Проигравший

      Выйдя из душа, Хазин сразу перезвонил Игорю, но из общего гомона фоном было ясно, что ехать бесполезно. Тело в ящике, всё тот же брезент и записка с новым иероглифом. Собравшись и забрав машину, Петя поехал за Дубиным. При встрече тот выглядел встревоженным. Машина медленно двигалась по улицам, толкаясь в утренних пробках. Рассказ об их путешествии выдался короче, чем хотелось бы. Конкретики мало, Игорь наверняка ещё не занёс найденную краску, так что они были там, где начали, только с новым трупом. Убитым оказался тот, на кого они думали — Денис Рогов, мальчик со шрамом на подбородке. Предположения были неутешительными. — Слушай, ты не знаешь, что за таблетки пьёт Гром? — Наверно Рубинштейн выписал, у Игоря не лучший период в жизни. — Как и у всех нас… По дороге ему плохо стало, а я знаю, как выглядит ломка, — Петя повернул руль, плавно входя в поворот. — Не думаю, что Гром стал бы прибегать к таким препаратам, — и Дима уже не мог игнорировать состояние друга. — Он может и не знать. Держи, — Хазин протянул пузырек, подобранный в машине. — Ты украл его таблетки? — Одолжил. Просто хочу проверить, если всё нормально — подкину. — Он у тебя телефон, ты у него таблетки, — Дубин недовольно сощурился и продолжил крутить склянку в руках.       Рядом с участком столпились журналисты и неравнодушные граждане, что было ожидаемо. Расследование шло не первую неделю, но мотив стал прослеживаться только сейчас, а подозреваемых так и не появилось. Растолкав репортеров, они оказались в не менее шумном участке. Прокопенко что-то на повышенных тонах объяснял сотрудникам, но стоило ему заметить пришедших, резко указал на кабинет. — Игорь уже там, подождите, я поговорю с этими стервятниками, — Федор Иванович вышел на улицу. Даже через двери слышались выкрики и не самые лестные отзывы об их работе.       Хазин помог Дубину со ступеньками и, вернув себе таблетки, побежал в лабораторию. В кабинете Игорь уступил кресло Диме и прикрепил к доске фотографию второго мальчика. — Он ведь мстит тем, кто поддерживал Разумовского? — Дубин разглядывал снимки. — Да, и он не остановится, — Игорь потер лицо руками. — Куда Хазин свалил? — А… Ему там что-то нужно, я так и не понял, — Хазина Дима знал плохо, но если Игорю нехорошо из-за лекарств, он должен быть в курсе.       Петя вернулся раньше Прокопенко, но обсуждать что-либо было бесполезно. Они схематично зачертили местность и составили описание машины, про которую рассказали Лиза с Соней. — Я посмотрю потом карты, мог быть объезд, — Дима сделал пару пометок. — Там были лужи, когда мы подъехали, — Игорь начал медленно ходить из угла в угол. — Да, надо проверить автомойки, на них должны быть камеры, — Хазин крутил в руках маркер и пытался сфокусироваться хоть на чем-то.       В кабинет зашел Прокопенко, лицо у него покрылось багровыми пятнами, редкие волосы прилипли ко лбу. Одернув форму, он с тяжелым вздохом сел за свое место. — Скажите мне хоть что-нибудь хорошее, — Федор Иванович оглядел присутствующих. — Простите, — стеклянная дверь громко хлопнула, и на пороге появился Фомин. — Там ужас какой-то. Ещё и мама Максима пришла, и я не знал, что ей сказать, — отдышавшись, Женя положил на стол пару буклетов с выставки. — Узнал что про китайцев? — Хазин сел на подлокотник кресла. — И да, и нет, — Женя подошел к доске и прикрепил несколько распечатанных страниц из учебников.       Пятница. Обед. У одного из исторических зданий, любезно переданных под выставочные залы, Женя недовольно поглядывал на часы. Он собирался идти один, но накануне обмолвился про выставку перед журналисткой. Нет, он конечно дал согласие, но внутренняя борьба никуда не делась. Все намекали ему на повышение, на несерьезность и что такими темпами его в участковые разжалуют. Злость пересиливала совесть. Ксюша подошла и одарила его приветливой улыбкой. — Идем? — девушка поправила волосы и потянулась к дверной ручке.       Женя хотел было придержать, но та уже шагнула в фойе. Ажурная лепнина и винтажные светильники придавали небольшому помещению особый шарм. Ксюша не вдавалась в подробности, а читала что-то в телефоне. Женя прожил всю свою жизнь тут, так что привык ходить с немым восхищением, но почувствовал неприятный укол. У них только работа. Преодолев лестницу, они остановились перед высокой женщиной лет сорока в строгом костюме, её укладка в стиле 60-х смотрелась неуместно и даже немного забавно. Женя улыбнулся. — Чем могу помочь, молодые люди? — глубокий голос смотрительницы тонул в стенах обитых бархатом с восточными узорами. — Мы из полиции, договаривались о встрече с вашим директором, — Фомин протянул удостоверение. Женщина внимательно посмотрела и перевела взгляд на спутницу. — Стажерка, показать нечего, — Ксюша отвлеклась от заметок в телефоне. — Знаете, первый опыт такой волнительный. — Разумеется, — женщина скривилась от подтекста и сопроводила их в кабинет.       Оказавшись на неудобных стульях, Женя перечитал вопросы, которые посчитал уместными, у них был иероглиф и ртуть, немного. Остаётся надеяться, что не придётся проверять всех туристов из поднебесной. Дверь открылась и зашёл невысокий мужчина с изрядно поседевшими волосами. Он начал суетливо озираться и, подойдя к столу, провёл по нему рукой. — Где же они? Где? — он перевел взгляд на девушку. — Голубчик, вы не видели мои очки? — На голове, — Ксюша прыснула. — Ох, прошу прощения, с нами барышня, — мужчина опустил очки на нос и сел за стол. — Меня зовут Феликс Дмитриевич, я директор и в прошлом гид этого музея. — Мы из полиции насчёт дела, которое ведём, — Женя протянул удостоверение, а вместе с ним и распечатку. — Любопытно, — мужчина игнорировал надпись про «исправление» и сосредоточился на тонких линиях в уголке. — Могу сказать, что писал явно не дилетант. С каллиграфией проблем нет. Вы уже знаете, что он значит? — Если считать статью в Википедии истиной, — девушка фыркнула. — Иногда самая ценная информация — на виду. У всего есть значения, у слов, поступков, иероглифов и порой смотреть надо с нескольких сторон. Если буквально, то это — часть, перевести можно как рог, квадрат, отрезок. Полагаю, что первое, что вам выдал интернет, это статья про Лазурного дракона?       Гости синхронно кивнули. — Китай славится своими метафорами и философией. Дракон это нечто большее, чем мифическое существо, он покровитель и защитник. Также огромную роль играет цвет. Красный — война, удача, белый — траур, жёлтый — император. Лазурь, как сочетание зеленого и голубого, означало весну, юность, начало. Цин лун, он же Лазурный дракон, один из четырех знаков зодиака. — Четырех? — Ксения пододвинулась ближе с неподдельным любопытством. — Хоть гороскопы и являются чем-то восточным, мы знакомы с европеизированной версией, и не стоит забывать, что в первую очередь это созвездия. Цин лун сочетает в себе — Деву, Весы, Скорпиона и Стрельца. Четыре знака прямо пропорциональны временам года: Лазурный дракон — весна, Красная птица — лето, Белый тигр — осень, Черная черепаха — зима. Такое объединение приписывают Конфуцию, но мы никогда не узнаем, правда это или нет, — мужчина улыбнулся. — Но как нам понимать эту надпись? Со смертью это никак не связано. — Подростки это юность, будущее если хотите, так что… Тут только часть. Созвездие состоит из семи домов связанных со стоянками луны, это лишь часть, первый отрезок. — Тогда зачем ртуть? — Ксюша сделала пару пометок. — Это уже другая история. Вы знали, что Китай один из самых крупных импортеров ртути в мире? — директор поднялся со своего места и подошел к полкам с книгами, пробежав взглядом по корешкам, взял нужную и почти наугад открыл страницу. Удовлетворенно кивнул и книга легла перед гостями. На глянцевых страницах оказалась репродукция гравюры: полный мужчина, укутанный атласным полотном, с национальной прической и черной бородой хмуро смотрел в сторону, а за его спиной простиралось бесчисленное войско и Великая стена. — Это Цинь Шихуанди, первый император Китая. — Тот, у которого Терракотовая армия? — Женя внимательно посмотрел на картину, пока что его величество не вызывал приятных эмоций. — Именно. Более восьми тысяч воинов, похоронены вместе с императором. Ртуть была в его гробнице, для изображения полной картины мира её использовали вместо воды, показывая реки и моря, окружавшие империю. Раньше она не казалась опасной, скорее таинственной и в меру волшебной, все же жидкий металл. В ту эпоху верили, что среди людей ходят боги, так что неудивительно. Шихуанди смог создать империю, создать единое государство и остановить постоянные войны, но, разумеется, этого мало. Государством надо управлять и, в страхе потерять эту власть, он решил обрести вечную жизнь. — Кого-то мне это напоминает, — Ксюша тихо рассмеялась, аккуратно делая фото разворота книги. — Но ничто не вечно, как мы знаем, — мужчину шпилька не смутила, он лишь помог девушке избежать бликов на странице. — Он собрал лучших колдунов, пил различные отвары, проводил ритуалы. Он даже организовал экспедиции к берегам Японии, которые возглавляя Сюй Фу, но результата не было, и чтобы сберечь свою голову, Сюй Фу решил не возвращаться на родину. По наводке очередного самородка, император начал пить пилюли из киновари, это краситель, содержащий ртуть. Процесс отравления был довольно длительным, поэтому всё, что ему оставалось, так это верить в то, что эликсир жизни работает. Попытки найти вечную жизнь не прекращались, в одной из поездок к морю, в котором по преданию морское чудовище скрывало его спасение, император умер. К слову, ему не было и пятидесяти лет. — Его убили собственные идеи. — Такое часто бывает, если в голову ударяет власть. Он был жестоким человеком, вместе с терракотовым войском были захоронены все, кто трудились над гробницей, все наложницы, что не имели детей. Так что он убивал и после своей смерти. — Как хорошо, что мы не в Древнем Китае, — Женя постучал карандашом по блокноту. — Надеюсь, я ответил на ваши вопросы? — Феликс убрал книгу. — Да, спасибо. Я могу попросить список людей, которые работают над выставкой, нам нужно будет с ними поговорить, на всякий случай. — Разумеется, только у секретаря. А мне с вашего позволения пора бежать. Приятно было познакомиться, — ещё раз пожав руки гостям, директор любезно проводил их в приёмную и семенящим шагом скрылся в одном из залов.       Из собственных мыслей в кабинет Фомина вернуло тихое покашливание Прокопенко, все ждали информацию. Женя подробно передал всё, что узнал в музее, опуская факт наличия спутницы. — О, блестяще, будем охотиться на китайского императора. Страшно представить, какую кличку даст ему пресса… — Хазин закатил глаза. — Что по списку для выставки? — Дима листал принесенные буклеты и остановился у фотографии дракона, сделанного из нефрита. — Вот, — Женя протянул бумагу. — Возглавляет Капустин П.А. — Капустин? — Игорь наконец-то перестал маячить. — Ну да. Вроде не с самого начала, но сейчас он. — Это же отец Леши? — Дима перевел взгляд на друга. Гром кивнул. — Ладно, информация есть, обрабатывайте. Петь, родителям мальчика надо сообщить, они в другом городе, пока приедут, сам понимаешь, время. Дима, раз ты у нас, типа вышел на службу, просмотри заявления о пропавших, отметь тех, у кого была связь с ЧД. Узнавайте про машину и так далее. Игорь, на минутку.       Пока все быстро покидали кабинет, Гром в очередной раз убеждался в необходимости своего лекарства. В короткий промежуток с утра, добираясь до участка, он дважды звонил Рубинштейну, но тот не отвечал. Кружилась голова, тошнота накатывала волнами, и стоило ему остановиться, начинало мутить сильнее. Игорь рухнул в освободившееся кресло. — Игорешь, ты как? Бледный ты какой-то, — Фёдор Иванович протянул бутылку нагретой минералки. От пары глотков стало только хуже. — Фёдор Иванович, вы хоть не начинайте, мне Хазин за дорогу всю плешь проел. — Раз даже он за тебя волнуется… Капустин. Пусть кто-нибудь другой с ним поговорит, ладно? — Почему? — Игорь, я был на похоронах и не уверен, что они захотят с тобой говорить, да и знаешь, не так много времени прошло. — Его прошло достаточно, чтоб мы свыклись с мыслью, что они умерли, я просто выполняю свою работу. — Игорь. — До свиданья, как узнаю что, сообщу. — Гром!       Майор скрылся за дверью и медленно пошёл в сторону уборных. В пустом коридоре было слышно собственные шаги, но из мыслей вырвал чужой голос. Хотя чужим Игорь мог назвать его едва ли: Хазин нервно сжимал в руках трубку, пытаясь хоть как-то утешить мать Дениса, перебить её поток слов и расспросов вперемешку с всхлипами. Игорь смотрел на его напряженную спину и понимал, что, возможно, отец Пети прав и эта работа точно не для него. Стоило отключиться от разговора, как Хазин оперся лопатками о стену и уставился пустыми глазами. Игорь остановился напротив, хотелось что-то сказать, но хватило лишь на короткий кивок и Гром прошёл мимо дальше. Умывшись холодной водой, для себя он решил, что с Капустиным поговорит лично.       День был суматошным, состояние вязким с приступами неприятной агрессии. Игоря выкручивало как старую тряпку, годную разве что на мытье полов. Фомин глядел на это с явным разочарованием. Гром ушёл пораньше, сказав, что до ближайшей забегаловки, но на деле стыдливо отсиживался во дворах, унимая дрожь в руках. В бар заглянул на обратном пути.

***

— Думаю, ты прав, это не просто таблетки, — Дима сидел напротив карты. — Конечно, я прав, — Хазин жевал добытый шоколадный батончик. Фомин уехал на квартиру Дениса, вероятность найти там хоть что-то меркла, но проверять надо всё. — Я позвонил на автомойки и заправки, у большинства камеры с системой самоудаления в течение недели, а те что пишут постоянно, пообещали отправить, — клавиши клацали под пальцами, Дубин заполнял запросы. — Надо операторам позвонить, чтобы телефон пробили, — Петя бросил бумажку в урну и недовольно зевнул. — В морг завтра? — Дима вычеркивал пункты из понятного только ему списка. — А ты торопишься? — Петя нервно хохотнул. — Тебя домой отвезти? А то вечереет… — Я на такси сегодня. Сестра в гости зайдет, — Дима потянулся на стуле и поправил очки. — У тебя есть сестра? — Хазин повернулся к Дубину.       Дима рассказал про Веру, про то, как она завалила его апельсинами во время больничного, и тепло улыбнулся. За пару месяцев Петя никого тут толком не узнал, сначала сам этого не хотел, а теперь и другие воспринимали его, как данность, не желая налаживать какие-то контакты. Гром, Прокопенко, Дубин и Рубинштейн — только четыре человека были в курсе его проёба, но почти никто не знал его обычную жизнь, и наверно это могло быть даже обидно, но сил и времени не оставалось.       Повиснув на телефоне, они продолжили опрашивать друзей с дня рождения, на котором был Денис, узнавать, знакомы ли они с Максимом, и повторять всё по кругу. Через час пришел Фомин, вместе с ним плелся сосед Дениса и, на удивление, в дверях маячил Артур, парень Саши. Женя направился с сожителем в сторону допросной, Артур остановился у стола. — Тебе что, тут понравилось? — Петя перевёл взгляд на парнишку. — Не особо, просто я знал Дэна и Гошу знаю, — парень кивнул в спину уходящих. — На вечеринке был? — Не, я работал, не там, где вы подумали, там всё, — Артуру было важно это произнести вслух, чтобы убедить себя в первую очередь. Хазин лишь кивнул. — И ещё, ребята мне кое-что рассказали насчет того вечера, мы же сможем поговорить? — Если ты не против, я сначала с его соседом поговорю, жди тут. Или вот Дима, ему исповедайся, – Петя поднялся. — Слушайте, вы не давите на него, ну, не как в тот раз, когда я у вас был, я-то еблан, тут понятно, они встречались… — Артур опустил голову и замялся. — Ладно, — Хазин удалился. Артур сел на свободный стул и начал ждать.       Свет в допросной был по-прежнему раздражающим, к миганию добавилось легкое потрескивание, Петя уже пожалел, что они пошли сюда. Хазин сел напротив парня. Гоша. Как выяснилось при встрече с Фоминым в коридоре, учился вместе с Денисом в колледже, а полгода назад они из общежития переехали в маленькую квартиру в одном из старых спальных районов. Представившись, Хазин подбирал, с чего начать разговор, сегодня ему это давалось тяжело, но парень начал сам. — Мы поругались накануне, я сказал ему не приходить, — тонкие пальцы вцепились в край металлического столика. — Я. Сказал. Ему. Не. Приходить. — Так, Георгий, да? Давай начнём по порядку, — Петя поправил волосы. — Я так понял, ваши отношения выходили за дружеские. — Какое это имеет отношение? — Парень шмыгнул носом, отворачиваясь и ожидая поток осуждения. — Никакого. Вы снимали квартиру, поссорились и на вечеринку он пошёл один, так? — Да. Дэн работает… Работал недалеко от дома в кафе и последнее время начал задерживаться, проводить больше времени с теми, с кем общался раньше. — Они связаны с движениями вокруг Чумного доктора? — Да. Он не отвечал мне, чем они занимаются, а в этот вечер он опаздывал часа на два, мы должны были поехать на электричке, но не успели. Я предложил не ехать, но Лера его лучшая подруга и он сказал, что в любом случае попадет туда с кем-то из них, — Гоша взял бутылку с водой, рука дрожала, и он не с первого раза открутил крышку. — Я просто хотел остановить его, но он сказал, что у нас жизнь стала слишком скучной, мы ходим в колледж, на подработки и домой, что всё зря. И я сказал ему уходить, — слезы покатились непроизвольно, парень прикрыл рот рукой. — Гош, сейчас это уже не важно, главное найти того, кто это делает, ты же понимаешь, что Денис не последний, нам нужна твоя помощь, — Хазин мог бы надавить или снова перейти на рубленые фразы, которыми принято общаться со свидетелями, но он устал. — Он пришел около семи в тот вечер, суббота была. Электричка в восемь, нам ехать долго до вокзала. Когда он вышел из парадной, там уже стояла машина его знакомого. Я написал ему в одиннадцать, спросил, когда он вернётся, видел фотографии с вечеринки в инете, но он не отвечал. Последний раз я написал ему в час, уже в воскресенье, а в два часа ночи мне пришло «прости», и его телефон выключился. Утром я написал заявление, мне сказали, что мало прошло времени, что с ним всё в порядке, но никто не знал, где он, понимаете? Никто.       Хазин записывал показания. — Так, а друзья его видели? Как они планировали добираться в город? — Там дом небольшой, человек шесть хотели ночевать там и помочь с уборкой утром, а остальные поехать на такси. — Ладно, думаю, хватит на сегодня. Если что, с тобой свяжутся. Подпиши, — Петя протянул лист. Мальчик поставил подпись, не глядя, и потер красные глаза. — Почему никто не искал? Он ведь был жив, да?       Хазин не знал, что ответить, молчание сейчас было не признаком такта, а халатностью каждого кому кажется, что проблема решится сама, если её игнорировать. Гошу забрала мама — Пете почему-то так показалось — женщина обнимала парня за плечи и успокаивала. Скольким семьям один человек может принести горе?       Артур продолжал сидеть возле Дубина и явно порядком ему надоел в попытках засунуть свой нос в дело. — Теперь ты, гангстер. Что сказать хотел? — Хазин сел на стул и подколол показания к делу. — Машина, про машину, — Дубин поправил очки и открыл на экране фотографию. — Последний в списке друзей Дениса сфотографировался на фоне, где Денис садится в машину. — Такси? — В том то и дело, что нет! — Артур вскочил с места. — Они собирались вызвать машину — Ваня, Дэн и Тимур — но пока двое накидывались, Дэн вышел на улицу, подкатила эта тачка и он уехал, пацаны подумали, что он их с «таксой» кинул, но через пять минут пришел Убер. — То есть это машина нашего подозреваемого? — Хазин пододвинулся ближе к экрану: темный внедорожник, без опознавательных знаков, номер не видно, только заднюю дверцу и развод от фары. — Возможно, ну, или это свидетель, в любом случае он видел Дениса последним. Похожую машину описывали девочки из деревни. Я посмотрел протектор, который ты сфотографировал, шины вполне распространенные для таких моделей. — Во сколько это было? — Около часа ночи. — А парню он написал в два. Значит, он уже был у нашего похитителя? — Нужно срочно пробивать телефон. Там не так много вышек, — Дима закивал и начал оформлять запрос. — Слушай, а ты молодец, — впервые за день навалилось приятное чувство удовлетворения. — Он, правда, мой друг, и я хочу, чтобы всё это кончилось. Тем более все, кто поддерживали, — парень указал на тыльную сторону ладони с маской Чумного доктора, — в опасности. — Откуда знаешь, что они были связаны? — Так статья вышла, — парень быстро достал телефон и протянул его Хазину. «Это лето запомнится горожанам и гостям города не в лучшем свете. Максим Петров и Денис Рогов стали жертвами маньяка, их тела были обнаружены в камерах хранения на Финляндском вокзале, обе истории поражают схожестью и хладнокровием, с которым действует преступник. Утренняя электричка, синий сундук и записка. К сожалению, уже никто не сомневается в том, что «Гробовщик» не остановится. На розыск свидетелей были брошены волонтеры, спасатели, полицейские, но человек, делающий это с подростками, сам решает, что нужно следствию. *прикрепленное фото с иероглифами*       Что же служит мотивом? Месть? Как выяснилось после опроса семей и друзей мальчиков, те, в период бума вокруг Чумного доктора, тоже придерживались стороны террориста. Но маску с Разумовского давно сняли. Как бы то ни было, дети не виноваты в том, что допустили взрослые. И сейчас основная задача, их обезопасить. Что говорит полиция? Розыск Максима вёлся в течении двух недель, следом за ним пропала девочка Саша (благополучно вернувшаяся домой), но вместе с ней исчез и Денис. На обоих телах нет сильных физических повреждений. Разве что на лице Дениса и на его руках несколько синяков, парень оказывал сопротивление. *прикреплено фото Саши, которую выводит Фомин*       Преступник не цикличен? За три недели не было объявлено ни о подозреваемых и нет информации о задержанных. Игорь Гром сказал, что город может справиться сам, но вопрос, какой ценой? Всё ещё не установлено, есть ли какая-то связь между иероглифами, грядущей выставкой и преступником. Сейчас в городе возникают стихийные мемориалы возле вокзала, упорно убираемые коммунальными службами. Просьба, воздержаться от поездок. Также в мэрии поднят вопрос введения комендантского часа. *прикреплены фото с выставки*       Этот город может долго скорбеть о потерях, но ещё больше он хочет знать правду и достойного наказания для преступника». — Блядство, — Хазин потёр глаза. — Нам, правда, может угрожать опасность? — Артур убрал телефон. — Да, думаю да. Слушай, человек, который делает это, точно знает, что вы этим занимались, но выбирает места и время, когда вы уязвимы. Предупреди своих. — Ладно, если что узнаю, можно позвонить? — Звони.       Парень ушёл. Вслед за ним постепенно начали расходиться и сотрудники. Погода испортилась, накрапывал мелкий дождь. Тяжелые свинцовые тучи давили на облезлые крыши и цеплялись брюхом за многочисленные шпили. — Если он знает, что у них были приводы, это не может быть кто-то из наших? — Дима открыл базу несовершеннолетних, привлеченных к ответственности за несколько последних лет. — Всё может быть. Мне больше интересно, откуда наша журналистка знает про выставку и синяки Рогова, хотя мы ещё в морг не съездили. Сегодня же вроде лучше огородили территорию на вокзале? — Да уж, — Фомин шумно выдохнул и отпил остывший кофе.       Сравнение пропавших с базой продолжалось дольше часа, глаза щипало от одного взгляда на мелкую таблицу. Из монотонности вырвал голос лаборантки, к которой Хазин заходил утром. Девушка аккуратно положила результаты на стол и протянула флакон с таблетками. Фомин с любопытством заглядывал в бумажку, но Петя быстро отодвинулся, поднялся со своего места и начал читать.       Концентрация большинства веществ, содержащихся в антидепрессантах, увеличена, но взгляд больше привлекла знакомая формула, Хазин такое уже видел. Кетамин. Процент невелик, но он был, его хватило, чтобы выработать привычку, учитывая то, как часто Игорь пил таблетки, и достаточно, чтобы чувствовать себя максимально некомфортно, когда они кончились. — Ну что? — Дубин смотрел пристально. — Я ему их точно не отдам, — Хазин передал лист. — Что вы скрываете? — Фомин недовольно переводил взгляд с одного на другого. — Наши крепкие светлые чувства. Жень, ну, личное. Тебе работы мало?       Женя цокнул языком и отвернулся к монитору. Дубин менялся в лице по мере прочтения. — Но он же не?.. — Нет, не думаю. Просто надо недельку детокса и должно отпустить. — Скажем Прокопенко? — Нет.       Выписав несколько фамилий, они приняли решение расходиться. Женя, как человек организованный, скрылся под зонтом и быстрым шагом направился домой. А Дубин, ожидавший такси, и Хазин, доставший последнюю сигарету, ютились под небольшим навесом.       Со стороны улицы раздались шаги: Гром шёл уже менее агрессивный, но в явном напряжении. — Скажешь ему? — Дима оперся о противоположный поручень, отставляя в сторону костыль. — Что скажет? — Игорь приблизился. — Вы что, уже всё? — Игорь, 20:00, пора бы, — Хазин выдохнул дым и, глядя на Дубина, отрицательно помотал головой. — Петенька, у нас что, опять секреты? — оказавшись в непосредственной близости, стало ясно, что Гром успел пропустить пару рюмок. — Узнаешь в своё время. — Хазин, допросная ведь свободна, — кипело что-то внутри каждый раз, когда смотрел.       Не мог избегать сравнений до и после, не мог терпеть на его лице усталость и неестественную бледность, вечный дым, в котором прятались черные глаза, смотрящие на всё и всех с лёгкой надменностью. — Держи, — Петя поёжился от пристальных гляделок и достал пузырек. Какой во всем этом смысл? — Ах ты сукин сын, — Игорь двинулся схватить коллегу зашкварник, как по голени больно ударили палкой. — Дубин? — Игорь удивленно посмотрел на друга. — Просто выслушай его, — Дима кивнул. — Наркомана? Я не удивлюсь, что он их взял, потому что своё кончилось. Что, Хазин, всё никак покоя не дает? — Игорь хотел себя одернуть, сбежать с этого двора, который делал эти слова лишь резче, но тормоза не было. Вырвали. — Да пошел ты нахуй, — Петя сунул ему в руки смятую бумажку и пошёл в сторону машины.       Дыхание перехватило, он подавился последней затяжкой. Тело неприятно тянуло, он хотел оправдаться, но перед кем? Он столько раз слышал это от отца, матери, некоторых знакомых, врачей в наркологии, но перед Громом быть «просто наркоманом» не хотелось. — Про наркотики было лишним, — Дубин грустно посмотрел на друга, а затем проводил взглядом уезжающую машину. — Вы когда спелись? — Игорь развернул лист. — Что это? — Петя сдал их на анализ, — Дима оперся на костыль и тут же заметил приближающиеся фары собственного такси. Хромая по ступенькам, он наконец-то оказался на земле.       Игорь стоял за спиной и вглядывался в бумажку. Над дверью висел небольшой фонарь, не сильно добавлявший свет в столь пасмурную погоду, но нужное он разобрал. Пузырек отправился в урну.       Дубин почти приехал домой, когда ему пришло смс, что было не свойственно Игорю.       Гром: Прости       Вы: Ты не мне это говорить должен       Гром: Там я смской не отделаюсь       Вы: Съезди к нему       Дима хмыкнул, переводя взгляд на темнеющий от воды город.       Игорь сидел в баре поблизости к участку и гонял опустевший стакан по стойке. Ему всегда было интересно, как семейные люди справляются с такой работой? Как они приходят домой и спокойно ужинают, играют с детьми, смотрят глуповатые телешоу, а потом спят? Туман в голове рассеивался, бумажка лежала во внутреннем кармане куртки. Оказалось, что чужих голосов в голове не было, только свой. — Слушай, как думаешь, кто больше бухает, менты или врачи? — Игорь попросил бармена повторить. — Учителя, — бармен оперативно плеснул в стакан. — Плохой день? — Можно и так сказать, — Игорь оглядел присутствующих. Было душно и многолюдно, вечер. — И я испортил его ещё одному человеку. — Еще не ночь, может всё можно исправить? — парень облокотился на стойку и смахнул несколько капель белым полотенцем. — Будем надеяться, — Игорь допил и оставил несколько смятых купюр.       Через полтора часа Игорь стоял в знакомом дворе. Алкоголь выветрился. Проскользнув в парадную вместе с парочкой, Гром быстро поднялся на нужный этаж, игнорируя лифт. К двери долго не подходили, Хазин открыл спустя минут десять, скептически оглядел гостя и ушёл в комнату, не прерывая телефонный разговор.       Так как уходить после пары фраз Игорь не собирался, то, сбросив верхнюю одежду, нелюбимую Хазиным кепку, он прошёл в гостиную. Петя стоял на балконе. Сейчас стало неловко. В дверь позвонили, но привлечь внимание Хазина не удалось, поэтому Игорь открыл сам. Мальчишка из доставки протянул пакеты и быстро удалился. Гром отнёс пакеты на кухню и вернулся на диван, ожидая аудиенции, но Петя или из принципа тянул время, или разговаривал с мамой и не мог перебить. Игорь заметил знакомый плед на сушилке и даже смог этому улыбнуться. Наконец-то Хазин вернулся с балкона и отложил телефон. — Не всё сказал? — Петя сел рядом и откинулся на подушки.       В отличие от Игоря, утешавшего себя в рюмочных, Петя успел и переодеться и разложить свежую информацию на маленьком столике. Игорь бы с удовольствием на неё отвлекся, но продолжал разглядывать чужой профиль. Желание задеть его за живое было нелогичным, Хазин ничего плохого ему не сделал, а за последнее время скорее помогал? У него забавно торчала челка и Игорь хотел её поправить, вся злость и темнота, пожиравшая его несколькими часами ранее, растворилась. Темный взгляд коллеги направлен в плазму, по которой шла передача про животных, грудная клетка мерно вздымалась, выдавала лишь нервно трясущая нога. — Петь. — Что? Доставщик приходил? — Да. Послушай… — Игорь попытался пододвинутся, но владелец квартиры уже встал на ноги и пошел в сторону кухни, Игорь двинулся следом.       Мужчина аккуратно убирал продукты в холодильник, оставляя только что-то на импровизированный ужин, в углу зашуршал чайник. — Петь, ну, правда, извини, я не должен был тебе это говорить, — Игорь сел на табуретку, стараясь не попадать под хаотичные движения. — Ты не сильно ошибся, называя меня наркоманом, — закончив с вещами, Петя оперся о тумбочку и посмотрел на своего гостя. — Как выяснилось, я не лучше, — Игорь поднялся и подошёл. — Прости. — Я не буду мериться с тобой, кто из нас лучше, а кто хуже, и я знаю, что тебя сейчас плющит, — Петя обогнул Игоря и поставил на стол две чашки. — Я ведь правда думал, что мне стало лучше, что они помогают, — Игорь смотрел, как в кружки опускаются чайные пакетики, как витиеватыми узорами окрашивается вода. Петя молчал. — Когда Женя сказал про Капустина… Я их видел в день похорон, они спрашивали, почему я не убил Разумовского, почему не отомстил за смерть их сына, а я не смог им ответить. Мы дружили с Лешей с самого детства, — Петя пододвинул Игорю стул, а сам сел напротив, поджимая под себя ноги. — Я у них мог неделями ночевать. Они жили на другой стороне, я столько раз говорил, что не приду домой из-за разведенных мостов, а на деле знал, что и так никуда не пойду. Мы могли часами играть в шахматы, придумали эту уловку, жертва, приводящая к победе. Мы часами могли бродить по городу, воровать яблоки на дачах. Леша в то время наклейки собирал в блокнот, а я взял и приклеил парочку на трельяж, он очень разозлился и с неделю меня стороной обходил. В его смерти точно виноват я, — Игорь впервые рассказал про партию с точностью комментатора, и про то, что рискнул собственным другом в попытках спасти хоть кого-то. — Когда Разумовский направил пистолет на Волкова, я понял, что всё бесполезно, если бы я выиграл, ничто ему не помешало просто нас всех убить. Там было что-то сильнее безумия, он и правда хотел уничтожить всё. А когда дошли до королевы, — в горле появился неприятный комок, голос надломился. — Игорь, ты не обязан говорить это. — Я никому не рассказывал про тот вечер. Когда всё кончилось, я занёс руку, он смеялся, говорил без умолку, всего минута, и я бы это сделал, — Игорь надавил на розоватый шрам, след от выстрела, прошедшего насквозь. Петя перехватил чужую руку, не позволяя снова нанести вред. Игорь на касание не отреагировал, лишь продолжил. — Кошмары не прекращались, стоило вернуться и каждую ночь одно и то же: Разумовский их убивал, а я ничего не мог сделать. Но вчера я увидел его мертвым и ничего не почувствовал, ни удовлетворения, ни ненависти. — Его смерть никого не вернёт, — Хазин убрал руку. — Ладно. Если ты шёл с извинениями, то всё в норме, но тебе надо воздержаться от них, — Петя поправил волосы и постарался перевести тему. — Я выбросил, — Игорь обхватил руками кружку, отмечая, что чужие холодные пальцы были куда приятней её горячих боков. — Похвально. Сны тоже могли из-за них появиться. Эффект наркоза. — А ты правда шаришь, — Игорь усмехнулся. — Я лежал с одним типом, привет из кетаминовой ямы, только он его по вене пускал. Такие истории рассказывал, — Петя улыбнулся. — Таблетки всегда проще в обращении, самый ходовой товар, мало кто считает их проблемой, они дают иллюзию. «Ты не наркоман, а просто больной человек». — Ты больше не употреблял? — Почти, — Хазин поднялся и вернулся из комнаты с небольшим пакетиком. Содержимое искрилось. — Напоминание, что нельзя, или необходимость в минутную слабость? — Я хотел сегодня, когда приехал, но мать позвонила, — Петя отпил чай. — Прости. — Игорь, дело не в том, что ты мне это сказал, — дело было именно в этом, но признавать Петя это не хотел. За такого Игоря он волновался, с пустым взглядом, цепляющимся за старые шрамы. — За последние полгода я так сильно старался все исправить, но без понятия: получается или нет. У меня не осталось знакомых, которые знали бы меня сейчас, и всё, о чем я думаю, так это, если я вернусь, всё повторится. Это тянет постоянно, стоит больше устать, перенервничать, подумать о том, чего наворотил и ответ вот, на поверхности, бери — и жизнь заиграет новыми красками. Всегда после, — Петя ткнул в пакетик пальцем, — столько счастья, ты как никогда живой, ебаться хочется до скрипа зубов, работать на износ, общаться, но утром всё сужается до поиска новой дозы, и ты заперт в этом, — слова вылетали то громко, то сливались в полушепот.       Игорь поднялся, забирая из рук Хазина пакет, и подошел к раковине. — Нет, Гром, стой, — Хазин подорвался следом. — Ты же знаешь, что так будет лучше, — порошок начал сыпаться в смыв. — Игорь! — Хазин потянулся, но Игорь обхватил его рукой, не давая дотянуться. — Пожалуйста…       Стоило последним гранулам исчезнуть, как Гром ополоснул пакет и бросил в мусор. — Петь, — Хазин отшатнулся и опустил голову. Игорь аккуратно поправил его волосы, у Пети глаза нездорово блестели, он скинул руку и пошёл на балкон. — Ты можешь и без этого. И у тебя неплохо получается.       Игорь убрал кружки и уже собирался уходить, когда Хазин вышел в прихожую. — Оставайся, всё равно завтра в морг ехать, — бледность с лица сошла, и Хазин выглядел лучше. — Уверен? — О, боже, Гром, просто, блять, иди на диван! — Петя закатил глаза и скрылся в кухне.       Игорь снова оказался в окружении подушек, а через пару минут рядом приземлился Хазин с оперативно нарезанными бутербродами, про которые забыл в порыве их откровений. Напряженный или нет, но весь разговор остался на кухне. Сейчас они слушали про нелегкую жизнь антилопы в Африке, методично жуя простецкий ужин. Петя рассказывал про выясненную информацию, пока Гром отсутствовал. Игорь не услышал, как ему перезванивал Рубинштейн.       Если говорить о кошмарах, то бояться их бессмысленно, Игорь спал без снов.