Проигравший

      Стены квартиры постепенно обрастали имеющимися зацепками, Игорь успел пролистать пару статей на тему выставки, поднять документы о похожих случаях, но они по-прежнему оставались бессвязной массой. Хотелось как раньше, упорядочить и отсеять ненужное, заметить то, чего не замечал раньше, но не получалось. Информация разбегалась, как тараканы, пряталась и шипела, стоило к ней приблизиться. Игорь пил таблетки. Полумрак белой ночи лишь усиливал эффект, размывая реальность. Спать он не мог.       Из дома вышел глубоко за полночь: небо затянуто тучами, город опустел. Гром брёл по родным, но усталым улицам, в воздухе искрилось что-то знакомое, но тут же исчезало с легким ветром. Торжественное разведение мостов кончилось, стихла музыка на Неве, по воде скользили крупные суда, а здесь подсвечивались полупустые бары и рюмочные. Он замер у Мойки, спокойная вода отражала его силуэт — Игорь и не замечал, как ссутулился за последнее время, как с лица не сходили разводы синяков и как все это успешно игнорировали. Один Хазин цокал языком, но тоже молчал. Мимо по набережной проплыла парочка, весело щебетавшая о чём-то своем. Гром не заметил, как кончилась весна, началось лето и жизнь вокруг. Он по-прежнему отражался в стоячей воде и боялся, что течения не будет.       Гром обошел ещё пару любимых мест, заглянул во дворы, вытаскивая из памяти что-то щемящее из детства. Это немного держало на плаву. Сейчас тоже хотелось спрятаться за вентшахту в кустах и ждать, пока кто-то найдёт.       Искать некому. Всё, что было раньше, стирается. Домой не хотелось. Над Крестами уже показались первые лучи, мосты возвращают городу подвижность, стряхивая сонный морок и Гром пошагал в сторону метро. Отражение в стёклах снова смотрело с немым вопросом, Игорь головой качал устало, лязганье вагонов отвлекало.       Петя жил в одном из новых вылизанных двориков, с ровным газоном, современной детской площадкой и возможностью припарковаться — знакомая чёрная инфинити бросилась в глаза сразу. Игорь постоял пару минут, на часах около шести. Удача — из парадной вышел собачник, Гром скользнул внутрь.       Хазина из мутного сна вырвал громкий стук, а затем и звонок. Все смешалось: недосказанные диалоги и посторонние звуки, непрошеный гость. Спотыкаясь о мебель, Петя оказался у двери. Глаза не могли сфокусироваться, так что глазок был бесполезен. Замок щёлкнул. — Если это мой сон, то какого хера ты в нём забыл? — Петя подобрал простынь, которая тащилась шлейфом, отодвинул ногой кроссовки и посмотрел на Игоря. — Собирайся. Раньше начнем, раньше вернемся, — Гром замер в проходе. — Да пошел ты, — Петя начал закрывать дверь, но Игорь его остановил, делая шаг в квартиру. Он уже хотел пожалеть Хазина и извиниться, но передумал, стоило тому открыть рот. — Давай, давай. Собирайся! — Игорь сделал еще пару шагов, огибая владельца квартиры. — Нет, я пойду спать ещё час как минимум, а ты развлеки себя чем-нибудь, раз припёрся без приглашения, — босые ноги уверенно пошлёпали в спальню.       Грому оставалось смотреть на напряжённую спину и спадающую простынь. Кровать тихо скрипнула, Петя поворочался в попытках найти ту позу, в которой и не жарко, и удобно, постепенно отключаясь.       Игорь потоптался в прихожей, осматривая её на автомате. Безмолвно висели вещи, стояли несколько пар обуви и мелкие пылинки летали в утренних лучах. Через открытую дверь спальни слышалось тихое сопение. Гром оставил обувь и медленно прошёл в небольшую гостиную.       За последнее время Хазин начал обживаться, хотя вся его жизнь ограничивалась работой, дома появились «его» вещи. Полка с книгами, плед на диване, кружки, расставленные на всех горизонтальных поверхностях, несколько пачек сигарет на подоконнике и внушительная коллекция зажигалок.       Игорь бродил по дому как по месту преступления. Заявления о пропавших покоились на столе, прижатые углом ноутбука, рядом блокнот. Гром аккуратно их вытащил. Никто никогда не готовит фотографии на случай розыска, поэтому с черно-белых копий на Игоря смотрели улыбающиеся мальчики и девочки в непринужденных позах, не подозревающие о тексте, который находился рядом на той же бумаге. Стало неприятно тоскливо от собственной бесполезности, листы легли на место. Гром собрал большую часть кружек, отнёс и сгрузил их в раковину.       И остановился у полки, отличающейся от современной мебели. Простой стеллаж, прикрученный почти в центре стены. Книги стояли ровными рядками, выделяясь цветными закладками по макушкам. Взгляд пробежал по корешкам, Игорь хмыкнул на «Преступление и наказание», видеть это у Хазина иронично, хотя воспринимать его, как «право имеющего» нельзя, такие обычно не раскаиваются. Глупый вышел допрос. Может они все были правы, что ему просто не стоило лезть. А зная почти всё, Гром, как человек добропорядочный, оставаться в стороне не мог. К Хазину тянуло по неправильному.       Игорь отвлекся от мини-библиотеки и, не зная зачем, пошёл в спальню. Вернулись ощущения, когда он забрался в диалог с мамой Пети. Тут слишком личное, чужой мир, где удобно прятаться от своего. Полы не скрипели, и Игорь не заметил, как замер у чужой постели.       В комнате темно, плотные шторы отгородили её от света. У многих, кто приезжали летом, случались проблемы со сном белыми ночами, Петя не стал исключением. На самом краю окна выглядывал лучик, цеплял спящего за лодыжки, напоминал, что новый день уже настал. Игорь даже улыбнулся этому. Отрывки видео с телефона всплывали в голове сами по себе, он готов был поспорить, что это были разные люди. Загорелый мальчишка, улыбчивый и счастливый, в объятьях девушки совершенно не походил на того, кто лежал сейчас в постели.       Игорь вспомнил про больницу. У всего есть последствия. Хазин лежал на прохладной половине, утыкаясь лицом в наволочку, загар с кожи давно смылся. Глаза Грома непроизвольно скользнули по спине и ниже. Петя как кошка дворовая: лопатки острые, плечи угловатые, ребра проступают, ноги длинные. Обмотанная вокруг бёдер простынь. Гром шумно выдохнул, пытаясь найти оправдания своего появления в спальне помимо оценки внешности, подошёл к окну и аккуратно поправил штору, отсекая лучик света и выходя, мазнул взглядом снова. Петя как почувствовал, сворачиваясь в более закрытую позу.       Игорь сел на диван. У каждого дома есть свой запах, у Хазина в квартире пахло кофе, дымом с балкона и одиночеством. Главное, что не громовской квартирой, там, где жил призрак прошлого. Игорь снял куртку, бросил на стол и не заметил, как оказался в объятьях диванных подушек. Сон оказался слишком долгожданным.       Через час из спальни донесся знакомый рингтон, Хазин проснулся. В комнате было душно, события часом ранее он успешно заспал, поэтому по пути в ванную очень удивился своему гостю и даже нелепо отшатнулся от дивана. Гром лежал не в самой удобной позе, надвинув кепку на лицо.       Петя умылся наскоро, зачесал волосы, нашёл одежду для их импровизированной вылазки и приступил к кофе. Турка дымилась на конфорке, а Хазин быстро курил на балконе, отбивая неприятный привкус пасты и пытаясь прочистить собственную голову. Дым лениво вытекал через москитную сетку. Петя вернулся на кухню, плотно прикрывая дверь. Подошёл к дивану и присел рядом, вглядываясь в своего коллегу. Он не подозревал про визит Игоря к нему в спальню, делал всё инстинктивно. Из-под кепки выглядывала небольшая ссадина и пожелтевший синяк — пальцами аккуратно скользнул по нему. — Вечно ты в синяках, — Хазин отдернул руку и распрямился, возвращаясь к плите.       Игорь зашевелился, сдвигая головной убор. Зашумела вода, Хазин мыл кружки, что-то мурлыча под нос. Гром поднялся и пошёл на звук. — Доброе утро? — Петя обернулся. — Доброе, — Игорь сел на табуретку, потерев лицо. У него давно не было бессюжетных снов, так что эта короткая передышка пошла на пользу. — Сколько времени? — Седьмой час. Кофе? — Хазин достал вторую чашку. — Ванна налево.       Игорь на это лишь кивнул и пошёл в указанное место. Холодная вода помогла. В ванной в подробности обстановки не вдавался, разве что стер пятно от пасты на стекле, решив, что хазинской жизни в его собственной и так слишком много. Владелец квартиры забрался на табурет с ногами и лениво листал ленту инстаграма. Вернувшись, Игорь взял кружку и сел, опираясь плечом на стену. — А теперь объяснишь, зачем так рано пришел? — Петя поднял глаза. Игорь уже начал понемногу привыкать, что они вечно напротив: за столом на работе, в допросной, на крыльце, в его квартире. — Я изначально не к тебе шёл, так что можешь расслабиться, — Игорь уходил от себя, от своего дома, от расследования, а то, что по итогу оказался тут, случайность.       Хазин варил хороший кофе, выглядел более спокойным и расслабленным, находясь дома. Зря только раньше будильника поднял. — Я бы и не напрягался, если бы ты предупредил. Ты точно нормально себя чувствуешь? Когда ты последний раз спал? — кружка опустилась на столешницу. — Порядок. У нас много работы, так что оставим душевные разговоры? — Игорь допил, не найдя, куда поставить кружку, помыл и продолжил стоять, пока Петя её не забрал.       Хазин собрал то, что ему могло понадобиться, и через 20 минут машина тронулась. Утром спешили все, так что, застряв в пробке, Хазин продолжил возмущаться. — Если бы выехали раньше… — Игорь разглядывал соседние машины. — Извините, это ты у нас как гром среди ясного неба являешься, — Петя надвинул на нос очки и стал щелкать радиостанции, остановившись на частоте 90,1. — Долго шутку придумывал? — Минут десять, — Хазин довольно улыбнулся, расслабляясь под джаз. Пугать москвича пробками бесполезно.       Покинув город, машина резво заскользила по шоссе, на время забывая тесноту города. За окном пробегали деревья, достопримечательности, медленно обрастающие группками туристов, и небольшие города. Хазин пару раз пытался завязать разговор, но Гром всё сводил на нет. Петя фыркал, курил и фальшиво подпевал радио. — Ты хоть что-то молча делаешь? — Хазин рядом не первый месяц, еще задолго до дела Игорь наблюдал за ним.       Напряжённый и закрытый на работе, наедине он совсем другой. Конечно, это могло быть связано с тем, что от Игоря ему ничего скрывать не надо, но Гром не мог понять такой непосредственности. — Дрочу, — Петя прикрыл окно, выуживая очередную сигарету. — Пиздишь, — Игорь закатил глаза, но не отвернулся. Смотрел на то, как Петя отпускает руль, придерживая его лишь острой коленкой снизу, щелкает зажигалкой и снова аккуратно кладёт руки обратно. — Если бы ты отвечал на мои вопросы, мы бы скрасили эти несколько часов непринужденной беседой, но ты только ёрзаешь и любуешься пейзажем. Да я как с дедом на дачу еду, — Петя смахнул пепел в окно. — Что ты хочешь узнать? Мстишь за то, что я влез в твою жизнь? — Я не мстительный. Как ты докатился до такой жизни? Ты же знаешь, что я был подавлен папиным авторитетом, а ты? Почему полиция? — машина вильнула на встречку, оставляя позади оку, гружёную дачной утварью. — Мой отец был следаком, хотелось как он, так что в принуждение играть не пришлось, если ты думаешь, что меня сюда насильно притащили. — Я не про это. Столько говна, постоянная угроза жизни твоей и твоих близких, не думал уйти? — Петя посмотрел на небольшой указатель и сделал поворот. — А где легче? В офисе? Геморрой тоже чей то страшный сон, — Гром продолжал смотреть на чужой профиль. — Я бы ушел, — фильтр обжёг пальцы и Хазин быстро выбросил окурок за окно. — Тебя никто не держит. — Понимаешь, я без понятия куда идти, если брошу. Я ж нихуя не умею. Надо было в пожарники, — Петя тихо рассмеялся. — Там форма слишком закрытая, тебе бы не понравилось. — Это всё, что ты запомнил из нашего общения? Мужиков в форме? — смех был заразительным, Игорь тоже заулыбался, переводя взгляд на дорогу. — Так, всё, ближе к делу, — Гром одёрнул себя, напоминая, что это не увеселительная прогулка. Петя щелкнул радио, погружая салон в тишину, пальцы сильнее впились в руль, но Игорь значения этому не придал. — Почему он выбрал именно Максима? Что ты думаешь? — Ты же видел все материалы, там ничего нового, из его промахов только связь с группировками, поддерживающими сам знаешь кого, и то всё в прошлом. От друзей он отписался, из групп вышел. Нет свидетелей, нет записей, ничего. У всех массовая амнезия. Кстати, из заявлений: там одно долго принять не могли. В базе зарегистрировали недавно. Пацану почти 18, ушел в тот же день, что и Саша. Там вроде его друг подавал, из-за этого проволочки, ну и возраст, — Хазин указал на нужное в руках Игоря. — Он тут учится, родители в другом городе. Макс был у него в друзьях, но удалил. Пошёл на день рождения к знакомой, домой не приехал. — А где праздновали? — Игорь внимательно посмотрел на бумажку. — В пригороде, недалеко от одной из станций. — А из друзей удалил потому что?.. — мальчик на фото и правда был крупнее остальных, светлые волосы, легкая улыбка, широкие плечи, небольшой шрам на подбородке. — Выглядит старше. — Он тоже был связан с фанатиками.       Игорь хмыкнул, откладывая заинтересовавший их лист: — Если это из мести или из-за идеи, то зачем демонстрация? Записки? — Хочет привлечь внимание, объяснить, зачем он это делает. Хочет одобрения. — Невозможно совершить идеальное преступление. Он всё равно где-то ошибётся. — Или они. В одиночку такое сложно делать. Одно ясно, что Максим не последний. — Думаешь, не остановится?       Хазин снова отвлекся: — Предчувствие плохое.

***

      В Выборге они оказались через пару часов. — Мы не на экскурсии. — Игорь скептически смотрел на их маршрут, — и вокзал в другой стороне. — И что? Если так активно будешь привлекать внимание, что мы менты, с нами никто говорить не захочет, — Хазин шикнул и убедившись, что машина стоит где положено, быстро пошагал по крепостному мосту. — Что, люди настолько не любят полицию? С каких пор? — Игорь двинулся следом нехотя. Но отдавал должное: погода отличная, от серости не осталось следа, небо ясное, без намека на облака, а стены замка и вовсе казались сказочными. Башня массивно возвышалась над городом. С гавани дул легкий ветер и делал температуру комфортной. — Петь, ну хорош… — Может, я хочу порадовать маму, что не сгнил в вашем Питере, — Хазин сделал пару снимков замка и отправил матери. — Ладно, — Игорь ходил следом.       Это было странно. Пока ехали в машине, сидели в участке — всё сверлило в головной коробке, а тут ничего. Просто хотелось идти в общей массе, выискивая глазами знакомую спину. Пробежав круг и присмотревшись к местным, они вернулись в автомобиль. Проехав круг, повернули на нужную улицу и некоторое время спустя остановились у вокзала. В ясную погоду здание отливало голубым и зеленым, белые колонны смотрелись величественно. Между пышных клумб сновали люди, о плитку бились колесики чемоданов. Петя захватил удостоверение из бардачка и свой блокнот. — Они высылали видео, но надо ещё раз отсмотреть тут. Ты бывал здесь? Ориентируешься? — Хазин покрутил в руках пачку и убрал в карман, в горле уже начинало першить. — Да, — Игорь вышел из машины. — Я пойду к их охранникам. Сможешь пройти путь от входа до выхода к поездам? Нужно посмотреть по времени, вдруг мы что-то упустили. На видео с касс пусто, да и билета у него не было. А если он тащил большой ящик, то это заняло бы время. — А как он по-твоему рамку прошёл и просвечивание? — Игорь поправил кепку и медленно зашагал ко входу. — Если носильщики? Они не могли пронести без этих прелюдий? — Петя шел в ногу. — Ладно. Попробуем. Звони, если что, — Гром остался у входа.       Покружив по первому этажу, Хазин нашёл нужную комнату. Оставшись наедине с монитором, Петя стал отправлять указания, как идти. Гром зашёл, остановился у пункта вызова носильщиков, развернулся к кассам, без проблем прошёл арку и случайно столкнулся с мужчиной лет пятидесяти. — Простите, — стоило вернуться в окружение людей, накатила растерянность. Игорь поднял газету, которую мужчина выронил. — Ничего страшно. Но будьте внимательны, молодой человек, — он приветливо улыбнулся и растворился в толпе.       Следом пришла смс: Хазин: Ты там как? Иди к перрону.       Игорь огляделся, цепляя глазами камеру, через которую его предположительно видели, и махнул рукой, направляясь к поездам. Руки начали искать по карманам пузырек с таблетками, но его нигде не было. Путь занял не дольше пятнадцати минут без учета очередей и досмотра клади, разница получилась бы небольшой. Гром вернулся к служебным комнатам. — Они всех пропускают через терминал, — Игорь сел на соседний стул. — Значит, его погрузили не тут, — Хазин покрутился на стуле и обратился к сотрудникам вокзала. — Где находятся поезда до того, как прибывают на перрон? — В депо, — тучный охранник промокнул со лба пот. — Камеры там есть? — Гром тоже обернулся на голос. — Должны быть, но не факт, что работают. — Оригинально… — Хазин включил записи того дня, в очередной раз просматривая записи. — Нужно сходить посмотреть, что там, — Гром пододвинулся ближе. Слишком далеко, лица разглядеть не получилось.  — Ты не думаешь, что это кто-то из сотрудников? — Хазин говорил почти шепотом.       Игорь пожал плечами. Они сверялись с расписанием, мотали запись, но час очередного просмотра ничего не дал, кроме неприятной ряби в глазах. Им предоставили проводника, и после короткого перерыва на кофе пришлось идти в депо.       Длинные составы, бесконечные пути и замершие навсегда вагоны создавали свою атмосферу. Редкие граффити и бетонные заборы отгораживали от внешнего мира, вдалеке слышались бормотания объявлений о прибытии и отправлении. Хазин спотыкался о камни и старался не влезть в гудрон, плавящийся от жары. Игорь шёл уверенно. — Здесь камеры, — мужчина, который вёл их, указал на одну, находящуюся над входом. — А там работники отмечаются, можете посмотреть. — Я здесь осмотрюсь, а ты иди проверь, — Игорь посмотрел на то, каким усталым Хазин выглядел после похода по камням, и любезно отправил его в помещение.       На стоянке ступеньки не опускали, занести что-то в одиночку невозможно, но это единственный способ попасть в вагон. Стоянки были короткими, так что всё, что оставалось, это депо. Гром осмотрел нужные электрички, к их удаче та самая, что перевозила страшный груз, стояла на отдыхе. Игорь остановился у одной из дверей, где краска с краю содрана и в ней виднелись маленькие кусочки синего. Аккуратно собрал их в пакет для вещдоков — сундук тоже был синим. Хазина он нашёл в ворохе бумаг и с покрасневшими глазами от долгого смотрения в монитор. — Вот список сотрудников за тот день, — Петя отдал бумажку. — Там же фамилии тех, кто здесь сейчас находится, я попросил вызвать их сюда. Ждут в коридоре. Их не допрашивали в тот раз. — Мы тут надолго, — Игорь опустился на стул. — Что по камерам? — Нихуя. С неё ничего не видно. А даже если бы и было, та, что на входе, не работает четвертый месяц. Видно только составы, и подойти к ним может любой, у кого есть похожая форма.       Люди сменяли друг друга. Большая часть из них явно раздражалась тем, что их отвлекают от работы. Игорь начал понимать, что имел в виду Хазин, когда речь заходила о народной любви. Мужики в оранжевых жилетках, покрытые мазутом, весь день проводящие в окружение железных махин, последнее, что хотели слышать, так вопросы от вылизанных майоров. По сторонам им смотреть некогда. С опросами покончили к четырем часам дня. — Заглянем к местным, попросим установить наблюдение, — Игорь размял спину и встал с места. Виски неприятно сдавливало. Он с трудом формулировал вопросы, от внимания Пети это не ушло, тот периодически подправлял и невольно касался локтя. — Может тебе отдохнуть? Я съезжу. — С чего бы? — С тобой что-то не так.       Игорь на это только отмахнулся и сказал ждать у машины. Хазин так и поступил, собрав свои вещи. Салон прогрелся настолько, что можно заниматься выпечкой. Открыв все двери, Петя заметил странный флакон, закатившийся под машинный коврик. Тёмное стекло, резиновая крышка, без надписей. Оглядевшись, Хазин открыл: на донышке лежало несколько белых капсул. Гром появился на горизонте, Петя быстро убрал в карман находку, понимая, что к этому разговору придется вернуться.       Игорь нёс вездесущую кепку в руке, с головы стекала вода, но сейчас она была бесполезной. Он не обращал внимание ни на что, голод, жажда и духота ушли на второй план. Хазин сел на водительское, с тревогой косясь на коллегу. Заехали в отделение, где знакомый Пети, капитан Баранов, пообещал принять все меры. От чая отказались, Игорю становилось хуже. До машины шли медленно. — Так, и какого хуя с тобой происходит? — Хазин щёлкнул зажигалкой, дым сразу ударил в нос. — Аспирин есть? Или хоть что-нибудь? — Игорь надавил на виски, стараясь абстрагироваться. — Что ты обычно пьешь? — Хазин начал искать по карте ближайшую аптеку. Мысль о том, что стоит отдать таблетки, билась в голове, но Петя не был уверен в её правильности. — Не важно, — Гром открыл окно полностью. — Игорь, вот мне только не рассказывай, — Петя недовольно закатил глаза.       Что-то было не так, не со здоровьем, а с поведением, Хазину такое знакомо. Когда надо настолько сильно, что готов сломать собственные пальцы. Вглядываясь в бледное лицо, покрытое испариной, Петя решил сначала сдать таблетки на проверку, а потом вернуть, если они не представляют ничего страшного. — Какая тебе разница? — Гром огрызнулся.       Хазин выбросил недокуренную сигарету и поехал к аптеке. Через несколько минут вернулся с блистером обезболивающих и бутылкой воды — Игорь принял его с сентиментальной благодарностью. — Заедем на станцию, по дороге развесим объявления и поговорим с местными, — таблетка выпита и, то ли сам факт этого, то ли что-то другое, вернуло Игоря в работу. — Давай я все-таки тебя отвезу и сам съезжу, — Петя сложил руки на руле и наблюдал слишком внимательно, так что Игорю пришлось отвернуться от чужих глаз. За окном гуляли люди — Нет. Поедем сейчас. Успеем вернуться. — Тебе плохо. — Хазин, заводи, блять, машину и поехали. Не ты ли трепался, что не будешь заботиться обо мне? Так вот сделай милость… — Игорь глотнул ещё воды. — Мудак, — мотор заурчал, Петя, и правда, не мог себе объяснить, зачем всё это делал, но он столько всего игнорировал в своей жизни, что наверстывать упущенное было чем-то наивным. — Сам мудак.       На выезде Хазин остановился у небольшой забегаловки, взял немного еды и несколько бутылок с водой. Гром даже задремал до их следующей остановки, но кончившийся асфальт и мертвого разбудит. — Пизда подвеске… — Хазин шипел сквозь сжатые зубы, пытаясь объехать ямы.       Игорь потёр глаза и огляделся. Трасса осталась позади, небольшие поселки расположены ближе к путям, так что добраться до них надо суметь. Через несколько минут показалась небольшая деревенька, остановились на окраине. Контрастировали новые коттеджи на выкупленных горожанами участках и кривые домики, которые постепенно втягивало в землю. Погода начинала портиться, свежий ветер пробивался сквозь лес, забираясь под одежду. Игорь поёжился, куртка осталась в машине. — Добрый день, — Гром замер у небольшого заборчика, через который пышными цветами переваливались мальвы.       Лепестки трепало ветром, на западе собирались тучи. Невысокий старичок отвлекся от клумбы и, разогнув спину, подошёл к непрошеным гостям. — Добрый, если не шутите, — дедушка осмотрел пришлых. — Полиция, — Хазин достал корочку. Долго размусоливать вежливость не хотелось, хотелось домой. — Чем могу помочь? — Вы не видели здесь никого подозрительного? Или вот этого парня? — Игорь достал распечатку с фотографией Максима, остальные держал Хазин.       Старик сощурился, поднеся бумажку ближе к лицу, и отрицательно покачал головой. — Нет, нет. У нас новых тут немного, только вот, — он указал на несколько новостроек. — И как давно у вас нововведения? — Игорь оперся на ветхий забор. — Да уж года два. Да от них проблем никаких, сдают дачки в аренду, вот от приезжих бывает. На прошлой неделе опять праздновали… Тут что, слева поезда грохочут, справа молодежь. Хорошо тем, кто с другой стороны путей, там тихо, говорят. — А из этих? — Петя протянул бумаги. Мужчина осмотрел фотографии, но ответ остался отрицательным. — Вы сказали, посёлок новый? — Мальчики, да какой посёлок, там дома такие, что или депутаты, или генералы живут. У меня внучок там подрабатывал. Оказывается, не зря налоги платим, — дедушка рассмеялся. — Вы уж меня простите. Возраст. Это за переездом, — он махнул в сторону рукой.       Игорь ничего про это не слышал, но и за последние несколько месяцев с новостями он предпочитал знакомится только по необходимости. Хазин лишь кивнул и попрощался, возвращаясь на основную дорогу.       Пройдя пару домов, ничего дельного выяснить не удалось. Петя недовольно смотрел на пыльные кроссовки и джинсы. Тучи сгущались, воздух создавал свойственное перед грозой напряжение, смешивая запах прелой листвы, цветов и пыли. Небольшие населённые пункты сменяли друг друга, но ответы не менялись: не видели, не знают.       Машину припарковали поодаль от очередного посёлка — лужи от прошлого дождя перегородили путь, и Хазин отказался окончательно марать авто, весь кузов и так уже покрылся смесью серого и желтого, по бокам остались мелкие царапины кустарников. — Быстро заглянем и надо уезжать, — Игорь бросил куртку на заднее сиденье.       Воздух замер. Ветер прекратился. Природа давала людям короткую передышку-предупреждение, чтобы затаиться перед грозой. На часах около семи и Хазин уже без энтузиазма плёлся следом, срывая особенно высокие травинки и любуясь местными красотами. — Петь, ну ты ещё медленнее можешь? — Игорь остановился и обернулся на коллегу. — Я уверен, что дельного нам ничего не скажут. Только зря время тратим, — Хазин прошёл мимо, проведя сорванным колоском по щеке Игоря. — Ты же у нас в это дело вцепился, уже не интересно, когда не получается? — Игорь вырвал колосок из пальцев Хазина. Мурашки бежали неприятные, липли к коже, напоминая, что в твоё личное пространство могут спокойно войти. — Нет, дело не в этом. Они же тут, как вакууме. Просто посмотри на эти божьи одуванчики! Сидят, ничего не знают, никого не видят, болото, полное и беспросветное, — Хазин развёл руками, указывая на видневшиеся сквозь деревья домики. — Ну, не всем в Москве ошиваться и новости читать. Может люди хотят просто жить, — Игорь бы мог с собой согласиться, но им, и правда, сейчас нужна информация. Спорил по инерции и для собственного сосредоточения. — Сейчас нельзя «просто» жить. Из-за вот таких бермудских треугольников нихуя не найти!       За спинами раздалось дребезжание и наперегонки по пыльной дороге пролетели несколько велосипедистов. Игорь успел оттащить своего коллегу, а Петя по инерции врезался в Грома, утыкаясь лицом в шею. Дети оглянулись и лишь посмеялись над неудачливыми дядьками. — Порядок? — Гром смотрел поверх макушки в спины уезжавших.       Таким было каждое его лето на даче, сначала у бабушки, потом у Прокопенко. Не надо было искать убийц, терять близких, пить лекарства. Пальцы аккуратно сжали чужой теплый бок, сминая белую футболку. — Да. Можешь отпустить, — Петя рассматривал поле за Игорем, находясь в вынужденных объятьях. Игорь высокий, получается только выглядывать. Рука исчезла.       Дети столпились у небольшой колонки и с любопытством разглядывали нагнавших их взрослых. Мальчишка постарше, в похожей на громовскую кепке, подошёл первым: — Здравствуйте. А вы откуда? — кепка на глаза лезла, но мальчик её поправил и потёр рукой веснушчатый нос. — Привет, мы из полиции. Есть что интересное? — Игорь присел на корточки, чтобы хоть как-то сравняться с ребенком. Битые коленки, торчащая из кармана рогатка и застиранная футболка. Дети явно тут не первый день отдыхают. — Вы же Игорь Гром, да? — мальчик заулыбался шире. А остальные дети плавно стянулись к ним. — Да, есть такое. — Круто! А вы у нас преступников ищете? — раздалось шушуканье и смех. — А что, есть такие? — Игорь как новый мир открыл.       Что-то в голове щёлкнуло, он наконец-то видел реальность не такой тусклой и заторможенной, хотя голова давала о себе знать глухой болью. Дети тут же начали выдвигать теории, в основном ругая особенно сварливых пенсионеров, но любезно сопроводили до местных старожил.       Игорь рассказывал им короткие истории, чем вызывал неподдельный восторг своей публики. Петя шёл следом с легкой улыбкой: такой Гром ему нравился больше. Его отвлекло аккуратное касание за ногу, он остановился и оглянулся — маленькая девочка смотрела на него с любопытством и сжимала в руке распушившийся одуванчик. — А моя сестра говорила, что тут какой-то дядька странный по округе ездит и раньше она его не видела. Это важно? — Петя обернулся на Игоря, который уже был достаточно далеко и присел возле девчушки. Она сдула с одуванчика пушинки, маленькие зонтики разлетелись в стороны, девочка отвлеклась от разговора и разглядывала их с любопытством. — Твоя сестра? А с ней можно поговорить? — Мама говорит, что нельзя с незнакомцами разговаривать и домой их водить, — девочка насупилась, явно жалея, что сказала Хазину про сестру, и теперь её отвлекали от цветов. — Меня Петя зовут, а тебя? — мужчина протянул руку и улыбнулся. — Лиза, — она с опаской пожала ему ладонь. — Так, Лиза, отведи меня к своей сестре и больше никому руки так просто не жми. Ладно? — девочка какое-то время оценивающе смотрела, а затем кивнула, побежав по дороге.       Хазин шёл быстрым шагом, на него упали первые капли дождя. Девочка забежала в калитку и начала звать сестру, та нехотя выглянула с небольшой веранды, вынимая наушник. — Это Петя, он мой друг! — девочка указала на подошедшего Хазина. — Я ему рассказала про машину, ему теперь тоже интересно. — Лизка! — девочка подозвала сестру и начала ей что-то агрессивно объяснять, то и дело поглядывая на незнакомца. — Он же хороший… — Лиза посмотрела своими синими глазами в сторону Хазина и надула губы. Петя достал корочки. Девушка их внимательно рассмотрела и попросила сестру зайти в дом. — Что за машина? Когда видели? Почему странной показалась? — Петя поёжился от пары капель, упавших за шиворот, и девушка пригласила его на веранду. — Может чай? — у неё были глаза, как у сестры, синие с немым вопросом и известной только им печалью. Девушку звали Соня, и в отличие от сестры местным колоритом она проникнуться не могла в связи с возрастом. — Нет, спасибо, — чай был бы кстати, но времени много, за окном темнело непривычно быстро, снова подул ветер. — Мы сюда каждое лето ездим, так что знакомы с местными, и машины тут не у всех. Город недалеко, автобусами обходимся. Мы с ребятами пошли к старому кладбищу, там, где церковь, — Соня указала в нужную сторону. — Она возвышается, и видно старую дорогу. Ей сейчас не пользуются, как магистраль появилась, и машины там бывают редко. — И что в ней было странного? — пока информация не давала ничего ценного, так что Петя начинал скучать. — Понимаете, там дальше дороги нет. Весна дождливая была, там все в болотину превратилось, но машина не развернулась. Мы думали, случилось что, сходили, проверили, а там ничего… Вода прямо по асфальту разлилась, а машины нет. Через две недели снова она. В первый раз она спокойно ехала, а во второй со стороны пассажира кто-то был. Машина петляла, там до сих пор следы остались, — Соня пожала плечами. — Какого числа первый раз вы видели машину? — девушка сказала примерные даты и они совпали с днём исчезновения Максима. — Так, а где следы? — Хазин, зная, что начинается дождь, торопился проверить хотя бы это.       Девушка начала объяснять и даже зарисовала на листочке небольшую карту, как снова выбежала его маленькая знакомая. Лиза улыбнулась и протянула своему новому другу небольшой цветочек, украденный с бабушкиной клумбы. — Спасибо, дамы. Я может ещё загляну за показаниями, — Петя погладил Лизу по голове и выскочил под дождь, пряча цветок и небольшой блокнот.       Гром ждал его у колонки, только сместившись под клён с широкой кроной: — Есть что? — Да. Давай пешком, тут вроде недалеко, — Хазин протянул Игорю карту и спрятался под дерево. Плечи уже промокли насквозь.       Гром сориентировался быстрее и пошёл в указанном направлении, Петя по дороге рассказывал, что видела Соня. У нужного места они оказались, уже окончательно промокнув. След от шин оказался глубоким, руль повернули резко влево, и машина чудом не свалилась в довольно глубокий овраг. Петя заметил старую церковь, стоящую на небольшом возвышении, развалины чернели на фоне беснующейся зелени. Хазин сделал пару фотографий отпечатков протектора. — Если в первый раз он вез Максима?.. То во второй? — Гром спустился по склону канавы. Гроза вступала в свои права, блеснула первая молния. — Кто-то сильнее его? Есть там что, или мы зря мокнем? — Хазина уже потряхивало. Дождь далеко не летний, холодная вода струйками стекала по открытым частям тела. — Гром. — Что? — Игорь всё ещё лазил по траве. — Гром, как природное явление. Пойдём в машину, Игорь, — Петя протянул руку, вытягивая своего коллегу. — Нужно проверить, куда ведёт дорога. — Ну не сейчас же?! Игорь, давай, давай. Блять, ну свалишься ты с соплями, что лучше станет? — Петя в спину почти выталкивал Игоря в сторону дороги, по которой они пришли.       Дождь усиливался, превращаясь в сплошную стену. Несчастный блокнот в кармане разбух, до машины почти бежали. Жёлтое рапсовое поле казалось бесконечным. Хрупкие цветочки вплетались в ноги, забирались под шнурки кроссовок, намереваясь остановить путников, заставить взглянуть на стихию. И Петя поддался мимолетному порыву.       Дождь немного сжалился, перестал хлестать тяжёлыми каплями и медленно обволакивал. Губы от холода посинели, кожа пошла мурашками, но в глубине продрогшего тела разливалось спокойствие, то самое, к которому он давно стремился.       Игорь, когда понял, что идёт один, обернулся: Хазин продолжал стоять, разглядывая с почти детским любопытством округу, и Гром вернулся. — Ты же в машину хотел, — Игорь загораживал Петю от очередного порыва ветра. Небо над головой недовольно рокотало, напоминая, что следует бежать. — А толку? — Петя улыбался, спокойно раскинул руки в стороны. — Почти как в «Дневниках памяти».       Они так и стояли посреди поля, чувствуя себя живыми чуть больше обычного. До машины побрели медленно, периодически задевая друг друга локтями, переговариваясь о неважном и далеком. Забравшись в ещё неостывший салон, выдохнули. Дождь барабанил по стеклу, не собираясь останавливаться. — Как думаешь, просить прибавку на чистку машины это свинство? — Хазин откинулся на спинку. — Ты можешь попробовать, — Игорь снова на него смотрел, в голове приятная пустота.       Петя зачесал мокрую чёлку и вставил за ухо чудом спасенный цветок, который дала ему Лиза. Игорь улыбнулся, немного поправляя его. Наваливалась усталость.       Петя завел машину и по остаткам асфальта они какое-то время противостояли погоде, цветок перекочевал на приборную панель, но стоило свернуть на лесную дорожку, как машину повело, размытый появившимися ручьями песок вцепился в колёса намертво. Назад уже поздно, а вперёд не получалось. Машина просела, автоматически нажатый газ лишь ухудшил ситуацию. — Пиздец! — Хазин стукнул по рулю, словно это могло помочь, и вышел из машины.       Дождь спокойно пробивался через заросли деревьев и назло становился холоднее. Машина распласталась всем брюхом по земле, а задние колеса выглядывали из грязи лишь наполовину. Игорь вышел следом. — Не сможем вытолкнуть? — День был слишком насыщенный. — У нас не так много вариантов.       Около 20 минут ушло на принятие собственного положения. Мокрую одежду теперь вдобавок покрывал мелкий песок. Хазин начал бродить по кругу, ища ветки и камни, попутно матеря под нос весь свет и чиркая зажигалкой. Подложив подручные средства и не получив положительного результата, Петя пинал шишки. Сигарета намокла и никак не хотела загораться. Игорь ещё пытался вытащить бедную машину из безвыходного положения, но та двигаться не желала и лишь обзавелась новой царапиной на боку от небрежно брошенной владельцем ветки. — Пойдем внутрь, хватит с ней ебаться. Завтра до деревни дойдем, попросим вытянуть. — Петя подкурил и сейчас мелко трясся от налетевшего ветра.       Становилось тише. Игорь вытащил с заднего сидения куртку, которую благополучно забыл до их похода в очередную деревушку, и накинул на плечи коллеги. — Игорь, я не настолько тепличный, как ты думаешь, — шипел, но кутался.       Игорь в ответ покивал и забрался в машину. Докурив, Хазин приземлился на соседнее кресло, куртка невольно скрипнула, соприкасаясь с мокрым салоном. — Тут связи нет, — Гром покрутил в руках телефон. — Нас в розыск не объявят. Три дня не прошло, — Петя дотянулся до пакета, оставленного на заднем сиденье. Снаружи монотонно с веток сыпались капли и бились о крышу, обладая особенным гипнотическим звуком: — Держи.       Импровизированный ужин на коленках не был таким плохим, только вода нагрелась. Поочередно шмыгая носом, прожевали заветренные булки, попили, из радио вырывались редкие фразы и белый шум. Отдохнув, Петя снова обошёл машину, но картина не изменилась. Достал из багажника небольшой плед, который забывал выложить, и отдал Игорю. Погоняв немного печку в попытках согреться, к девяти начали укладываться в неудобных позах. — Давай, я задние сиденья откину, и пойдем в багажник? — Хазин ёрзал, мокрые штаны и песок не добавляли ни капли удовольствия от происходящего. — Когда кто-то в лесу предлагает залезть в багажник, лучше отказываться, — Игорь поправил съезжающий плед и чихнул, с его ростом спать в машине было пыткой в любом случае. — Разложи переднее сиденье. Там сбоку рычаг, — Хазин потянул ко рту очередную сигарету. Огонек между пальцами умудрялся давать достаточно тепла для поощрения собственной вредной привычки. — Где?       Петя недовольно перегнулся через панель и почти улегся на Игоря, цепляя пальцами нужный рычаг, кресло откинулось: — Buenas noches! — Петя вернулся на своё место, по салону пополз едкий дым.       Игорь недовольно покосился, и Хазин вышел из машины, оставляя включенной печку. Под кронами стало совсем темно, Гром проваливался в сон, несмотря на раннее время, лекарств не хватало. Игорь уже не слышал, как хлопнула дверь, как Хазин улёгся рядом, залезая с головой под куртку. В морге было светло, будто свет шёл не от потолочных ламп, а от каждой поверхности. Каталка стояла прямо в центре, не было ни привычного стола в углу, ни других отвлекающих факторов, выдающих присутствие. Тело накрыто белой тканью. Игорь протянул руку, простынь мягко скользнула на пол — Разумовский. Тело совершенно белое, без изъянов, рыжие волосы аккуратно обрамляют лицо, не потеряв своей яркости. Игорь коснулся руки. — Ты можешь делать всё, что захочешь. Хоть выпотроши его. Может, полегчает, —голос раздался из-за спины.       Игорь обернулся. Пусто. Но стоило вернуться к телу, увидел — простынь снова на месте. Начиналась новая игра.       Злость закипала непроизвольно, всё тёмное выползало, тянулось, просило мести, хотело рвать уже остывший труп. Игорь снова сдернул простынь. Юля. Гром отшатнулся. — А сейчас? Что ты хочешь сделать? Вернуть ее? — взгляд Игоря начал метаться по небольшой комнате в поисках источника звука. Но сколько бы он не крутил головой, тело оставалось неподвижно, лишь истончалось с каждой долгой секундой, пока не превратилось в скелет. — Ртуть попробуешь? — раздался смех.       На потолке треснула лампочка, помещение погрузилось в полумрак, создаваемый воспаленным сознанием. — Почему именно он? В чем виноват мальчик? Игорь, я же помочь хочу.       Громко каркнула ворона. Голос продолжал бубнить, перескакивая с одной мысли на другую. Показывая многочисленные тела, лица некоторых Игорь помнил из сводок новостей, они погибали при пожарах, при терактах, устроенных Разумовским. Он начинал тонуть.       Всё прекратилось. Игорь в своей квартире. Всё было настолько ощутимо, что Гром не мог понять, реальность перед ним или нет. По телевизору шли новости. — В канализации недалеко от ночного клуба… — речь прерывалась, — обнаружено тело сотрудника полиции. Хазин Петр Юрьевич, пропавший несколько дней назад, найден мертвым. Причины смерти уточняются.       Экран погас. Пол под ногами треснул.       Падение выбросило Игоря уже в знакомый салон машины. Легкие невольно сдавливало, резко сел, держась за голову. Начал быстро шарить по приборной панели, открыл бардачок, пытаясь найти таблетки. Дышать тяжело и накатывала паника. В ногах каталась бутылка воды, Гром сделал несколько глотков.       Непросохшая одежда, пот холодный, липкий, как и кошмары. Игорь огляделся. Хазин лежал на соседнем разложенном сидении, накрытый курткой, и не шевелился. Игорь аккуратно протянул руку, куртку сдвинул. Стоило это сделать, как Петя нахмурился и потёрся носом об обивку: он был жив, относительно здоров. Снова оглядевшись, Игорь так и не смог найти таблетки, взгляд остановился на пачке сигарет. Взяв её вместе с зажигалкой, Гром вышел из машины.       Пачка была мятой, со сбитыми углами и промокшая от дождя. Сигарету получилось вытащить не сразу, та на удивление была сухой. Игорь не мог Хазина без сигарет представить, редкие перерывы, выезды, эта недолгая дорога, они въелись в него и в салон машины, а теперь ещё и в куртку. Майор считал это слабостью и сам брезговал, упуская то, как получил пару оплеух сначала от отца, а потом от Прокопенко в попытках показаться взрослым в компании. Пачку беломора ему никто скуривать не предлагал, но зарубка осталась.       Фильтр зажал между губ плотно, зажигалка щелкнула, разрезая темноту, дым ударяет куда-то в нос, тихий кашель. Хазин это как чувствует и уже через несколько минут появляется рядом, зевая и поправляя подсохшие волосы. — Неожиданно. Что еще у меня заберешь? — куртка висит на нём мешком, воздух сырой и тяжелый, ноги вязнут в песке. — Где аспирин? — вторая затяжка легче, в голове становится пусто. — В бардачке, — Петя перехватывает сигарету, затягивается и только потом возвращает. — Там нет, — короткое касание чужих пальцев. — Хуёво смотрел значит. Достану, как пойдём в машину. И брось ты уже, господи, — Петя закатывает глаза. В руках Игоря сигарета смотрелась неуместно, так что, не дав закончить начатое, он забрал её, пачку и зажигалку: — Тебе не идет. — А тебе, значит, идёт? — становится даже немного смешно, хотя в горле неприятно першит, а на губах горчит от фильтра. Хазин забирается на капот, сонный кошмар лопается мыльным пузырём. — Я торговал наркотиками, мне нужно было выглядеть солидно, — Петя беззлобно тычет его в плечо, и Игорь смеётся, откидывая назад голову. Хазин тоже улыбается, выпуская сизый дым. — Почему ты этим занимался? — это больше не допрос, Игорь не давит. — Ждёшь грустную историю, как плохой папин знакомый подсадил меня на кокс и сделал своим рабом? — Хазин смотрит на часы. Полночь. Заводит машину и включает печку. — Должна же быть причина. Ты не выглядишь как тот, кто в чем-то нуждался. — Отец не всегда генералом был, — Петя топит окурок в песке и возвращается в машину, Игорь следует за ним, получает в руки блистер и воду. Тихо шумит печка: — Стоило ему начать продвигаться, как мы поехали прицепом в новую квартиру, машину и школу. Знаешь, у него этот азарт «быстрее, выше, сильнее», и он всегда думал, что у меня так же. А я в рот всё ебал. Хотелось свободы, свобода дорогая, пришлось искать пути заработка. Старшие промышляли продажей, так, по мелочи, конфискат годами лежит, о нём никто не вспоминает, особенно, если дело закрыто, вот я и начал присматриваться. Свели с Денисом, тот батин ровесник, но жадный до жопы, предложил немного поработать, я согласился. Сначала по мелочи, потом мое вождение в нетрезвом виде и пришлось работать больше. Фасовки мало, забирал партии, отвозил, разве что бухгалтерию не вёл и кофе не варил. Заебался я со всем этим, решил попробовать, на что люди ведутся. А оно ведь затягивает, плохое всегда быстро затягивает, — Хазин грустно улыбнулся. — Ты её любил? — Игорь отчужденно смотрел в лес. Слушал. — Кого? — Петя знает о ком речь, но оттягивает продолжение. — Нину, — Игорь протянул руки к теплу. — Нет, — Хазин заламывает пальцы и глядит куда-то в пол. — Серьезно? — Игорь поворачивает голову в его сторону. Хочет встряхнуть такого спокойного Петю, узнать, неужели всё, что он ей писал, было впустую. — Хотел позлить отца? — Чтобы позлить отца, на втором курсе я парня домой привёл, ему почки через неделю отбили, больше злить я никого не пытался. Я хотел стабильности, видишь, у меня вся жизнь была расписана: повышения, квартира, машина, зайки-лужайки. Я сегодня на этих детей смотрел и думал, блять, если бы у меня они были, они бы сидели взаперти в квартире, лишь бы никакой уёбок их не похитил или на машине не сбил. А потом появилась Нина, она как-то умудрилась создать эту стабильность, наплевав на мою «работу», поддерживала, и я думал, вот всё, жизнь наладилась. Но стоило проебаться с контрацепцией, как я сдал. Она разозлилась. Для меня стабильность была в том, что меня встречают с работы и провожают, а она хотела семью. И как думаешь, если бы я действительно её любил, я бы не завязал? Говорил бы ей, что нам ещё рано? — Дурак ты, она же тебя любила… — Игорь откинулся на спинку. Петя рядом казался меньше, чем обычно, ссутулившийся под курткой и поджавший под себя ноги. — Не меня. Ей нравился тот образ, в который я играл несколько лет. Все мы нужны кому-то в хорошем настроении, счастливые и способные поддержать, но когда она увидела меня в больнице, всё это треснуло. Она ведь приходила, хотя писала, что мы больше не увидимся. Я хотел бы всё изменить, наверно. Я даже в этом не уверен, — улыбка вышла нервной. — Когда стреляешь, в голове что-то происходит. Ты заранее знаешь результат, — Хазин показал на голову. — Сознание хочет переубедить тебя, сказать, что всё в порядке, но это не так.       Гром понял, что Петя потерял не Нину, а себя в ней. И Игорь думал, что ему всё равно легче, но не из-за того, что свои проблемы всегда самые важные, а потому что страшнее потерять человека, так и не успев его разлюбить.       Хазин уснул на этот раз до рассвета.       Одежда высохла, а местные помогли вытянуть машину. Осмотр дороги пообещали провести в кратчайшие сроки и ещё раз поговорить с Соней. Игорь был молчалив и снова терялся в собственных мыслях. Пете было обидно, что его так легко вывести на откровения, хотя на все его вопросы Гром молчал. Поэтому обратно ехали молча, каждый в своих мыслях. За окном мелькала реальность клочками тумана в оврагах, редкими машинами и первыми лучами солнца. — Оставь. Сегодня ещё дождь передавали, в участок привезёшь, — машина остановилась во дворике, Игорь быстро её покинул. Хазин снимал куртку. — Ты забываешь про мой шикарный плед, — куртку сунул прямо в руки, за последние часы она на нём скорее грузом висела, нежели способом согреться.       Игорь дождался, пока машина уедет и поскорее поднялся в квартиру. Бегло осмотрев поверхности, таблетки он не находит, приходится звонить Рубинштейну.       Хазин сдал машину на ближайшую мойку, убедившись, что она сильно не пострадала, обмотался пледом и гордо зашагал по району. Соседи непонимающе оглядывались, а Петя начал понимать городских сумасшедших. Зато тепло. Оказавшись дома наедине с собой, он бросил грязную одежду в машинку и полчаса стоял под горячей водой, пока кожу не начало щипать.       Телефон разрывался от оповещений. На вокзал прибыл второй сундук.