Проигравший

      Игорь скинул куртку на вешалку, повернул замок и оказался наедине с собой, как показалось сначала. Телефон в руке жёг ладонь, был инородным в его квартире и, как назло, мигал уведомлениями. Гром бросил его на диван, стараясь собраться с мыслями. Все эти поиски неизвестно какой правды не приносили успокоения, поход к Дубину никак не смог помочь. Дима лишь с тоской посмотрел на его барахтанья в сомнительных фактах и посоветовал поспать.       Хазин не глуп, это могло быть на руку Разумовскому, но он полностью противоречил его принципам. Был Волков, который не казался таким принципиальным. Дверца холодильника хлопнула, так и не принеся владельцу удовлетворения. Игорь вернулся к телефону. На экране продолжали всплывать уведомления, начиная от прогноза погоды и заканчивая выходом серии очередного популярного сериала. Если он не прав, то просто выпотрошит личную жизнь пусть не самого хорошего человека, но совершенно чужого.       Пальцы аккуратно ввели: 1, 2, 3, 7, 8, 9. Уведомления слетели. Гром смотрел на цветные иконки и домашний фон. На заставке двое — Хазин и его девушка — улыбались открыто, выглядывали из-за многочисленных приложений в попытке сказать, как у них всё хорошо. Глаза разбегались. Первым делом Игорь зашёл в контакты, глупо было полагать, что у него на быстром наборе Разумовский, но вдруг? Он так сильно хотел найти виноватых, чтобы быть не единственным из той мясорубки, не быть тем, кто привел друзей на смерть.       С каждым движением пальцев по экрану надежда меркла. Телефонная книга была забита под завязку, никто не выделялся. Гром листал фамилии, пытаясь найти что-то знакомое. Имена-отчества, клички, поставка, девушки, семья, бывшие коллеги. Было ощущение, что Хазин по переписи населения прошёлся и у всех взял номера. Особо подозрительных Игорь выписал на листик, близких тоже. Сам пробьёт, или проверит по переписке. Остановился Гром только на контакте «мама». Неприятно кольнуло. Здесь чужая жизнь, а он без спроса. Шумно выдохнув, Игорь продолжил. В самом конце попался «Юрий Андреевич», папа Пети, что удивило. Кто записывает родителей по имени-отчеству? На листке было уже больше 10 имен, но в голове гнусавый голосок говорил, что всё это зря, ищешь не там. Игорь отряхнулся от этих мыслей, поздно отступать.       В центре листа он написал «Петя», обвёл в кружочек, тонкие линии поползли к его контактам. Почта, Телега, Вместе, Ватсап: Игорь решил идти от противного. Нажав на иконку творения Разумовского, Гром увидел знакомые имена. Диалоги были короткими, долистать в начало не проблема. Информация в них настораживала. До блокировки Вместе оставалась самой безопасной соцсетью, там разрешалось всё. Даты, место, количество денег, граммы. Он почувствовал тупую боль в затылке: Хазин не только конфисковывал, но и находил вторые руки.       Игорь отложил телефон. В памяти всплыл случай с «порошком», это была не подделка. Кадрами мелькали его ужимки, улыбки расслабленные и глаза, слишком тёмные даже для солнечных дней. Он приходил в таком виде на работу или Игорь сейчас сам хочет видеть его таким? Во всех переписках только одно было общее: он уточнял у ДС, под эти инициалы подходил Денис Сергеевич.       Игорь перешел в Ватсап. Перед этим человеком Хазин распинался. Сообщений было много, никак по времени не ограничивались, и посреди ночи писал. Начальник? Из разговора с Рубинштейном Гром помнил про то, что случилось полгода назад — если Петя работал на него, он как минимум должен быть в курсе. Ноябрь, предположительно всё случилось в ноябре. Игорь листал, перед глазами рябило. Ноябрь, 17-е. ДС: Твой папаша звонил, это и неожиданно, и неприятно. ДС: Хазин! ДС: Ты или сейчас ответишь, или долги в тюрьме отрабатывать будешь! Вы: Я не могу сейчас. Не могу. ДС: Решайте там всё быстрее, ты нужен мне на поставке.       После сообщений не было неделю. Поставка? Хазин поставлял не пряники. Дениска с папой Пети явно не дружил, постоянно его этим подстегивал, когда что-то шло не так. Хазин терпел, отчитывался, разве что диаграммы по продажам не прикреплял. Игорь скривился. Сотрудничал Петя с ним плотно и давно, но в сентябре явно проблемы появились, соскочить решил, в ответ на это Денис Сергеевич видео отправил, и Хазин снова заткнулся. Игорь ждал загрузки, хотя думал, что удивить его не получится. Телефон напомнил о том, что осталось 20% зарядки.       Видео длинное. Слышен шум дороги, машина, телефон в руках сотрудника известного ему ведомства. Пара человек в форме заламывают руки молодому мужчине, судя по одежде и комплекции, лицом в капот, карманы выворачивают. Голос знакомый, крики, мат отборный, там и про отца, и про собственные корочки, а потом только скулеж. Руки сильнее сжали да приложили пару раз для профилактики. Человек слабый, маленький на фоне сотрудников, голову ему за волосы держат, к камере разворачивают. Игорь знал, чье лицо там будет, но видеть не хотел. Хазин шипит, пытается скинуть с себя руки, но когда его встряхивают, как куклу, оседает. Глаза чёрные, злые. — Ну что, Пётр Юрьевич, допрыгались? — один из сотрудников в нос ему пакетик суёт. Белое вещество даже немного искрится на фоне сумрака. — Дайте я отцу позвоню! Это, блять, не моё. Убери руки, бабу свою так лапать будешь. Эй, начальник! — Хазина трясет всего. — И отцу позвоним, и матери, да хоть бабуле. Парни, оформляйте, — видео заканчивается тем, что Хазина волоком к машине тянут, тот уже и сопротивляться перестал. Договориться пытался.       Экран айфона погас. Игорь посмотрел на собственное отражение в прямоугольнике, стало противно от Хазина, от себя, от ситуации в целом. Положив телефон в карман, Гром встал с дивана и с опаской отправился в бывшую спальню. Будь Петя в его глазах персонажем положительным, он бы себя сгноил за то, что залез в чужое белье, а сейчас перед ним был обычный преступник, который отгораживался корочками, просто везло не всегда.       Комнатка вырвала из мутных мыслей. В ней по-прежнему что-то жило родное, тёплое, то, без чего Игорь безумно скучал. Желтоватые обои так и пузырились у потолка, кровать в центре не заправлена, и всё, что делало её больше непригодной для жизни, лежало в трёх коробках. Юля хотела затеять ремонт. Игорь грустно улыбнулся, делая ещё пару шагов. Он понимал, что начинает забывать её голос. Они так давно не говорили. Если бы Пчёлкина узнала про то, чем занимались Хазин и Ко, репортаж был бы часа на два, она бы всё выкопала и представила в лучшем виде на обсуждение общественности. — Мне так тебя не хватает, — Игорь открыл первую коробку.       Голос противно дрожит. Гром не сортировал, так и сложил всё, что на глаза попалось. Футболки, джинсы, платья, пара париков и её любимая кружка. Была. Игорь провел по холодному фарфоровому боку. Её косметичка, шкатулка, флакон духов. Гром аккуратно открыл его. Дышать стало сложнее, в носу защипало. Так легко создать иллюзию, что она ещё здесь. Виски сдавило. — Юлька…       Флакон встал на прикроватную тумбочку. Ненадолго замерев на месте, Игорь открыл следующую коробку. Ноутбук, камера, свет, телефон и ворох проводов. Всё здесь, всё ждёт возвращения владелицы. Юля часами могла сидеть перед ноутбуком то в поисках материала, то во время монтажа. Игоря всегда раздражало клацанье клавиш, но сейчас его не хватало. В комнате слишком тихо. Зарядник уже в руке, по-хорошему надо уходить, но Гром опустился на край кровати. — У нас так мало времени было. Я же ничего не успел, да и ты наверно тоже. Юль… — Игорь положил руку на ту сторону кровати, где обычно спала Пчёлкина. — Прости.       Бессилие стало чем-то привычным за последнее время, он таким вернулся, таким и жил. Столько лет жизни в одиночестве были прерваны единственной девушкой. Что Саша? С ней ничего не вышло, да и давно это было. Его вырвали из мира, к которому он начал привыкать, и бросили в тот, из которого он мечтал убраться годами. Прав был Фёдор Иванович, одному никак нельзя, не получится. Но было уже поздно. Игорь поднялся с кровати и вернулся на диван. Телефон начал медленно заряжаться. За окном пошёл дождь.       Хазин стал прекрасным способом отвлечения, он тут в комнате тоже был. Сидел в углу у розетки и посмеивался. «Игорь, тебя что, мама с папой не учили чужие вещи не брать?». Гром усмехнулся. Со стороны Петя казался ему странным, неуместным и чужим, но нашлось и второе дно. Ясно, что в качестве вечного одолжения Хазина отмазали. Он уже был с порошком, но Денис Сергеевич доверил ему такую «подработку», чем развязал руки. Качество видео было плохим, так что точную дату установить сложно, но судя по виду, Петя там был заметно младше, лет на пять. Значит, работал долго и, видимо, усердно. Обрастал Петенька новыми друзьями и знакомыми, постепенно забывая, кто он. Игорь закрыл диалог.       Следующим был Юрий Андреевич. Работодатель Пети его отца не любил и науськивал младшего, как мог. Гром пробежал по сообщениям за последнее время — короткие, то о самочувствии, то о службе. Нужен был ноябрь. Отец Пети часто капсом писал, то ли в попытках докричаться до сына, то ли для устрашения. Они явно не ладили. Снова ноябрь, 17-е. Вы: Пап, я сделал кое-что. Я… Пропущенный звонок. Вы: Пап, приезжай пожалуйста Вы: Пап! Пропущенный звонок. Ноябрь, 18. ЮА: Принимаешь то, что со своей «подработки» таскаешь. Столько, чтобы скорая забрать могла, оформим задним, ляжешь в больницу так надолго, насколько сможем устроить. Мать я предупредил. Только попробуй заикнуться про свои приключения, щенок. Ты нам все нервы вымотал, так что больше даже просить ничего не смей. Семь лет назад ты что сделал? А теперь думал, он тебе руку пожмет? Вы: Я же выстрелил в него. Надо объяснить всё, это неправильно. ЮА: Неправильно, что ты у нас родился. Делай, что говорю. — Да, Петруша, семейка у тебя не сахар… — Игорь посмотрел на время, следующие сообщения через час. Вы: Пап, скорая не едет. Мне так плохо. ЮА: ЭТО МНЕ ПЛОХО ЗА ТОБОЙ ГОВНО РАЗГРЕБАТЬ. ЕЩЁ РАЗ ПОЗВОНИ.       Потом сообщений долго не было. Игорь решил углубиться в осень, когда Хазин хотел соскочить. Отец знал, чем сын занимался, не одобрял. Всё время на путь истинный его наставить пытался, невест подкладывал, правила давал. Петя не хотел, выкручивался, говорил, что девушка есть. Отец на такие заявления злился. Игорь дошёл до конца, насколько айфон помнит. Посмотрел видео с юбилея. Петя на папу не похож, там тоже ещё молодой, улыбчивый, в рубашечке белой. Не сынок, а гордость. Папа у него хмурый, всё руку сыну на плечо клал, да к девчонке какой-то пододвигал, прогибал. А Пете смешно. — Тогда ты ещё человеком был, — Игорь пристально разглядывал знакомое лицо, параллели провёл с тем, что на задержании было, что на празднике. Два разных человека.       К своему конспекту Игорь добавил Нину, которую Хазин упоминал, так он хотя бы сократил время на поиски девушки. Граница о том, что личное, а что нет, стёрлась. Мать его как чувствует, в диалоге всплывает новое сообщение. Игорь недовольно цокнул. Игнорировать? Но ему всё равно нужно открыть диалог, а прочитать и не ответить будет слишком подозрительно, ещё надумает чего. Открыл. Глаза по тексту пробежали, ничего необычного. Мама: Петенька, это мама. Ты в порядке? Обещал вечером позвонить, уже поздно. Напиши хотя бы, что всё нормально, я волнуюсь! — Блядство… — Игорь быстро набирает текст, проверяет его на всякий случай. Вы: Всё в порядке. Я позвоню позже, устал.       По проверенной схеме Игорь листал снова до ноября. Взгляд зацепился за фотографию, недавнюю. Два памятника из черного гранита, на них портреты: женщина средних лет, каштановые волосы в пучок собраны, губы поджаты, очки (Игорь почему-то думает, что учительница), а на втором парень, волосы светлые, глаза такие живые, синие, совершенно чужеродные на этом куске камня. Мама: Закончили наконец-то, а то я думала, ещё на неделю затянется. Вы: Спасибо, мам.       Знакомые? Друзья? Записал Горюновых, в контактах у Пети такие не значились. И снова перед ним 17-е число. Мама: Петя, звонил папа, ты где? Что произошло? Он очень злится. Петя, позвони мне немедленно. Мама: Он мне всё рассказал. Сыночек, как же так? Ты не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. Он в обиду тебя не даст. Я приеду завтра, будь дома. Мама: Петь, ответь.       Пропущенный (9)       Наутро следующего дня Хазин пишет, что приезжать не надо, рассказывает про больницу, и что когда вернётся, не знает. Мама его утешает, успокаивает, как с ребенком маленьким. Гром промотал дальше. Тут Хазин в диалогах грубее, отвязаться от неё пытается, мол, я занят, нет ни сил, ни времени, и Игорю совестно стало, что он ей так же ответил. С мамой Петя чаще общался, да и той он был интересней работы, и Нину она воспринимала не в штыки, что явно отражалось на общении. Но Игорь уже понял, что у Хазина всё не слава богу.       Начало ноября. Мама: Нина в больнице? Что случилось? Вы: Мы сами разберёмся! Мама: Она беременна? Вы. МЫ САМИ РАЗБЕРЁМСЯ.       Сентябрь. Мама: Поговори с Ниной. И скажи мне, как у неё дела, я очень за вас переживаю. Отец всегда таким был, но ты-то не такой, Петь. Позвони ей. Если что, я вас поддержу. Вы: Я сам разберусь, когда и кому мне звонить. Вы можете перестать лезть в мою жизнь? Мама: Сыночек, ты не разберёшься. Я же знаю. Ты глупостей наделаешь, а потом сам себя винить будешь. Хочешь ты быть с ней, так будь. Только со своей работой завяжи, она же из тебя все соки выжала. Я с отцом переговорю, может он с переводом поможет. Извинись перед ним. Вы: Мне его помощь не нужна. Мама: Петя!       Август. Вы: Я не приеду. Мама: Это же юбилей. Ну поссорились, помиритесь. Петенька, мне так тревожно наблюдать за тем, во что превращается наша семья. Приезжай, пожалуйста.       Пришло новое уведомление, которое выбросило Игоря из чужой жизни. В горле запершило. Мама: Точно всё в порядке? Ты одевайся теплее, я тебя знаю, вечно летишь сломя голову. Я теперь, когда погоду у вас там смотрю, всё думаю, как ты… Не ругайся ни с кем, сиди тише, лучше потерпи, там может и домой вернёшься. Мы по тебе скучаем. Вы: Даже отец?       Игорь написал это на автомате. Хазин перестал быть в его голове кружочком на листе, ублюдком — да, но к сожалению, виноватым во всем он бы Петю не назвал. Говорят, можно оправдать любое зло? Вот и он пытался. Постоянный контроль с одной стороны, бесконечная забота с другой, девушки, деньги, счастливая жизнь. Петя не умел ничем из этого пользоваться, трехлетка с Лего, который не знал, что слепить, по итогу всё разбросал, а взрослые ходят и спотыкаются. — Черт бы тебя побрал, Хазин, и семейку твою! — Игорь ждёт ответа на сообщение, с легким волнением. Мама: Петя, вы похожи, даже слишком. Прости его. Ты же знаешь, он гордый и первым не подойдет, но он же твой папа. Вы оба с характером, и видишь, к чему это приводит? Он, когда Нине позвонил, защитить тебя хотел, а оно вот как вышло, но он же не знал. Ты же всё от нас скрывал, и про ребенка даже я не была уверена. Вы: Ладно, ма, давай позже, я не хочу сейчас об этом.       От собственной слюны становится кисло. Ребёнок? У него и его девушки должен был быть ребёнок. Игорю даже смешно, с какой скоростью Хазин проебал всё на свете, и грустно от того, что он сам в ненамного лучшем положении.       Нина последняя в списке. И последнее сообщение в декабре. Нина: Я знаю, что ты в больнице, надеюсь, она тебе поможет. Я уезжаю, Петь. У нас был шанс, но ты заигрался. Научись принимать решения сам. Мне почему-то кажется, что у нас должна была быть девочка. Папе передавай привет, я больше не буду твоим поводом его бесить.       Игорь потёр лицо руками. Он читал это здесь и сейчас, но представил, что было с Хазиным в больнице после убийства, ломки — на него вывалилось всё. Игорь не хотел ему сочувствовать, но уже и не мог по-другому. Слишком много знал.       Ноябрь, 17-е. Нина: Звонил твой папа. Я всё знаю. Хазин, что с тобой не так? Вы: Давай встретимся. Мне нужно тебя увидеть. Нина: Ты убил человека. Вы: Нин, я прошу. Нина: Нет. Это всё. Теперь точно всё, твоя работа, твои ночные вылазки, это твоё «давай пока подождём». В этом весь ты! Я хотела, чтобы мы стали семьей. Не звони мне больше и вообще забудь, связывать нас ничего не будет, насчёт этого тоже не переживай. Вы: Я не виноват. У него, блять, нож был, мне что, стоять надо было? Это сука не только твоё решение! Ответь! Вы: НИНА Вы: Ты в той же больнице? Я приеду, давай всё обсудим. Вы: Господи, ну если ты так хочешь эту хуйню со свадьбой, цветами и так далее, давай сделаем, как только я решу всё. Вы: Я всё исправлю.       Игорь листает раньше. Сообщений много, смайликов ещё больше. Обычная переписка двух влюбленных. Назначение встреч, фотографии букетов, которые Петя отправлял доставкой, совместные снимки. Хазин ухаживал красиво, Игорю даже стыдно стало за те редкие прогулки, которые у них были с Юлей. Гром натыкается на фотографию положительного теста. Хазинское короткое: «Я заеду.» Надо же, смелости набрался с глазу на глаз поговорить.       После этого несколько дней сообщений нет. А потом как обычно, смешки, фотографии. Нина на них красивая, светлая, даже странно смотрится на его фоне. Явно его младше. За шею Петю обнимает, тянет к себе, а Хазин только поддаётся, целует в макушку. Тут Игорь пожалел, что у него вместо телефона дрова, у Хазина вон, тоже ничего не осталось, но есть хоть какие-то воспоминания. А у него? Телефонный номер, по которому никто не ответит.       Голова заболела с непривычки от информации, от собственных переживаний. Он весь вечер просидел с телефоном, и ещё два дня впереди. Пальцами зажал кнопку блокировки, так, на всякий случай, телефон погас. Игорю не хватило смелости вернуться в спальню, он закутался в пыльный плед и выгнал из головы Хазина со своими проблемами. Сон пришёл быстро.       Под утро стал неспокойным, картинки в голове яркие, алые. Он её видит в той футболке из коробки, в крови, а за спиной Разумовский с его безумием. Тот всё на кнопку жмёт, а ошейник взрывается, снова и снова. Игорь подскочил с дивана, потряс головой, постепенно перед глазами остался только пол. Главное сейчас дышать.       Утро рутинное и до обеда Игорь стороной обходил то, что забрал у коллеги, из принципа, ночью это делать было проще. В итоге дотянул до вечера. Мама больше не пишет, Игорь проверил на всякий случай. Просмотрел пару диалогов с друзьями, с какой-то Кариной и зашёл в документы. Много, у Хазина не телефон, а помойка, открыл один за одним.       Ноябрь 18-е, скан справки о смерти.       Горюнова Ильи Львовича. Дата смерти 17 ноября. Возраст 27 лет. Московская область, г. Лобня. Причины смерти: огнестрельное ранение в грудь. — Горюнов, Горюнов… — Игорь смотрел на лист. — Памятники.       Игорь открыл следующий. Информация та же, Гром сначала подумал, что Хазин по ошибке сохранил документ два раза, но обратил внимание на причину смерти: автомобильная авария. Всё просто. В голове неприятно щёлкнуло. Убитый найден. Всё подтверждается в рапорте, который никто никогда не увидит, Хазин его скорее для себя писал. Игорь уже не вчитывался. — Петенька, ты наверно благородством захлебывался, когда им памятники ставил, ещё и маму подключил, — злость накатила и обида, снова кисло. Игорь проверил остальное, записи, документы, но это уже напрасно, сам знал.       Когда Гром телефон блокировал, на него с экрана Хазин смотрел, довольный жизнью, ещё никого не убивший. Всё у него было.       Игорь оставил айфон дома, накинул куртку и остался один на один с городом. В бар пришёл не сам, ноги привели. Горечь горечью не выбивает, но легче становится. На обратном пути в заварушку успел влезть, по лицу отхватить пару раз, тогда и вовсе попустило, но стоило снова в квартире оказаться, как телефон ему покоя не давал. Словно гниет что-то, а где, не знаешь, только запах стоит. — Что ж ты такой хуевый вырос? — Игорь склонился над телефоном, собственные стеклянные глаза тоже бесили. Нажал на экран, снова фотографию разглядывал. — Посмотрим, что там у нас ещё. Ты же не против? Я-то думал, ты у нас тайный агент, а ты…       В почте Игорь на мамины письма наткнулся, длинные, по несколько страниц, она ему все полгода клиники писала. Хазин не отвечал. Игорю смешно от этого, он сам не знает почему. Хазин, которого он видит на работе, не вяжется с этим «мамонтёнком» потерянным.       Игорь нажал на иконку Фото. Снова ничего за полгода, даже слащавых селфи или стаканчиков с кофе на фоне местных достопримечательностей. Ни-че-го. Как будто человека нет уже полгода, а телефон его живет. — Ты наверное тоже их листаешь? — Игорь лёг на диван. Яркость от экрана глаза резала неприятно, но останавливаться он не хотел.       Хазин жил в прошлом куда глубже, чем Игорь. Снова старые фотографии, Нина почти на каждой. Хазин сохраняет фотографию с тестом, колеблется, хочет семью, но не знает, что с ней делать. Боится быть на отца похожим? Нет, глупости, папаша его бы не колебался. Клубы, машины, видео с задержаний, Нина, отдых.       Игорь остановился на видео. Гостиничный номер, свет тусклый, фоном телевизор. Телефон у Пети в руках, Нина сидит вполоборота, в руках бокал вина, улыбается в камеру, когда он её внимание привлекает. — Может белого? — Игорь вслушивается в смех, Петя уже под чем-то. — Я сегодня по красному, а вот ты нарушаешь, товарищ майор, — девушка отбирает телефон, переводя фокус на Петю.       Хазин весь разморённый, наклоняется к подлокотнику дивана и вдыхает. Девушка отставляет бокал, приближает камеру к лицу Пети. Тот совершенно счастливый, улыбается ей, тянет к себе, телефон ложится рядом. Целуются. Игоря начало мутить, это уже слишком, надо выключить. Хазин снова камеру хватает. — Сейчас кино снимать будем! — он смеется, снимает, как руки Нины ему под футболку ползут. Картинка смазанная, одежды на них становится меньше, поцелуи звонче.       У Игоря мозг кипел, все выпитое выветрилось, но на паузу не нажал: — Блять! — через динамики все слышно, Гром сделал только звук тише, но смотрел с непонятным чувством. Хазин снимает всё слишком старательно, так запомнить хотел? — Ты меня все-таки любишь? — Нина это с такой надеждой спрашивает, заглядывает в камеру, а не в глаза Пети. — Я? Иди ко мне, я тебе покажу.       Но девушка остаётся в стороне, с дивана поднимается, включает музыку. Танцует, показывает всё, на что способна, а Игорь уверен, что Хазин в этот момент не на нее смотрел, а в экран ради хорошей картинки, для таких вот полуночных зрителей. В голове пусто, только бит фоновый, только девушка в центре комнаты, на которой одно белье осталось. Затошнило. А Хазин комментирует каждый раз, когда Игорь начинал себя одергивать, заставляя досмотреть. Промотал.       Судя по ракурсу, телефон уже рядом лежит, на подушке держится, снимает от третьего лица то, как у них легко всё получается, быстро, бесстыдно, с жадностью. Петя загорелый, жилистый, сейчас на работе лишь тень его, бледная и замученная. Последствия больницы и постоянной лжи. На громком стоне девушки Игорь наконец-то заблокировал телефон.       От себя противно так стало, что в ванную ложится, пока вода не остыла. В голове только Петя, все его версии: от папенькиного сынка, подручного Дениса Сергеевича, ищейки, напуганного поломанного больного насквозь мужчины, до убийцы, которым он, как ни крути, являлся. Последнее помогло сбить марево сочувствия, возвращая всё на свои места.       Воскресенье Игорь тоже с телефоном провёл, в фото больше не заходил, стыдно. Листал сообщения, вылавливал то, как Хазин менялся, как разговаривал, что любил, чего боялся. Но для каждого у него был свой костюм. Он знает о нём слишком много, хотя предпочел бы не знать его вовсе. Вечером звонила мама, Игорю только и оставалось рингтон слушать, да игнорировать так долго, насколько способен. Приходили сообщения, но отвечать сил нет. Сон снова беспокойный, теперь к Юле во сне Нина добавилась, Разумовский и ей ошейник дал. — Игорёш, видишь, не всё я отнимаю, люди иногда и сами чудят… — Сережа скалится, да все фигуры двигает. Игорь смотрит, не в силах эту игру прервать.       Утро понедельника выдалось тревожным. Телефон с зарядки снял, в карман положил. Думал раньше прийти, но выжидал, пока участок хоть кем-то наполнится, Хазина не видно. Когда дверь в очередной раз хлопнула, его коллега максимально быстро направился к своему столу, даже не посмотрел. Часов до десяти смелости набирался. — Давай сюда, — Петя руку протянул, обсуждать ничего не собирался. — Что? — Игорь продолжал сжимать в руке телефон, они поговорят, хочет он того или нет. — Игорь! — рука дрожала. — Доброе утро! — рядом как из ниоткуда образовался Фомин. — Петь, ты в порядке? — интерес неподдельный и Хазин сделал пару шагов в сторону. — Доброе утро, Женя, — Игорь улыбнулся. Хазин и правда паршиво выглядел, перемятый весь, посеревший, глаза красные или от недосыпа, или от попыток собственные страхи заглушить. — Игорь, я прошу тебя, — Петя далеко не отходил. Голос у него тихий, умоляющий. — Пойдём. Жень, ты, если Прокопенко искать будет, прикрой! — Игорь поднялся и вцепившись в плечо Пети, потянул к допросной. Разговор обещал быть долгим. Но стоило запереть дверь, как Петю сорвало. — Ты что, сука, устроил? Я тебе, блять, что сделал? Обидел? Посмотрел не так? Или ты клептоман, Игорь? — наступал навстречу, взъерошенным стал.       Гром лишь наблюдал за этим потоком. Хазина дергало из стороны в сторону, как будто видео зациклили. Орал он долго и уже не по делу. Так бывает при допросах особенно с виновными, там вечно то грустные истории из детства, то мир несправедливый, вот и Петя про свою невиновность начал. Бить пытался наотмашь, как школьник, которого хулиганы врасплох застали. Игорь на автомате ответил, потом пожалел. Пощечина звонкая, от стен срезонировала, головешка у Хазина сразу на бок повернулась, щека покраснела. Тихо. — Сядь! — Игорь грубо развернул своего подозреваемого к стулу и с нажимом заставил опуститься на него. Телефон не отдал. — Тебе вроде не нравится, когда руки заламывают, так что не провоцируй. Папе позвонить не с чего, да я так понял, что помогать он не будет.       Хазина это отрезвило. Скрючился на стуле в комочек. — А теперь, Пётр Юрьевич, рассказывайте, а то нам ещё работать сегодня, — Гром сел на соседний стул, взгляд пытался поймать, но Петя прятал его. Телефон лёг на середину стола. — А поебаться тебе не завернуть? Ты всё посмотрел, Игорь? На видосы дрочил? А то мне икалось, — Петя телефон схватил, зашёл во вкладки.       Разумеется, Игорь их не закрыл, а там все просмотры: видео, документы, сообщения, даже погоду утром глянуть успел. Телефон сейчас такой чужой в руке. Игорь видел, как вся эта напускная дерзость начинает трещать, а злость сменилась паникой. — Мне тебя даже жалко стало. Папа тебя не очень жалует. — Засунь свою жалость, знаешь куда? — Хазина трясло. В голове снова тот вечер. Подворотня, Илья, выстрел. Руки в кулаки непроизвольно сжались. — А девушка твоя тебя хорошим считала, любила. А ты её любил? Хотя, если любил, то почему она решила аборт сделать? Или папа прав, цитирую: «От такой дряни как ты, ещё и ребенка, она, конечно, простушка, но не дура», — Игорю мерзко, слова на языке осели, но это единственный способ надавить на него. Главное, не сломать окончательно. Серые стены комнаты темнее становятся от всей грязи. — Оставь меня в покое, — Хазин головой мотал, отогнать мысли пытался, не вышло. Отражение собственное в металлическом столе, улыбается криво. — Я бы и не трогал, мне до тебя дела не было. Думал, ты меня к Разумовскому приведёшь, а ты простым торчком оказался, ещё и убийцей. А мне такие люди просто не нравятся, — в дверь настойчиво постучали, их шум привлек внимание. — Разумовский? Это всё, что тебя интересовало? Ты меня выпотрошил, чтобы про него узнать? Я, блять, с ним даже не знаком, может во время учебы пересекались пару раз и всё, — голос стал хриплым. — Да, я уже понял. Что ты сделал семь лет назад? — Игорь продолжил сверлить взглядом. — На задержании подкинул пару доз пацану из Лобни, — Петя глаза поднял, безжизненные, тёмные. Когда с игоревыми встретились, совсем потухли. — В клубе были, хотел, чтобы он отмазался, но не срослось. Когда он откинулся, пришёл спросить с меня. У меня с собой вес был, встреча со знакомым обломилась. Он сказал, что купить собирался. Знаешь, семь лет на зоне человека меняют, я его даже не узнал. Пошли в подворотню, он представился. Тогда всё срослось, я знал, что сам оттуда не выйду. Драка завязалась, вроде не о чем, но я про маму его ляпнул, он окончательно взбесился, — голос сбился, Хазин пару раз шумно выдохнул и расправил сжатые ладони. Замолчал. Игорь не торопил. Историю он знал, важна была интерпретация. — Ты меня семь лет назад на зону отправил. Забыл? — нет, не забыл.       Горюнов ему первое время разве что в кошмарах не являлся. Выкурил его только со временем. Как же в тот вечер холодно было. Петя шеей невольно дернул, вспоминая. Скользко. Куртка на парне не по размеру, взгляд жёсткий уверенный, в кармане что-то сжимал. — Ещё семь лет хочешь? Иди домой. К маме, — последняя капля как всегда. Хазин не умел останавливаться. Удар. Корочки отлетают в свежий снег. Отрезвляет. Второй точнее, кровь из носа хлещет. Куклой к его ногам валится. Ствол в кобуре застрял. Пальцы по телефону мажут. — Что ты за ствол берёшься? Кому ты там, блять, звонить собрался? Поговори со мной! — Илья бьёт.       Со всей злости. Зная о последствиях, он их видел по ту сторону решетки. Возит ментом по грязной подворотне и захлебывается собственной ненавистью. А тот не особо и сопротивляется, бить позволяет, только руками рожу свою закрывает, как может. В кармане нож. Можно всё закончить. Обычный, кухонный, мамин. Достаёт его быстро.       Петя лежит на снегу, лицо в крови, руки ободраны. Дышит через раз. Тело всё сковано. Подходи, бери его жизнь так, как он твою. Илья медлит и понимает, что зря, когда раздаётся выстрел. А потом ничего. Падение и пара легких снежинок, упавших на лицо. Глаза ещё видят. Хазин подползает ближе, рану зажать пытается, но боли уже нет. Горюнов уже не видит, как Петя у его трупа корчится, воет где-то над ухом, мешая собственную кровь с его. Продолжает трясти, разбудить пытается. А потом подъехала машина, Хазина в неё увели, а Илью увезли. С мамой он все же встретился быстрее, чем планировал. — У него нож был, а у меня выбора не было, — Хазин смотрел внимательно прямо в Игоря, что-то вытащить из зрачков пытался, черноту такую же, как у него. — Я выстрелил. Я даже не был уверен, что попал, — плечи дрожали, слюна стала вязкой, глаза жгло. — Сделать ничего не успел, поздно было. Набрал отцу. — Знаю. — Так нахуя тебе это? — Петя с места вскочил, снова набросился, хотел, чтобы его покалечили, Игорю это чувство знакомо.       Отшвырнул от себя, успокоить попытался. Но Петя лишь по стенке сполз, да в рыданиях тихих зашелся. Почти искренних. Перегнул. Замок в двери щелкнул, на пороге Прокопенко. — Игорь! — Федор Иванович отвёл Грома подальше.       Фомин с опаской посмотрел на своего напарника, тот всех игнорировал, так и не двигался, уткнувшись в собственные колени. Женя засуетился, воды ему принес, Хазин постепенно отходил. Поднялся. Гром видел лицо размазанное, окончательно трещинами покрытое. От человека, живущего в телефоне хазинском, ничего не осталось. — Пойдём, пойдём. Жень, в порядок его приведи и по адресу. Ещё раз такой цирк увижу, вы у меня все вылетите. Там ребенок пропал, а они допросы устраивают. Игорь, в кабинет ко мне. Живо! — Прокопенко ушёл, напоследок осмотрев Петю с ног до головы. — Петь, я тебя у машины подожду, — Женя в руках бутылку сжимал, переводя взгляд с Игоря на напарника. — На метро. Я таксистом не нанимался. Ты же меня так охуенно отвлекал в пятницу, напарник, — Хазин привычным жестом зачесал назад волосы, стряхнул собственные эмоции, но в глаза не смотрел, задел только Игоря слегка плечом. — Да что случилось-то? — Фомин повернулся к Игорю. — Всё в порядке. Перенервничал.       Женя пожал плечами и пошёл на выход. В допросной остался только Игорь и привкус, от которого он не мог отделаться, это чувство на Хазина он списать не мог. Все было зря.

Пролетарии разных стран Объединяет строительный кран Истерический смех От полученных ран Храбрый молчит, трусливый помалкивает Тянутся руки и ставят палки нам В спицы колес Нас ждёт мрачный прогноз Калейдоскоп неоправданных рисков Я теряю друзей, отменяя подписки Ploho