Проигравший

      Игорь проснулся первым. Высохший плед, который Петя любезно ему отдал, давно сполз на пол, бумаги со стола снёс сквозняк, уцелела часть, придавленная тарелкой. Организм мутило со сна, голову тянуло обратно к подушке, но Гром поднялся на ноги и неловко пошатнулся.       Посетив ванну, он недовольно посмотрел на собственное отражение, на хазинские подвиги по уходу он способен не был, да и никогда не стремился, но изменения за последнее время всё же слишком заметны. Болезненный цвет лица вкупе с лихорадочным блеском в глазах, волосы, вечно придавленные кепкой, выбивались темными завитками, (Игорь попытался их пригладить), привычная щетина превращалась в бороду, накидывая возраст, синяк на синяке, шрам на шраме. Пальцы невольно сжали край раковины, у него нет времени себя жалеть. Гром сунул гудящую голову под холодную воду, дрожащими руками взял полотенце.       Придя немного в себя, майор открыл балконную дверь и распахнул окна. На часах было шесть, раздался собачий лай, поёжившись от утренней прохлады, он вернулся в квартиру. Спальня или кухня? Щёлкнув чайником и сгрузив тарелки в раковину, Игорь пошёл к Хазину.       Сколько бы Петя не бодрился, тот пакетик был связью между его прошлым и настоящим. Хазин сжимал край простыни и снова сполз на край, шторы совершенно не справлялись со своей миссией, и теперь лучи раскрашивали скулы и острые плечи. Время вечерних откровений прошло. Петя потёрся носом о подушку и, сонно щурясь, посмотрел на Игоря. — А кофе в постель не будет? — Доброе утро, — было странно здесь находиться, говорить с ним, как обычно.       Петя дотянулся до тумбочки и выключил будильник: — Доброе. Как самочувствие? — Хазин сел и начал тереть глаза, попутно зевая. — Порядок, блевать только хочется. — Ммм, это нормально, можешь не сдерживать себя, — мужчина хохотнул и откинулся на простыни, разбросав руки в стороны. — А ты как? — Игорь лишь смотрел, как вздымается чужая грудь, раскрашенная полосками света. — Я? Не знаю. И чего мы такие калечные?       Вопрос повис в тишине, которую нарушил закипевший чайник. Гром ушёл из спальни, Петя ещё долго смотрел ему в спину.       Сборы заняли полчаса. Петя всё же полез в аптечку, выдавая личный коктейль для сборки мозгов, Игорь ему в этом доверял. Хазин даже намекал, что Грому стоит пару дней отлежаться, но тот лишь запивал таблетки. Дожидаясь, пока Петя закончит с умыванием, Игорь дремал, сидя на тумбочке в прихожей.

***

      Радио дребезжало обсасыванием вчерашних новостей, поэтому волны менялись довольно часто, пока не остановились на чём-то нейтральном. У морга они были ещё до открытия, Петя забрался на капот и курил, глядя на кошку, которая пыталась поймать тень от редких листиков клёна. Игорь перебирал в голове всё, ранее сказанное, его походы к Рубинштейну, день похорон. Всё было по полочкам, но не отменяло желание сжечь весь стеллаж. — Слушай, я заеду после морга к Капустиным, — Игорь закрыл Хазину обзор и тот перевёл взгляд на коллегу. — Зачем? — Поговорить, может, кто обращался по этой теме или вёл себя странно. — У Капустина тоже есть мотив, — Петя полез за следующей сигаретой. — Знаю, поэтому и хочу поговорить, — Гром редко у кого-то отпрашивался для работы, но… — Ладно. Дима займётся телефоном, поеду проверять, — Хазин потянулся и слез на землю.       Фролов появился с невероятной точностью и пропустил внутрь. Специфический запах вместе с холодом давал не самый приятный фон, Игорь не к месту вспомнил тело Разумовского из сна. — Приступим, — Фролов выдвинул каталку. — Я бы сказал, что всё идентично: руки и ноги долгое время были связаны, причина смерти — удар тупым предметом, судя по диаметру, тот же молоток, тело помыли и в этот раз состригли ногти на руках. — Он сопротивлялся? — Да, и думаю успешно, — мужчина аккуратно повернул голову жертвы. — Этот синяк появился до смерти, уже начал выцветать. Скорее всего, его толкнули, и удар пришёлся о поверхность, — внимание переключил на руки, обхватив чернеющее запястье, Фролов поднял кисть повыше к лампе, — на костяшках мелкие ссадины, а вот здесь небольшой ожог. — Если он был в машине, то его могли впечатать головой в стекло или в панель, из-за этого машина вильнула? — Петя вглядывался в небольшие ранки, стараясь не думать, что парень ещё недавно был жив. — Мог, но человек должен был быть сильнее его физически, чтобы откинуть тело в сторону и удержать руль. А ожог из-за чего? — Игорь посмотрел на остриженные почти «под мясо» ногти. — Я бы сказал, что он оперся на что-то горячее. — Он может держать их не в подвале, а в котельной? Или в бане, чтобы мыть проще? — Ноги так же грязные. И ещё кое-что, — Фролов указал на рот. — Таблетка с ртутью была, но не в желудке. Гортань травмирована, её дали, или когда парень сопротивлялся, или пытались засунуть сразу после смерти. — Ладно, спасибо Павел Степанович, если что, на связи, — Игорь уже пошёл к выходу, как в коридоре раздался шум. — Вам сюда нельзя! — один из сотрудников с лёгкостью перехватил подростка и тянул к выходу. — Хэй, это его друг, — Хазин выглянул из-за спины Игоря. — Ему нет восемнадцати, и на опознание подъедут родители. — Пожалуйста! — Гоша сполз на пол. — Они заберут его, я больше его не увижу! — мальчик плакал, голос осип, и это больше походило на вой.       Фролов вопросительно посмотрел на Игоря. Гром кивнул. Сунув парню под нос ватку с нашатырем, его подвели к столу. Простынь натянули по самую шею, прикрывая шов от вскрытия. Стоило Гоше увидеть лицо своего парня, как ноги подкосились. Игорь с Петей его придержали и усадили на стул, мальчика трясло. Фролов накрыл лицо покойника. — Пойдём, — Гошу вывели на воздух.       Одно знать, что человек мёртв, а другое убеждаться в этом наглядно. Из машины вышла женщина, которая забирала парня вчера.       Петя завёз Игоря к Капустиным и вернулся в участок. Дима и Женя обсуждали что-то. — Привет. Что за кипиш? — Хазин сел на громовское место. — Привет. Женя предлагает съездить в психушку, — Дима вопросительно посмотрел на Петю, который начал перебирать записки, сделанные Игорем. ⁃ Женёк, если что, ты не сдавайся, мы тебя оттуда вызволим, — Петя скептически оглядел коллегу, что-то в Фомине не давало покоя.       Фомин на это лишь фыркнул: ⁃ После трагедии многие люди обращались с психотравмами туда, а значит, у них может быть мотив, если отсниму тех, у кого есть дачи, то их можно проверить! ⁃ И что ты им предъявишь? «У вас кто-то умер и вы злитесь, а ещё у вас есть дача, позвольте глянуть ваш подвал?» Хотя идея неплохая. С выставкой кто будет говорить? ⁃ Я думал, ты, — Фомин уже поднялся с места. — Ты же у нас в допросной бываешь чаще других, можете с Игорем сходить. А кстати, где он? Ему снова плохо? — Женя говорил это без намёка на заботу. — Фомин, ты бы не выёбывался, а работал, — Петя оскалился, попутно набирая сообщение Грому с номером телефона. — Разумеется, — Женя ушёл. — Чего это с ним? — майор протянул Дубину результаты вскрытия. — Он с утра такой. А где Игорь? Он вчера хотел заехать к тебе… — Дубин открыл раздел с описанием. — Всё в норме, я завёз его к Капустину, через час заявится. — Повреждена гортань? — Дима развернул фото, Петя поморщился. — Да. — Может мы зря убрали сексуальный мотив? — Ему пилюльку засунули, а не член, — Хазин покрутился на стуле. — Просто вечером было нечем заняться, и я открыл базу недавно освободившихся. — Это насколько скучным должен быть вечер? Сестра не приехала? — Приехала. Смотри, — Дима открыл нужную страницу, — он похищал подростков, но сам этого с ними не делал, использовал подручные средства… Но он их не убивал, давал какие-то таблетки, и мальчики не помнили, кто их забирал. На суде сказал, что он обладает «гипнозом» и подростки сами с ним шли. У него и раньше были приводы, он на мужчину напал возле клуба еще в начале 90-х, только тот ему почки отбил. — И где тут китайцы? — Хазин посмотрел на рожу их внепланового подозреваемого. Лысый мужик с изрядно помятым лицом выглядел слишком самодовольно, поросячьи глазки смотрели на мир с нескрываемой ненавистью, а толстые губы расплывались в улыбке. — Блять, да с таким в поле срать страшно, не то что пойти куда-то. — Он сидел с одним сектантом, исповедующим собственный буддизм, с кучей наложниц и пытками бамбуком. — Ясно. И? — Это адрес. Дом принадлежит его матери, — Дима протянул лист. — Это как раз между станциями. — Хазин поставил точку на карте. — Дождись Игоря, и езжайте, а я поговорю с участниками выставки? — А Игорь мне зачем? Как узнаю что, позвоню, — Петя забрал бумажку. — Петь! Этот же… — Дим, я не в той возрастной категории, — Хазин уже выскочил за дверь. — Ну конечно, кто бы меня слушал! — Дубин неудачно провернулся, задевая гипсом стол, и пискнул от боли.       В папке остались фотографии пострадавших мальчиков: темноволосые, стройные, с грустными карими глазами. Жизни их не лишили, но сломали её основательно.

***

      Дом Капустиных Игорь мог найти в любом состоянии. Замерев у двери, майор нажал на нужный звонок. Бывшая коммуналка, переделанная под небольшие квартиры, всё никак не могла избавиться от прошлого — из-под толстого слоя краски проглядывали таблички с фамилиями и целая стайка дверных звонков красовалась на свежеотремонтированной стене. Дверь распахнулась. Мама Лёши сначала смотрела испуганно, а потом взгляд потускнел. — Проходи, Игорь. — женщина отошла в сторону. — Здравствуйте, тетя Таня, — стыд и тоска накатывали неприятными волнами. — Здравствуй. Ты какими судьбами к нам? — под чутким надзором Игорь прошёл на кухню. Здесь он давно не был, но прекрасно знал, что в таких квартирах наслаиваются только обои и воспоминания. — Мне нужно поговорить с Павлом Алексеевичем. — Зачем? — Татьяна поставила чайник и указала на табурет. Чтобы занять как-то руки, подошла к широкому подоконнику и с нежностью начала убирать увядшие цветки герани. — Это касается дела подростков, найденных на вокзале, —Игорь видел, как при этих словах побледнело лицо женщины.       Морщины появились на лицах родителей Лёши как-то незаметно, вот ты видел их молодыми, а теперь через сеточку времени. Игорь подумал об отце, наверно, он выглядел бы не лучше и ещё умудрялся бы над этим шутить. — Паша готовится к выставке, сегодня должны привезти несколько ценных экспонатов. Он придёт через час, как закончит с бумагами, - Татьяна чеканила слова, стараясь не выдать собственные эмоции. Времени прошло недостаточно, его никогда не будет достаточно, чтобы смириться с потерей. — Я могу подождать на улице. — Глупости, — перед Игорем оказалась аккуратная чашка с горячем чаем, запах как в детстве. — Простите, — Игорь извинялся не за свой визит, а за всё сразу. — Всё хорошо, — его осторожно обняли за плечи. — Я не виню тебя.       Перед ней Игорь снова был мальчишкой с ранкой на коленке, который заступался за её сына. Ребёнком, отколовшим нос с бюста Петра I во время «войны», устроенной мужем против детей. Она легко поцеловала его в макушку. Игорь очень долго сдерживал это в себе, но разговоры с Петей, с тетей Таней разломали плотину, и он так боялся, что волна разрушит хлипкий мирок. Слёзы медленно скапливались в уголках глаз, щипали и жгли, разъедали покалеченную оболочку. Тётя Таня утешала его, гладила по голове, вспоминала все их шалости и тоже утирала дорожки на щеках. Они просидели на кухне до прихода Капустина-старшего, перелистывая альбом с фотографиями и говоря о ставших теперь сокровенными воспоминаниях. Павел Алексеевич к визиту отнёсся холоднее, но ничего не возразил. Коротко переговорив с женой, остался с Громом один на один. — Чем обязан? — Капустин сел напротив. — К вам не обращались по поводу выставки или вот этого… — Гром положил пару распечаток. А сам бегло пробежался взглядом по Павлу — мужчина хмурился и близоруко глядел на листы, но внимание привлекали пластыри на руке. — «Он сопротивлялся»? — Капустин пролистал всё ещё раз. Это была вторая записка, или краткий отчёт о похищении. Игорь мотнул головой и решил просто дожидаться ответа. ⁃ Нет, ну, конкретно ко мне не обращались. Выставка посвящена немного другой эпохе, раскопки велись точно не вблизи гробницы. Великую стену тоже начали строить при Шихуанди, но это скорее совпадение. — Наш сотрудник сказал, что вы не сразу возглавили выставку, а кто был до? — Юрасов Сергей Владимирович. — А где он сейчас? — За пределами страны, он остался на раскопках. Игорь, это допрос? — Нет, и я не хочу, чтобы наш разговор в него превратился, — Гром опустил взгляд на блёклую скатерть. — Просто поймайте его скорее, родители не должны хоронить своих детей, — Павел Алексеевич поднялся со стула. — Я всё для этого сделаю. Но если что-то узнаете, или кто-то будет странно себя вести, можете позвонить? — Игорь последовал примеру и, стоя, замер напротив.       Синяков на Капустине не было, но через рубашку проглядывался бинт. Неприятные сомнения. На просьбу Грома папа Лёши только кивнул и проводил гостя в прихожую. В коридоре Татьяна сунула ему в руки небольшой пакет с конфетами со словами, что он вечно мотается из-за работы и сильно похудел, да и друга помянуть надо. Игорь обнял женщину и пошёл прочь.

***

      Машина виляла по узким улицам, а Хазин плевался от монотонного голоса навигатора, уже в третий раз перестраивающего маршрут. В прошлый раз он без проблем выехал из города ещё и без советов Грома. Остановившись у небольшой кофейни, Петя наконец-то скорректировал маршрут и заметил знакомую вывеску. Психиатрическая больница имени Снежевского с массивными колоннами по фасаду и высокими окнами бледно проглядывала в окружении пышных деревьев. По территории то и дело ходили сотрудники, раздавались приглушённые крики, так что приходилось оглядываться. — Да, Женя, здесь окружение не сильно от участка отличается, — Петя осмотрелся в надежде заметить коллегу и двинулся в здание, хотя цель его визита явно отличалась.       Показав корочки, Хазин поднялся на нужный этаж. Проходя мимо окна, он заметил знакомую фигуру: Фомин на всех парах шёл к белой иномарке. Петя её уже видел сначала у вокзала, потом возле участка. Дверь Рубинштейна хлопнула, медсестра ушла в сторону лестницы, Петя подумал, что стучать не стоит. — Добрый день, доктор! — Хазин натянул привычный оскал, и не услышав приглашения, сел на свободный диванчик. — Не спешите, Пётр Юрьевич, ещё только утро. Мне ещё кого-то из участка ожидать? — Нет, не думаю, что, например, Игорь захочет с вами говорить, — майор закинул ногу на ногу и устроился поудобней, опираясь на спинку. — Вы ко мне с какой-то претензией? Игорь не отвечает на мои звонки, — Рубинштейн положил руки перед собой и нахмурился. — Да вот мне интересно, подсадить своего пациента на вещества, вызывающие привыкание, это современный подход или как? — Ясно, — доктор хмыкнул. — Неслыханная забота с вашей стороны. Я так понимаю, Игорь не соблюдал инструкции? — Разве не вы должны за этим следить? — Должен, если пациент в стационаре. Как вы могли заметить, Игорь не так легко поддаётся влиянию и разговаривает только тогда, когда уверен, что его слушают. Он пришёл ко мне за помощью, я ему её оказал. Если пациент не в состоянии следить за приемом лекарств за пределами нашего учреждения, это проблема пациента. — Хорошая у вас позиция, удобная, — Петя нервно закусил щеку и отвернулся. — Вы не фанат больниц? Может, всё же вы опустите это и мы поговорим, что было с вами в наркологии? — Это в прошлом. Просто оставьте его в покое, ему не нужны такие эксперименты, — Хазин скривился и перевёл взгляд на собственные запястья. Больница, в которой он лежал, не отличалась гуманными методами, особенно на первых порах. При сильной ломке санитары быстро таких скручивали и привязывали к кроватям. — Давайте вы не будете критиковать мои методы, раз сами с ними не знакомы, а я продолжу молчать. Вы же не думали, что ваш недошантаж сработает? Пётр Юрьевич, вы уверены, что готовы нести ответственность? Делать вид, что помогаете? — Я не делаю вид, — Хазин резко поднялся со своего места. — Тогда не отвлекайте меня от работы! Раз вы так уверены, что справитесь самостоятельно, то могу пожелать лишь удачи, можете передать это Игорю. А сами подумайте, нужна ли вам такая привязанность к человеку в ещё большем раздрае. — Мы справимся. До скорых встреч, доктор. Надеюсь, с Женей вы так не разговаривали, а то Дубин его не сможет чаем отпоить… — Вы сильно недооцениваете своего коллегу, — Рубинштейн сдержано улыбнулся и расцепил руки.       Больницу Петя покинул быстро. В одном Рубинштейн был прав: Хазин никак не обосновывал желание помочь Грому. Конечно, всё можно было списать на то, что когда плохо тебе, надо найти, кому хуже, но раньше таких проблем у Пети не возникало. Оказавшись за городом, он гнал слишком быстро, машина то и дело виляла, оказывать на встречке, чтобы обогнать тихоходов. Возвращалось чувство контроля. Остановившись на заправке, Петя ещё раз посмотрел карту и взглянул на чистые бока авто.       Из радио вырывался речитатив, Петя не разбирал слов. Заявиться прямо домой к отсидевшему было глупо, а показать корочки ещё глупее, нужен был план. Хазин успел глянуть только первую страницу дела. Во всей своей работе он никогда не понимал насильников, даже меньше, чем убийц. Хотя тут он судить не мог, в его мире секс был доступным, если не по взаимному желанию, то за деньги, но тягу к детям объяснить нечем. Собственная слюна отдавала кислым отвращением. Он вспомнил случай с девочкой лет шестнадцати в притоне: спасти не удалось, а её барыга и насильник смог скостить до минималки, Петя даже не попытался ему накинуть, просто передал бумаги выше. Вечером напился, а утром всё началось по новой. Подростки слабее взрослых, но сильнее детей — золотая середина для ублюдка с кучей проблем, в большинстве случаев подвергнувшегося насилию в детстве. Как в сопливых стишках, «насилие порождает насилие». Петя сжал руль, выворачивая на грунтовку.       Остановившись поодаль от дома Хромова Виктора Романовича, Хазин открыл капот. Пальцы быстро скрутили пару нужных проводов, для проверки он пару раз попытался завести машину, но та не издала ни звука. Посмотрев в отражение, мужчина взлохматил волосы и постарался не думать о пострадавших, лицо расслабилось. Завязав вокруг бёдер рукава толстовки, захватив наручники и удостоверение, Хазин пошёл вдоль домов. Дворы по соседству пустовали, замерев у нужного, Петя вгляделся через реденький забор. Хромов был узнаваемым, несмотря на возраст и отсидку, физическую форму не растерял — широкие плечи, тяжелая походка — замызганная майка закрывала посиневшую татуировку, раскинувшуюся на всю спину. Майор напрягся, различая в рисунке морду дракона. — Хозяева! Есть кто? — Хазин приветливо улыбнулся.       Мужчина медленно обернулся, откинув пару поленьев в кучу: — Чего надо? — глаза быстро шарили по пришлому с ощутимым подозрением. Воткнув топор в землю, Хромов двинулся на встречу. — У меня машина заглохла и мобильник сел, можно позвонить? — повисла неприятная тишина. Петя чувствовал лёгкую тошноту от чужой оценки, он уже сделал пару шагов вперёд за калитку, отрезая себе пути. — А где говоришь, машина твоя? — ещё пара шагов и «смотрины» кончились, мужчина перевёл взгляд за забор, сплюнул под ноги и улыбнулся рыжими зубами. — Барабан в доме, ты заходи. Меня Витя зовут.       Петя уже приметил небольшую баню за домом, осталось найти подвал и поговорить подольше. Такие наверняка любят кичиться своими достижениями. Хазин двинулся в дом уверенной походкой, но продолжал крутить в руках телефон, всем видом показывая, как важно ему отсюда выбраться. Хозяин дома зашёл следом и протянул старый кнопочный телефон с залипшими кнопками. Петя ввёл собственный номер и задумчиво слушал гудки, мобильник стоял на беззвучном. — Странно, — Петя с грустью посмотрел на чужой телефон. — Занят наверно. А вы в машинах не разбираетесь? — Под капот заглянуть могу, — мужик плюхнулся в старое кресло и закурил. — Не поможете? Я, если что, заплачу, — брезгливость пришлось проглотить, Петя вернул мобильник и пошёл на улицу к своему «сломанному» автомобилю. — А ты на местных не похож, какими судьбами к нам? — Виктор шёл прямо за спиной, отставая всего на пару шагов. — Искал, где дом арендовать, у брата днюха, хочу их с друзьями от греха подальше вывезти за город, — Петя улыбнулся и тоже достал сигареты, Хромов по-джентельменски дал прикурить.       Замерев у машины, он открыл капот — вероятность того, что этот мужик шарит в машине, вышедшей во время его отсидки, была не очень высокой. Но тот с умным видом принялся разглядывать содержимое, Петя вернулся за руль и старался переводить немногочисленную информацию. Дом был в центре улицы, везде соседи, транспортных средств видно не было, а если кого-то похищать, то странно палиться на таком. Тем более, что раньше он обходился затаскиванием в подворотни.       Хромов медленно подошёл к открытой двери, опустил ладонь на чужое бедро. Хазин дёрнулся, выходя из собственных мыслей, глаза метнулись к руке. — Пойдём в дом, ещё своему другу позвонишь, пойдём, — голос у него был до противного вкрадчивый и тихий, совершенно не соответствующий внешности. — Как говоришь, тебя зовут? — Петя, — «Гипноз». Да кто на такую хуйню ведётся? Хазин кивнул и пошёл следом. На ноге осталось что-то липкое, ощутимое через джинсы. — Зря сюда. Говорят, уже двое мальчишек пропало, — дверь в дом для Пети придержали. Людям свойственно сопереживать, когда такое происходит, но Хромов это произносил скорее с любопытством. — А я слышал, что их уже нашли, — Петя прошёл небольшие сенки и остановился посреди такой же захламлённой кухни. Утварь, покрытая пылью и гарью, находилась на тумбочках и столах, раскинувшихся вдоль стен с потрескавшейся извёсткой. — Да, изворотливый нынче преступник, — мужчина удовлетворенно улыбнулся, Петя снова взял телефон и начал набирать номер, на этот раз Дубина. Но Дима был в допросной, а телефон остался в столе. — А что, видели кого? Надо, наверно, в других районах дом посмотреть, — Хазин оперся на одну из тумбочек. — Да зачем, у нас тут хорошо, спокойно. Вольно, — мужчина сравнялся с ним, отрезая выход. — Любопытный ты, для туриста. — За брата волноваться не хочу, он у меня мелкий, — Петя посмотрел на дверь. — Да ты расслабься. Может чаю? Проходи. Давай, — из кухни его потянули в комнату, с каждым шагом предчувствие становилось хуже, а повернуть не получалось, в спину едва заметно подталкивали.       Хазин не заметил, как прошло часа два, ему споили какую-то парашу, и голову начало неприятно кружить. Из морока вырвала чужая рука, на этот раз потянувшаяся к плечу, Петя подскочил, опрокидывая стул. — Тише. Сядь, — получив ещё один толчок, Хазин чуть не свалился следом за стулом, но Хромов его притянул за ворот футболки. — Да уж, — толстые корявые пальцы схватили челюсть. — Нахуй руки убрал, — Петя отмахнулся и быстрым шагом направился на кухню.       Дверь не поддавалась, попытался толкнуть её плечом, снова ничего. Виктор уже стоял рядом. Его быстро скрутили и отбросили в сторону тумбочек. Петя сдавленно охнул ударившись об острый угол, это отрезвило. Злость появлялась с геометрической прогрессией: раз сотрудник полиции отлетает пёрышком от тычка, то как легко он скручивал тех детей?       Хазин развернулся резко, удар получился вскользь, но лица достиг. На пол посыпалась посуда, а следом два тела. Хромов был массивным и неповоротливым, давил весом, заламывал руки, Пете оставалось виться и отползать. Фальшивая приветливость превратилась в выверенные действия. Пару раз встряхнув свою жертву, Хромов резко дёрнул за шлёвки на чужих брюках, те с треском порвались, ремень сполз. Удары под рёбра выбивали воздух, защищаться у Пети всегда получалось плохо, это он понял ещё во время стычек с нариками и Горюновым. Закрыв руками голову, он неловко уклонился и оказался зажатым в углу кухонного гарнитура.       Хромов что-то бубнил, голос у него сел, ожидал, что будет проще, сжал чужие запястья одной рукой, второй снова ударил: — Расслабься, сучонок. — Ты долбоеб. Ты вместо того, чтобы мою жопу мять, карманы проверь, — Хазин на удар лишь звонко рассмеялся.       Щека горела, рёбра саднило, через задранную футболку он чувствовал мелкий сор на полу. Дышать было тяжело, Виктор начал шарить по карманам, отшвырнув в сторону толстовку и телефон, пальцы ловко вытянули корочки. — Ах, ты, мусоренок, — вырвался невольный рык, хватка стало сильнее. — Отпусти, тебе хуже будет. — Хуже уже не будет, — короткого замешательства Хазину хватило, вывернув одну руку, Петя двинул в челюсть, скинув тушу, вскочил на ноги, хватая ковш. — Нахуя вас таких выпускают?! — не задумываясь о последствиях, со всего размаха ударил по голове, и Хромов свалился ничком под стол.       За несколько минут потасовки Петя выбился из сил, оперся на этот же стол и попытался отдышаться. Крови вроде не было. Хазин вытащил из валяющейся на полу кофты наручники и сцепил руки мужчины за спиной, перевернул его на бок, пощёлкал пальцами перед носом и начал медленно обходить дом по периметру, уже не надеясь что-то найти. Тошнило.       Через несколько минут Хромов пришёл в себя, и с трудом пересадив его на стул, Хазин на всякий случай связал ему и ноги. Тот попытался ударить головой, но Петя увернулся. — Ты думаешь, что всё знаешь? Они сами шли, — Виктор говорил тихо, как в машине. Слова лезли куда-то в подкорку, Хазин потряс головой. — Нет, я уверен, что есть грустная история, как папин друг трогал тебя в детстве или твоя мамаша вела разгульный образ жизни, но мне кристально похуй, — Петя стянул ремень, каким-то чудом державшийся, и оглядел красные пятна, появившиеся от ударов.        На Хромове ни царапины кроме небольшой шишки от ковша, было немного обидно. Петя привык полагаться на оружие, а оставшись без него, чувствовал себя неуверенно. Хотя не мог исключать, что в этот раз он бы тоже выстрелил.       Хромов с большим энтузиазмом описывал внешность своего гостя и действия, которые был намерен с ним совершить. Петя тяжело дышал и пытался сосредоточиться на содержимом ящиков, но чужая жажда была настолько мерзкой и откровенной, что Хазин бросил дом и направился в сторону бани.       В нос ударил запах сырости и пыли, фундамента не было, из-под выбитых досок виднелась земля. «Ноги у мальчика грязные», «ожог на руке». Порывшись в груде ржавых тазиков, майор опустился на скамейку. Взгляд зацепился за лямку чёрного рюкзака — знакомым показался значок, похожий был у Максима. Обернув руку тряпкой, Петя аккуратно вытянул сумку, сложенный друг на друга хлам повалился на пол. — Блять! — Хазин отскочил, из расстёгнутого рюкзака посыпались вещи и телефон.       Взгляд упал на пеструю обложку паспорта. Подручными средствами Петя открыл — с фотографии на него смотрел Максим. Мальчик выглядел младше, но держался явно уверенно, паспорт, который он получил в четырнадцать, больше никогда не сменится. Мужчина опустился ближе к вещам, вставая на коленки, пытаясь найти что-то ещё, но взгляд метался, а в голове было лишь одно: «Слишком просто».       Зарывшись руками в волосы, Петя сделал небольшую передышку, скурив сигарету, пошёл в сторону машины, несколько пакетов для вещдоков были в багажнике. Натянув перчатки, он вернулся во двор. Собрав сумку Максима в мешок и отдельно телефон, Хазин продолжил искать что-то, связанное с Денисом. Он делал фотографии и просматривал описание вещей пропавших, пока мобильник не сел. Забрав сумку и прихватив топор со двора, Петя вернулся в дом.       Хромов был на том же месте и явно заскучал. За время отсутствия, он успел переварить произошедшее, нападение на сотрудника явно просто так не пройдет. — Поболтаем? — Петя размахивал пакетом. — Я надеялся, что другое предложить пришёл, — Виктор обнажил зубы и щелкнул ими, глядя на майора. — Тебе яйца отрубить или голову? — Хазин замахнулся и воткнул острие топора в ближайшую тумбочку. — Сумка откуда? — Нашёл, — мужчина заметно напрягся и начал выкручивает руки. — Нашёл? А я тебе не верю, — Петя подошёл ближе. — Все насильники пиздоболы. — А что, был опыт, начальник? Хотя у тебя жопа тощая, не позарятся. Сумку на свалке нашёл, а когда про пацана увидел новости, решил не сообщать, знал, что ваши спокойной жизни не дадут, — Хромов склонил голову, Петя встал напротив. — Подробности. Где свалка, когда нашёл? — проблема была в том, что присутствия мальчиков не обнаружилось в доме или в бане. И судя по поведению, Хромов бы их по ящикам не рассовывал, сделал, что хотел, и выбросил. — Когда нашёл, тогда нашёл. Я этих двоих не трогал, а с тобой, Петя-Петушок, у нас лёгкое недопонимание. Сидел с жертвенным ебалом, а захотел помочь, сразу ощерился. — Ты на зону хочешь? Ебарь твой там или чего такой смелый? — Да я лучше сдохну, чем туда вернусь, — Хромов харкнул Хазину под ноги. — Майор, может передумаешь?       Хазин ударил со всей имеющейся злостью. Хромов запрокинул голову, нос ушёл набок, кровь начала медленно стекать. Преступнику было плевать, он лишь орал, что не жалеет. Топор приземлился между ступней, перерубая веревку, которой были стянуты ноги. Хазин встряхнул его со стула, не ожидая, что получится. — Где свалка?       Хромов молчал, лишь улыбался и пытался выкрутить руки. Петя повторил вопрос. — Ты же понимаешь, если я вызову коллег, тебя увезут сразу, так что, считай это последней прогулкой.       Как ни странно это сработало. Хромов кивнул и попросил платок, Хазин без энтузиазма стёр чужую кровь с лица, и они медленно двинулись в нужную сторону. Петя чувствовал, как дрожат собственные руки, как ноги увязают в моховых шапках.       Провозились не один час: до места дошли быстро, а вот свалка заняла время, Хромов ползал по кучам, рассказывал свои подробности, как заманивал, как насиловал — провоцировал майора. Конечно, сказать, что не ты напал на сотрудника, а сотрудник на тебя, может срок скостить, но Петя больше на это не велся.       Рюкзак они нашли к вечеру.

***

      Игорь по возвращении сидел то в допросной, то на своём месте. Появляются жиденькие свидетели и начинается бюрократический ад. Часам к семи его отвлекло обеспокоенное лицо Дубина. — Ты чего? — Игорь сел рядом и понял, что чего-то и правда не хватает, слишком тихо. Хазина нет, он не видел его с утра. — Понимаешь, утром я попросил Петю проверить одного персонажа, — Дима протянул дело. — Я звонил ему, он не отвечает. — Он поехал один? — Да что с ним случится? Староват для педофила, — флегматично протянул Фомин, заглядывая через плечо Игоря. — Адрес, — стало неприятно от собственной рассеянности.       Хазин потратил время, чтобы проверить состав таблеток, а Игорь не заметил его отсутствия целый рабочий день. Дима протянул бумажку.       Сидя в электричке Игорь, старался отвлечься зацепиться взглядом за дачников. Теперь то и дело по вагонам бродила полиция, но все ощущали, что просто так это не кончится. Его отбрасывало в тот сон, где Хазин был мертв, белые глаза, рот в кровавых разводах.       Заметив знакомую машину, Игорь пошёл быстрее. У дома Гром уже успел себя накрутить так, что в висках давило. Хазин сидел на крыльце и курил, Хромова он запер в бане, так и не сняв наручники. — Хазин! — Игорь почти подбежал к коллеге, тот устало поднялся и улыбнулся. Его тут же сгребли в охапку. — Петька. — Всё в порядке, — Хазина накрыла усталость, ноги подкосились, осторожно обвил шею Игоря руками, наконец-то почувствовав себя в безопасности. Игорь аккуратно обнимал чужие бока, уткнувшись носом в ключицу. — У него была сумка Макса. — Давай всё в участке? — Игорь выпустил Петю из рук и ещё раз оглядел на наличие травм.       Со стороны входа раздались голоса местных и появились люди в форме. Шли, не особо торопясь, рабочий день почти кончился, так что куда спешить? Хромова забрали, не обратив внимание на разбитую рожу. В отделение его доставят только завтра, закончив с оформлением, Петя с Игорем забрали сумки с вещдоками и пошли в сторону машины. — Почему не позвонил мне? Зачем один поехал? — Игорь нёс мешки и то и дело оглядывался на Хазина, тот стянул футболку и надел толстовку, изрядно вывалянную в грязи.  — Я, что, похож на стажера? — Петя открыл капот, возвращая на место проводки. — А потом почему не позвонил? — Гром убрал в багажник пакеты. — Я звонил Дубину, тот не взял, а потом я выпил какую хуйню и меня размотало, этот полез… Осмотрел дом, нашел сумку, местных вызвал, думал, через них к вам. Телефон сел, — Петя осоловело посмотрел на Игоря.       Игорь мог злиться только на себя, что за весь день не заметил. Петя рухнул на сиденье и завёл машину, Гром продолжал стоять снаружи. — Давай я за руль. Ты устал. — Что угодно, только отвези меня в душ. Я весь день по свалкам лазил. — Просто в следующий раз позвони мне, — Игорь сел на хазинское место, а Петя впервые оказался на пассажирском. — Это как-то связано с угоном мусоровоза? Тяга ко всему пропащему? — приятное спокойствие растекалось, Петя отодвинул сиденье, удобно вытягивая ноги. — Ты откуда узнал? — Гром закатил глаза. Машина вернулась на грунтовку. — Выпил кофе с Зайцевой. Заглянем в участок или по домам? — В участке тоже есть душ, но я думаю лучше домой. Тебе нужно отдохнуть. — Тебе тоже. Фу, воняем старостью, а я еще и свалкой, — Хазин включил магнитолу и натянул на нос очки, стараясь всем видом показывать, что этот день просто прошёл, а не прямо по нему.       Игорь изредка оглядывался на Петю, ему ужасно шли закаты Ленинградской области, больше его белых рубашек. Оказавшись в городе, Гром по привычке свернул к своему дому. Хазин спал, очки давно сползли, и теперь от света фар его спасала челка.       Игорь припарковался и вышел из машины, поглядывая на парадную. Начался мелкий дождь. Пустить Петю к себе? Их обмен любезностями затянулся, с другой стороны, Хазин его ещё ни разу не выгнал, хотя пытался дважды. Было приятно думать о чем-то простом, не о деле. Игорь открыл дверь со стороны пассажира.  — Петь, просыпайся, — рука осторожно легла на плечо. — Пойдём.  — Куда? — Хазин нехотя открыл глаза.  — Ко мне.  — В гости зовёшь? — щелкнул ремень и, поежившись, мужчина вышел из машины.       В парадной Петя разглядывал холодный камин и чугунную батарею рядом, лестничные пролеты, старинный лифт и причудливые узоры потолка. Он был уверен, это Игорь виноват в том, что сейчас эта атмосфера ему нравится, потому что, стоя за широкой спиной, обтянутой невзрачным свитером, Хазин с неизвестным ему чувством проводил по небольшим трещинам возле двери.       Игорь наблюдал за аккуратными пальцами, которые наверняка испачкаются сажей. С момента его личной трагедии в квартиру кроме Грома никто не заходил. Его крепость сдана совершенно постороннему человеку.       Хазин осматривался и даже выглядел смущенным, оставив кроссовки, чудом не врезался в вешалку. — Ебать! — Петя держит предмет мебели, и Игорь готов смеяться, но сердце прошибло иглой.       Он помог гостю пройти дальше без травм. Период маниакальных уборок миновал, и теперь квартира медленно зарастала пылью. Хазин шёл осторожно, старые полы нехотя принимали гостя, поскрипывая на каждое действие. Петя оглядел диван с мятым постельным и сбитой в углу подушкой, заваленный столик и перевёл взгляд на большое окно. Начинало темнеть. — Скоро кончатся. Ночи белые, — Игорь оставался за спиной и тоже смотрел в серое небо. Он ожидал что будет чувствовать куда больше дискомфорта, но уже начал к Пете привыкать. — К лучшему, хотя это объясняет наличие городских сумасшедших. Спать невозможно, — Петя недовольно поморщился. — В белые ночи не спят. Гуляют. Чай, кофе? — Для кофе, пожалуй, поздно, а чаем меня сегодня уже напоили. Слушай, можешь в ванную пустить и дать футболку? — Хазин разглядывал улицу внизу без привычной брезгливости. — Да, конечно, слушай, такое дело… — Игорь повернулся в сторону кухни. — Что? — Петя посмотрел туда же.       Напротив старенького кухонного гарнитура красовалась ванна. Серенькая, довольно длинная, в обрамлении кусочков советской плитки, с медными краниками и смесителем. — Ммм, винтаж. — У меня не часто бывают гости. — Трубы тоже винтажные или вода есть? — Петя с интересом двинулся по кухне, присел на край ванны. — Есть. Просто, когда перепланировка была, немного не рассчитали с квадратами, — Игорь чувствовал себя неловко.       Квартира по сравнению с Петиной, и правда, напоминала клоповник, но Хазин ничего не сказал, лишь открыл воду, запустил под неё руки и зачесал назад волосы.       Пока Игорь ходил за футболкой, Петя успел осмотреть кухоньку и даже заглянуть в холодильник. Находиться тут было непривычно, почти как в музее, касаться сахарницы и солонок, порезанной столешницы. Вода медленно набиралась, создавая приятное шуршание фоном.       Игорь оставил одежду на стуле, пока Хазин стягивал толстовку. Фиолетовые пятна на ребрах стали темнее. — Давай я в аптеку схожу? — Игорь неосознанно потянулся к травмированным участкам. Петя смотрел на руку и не двигался. — Он ничего с тобой не сделал? — Игорь, я был в московских клубах, могу сказать, что там сильнее лапают, — смешок получился немного нервным, но в желтом свете лампы, в шуме воды опасности не было.       Игорь осторожно провел по кромке синяка. Петя шикнул, больно не было, но чужие прикосновения всё равно настораживали. — Возьму мазь и, наверно, что-то из еды. Полотенце там же, — Игорь отдёрнул руку и пошёл на выход.       Петя шумно выдохнул и продолжил раздеваться. Воды набежало ещё недостаточно и залезть сейчас — холодно, но ждать не хотелось.       Владелец квартиры остановился у двери и на всякий случай решил уточнить насчет еды. Хазин сидел в ванне, сжавшись в комок и уткнувшись лицом в собственные колени. Вниз по спине шли мелкие царапины. Игорь подумал, что это очень отвратительная человеческая черта, которая проявляется постоянно: из сотни картин в галерее большинство взглядов будут сосредоточены на обнаженном теле.       Петя его не видел, просто ждал, что вода вдруг польется быстрее и смоет всё, что на него налипло за последние сутки. Игорь ничего не спросил, быстрее скрылся в парадной, надеясь, что ветер сможет убрать мысли о чужих лопатках, позвоночнике, талии.       Вернувшись, он застал Петю на кухне — Хазин сидел на краю, уже одевшийся в старые спортивки и застиранную футболку, курил в приоткрытое окошко. В воздухе смешался запах табака и простенького геля для душа. Юлиного.       Игорь отставил пакет и, подойдя почти вплотную, попросил задрать футболку — Хазин мог и сам полечиться, но хотелось сделать для него хоть что-то. Игорь молча аккуратно смазывал каждый синяк и ссадину, Петя смахивал пепел в найденную банку из-под кофе, подставляясь под касания.       Дождь за окном не прекращался до утра.