну без него. Что ты будешь делать, когда он неизбежно начнет протестовать? Запереть его в спальне? Приковать его к стене? Однажды ты уже пытался защитить его, и посмотри, к чему это привело.» И вот Уилбур взял своего брата на передовую, приказал портным сшить ему форму, которую Уилбур разорвал бы, чтобы никогда не видеть, как он ее носит, а затем отправил своего брата – своего младшего брата, своего Томми – на бойню. А теперь он был мертв. Мертвый в красно-синих цветах семьи, которая подвела его в последний раз. «Нет, -прошипели голоса, – не твоей семьи». Уилбур снова встретился взглядом с Техно. – Это твоя вина. И в конце концов он оказался прав. Уилбуру было чертовски легко встать, раскинуть руки и уложить Томми на койку. Раньше его тело двигалось само по себе, но на этот раз каждое действие было сознательным. Он сознательно стряхнул с себя порванное и окровавленное пальто и накинул его на Томми, чтобы согреть его, если тепло было чем-то, что все еще чувствуют мертвые тела. Он сознательно заправил выбившуюся прядь волос Томми за ухо. Уилбур сознательно отпустил брата и повернулся лицом к Техноблейду. Гнев, казалось, был более сильной эмоцией, чем печаль. Глаза Техноблейда блестели в мерцающем свете свечей. Он все еще держал в руке мокрую тряпку, но сжимал ее так яростно, что Уилбур не удивился бы, если бы сейчас от нее остались только клочья. – Будь очень осторожен, - протянул Техно, - с тем, что ты собираешься мне сказать, Уилбур. – Ты велел мне привести его сюда. - Уилбур бросил обвинение, как стрелу из лука, наблюдая, как она попала в цель. – И ты был их целью. Мы все просто сопутствующий ущерб за все дерьмо, которое ты натворил. Прошлое настигло тебя, Техноблейд. Какого черта тебе понадобилось тащить нас всех с собой? Гром гремел вокруг них, как свирепый медведь, за ним последовала вспышка молнии, которая окутала все вокруг жутким сиянием. Техноблейд и Уилбур смотрели друг на друга через усыпанную цветами пропасть, которая росла между ними с каждым словом. Они были двумя призраками в подвешенном состоянии. Звезды-близнецы, притянутые друг к другу коллапсирующими гравитациями. Они собирались уничтожить друг друга сегодня ночью. И Уилбур будет наслаждаться каждой чертовой минутой. – Я же сказал тебе, - прорычал Техноблейд. – Сказал тебе, что позабочусь о них, не так ли? Я мог бы остановить их на границе, но ты хотел играть роль мирного сановника, даже когда кровавые факты смотрели тебе прямо в лицо. Уилбур отчетливо помнил тот день – день, когда поступили первые донесения шпионов, подтверждающие то, что голоса насмешливо шептали в течение нескольких недель. Уилбур, как всегда, обратился за советом к Техноблейду. И Техно однажды прочитал послания, поднял глаза и просто сказал: «Я мог бы убить их всех.» Уилбур вздрогнул. – Техно, это не так- – Я мог бы. Ты же знаешь, что я мог бы. - Техноблейд наклонился над столом, встретив недоверчивый взгляд Уилбура затуманенными глазами. – Просто скажи слово. Уилбур не сказал. Они спорили, как никогда раньше, как спорили сейчас. И Техноблейд ушел, хлопнув дверями кабинета Уилбура с такой силой, что книги сорвались с его полок. А потом, не прошло и дня, как Зеленая армия уничтожила целый город на границе. Был ли тогда прав Техноблейд? Был ли Техно прав и сейчас? Уилбур обнаружил, что это не имеет значения. Ему было все равно. Все, чего он хотел – это рвать и метать. Его ярость безразлична. – Ах, Техноблейд, - уныло покачал головой Уилбур. – Всегда выбирает насилие, на каждом шагу. Техноблейд медленно вдохнул. – Ты не понимаешь, о чем говоришь. – О, разве не так? - Уилбур наблюдал, как черты лица Техно исказились от удивления и мрачного предвкушения, быстро скрытого маской безразличия. Знал ли он, что его ждет? Неужели он боялся этого так же сильно, как Уилбур жаждал повернуть нож? – Томми не знал о том, куда ты отправляешься на свои маленькие ночные вылазки. Но я знаю, - наконец сказал Уилбур, находя мрачное удовольствие в том, как Техно застыл на месте. – Ты думал, я не замечу? Неужели ты думал, что я не стану задавать вопросы или следить за тобой? – Ты идиот, Уилбур, - выплюнул Техно, и его слова прозвучали не менее ядовито. Уилбур только улыбнулся в ответ на его ярость. – Тебе, по крайней мере, было весело блуждать в лесу, не так ли? Ему было семнадцать, когда он узнал об этом. По правде говоря, он даже не понял, как попал в этот лес. Это было точно так же, как в первый раз, когда он увидел, как Техно уходит, много лет назад, когда яростные голоса последовали за ним в темноту, и он проснулся где-то, не помня, как он там оказался. Но все его замешательство быстро сменилось страхом, когда он заметил Техно, двигающегося между деревьями, преследующего что-то, ползущее по лесной подстилке. Или не что-то. Кто-то. Уилбур прижался к стволу дерева, зажав рот руками, едва в состоянии дышать, когда жертва Техно умоляла сохранить ему жизнь. А потом он услышал отчетливый звук меча, вынимаемого из ножен. Один крик, а затем влажный глухой удар. Это было все, прежде чем Уилбур снова потерял сознание. Когда он проснулся, он был в своей постели в замке, его сердце колотилось в груди, но он был совершенно невредим. Он глубоко вздохнул, радуясь, что все это показалось ему кошмаром, прежде чем заметил единственный зеленый лист, зажатый в его руке. Он никогда не говорил об этом. До сих пор. – Тогда продолжай, - сказал Уилбур, когда Техноблейд просто уставился на него, тяжело дыша. – Скажи мне, что ты изменился. Скажи мне, что я не знаю, о чем говорю. Скажи мне, что ты не тот самый кровожадный бог из историй. – Я ожидал, что из всех людей именно ты поймешь, - голос Техно звучал напряженно, как натянутая веревка, которую вот-вот распутают. – Ты знаешь голоса – они не отпускают. Они требуют своего, Уилбур, и иногда это невозможно остановить. Но я так чертовски старался, - так оно и было. Трещина, медленно переходящая во что-то большее. – Если бы ты действительно следил за мной, то знал бы, что до сегодняшнего дня я никого не убивал уже годами. Я остановился. Я боролся с голосами, даже если это отняло у меня все. Думаешь, ты меня раскусил, Уилбур? Все, что тебе нужно было, чтобы прекратить – это ты и Томми. Но продолжай и найди другие определения, если это сделает тебя счастливыми. Давай посмотрим, осталось ли во мне еще что-нибудь, о чем можно заботиться. Это заставило Уилбура остановиться, хотя бы на секунду. – Тогда куда же ты уходил? – Искал твоего отца, - изрек Техноблейд, и слова упали между ними, как мертвый груз. Уилбур повернулся к мужчине, о котором шла речь, но его отец не двигался уже целую вечность, сидя, обхватив голову руками, не обращая внимания на грозу вокруг него. Ни единого слова, ни единого движения. «Конечно, - с горечью подумал он, глядя на поникшие плечи отца и обсидиановые крылья, плотно обхватившие его. – Почему я должен ожидать чего-то другого?» Уилбур хотел разозлиться на него, хотел злиться каждый раз, когда он мельком видел золотистые волосы отца. Но у него была только жалость. Уилбур не видел своего отца много лет, но, глядя на него сейчас, он не видел холодного, далекого короля прошлого. Он видел только жалкое подобие человека, который бросил своих сыновей, который вернулся только после того, как все трудные решения были приняты. После того, как Уилбур был вынужден их сделать. Он не хотел больше думать о смехотворном зрелище своего отца, сидящего в нескольких метрах от тела его Томми, даже не потрудившись встретиться взглядом с единственным оставшимся у него сыном. – Верно, - грубо продолжил Техно, снова привлекая внимание Уилбура. Кровавый бог стоял, прижав кулаки к бокам, дрожа от ярости. Уилбур никогда не видел в его глазах такой ненависти, даже когда Техно прокладывал себе путь через поле боя. Уилбур наслаждался этим. – Я выходил каждую ночь в течение многих лет, игнорируя голоса, игнорируя все, чтобы найти твоего отца. Чтобы вернуть его тебе. Потому что я видел. Каждый раз, когда ты пропускал еду, каждый час, который ты проводил за изучением политики вместо сна, каждый раз, когда ты чувствовал, что задыхаешься, я видел это. Я был там ради этого, и это убило меня, поэтому я пошел искать кого-нибудь, кто мог бы тебе помочь. Я пытался сказать тебе, что изменился. Я кусаюсь только тогда, когда моя семья в опасности, но ты все равно видишь во мне какую-то бешеную собаку. А те люди, которых я убил в лесах? Они были преступниками, Уилбур- – Как будто это что-то меняет. – Скажи это армии, которую ты только что разнес в пух и прах! – Это ты установил взрывчатку! – И ты отдал приказ. Так что же нам остается? Какое-то мгновение они просто стояли, глядя друг на друга и переводя дыхание. Снаружи все еще бушевала буря, но какая-то ее часть жила в груди Уилбура. Это был конец. Уилбур знал, что они стоят на краю пропасти: если один из них сейчас прыгнет, они потеряны друг для друга навсегда. И Уилбур прыгнул. – Может быть, было бы лучше, если бы Томми умер до того, как узнал, кто ты, - медленно произнес он. Намеренно. – Ты должен быть счастлив. По крайней мере, теперь у него никогда не будет шанса узнать, что ты за монстр на самом деле- Техноблейд двигался в мгновение ока. Уилбур ожидал этого, но все же не смог сдержать удивленного вздоха, когда Техно врезался в него, заставив их обоих растянуться на земле. Голова Уилбура ударилась о утрамбованную землю, но боль была приятной. Техно склонился над ним, сжимая в кулаках воротник рубашки Уилбура. Уилбур чувствовал, как гнев Техноблейда исходит от него, как жар от бушующего лесного пожара, но когда он посмотрел в глаза своему старому наставнику, он увидел только свою собственную жалкую улыбку, отраженную на нем. Техноблейд замахнулся, все его тело дрожало. – Давай, - сказал Уилбур. - Докажи, что я прав. Была доля секунды, когда Уилбур подумал, что Техно просто уйдет, как Уилбур всегда знал, что в конце концов он это сделает. И тут его кулак врезался в лицо Уилбура. Раздался тошнотворный хруст и пронзительная боль, и по количеству теплой крови, стекавшей по его лицу, Уилбур понял, что Техноблейд сломал ему нос. Уилбур откинулся назад, глядя на Техно широко раскрытыми глазами. Техноблейд уставился на него с таким же шоком, гнев на мгновение исчез с его лица, чтобы показать искреннее беспокойство. – Я… - начал Техноблейд, но Уилбур прервал его насмешливым фырканьем. – Это все, на что ты способен, кровавый бог? – усмехнулся он и быстро сбросил с себя Техноблейда. Техно отлетел и врезался в койку прямо за ним. У Уилбура перехватило дыхание, когда он увидел, как кровать задрожала, а затем рухнула. – Нет! - Техноблейд протянул руки, но был недостаточно быстр. Обмякшее тело Томми с глухим стуком упало на пол. На мгновение все стихло. Был только отдаленный раскат грома, такой далекий сейчас, когда Техноблейд и Уилбур просто смотрели на тело Томми, лежащее перед ними в грязи, как брошенный мусор, как игрушка, когда-то любимая, теперь сломанная, выброшенная неосторожными руками непостоянного малыша. Он ненавидел себя за это, но первым его побуждением было осмотреть комнату в поисках отца. Он встретился с его взглядом, когда старый король медленно поднялся со своего места, его губы сжались в тонкую линию неодобрения. «Всегда неодобрение, - прошипели голоса. – Даже сейчас. Особенно сейчас». Уилбур оторвал взгляд от отца, только чтобы встретиться с Техноблейдом, его бледное лицо выражало печаль. – Что, черт возьми, мы натворили? - прошептал Техно, слишком тихо, чтобы его можно было расслышать за шумом дождя. Но Уилбур уже вскочил на ноги. Прежде чем Техноблейд успел сказать еще хоть слово, Уилбур побежал.

***

– Не надо. Предупреждение было мягким, но не терпящим возражений. Техно остановился у края палатки, где он уже готовился погнаться за Уилбуром, и повернулся на звук голоса Филзы. Филза подхватил тело Томми на руки, но он смотрел прямо на Техно. – Ему нужно уединение, - продолжил Фил, его голубые глаза казались почти серыми в тусклом свете. «Откуда тебе знать?» - хотел спросить Техно, но его взгляд упал на Томми. То, что осталось от его гнева, испарилось, как туман, когда он увидел состояние своего бр-, своего ученика. Кровь и грязь все еще были на его коже и одежде, кинжал все еще торчал из его маленькой, не дышащей груди. Фил держал мальчика с бесконечной нежностью, голова Томми покоилась на сгибе его руки, щека Томми прижималась к его груди – точно так, как держали бы новорожденного ребенка. Техно задался вопросом, когда в последний раз Фил так обнимал Томми, если Томми вообще позволял ему это делать в возрасте старше трех лет, и понял, что это не имеет значения. Руки отца никогда не забывают форму ребенка. Не то чтобы Техно что-то знал об отцовстве. Или что значит быть сыном. Техно неохотно кивнул Филзе. – Нам нужно почистить Томми. Фил посмотрел на тело, лежащее у него на руках, и выражение его лица помрачнело. – Полагаю, нам следует это сделать. Они двигались тихо, осторожно. Техно схватил тряпку, которую уронил во время драки с Уилбуром, и снова намочил ее под дождем, задержавшись на холоде, чтобы дождевые капли смыли кровь с костяшек его пальцев. Кровь Уилбура. Его желудок сжался, когда окровавленная вода закапала с его рук, но через несколько мгновений его руки снова были чистыми. Когда он повернулся к Томми и Филу, то обнаружил, что Фил вытащил нож из груди Томми. – Это твой? - с горечью спросил Фил, проводя рукой по резной рукоятке ножа. – Ты сам знаешь, - сказал Техно. - Ты дал его мне. Фил удивленно поднял глаза. Техно мог только пожать плечами, неуверенный в том, кто они друг для друга. – Это было очень давно, - пояснил Техно. - Ты дал мне целый набор. – Во время- – Да, - оборвал его Техно. - В течение того времени. Впервые Фил, казалось, выглядел соответствующе своему возрасту: древний и обветренный бесконечными годами. Техно видел, как он вспоминает все это: их империю крови и славы, разрушенную только молчаливыми месяцами теплого общения. Казалось, их тела помнили так же много, как и их умы, потому что они легко погружались в свою мрачную работу, бок о бок, никогда не произнося ни единого слова. Пока Фил вычесывал грязь из волос Томми, Техно вытирал пятна на его руках и упрямой щеке. И когда дыхание Техно начало замедляться при виде рваной раны на груди Томми, Фил молча снял с Томми порванную рубашку и надел свежую, на которой не было порезов от их битвы. Затем они отступили назад, осматривая свою работу. Томми был чист. Томми был безупречен. Томми был мертв. Из всего, что могло сломить его, Техно не понимал, почему именно опрятный вид Томми. Он держал себя в руках, когда они возвращались в лагерь, он держал себя в руках, когда Уилбур пригвоздил его обвинениями, которые просто повторяли то, что голоса говорили в течение многих лет. Чудовище, чудовище, чудовище. Он убил тысячи, помнил, как выпотрошил союзников, и был свидетелем падения королевств. Он видел, как Филза опустился на колени. Он сотни раз видел конец света и наблюдал, как его люди восстанавливали его снова и снова, в то время как он стоял в стороне, беспомощный, желая кричать на них за глупость, но также изо всех сил стремясь любить что-то достаточно, чтобы также любить то, что выросло из его руин. И глядя на умиротворенное лицо Томми, было то, что, наконец, заставило Техноблейда – императора льда, бога крови, разрушителя миров – заплакать. Он стоял над телом Томми и ронял слезы. Он чувствовал, как его охватывает горе и чувство вины, страдание и безумие. И вдруг он все понял. Он понял боль в глазах бога войны. Он понял боль вдов и сирот, которых оставил после себя. Он понял агонию целого мира, поставленного на колени перед безжалостным богом, и он чувствовал все это. Рука сомкнулась на его дрожащем плече. – Техно. - голос Филзы звучал как-то издалека. – Нам нужно поговорить. – Поговорить? - Техно развернулся, сбросив руку Филзы со своего плеча. Другой бог просто отступил, давая Техно свое пространство. Техно ненавидел это почти так же сильно, как пустой взгляд на лице Филзы. – О чем тут говорить? — О том ... - Филза сглотнул, прислонившись к столу, как будто больше не мог больше держаться на ногах. – О том, почему я ушел. – Твой сын мертв. - эти слова были на вкус как пепел на его языке. – Его труп прямо перед тобой, и ты хочешь поговорить о себе? Филза вздрогнул. – Это очень важно. Ты должен понять- – Что мне еще остается понять? – Это еще не конец. - глаза Филзы пронзили его насквозь. – Война еще не закончилась. Техно тяжело выдохнул. – Не морочь мне голову сейчас. С меня хватит. Я закончил. – Поможет ли тебе, - медленно произнес Фил, - если я скажу, что лидер Зеленой армии – ее генерал, ее правитель, кто угодно – все еще там? Техно моргнул, горячие слезы все еще жгли его глаза. – Что? Губы Филзы сжались в тонкую линию – привычка, которую Техно узнал со времен их империи, как то, что Филза делал, когда пытался не кричать. – Я ушел по тысяче разных причин, Техно. Когда моя ... Когда она умерла, я просто знал. Хотя боль от потери ее была больше, чем я мог вынести, я знал, что произойдет что-то худшее. И оно пришло – раньше, чем я ожидал, но оно пришло. Он взглянул на Томми, выражение его лица было непонятным. – Ее смерть разбила меня. Но я знал, что в тот день, когда я потеряю своих сыновей, я уничтожу мир. - его взгляд скользнул к Техно. – Думаю, ты это понимаешь. Техноблейд ни в чем не хотел с ним соглашаться, но другого объяснения тому, что голоса в его голове становились все громче и громче, не было. Он начинал терять себя. Он уже сделал это, если причинил Уилбуру такую боль. Прошло всего несколько часов. Никто не мог сказать, что он сможет сделать или кем он станет позже. Он уставился на Филзу, впервые осознав, что Ангелом Смерти называют его не просто так. – Мы, боги, разные. Наше горе бесконечно, но такова и наша сила. - Фил посмотрел на свои руки. – Ни одно существо не должно иметь и того, и другого. Горе для смертного приносит так много боли. Для нас это будет в тысячу раз хуже. Поэтому я сделал единственное, что, как я чувствовал, могло спасти меня, спасти всех, от моего горя. Голубые глаза нашли красные. – Ты слышал о Зеленом Боге, Техноблейд? Техно поймал себя на том, что кивает. Зеленый Бог. Печально известная сила, но загадка для всех. Техноблейд нашел имя, вырезанное на деревьях, более древних, чем цивилизация, и записанное в священных текстах смертных. Филза улыбнулся. – Зеленый Бог может вернуть его. Остальной мир рухнул. И на его месте загорелась надежда. – Вот почему… - единственная слеза, последняя в своем роде, последняя, которую мог дать Техно, скатилась по его щеке, теплая и легкая. – Вот почему ты не сломлен сейчас. Филза снова грустно улыбнулся ему. – Поверь мне, старый друг, я совершенно теряю рассудок. Просто у меня было больше практики скрывать это, чем у тебя. Знание того, что я могу оживить своего сына, ни черта не заглушает боль от того, что я вижу, как он умирает. – А твоя жена? Это быстро отрезвило Филзу. – Я не знаю. В текстах, которые я читал – а их миллионы – были противоречивые истории о Зеленом Боге. Что он может и чего не может сделать. Они все согласны, что он могуществен. Думаю, даже более могущественный, чем мы с тобой вместе взятые. Но он может вернуть Томми, и сейчас это единственное, что имеет значение. Техно на мгновение замолчал, просто переваривая вес откровения Филзы. – Разве ты не мог сказать все это до того, как я разбил Уилбуру лицо? Филза поморщился. – Мне очень жаль. Я... Ну, потерял его, как я уже сказал. Ты же меня знаешь. Техно кивнул. – Понимаю. Всегда уходишь после трагедии, не так ли? – Техно… – Ты мог бы остаться и все объяснить, - тихо прервал Техно. - Или ты мог бы взять меня с собой. Они оба знали, что он больше не говорит только о Томми. Филза печально покачал головой. – Что дало мне силы уйти в ту ночь, когда умерла моя жена, Техно, так это осознание того, что ты остался. Я видел, кем ты становишься для мальчиков, и какими они становятся для тебя. Я знал, что могу уйти, потому что у них был ты. – Но кто у меня был, Фил? - потребовал Техно. Глаза Филзы расширились. – Техно, это- – Я и ты, - продолжал Техно, не слыша ничего, кроме стука собственного сердца. – Это то, что ты сказал. Так где же ты был, когда я ломился через целую библиотеку книг по истории, политике и проклятому этикету, чтобы вписаться в жизнь, о которой я никогда не просил? Где ты был, когда Томми почти каждую ночь просыпался от кошмаров или когда Уилбур рвал на себе волосы из-за того, что в шестнадцать лет стал королем? Где ты был, когда голоса стали такими громкими для нас обоих, что нам пришлось по очереди напоминать друг другу дышать? Раздался резкий треск, поразивший и Техно, и Филзу. Они посмотрели на стол, на который опирался Филза, и обнаружили, что кусок его отломился прямо в руке Филзы. – Оу, - Филза непонимающе уставился на треснувшие кусочки в своей руке. – Это ... - он беспомощно посмотрел на Техно. – Что мне теперь делать? Техноблейд скрестил руки на груди. – Извинись, во-первых. – За стол или за то, что ушел? - на невозмутимый взгляд Техноблейда Филза поморщился. – Прости. Это была... Моя ужасная попытка пошутить, полагаю. Он глубоко вздохнул, стряхнув щепки с руки. – Я знаю, что мне есть о чем сожалеть, - начал он. Техно вздохнул. – Теперь будет «но», не так ли? – Но, - продолжил Филза, встретив разочарованный взгляд Техно, и что-то близкое к печали промелькнуло на его лице, – у нас есть остаток наших жизней для моего искупления. Я буду извиняться перед тобой каждую минуту каждого дня, как только все это закончится. Я никогда не перестану пытаться загладить свою вину перед тобой, но это подождет, как только мы окажемся в безопасности. Как только мы все окажемся дома. Он многозначительно посмотрел на Томми, потом снова на Техно. – Как я уже сказал, эта война еще не закончена. Зеленый Бог все еще где-то там. Это было просто его приглашение. – Приглашение? - Техно подумал о тысячах трупов – врагов и союзников – погребенных под обломками взорванных гор. Его трезубец и хлыст, все еще скользкие от крови. Что сказал бог войны? «Я всего лишь пешка в этой игре». – Для него все это шутка? Филза напряженно кивнул. – Он больше бог, чем мы оба. – Ты называешь меня смертным, Фил? – Это зависит от обстоятельств. - Филза мягко улыбнулся. - Ты все еще считаешь это оскорблением? Техно не ответил. Вместо этого он повернулся к передней части палатки, к дождю, все еще бушевавшему снаружи. – Кто-то должен найти Уилбура.

***

Филза нашел его на самом краю холма. Он стоял на коленях над букетом голубых цветов, дождь лил ему на плечи. Он казался оцепеневшим от холода, от всего целиком, но, когда Филза расправил над ним крылья, защищая от ливня, его темные глаза на секунду метнулись к отцу. Всего на мгновение. Но это было признание, которое Фил даже не надеялся заслужить. Слова Техно эхом отдавались в его голове, каждый слог оставлял кровоточащие раны, которые Фил никогда не покажет. Техно и так много выстрадал. Слишком много. Фил скорее умрет, чем добавит к этому еще больше. Какое бы извинение он сейчас ни придумал, оно будет бессмысленным: маленькая, жалкая царапина на айсберге, созданном им самим. В конце концов, поступки говорят громче слов, а Филза был человеком действия. «Король в шестнадцать лет», - сказал Техно, как будто это было самое худшее. Теперь, глядя на своего сына, Филза знал, что это правда. Уилбур держал свою руку на коленях. В темноте Фил едва мог разглядеть рваный, едва заживший шрам на ладони. Он хотел спросить миллион вещей сразу: ты в порядке, кто это сделал, что случилось, ты когда-нибудь простишь меня, прости меня, прости меня, прости меня, – но он хранил молчание, даже если это была вторая самая болезненная вещь, которую он когда-либо делал. Он ждал. И ждал. Он подождет, пока не наступит конец света, если для этого потребуется. А потом, в конце концов, Уилбур заговорил. – Так и должно было быть. – Прошу прощения? - мягко спросил Фил. – Да, - тяжело вздохнул Уилбур. – Так и должно быть. – Уил… – Почему ты не навестил меня? - внезапно спросил Уилбур. Над головой в полуночном небе сверкнула молния, и Фил, наконец, позволил себе по-настоящему посмотреть на своего сына. Его подбородок стал острее, плечи – шире, но под кровью, грязью и затравленными глазами все еще был его мальчик. Его Уилбур, боящийся темноты. – Или даже не написал письмо? Хоть что-нибудь? Сердце Филзы разбилось вдребезги. – Потому что, если бы я это сделал, если бы я позволил себе это, я знал, что у меня не хватило бы смелости снова уйти. – А ты когда-нибудь думал о нас? – Конечно. Каждую секунду каждого дня. – Я никогда не думал о тебе, - признался Уилбур. – Или, по крайней мере, я старался этого не делать. Это было трудно. Я видел тебя повсюду. На картинах, в саду, в каждом коридоре. В глазах Томми. В словах Техно. Он сжал свою покрытую шрамами руку так крепко, что рана снова открылась, проливая кровь на траву. – Но что странно, я никогда не видел тебя во мне. Над долиной разнесся гром, но Филза едва его расслышал. – Я думаю, это хорошо, Уилбур. – Нет, - Уилбур печально покачал головой. – Нет, это не так. Я устал притворяться, что это так. Я устал от всего. Я хотел бы быть таким же, как ты, и оставить все это позади, не оглядываясь назад. Этого было достаточно. Филза подошел и опустился на колени перед Уилбуром, его руки нашли плечи Уилбура. Выражение лица сына сморщилось, и Филза понял, что это не просто дождь, стекающий по его щекам. – Бросив тебя и Томми, - начал Филза, - я чуть не погиб, Уилбур. Но я знал, что должен это сделать, чтобы избавить тебя именно от этого. Он слегка встряхнул его, отчаянно, просто чтобы получить хоть какие-то эмоции за этими холодными карими глазами. – Мы можем вернуть его, Уилбур. Это еще не конец. Он рассказал Уилбуру о своих планах, о годах, которые он потратил, выслеживая каждую ниточку и каждый шепот Зеленого Бога, который мог переписать историю, перемотать саму смерть. – Я знаю. Я знаю, что это не освобождает меня от того, что я сделал: бросил тебя, когда твоя мать только что… Я думал, что защищаю тебя от своего мира, но мне следовало понять это раньше. Ты – мой мир. Ты, Техно и Томми. И после этого, после того как Зеленый Бог вернет нам твоего брата, мы сможем вернуться домой вместе. И ты можешь снова стать принцем Уилбуром, если захочешь. Или мы могли бы пойти куда-нибудь еще, найти место, где никто не знает наших имен, и просто быть вместе. Некоторое время Уилбур снова молчал. «Говори, - умолял Филза. – Пожалуйста, поговори со мной». Наконец Уилбур сказал: – Знаешь, детей на самом деле не волнует, почему их родители уходят. Их волнует только то, что они не так сделали. Наверное, это счастье, что я никогда по-настоящему не был ребенком, даже когда был маленьким, - он кивнул один раз, почти про себя. – И ты насколько уверен, что Зеленый Бог даст нам что-нибудь? После всего, что он сделал? – Потому что я заставлю его, - поклялся Ангел Смерти. Уилбур усмехнулся. – Верно. Знаешь, Техно рассказывал мне о тебе. Ну, думаю, сначала ты рассказал мне о Техно со своими сказками на ночь. Каждый раз, когда я молился богам, я молился только тебе. Я теперь не очень набожный человек, - Уилбур одарил его призрачной улыбкой. – Но я полагаю, что вера сильнее, когда ее проверяют, верно? Прежде чем Филза успел что-то сказать, Уилбур обнял отца и притянул его к себе. Филза замер, застыв неподвижной статуей в руках сына. А потом он сломался. Он наклонился к Уилбуру, его собственные руки обхватили Уилбура и притянули его ближе. Он до сих пор помнил, как в последний раз Уилбур позволял отцу так обнимать себя. Теперь он был старше и тяжелее, но это не имело значения. Фил никогда не забывал своего первоначального колебания, когда держал Томми – этот стыд будет преследовать его вечно. Но после этого он пообещал держать своих сыновей так долго, как они ему позволят. И он поклялся никогда не отпускать их первым. Фил провел девять лет, десять месяцев, три дня и шестнадцать часов вдали от своего старшего сына. И вот теперь, под дождем и в темноте, где никто не мог видеть, как он плачет, он наконец-то был дома. Уилбур уткнулся лицом в плечо отца, цепляясь за него изо всех сил. – Это не прощение, - прошептал он. – Я знаю, - прошептала в ответ Филза. – И тебе придется еще многое объяснить. – Я знаю. – И когда мы вернем Томми, тебе придется постараться, чтобы успокоить его. Этот мальчик держит обиды дольше, чем я. – Я знаю, Уилбур, я знаю. Фил почувствовал, как Уилбур кивнул ему. – Тогда с этого мы и начнем.

***

Когда они вернулись, Техноблейд ждал у входа в их палатку, свет позади него делал его едва более чем тенью. В левой руке он держал рулон бинтов, приготовленных для носа Уилбура. Уилбур поймал себя на том, что ухмыляется, язвительная реплика уже вертелась у него на языке, но он замолчал, когда Техно вышел под дождь и заключил Уилбура в объятия. Уилбур безмолвно погрузился в объятия бога, и они оба, наконец, согрелись. В конце концов, прощение дается братьям легко. Ангел Смерти спокойно наблюдал за происходящим. Он не был бы желанным гостем в этот момент, не тогда, когда между ними тремя все еще было слишком так много, но он знал, что когда-нибудь он снова будет желанным. Однажды они вчетвером окажутся вместе в доме, полном солнечного света. Предвкушая это далекое время, Филза наконец почувствовал покой. В шатре спал золотовласый принц.