Проигравший

      Муха вывалил розовый язык и потёрся мохнатым боком о спинку кресла. В открытые окна просачивался сырой воздух с болот, который так и манил. Голоса людей доносились урывками, поэтому он смог позволить себе перебраться на водительское сидение и со свойственным служебным собакам любопытством принялся изучать руль.       Петя с Игорем сделали круг почёта по посёлку. Стройка, и правда, велась с размахом и на удивление там отсутствовала часть забора, игнорируя безопасность. — Слушайте, это же постоянный грохот, не донимает местных? — Петя поравнялся с девушкой. — Ой, ну что вы, работа ведётся только в то время, когда все уходят на работу, поэтому так медленно, а в выходные всем дают выспаться, за это не волнуйтесь, — Регина широко улыбнулась и начала рассказывать про экологичные материалы и надёжность конструкций.       Игорь прошёл вдоль груды мешков со стройматериалами и ровных рядов кирпичей. Узкая дорожка вела к берегу, чёрно-маслянистая вода внизу пребывала в полном спокойствии, шумели птицы, готовящиеся к ночёвке, и стрекотали насекомые. Забор легко отрезал реальность, наверно поэтому у нас их так и любят. Игорь хмыкнул на собственную догадку и набрал Дубину, чтобы уточнить их дальнейший путь и справиться о здоровье. — Если стройка идёт здесь, то смесь «экоматериалов» может долетать через реку, если ветер с запада… — Гром сощурился, разглядывая редкие огоньки на соседнем берегу.       Было по странному свободно, уникальным образом природа впитывала налипшую городскую грязь.       Хазин уже выучил всё, что ему рассказали, и не знал, как откреститься от барышни. Пообещав обязательно позвонить, помахал Грому, который шёл по одной из главных улиц. Регина попрощалась и скрылась в одном из домов. — Нашёл что? — Петя открыл пассажирскую дверь и присвистнул. — У нас вот водитель новый. — Не думаю, но нужно на другую сторону, — Игорь улыбнулся и погладил Муху. — Успеем, что нам ещё делать, — Хазин выманил пса на улицу. — Дима сказал, что раньше там был пешеходный мост, деревянный, а теперь нам нужно на второй съезд по нижней дороге.       Муха забрался на заднее сидение и, как только забор остался далеко за спиной, высунулся в окно, подставляя морду ветру. Побуксовав в небольшом овраге, машина всё же смогла вырулить к нужной дороге, где плевками сохранился асфальт. Местные дачи отличались от новостроек, возвышались деревянными горами из рассохшегося дерева и потрескавшейся краски. Помигивали резными ставнями и скалились кривыми заборами. Деревья сплелись в одну шапку, и Гром придирчиво следил за любым намёком на еловые ветви, Петя же пытался не потерять колёса в ямах. — Давай остановимся и пройдёмся, может Мухтар что учует? — Гром на автомате коснулся чужой коленки.       Петя припарковался между повалившихся заборчиков и вышел из машины, первым делом вытягивая из мятой пачки сигареты. Игорь вывел Мухтара и снова пробежался взглядом по окрестностям. — Нам сравнивать не с чем, улики «кудрявый» тоже забрал, — сигарета приятно смолила, а дым постепенно пропитывал усталый мозг. — Блять, ладно, тогда по старинке, — Игорь почесал между острых ушек и пустил Муху по улице. — Они хотят и эту сторону выкупить, расчистить реку и построить новую «крепость». — Странно даже, несколько километров назад — и город-миллионник, отъедешь — и тишина. — Я своим одноклассникам завидовал, они уезжали по деревням и с таким восторгом вещали, что мне казалось, вся жизнь там, поэтому долго не понимал, почему все хотят переехать в Москву. — А что по деревням никого не было из родственников? — Игорю нравилось разматывать этот клубок, путешествовать в человеческую часть Хазина, которую он берег ото всех. Плюс, так он забывал о своём. — Нет, все городские, — Петя выпустил облако дыма и сощурил на листву глаза. — У моих тоже дачи не было, отец держался особняком и только с Прокопенко смог притереться, вот к ним я поехал первый раз, так что да, тут был целый мир. — Ты единственный, кому я об этом сказал, с остальными как-то стыдно было и не по «статусу». Да и в рот они эти дачи ебали, им виллы подавай, — Хазин поджал губы и обернулся к коллеге.       Он так много у него хотел спросить. Игорь, и правда, выглядел как парень, выросший в по-ленинградски правильной семье. Про отца Гром рассказывал, а про мать ни слова. Хотелось узнать, но вопросы как-то прирастали к языку.       Игорь смущённо взъерошил собственные волосы на затылке и пошагал дальше за псом, разглядывая кусты и тусклые окошки. Солнце путалось в кронах, резалось ветками и комками бросалось на дорогу. Тихо. Здесь не чувствовалось ничего живого. Муха вёл носом по земле, протекторов было много и всё это напоминало мешанину, так что сравнивать получалось только те, что виднелись на съездах к воротам. Хазин фотографировал местную флору, чтобы отсмотреть дома всё незамыленным взглядом. — Странно, свет горит, но людей не слышно. Машины есть, мне казалось, что люди на природе стараются быть на улице, — Хазин встал на носочки у забора и пытался разглядеть, что там происходит. — Да и сегодня довольно тепло для посиделок дома. Смотри, — Игорь указал на дом в самом конце улицы. — И что? Такая же халупа с отголосками шика. — Дым над трубой. — Ну, может баню топит человек, это же не преступление. — Резонно, но посреди недели… — Надо до каких-нибудь хозяев достучаться и поспрашивать. — Разделимся. Муха, выбирай, с кем пойдёшь, — Петя присел перед собакой и почесал густую шерсть за ухом. Пёс на это только зевнул и уткнулся мордой в ладони. — Устал старичок, — Игорь улыбался, глядя на такую картину.       За спиной скрипнула калитка и вышла немолодая женщина с солидными седыми прядями в волосах и аляпистым платком, скрывающим худые плечи. Лицо её не выражало почти ничего, разве что в глазах плескалось любопытство. — Молодые люди, ну, это уже наглость, мы столько раз говорили, что не продадим землю, а вы снова и снова сюда приходите, ещё и собаку привели! — голос был звонким, с лёгкой хрипотцой, разрубающий тишину. — О, простите, мы не для этого тут, — Игорь поднял руки, представляя, как это выглядит со стороны: двое мужчин с собакой бродят по наполовину заброшенной деревеньке и заглядывают в окна. — И по какому же поводу? — тонкие губы с остатками алой помады сжались в нитку, и это выглядело скорее комично, чем устрашающе, так что Петя подавил смешок над бойкой барышней. — Мы… мы ищем кое-кого, водителя чёрного внедорожника если точно, возможно он проезжал здесь или вовсе живёт. — Так вы из милиции? — женщина выдохнула и её лицо стало выглядеть чуть живее. — Проходите, проходите, у меня к вам между прочим тоже вопросы есть. Эти скупщики земли — нелюди, я вас уверяю.       Не давая сказать и слова, она уже быстрым шагом шла по участку, находящемуся в очаровательной запущенности. Вокруг дорожки стелилась высокая трава, оставшиеся сухоцветы лениво склоняли головы, грустно взирала на всё теплица с выбитыми стёклами. — Документы всё же покажите, сейчас жулья на каждом шагу… — женщина сильнее запахнула платок и зашла в беседку, в которой пахло сырым деревом и травами. — А вы сами может представитесь? — Хазин достал корочки. — Меня зовут Зинаида, — новая знакомая расправила горделиво плечи. — Наша семья владеет участком ещё с царских времён, а эти проклятые капиталисты хотят всё застроить своими пластиковыми домиками! Войну дома пережили, а с бульдозерами справиться не могут. — Зинаида, будьте так любезны, ответьте сначала на наши вопросы, а потом уже мы попробуем решить ваши, — Петя зыркнул на Игоря, ожидая поддержки.       Гром продолжал глупо улыбаться и разглядывать резные ставни на окнах дома. Ему нравилась та разница, с которой Хазин ведёт допросы. — Да, прощу прощения. Чем могу быть полезна? — Внедорожник и его водитель, ваша местность пролегает недалеко от трассы, возможно он мог свернуть. — Внедорожник внедорожнику рознь, по нашим буеракам только «Нива» проходит, а за мерседесами это вам через реку надо идти, там такого добра навалом. — У нас есть подозрение, что это происходило ночью, освещение тут не очень хорошее, вы могли заметить фары или шум, тут и правда тихо не проедешь.       Женщина задумалась и дотянулась до небольшой коробочки на столе, вытянула оттуда резной мундштук. Через минуту беседка наполнилась сладковатым дымом лёгких сигарет, а взгляд её становился осознанней. — А знаете, да. Было наверно с неделю назад. Раньше ведь все дружно жили, свадьба- похороны, а сосед он всегда рядом. Поможет. Молодёжь значит уехала, потом стариков подтянула, и постепенно наши дачки пустеть начали. А как тут было раньше, вы только представьте, эти августовские вечера, жёлтый свет от гирлянд или костров, широкие столы, песни. Ах, как пел Митька… упокой господь его дурную голову, — женщина блаженно прикрыла глаза. — Так что насчёт машины? — Петя прикрыл улыбку рукой и посмотрел на Игоря, тот присел рядом и коснулся руки, одёргивая, видя, что женщина сейчас совершенно в другом измерении. — Вы понимаете, ничего роднее дома-то нет, мы тут всё переживали, и самое большое счастье, и самую большую боль… — женщина словно не слышала вопроса и рассказ вела по известному ей сценарию. — А сейчас у людей этого «дома» и нет. Все мечутся, тут квартиру купили, там сняли, ищут пятый угол. Эх, не поймёте вы наверно… Соседей осталось немного, Петровна через дорогу со своим доходягой, Геша в конце улицы, как начнёт утром кашлять, петухи забывают, как кукарекать, Лизавета Павловна, между прочим заслуженная певица филармонии, пела до последнего, инсульт не прошиб, да вот недавно Серёжа вернулся, всё ремонтом занимается. Странно так, с семьей-то они бывали частенько, когда ещё сынок его маленький был, а последнее время всё один да один, случилось может что, мы не общаемся с ним как-то, умный мужик. Детство только его… — А что такого в его детстве было? — майоры переглянулись. Против статистики: трудное детство = будущий маньяк, не попрёшь. — Папка серьёзный, баловства не любил, вечно их с братом запирал то в сарай, то в подвал, да и не дружили они ни с кем, я ведь сюда молоденькой приехала — коса до пояса, платье в горошек — кружок литературный вести, а они два оболтуса бегали подслушивали, что тут взрослые за стишки рассказывают. Так он поймал их и за уши тащил с такой силой, что мужики местные пошли разнимать, дети всё-таки. Строгость всё у них была, контролировать их хотели, да наверно и к лучшему. Лёвчик, брат Серёжки, так и смерть свою нашёл. Места тут зыбкие, он на своей «копейке» и потонул, сразу как из-под отцовского крыла выпорхнул. Крику было, мать их обезумела, и почти сразу съехали в город, даже на лето приезжать перестали, так, редкие вылазки, посмотреть дом в порядке или нет. Она всё ходила и воспитывала его, науськивала, да виноватых среди нас искала, мол, мы Лёву испортили. А оно ведь судьба… — Зинаида смахнула пепел в мутную банку и замолчала. — А фамилия какая у них была? — Игорь посмотрел в сторону дома. — По отцу-то дворянская какая-то, то ли на Э, то ли на Я, не припомню. Но Серёжа вроде после его смерти фамилию матери взял. — Так вы говорите, он тут появляться стал и машина чёрная. Модель может или номерной знак? — Хазин ответ, конечно, знал, но попытаться стоило. — Да, он то появится, то уедет. Странный такой, ворота открыл, загнал, закрыл и тишина, вот только топил часто, хотя лето тёплое по нашим-то меркам. Он вот только был да уехал около получаса назад. — А можно адрес конкретней, — Петя открыл заметки и записал всё, что сказала женщина. — Да, дом их тоже странный, все в улицу смотрят, а их задом повёрнут, к воде крыльцом. В самом конце, налево, тропинка узкая. По лесочку так ещё одна дорога есть, она через лес с обрыва, его эти педирасты разрыли во время строительства, вода им помешала. Стояла вода, никого не трогала, а им помешала! Мальчики, ну и вы подсобите, это ж наш дом, ну нельзя так… — Зинаида провожала своих гостей, продолжая охать за закрывшейся калиткой.       Троица погрузилась все в ту же тишину, словно канал переключили. — Да, тяжёлое детство — деревянные игрушки, — Хазин достал сигарету, нанюхавшись приторного дыма в беседке, он испытывал неимоверную тягу заменить его привычной горечью. — Это никогда не повод становиться дерьмом. — Да, не повод, но никто не защищён от этого, — Петя кивнул Мухе, и тот рысцой побежал вдоль забора.       Игорь хмурился. Слушать о ком-то, где все воспоминания живы, всё ещё было странно. Нельзя, чтобы воспоминания были «живее» реальности. Он никогда не понимал, как его бабушка со спокойной душой смотрела на фотографии своих одноклассников и почти через одного говорила: «умер». Только сейчас дошло, что это было не спокойствие, а суровая обыденность, где скоро ты станешь частью черно-белого фото.  — Ты чего смурной такой? — Петя коснулся локтя, когда они свернули на очередную улицу. — Не знаю, у них дом отбирают, а мы сделать ничего не можем. И правда странно, на фоне всего этого «возвращайтесь в деревни», деревень нет, а такое людям не по карману, — Гром кивнул в сторону элитного жилья. — Ты прекрасно знаешь, если кто-то захочет где-то построить дома, то их построят, как бы долго это не оттягивали. Им же всё равно деньги за это дадут, смысл здесь сидеть? Она же сама говорит, все разъехались, — Хазин развёл руками, конечно, чисто по-человечески он понимал, но его учили по-другому. Воспитание — это наказание на всю жизнь. — Знаю, но она же осталась. Ладно, проехали, — Гром сдержано улыбнулся и куда более бодрым шагом пошёл за псом.       Хазин невольно цокнул: забыл, что перед ним Игорь Гром — защитник униженных и оскорблённых. Дом, на который указала их новая знакомая, находился на самой окраине, обнесённый довольно новым забором, таким, что разглядеть двор было проблематично. — Странно, везде рухлядь, а тут даже дерево не потрескалось, и краска не облупилась, — Хазин снова попытался встать на носочки, чтобы заглянуть внутрь, вызывая смешок у Грома. — Там ничего интересного, — Гром тоже заглядывал через забор, видя только потасканное крыльцо, скамейку под раскидистой яблоней и ванну с зацветшей в ней водой. — А следы машины? Ёлку эту? — Есть следы, но видно плохо, дай телефон попробую сфотографировать, — Игорь выставил руку, Петя протянул мобильник. Гром сделал пару снимков и вернул девайс. — Лиственниц вроде нет. — Ну, слушай, следы глубокие, тачка точно тяжёлая, — Хазин приближал фото, пытаясь хоть что-то разглядеть. — Надо пробить, кому дом принадлежит, надеюсь, нас не загрузят поиском кошельков по уши.       Петя завернул за угол, глядя на овраг. Здесь природа была куда звонче, чем на безлюдных улицах. Скрежетание местной флоры и фауны, шелест сочной листвы, кряхтение лягушек и дымка, поднимающаяся от воды. Забор едва загораживал заросшую тропинку, ведущую в лес, но судя по отсутствию сломанных веточек, человеческая нога здесь давно не ступала. — Что, дальше пойдём? — Петя посмотрел под ноги, чувствуя, как в лодыжку впивается комар, удивлённый, столько еды пришло к нему в гости. — Да толку. Она же сказала про вторую дорогу, наверно ворота двойные. Поехали, уже темнеет, — Игорь тоже отмахнулся от кровососа.       Петя посмотрел на воду, над которой лениво роились мелкие мухи. — Хазин, хватит в Муму играть. Пойдём, — Игорь одёрнул за рукав, испытывая странное тёмное чувство, что вода может отнять ценное, и свистнул Мухтара, бегающего по кустам. — Слушай, надо было спросить, как отца этого Сергея звали. Помнишь, в списках в музее был этот… Юрасов. — Пробьём, чей дом, — Гром сдвинул брови к переносице, профессор как-то вылетел у него из головы.       День был долгим.

***

      Машина с болот выехала уже в густых сумерках, о солнце напоминала лишь бледная полоска над горизонтом. Муха поскуливал на заднем сидении, уставший от бесконечного похода, а Гром задумчиво сверлил панельную доску. Хазин скакал из одного ряда в другой, стараясь подавить зевоту. — Не знаю, как ты, а я предлагаю остановиться и выпить кофе, пока нас фура не раскатала. — Идёт, — Игорь буркнул под нос и почесал место укуса на шее.       Хазин комментировать не стал, просто свернул к небольшой дорожной кафешке с пошловатой вывеской «У Светланы».       Громкий смех с хрипотцой разносился среди ровного ряда ложащихся на ночёвку фур. Замызганные и с покрасневшими глазами дальнобойщики перетирали свои байки и смолили так, что хоть топор вешай прямо на улице. Колокольчик над дверью звякнул и в уши ударила «классика». Заунывный голос Бутусова рассказывал про большие города, мерно жужжали разговоры за дальними столиками и бубнил маленький пузатый телевизор на небольшой барной стойке, оклеенной потёртой плёнкой под дерево, заляпанной кетчупом и кружочками от стаканчиков.       Через несколько минут улыбчивая девчушка, стоящая на кассе, протянула им пару стаканчиков с пыльным 3 в 1. Игорь и Петя сели за пустой столик посередине этого аквариума, с так и неснятыми новогодними гирляндами, а Муха лёг между ними, пряча хвост, чтобы не отдавила шумная семья с детишками. — Давно в таких заведениях не был, — Игорь улыбнулся, помешивая пластиковой палочкой содержимое стаканчика. — Я, когда из Москвы ехал, почти на каждой останавливался, думал, вдруг позвонят и скажут, что можно домой, — Хазин вглядывался в темноту, которую отгоняли фонари с трассы. Но она не отступала. — Хочешь вернуться? Когда дело кончится? — недавние мысли не то что бы стали навязчивыми, но была необходимость в том, чтобы узнать расклад. — Не знаю, — Петя смотрел в собственное отражение в широком окне.       Его жизнь перевернулась с ног на голову, но это метафорично, на самом деле он впервые считал, что стоит верно и идёт в нужном направлении. Виноват ли в этом Игорь Гром? Отчасти. Как ни странно, правило работает: окружение меняет нас, мы меняем окружение. Петя улыбнулся, замечая, как Гром покручивает одну из его зажигалок в пальцах в ожидании ответа. Они зараза друг для друга. — Я… — Игорь притих.       Что сказать? Буду скучать? Мне нравится с тобой работать? Банальное — не уезжай? Гром думал о том, что постоянно по жизни теряет, игнорируя любые перемены. Он делал так раньше, делает и сейчас, ему требовались эти постоянные напоминания. Всю жизнь балансировать между желанием спасать и наконец-то попросить о помощи. Хазина он не просил, да и Хазин бы не помог наверно. Да, порой события происходят совершенно спонтанно, выруливая самыми извилистыми, но верными маршрутами. Хазин верный путь? Скорее нет, чем да. Игорь понимал, что при других обстоятельствах дружбы никогда бы не возникло. Такие люди не здороваются, идя рядом по одному коридору, скорее всего Хазин смотрел бы поверх сгорбленных плеч питерского майора, а Грому максимум досталось бы лицезреть обувь. — Я хочу остаться, — решения давались тяжело, что в 17 лет, что в 30.       Игорь завязал с вопросами, только слегка улыбнулся, глядя на Петины руки, оставляющие разводы на гладкой поверхности стола. Пахло пирожками с капустой, последними летними днями, а Бутусова сменил Шахрин с лёгкими переборами гитар и губной гармошки.       Кофе в стаканчике подходил к концу, когда атмосферу нарушила заставка вечерних новостей. Людей в помещении осталось поменьше, хоть и одна партия сменилась другой, голос ведущей озвучил основные моменты выпуска и сразу перешёл к важным. На экране телевизора появился портрет найденного неизвестного парня, и сразу следом послышался звон разбитой чашки. Петя и Игорь быстро обернулись: девушка, что наливала им кофе, стояла с испуганными глазами и не замечала, как по кафельной плитке растекается лимонад. — С вами всё в порядке? Вы его знали? — Игорь первым поднялся на помощь и усадил официантку за их столик. Основная сводка кончилась и новости перешли в более мирное русло, насколько это возможно в стране. — Он был у нас, это точно был он, — девушка эмоционально взмахнула руками. — Вы знаете его имя? Когда именно это произошло? — О господи, ужас какой, даже подумать страшно, что это так близко… что любой, — официантка закрыла лицо ладошками и затрясла головой, пытаясь отогнать мысли.       Официантка постарше сочувствующе смотрела на девушку: — Был он у нас, жалко пацана, флиртовал всё, вот Ксюша и повелась, а тут такое, — женщина вернулась к своим обязанностям, одёрнув ажурный фартук, боясь разгневать хозяйку.       Хазин поднялся и принёс стакан воды, девушка приняла его с благодарностью. Муха в знак поддержки высунул морду и пыхтел в девичьи колени. — Вы из полиции? — девушка подняла взгляд.       Глаза у неё были серые настолько ровного цвета, что Грому не составляло труда вспомнить январский полдень, когда питерский воздух до такой степени промерзает, что копоть, дым и облака превращаются в непроглядный слой. — Да, из полиции, — Петя второй раз за вечер достал корочку.       Девушка шмыгнула носом и сделала пару глотков. Из светлых волос выбилась прядка. — Точно, я же вас видела, вы Игорь Гром, — блондинка сначала посмотрела в корочку, а потом перевела взгляд на Грома. — А вы? — она метнулась взглядом к Хазину, будто пытаясь вспомнить. — А у меня менее героическое прошлое, но мы над этим работаем. Парень в новостях, — за такую резкость Игорь невольно сжал бедро коллеги, чтобы тот фильтровал методы допроса. — Да-да, он появился тут неделю назад, сказал, что зовут Марк, дал номер телефона, и я его в инстаграме нашла, вот, — в наманикюренных руках быстро появился смартфон, и через пару минут перед майорами была страница погибшего. — Он сказал, что едет к брату, тот в Питере живёт, а сам он из Пскова, вроде с родителями повздорил и решил поехать, чтобы найти подработку на конец лета. — А здесь он как оказался? Немного не по дороге из Пскова. — Он автостопом ехал, когда добрался до города, узнал, что брата нет, он с семьёй поехал на Глубокое, оно недалеко, вот и доехал до Выборга, а оттуда снова на попутках, дальнобой его здесь высадил, и он у нас несколько дней тут помогал с коробками, да и с остальным, — девушка опустила голову. — Много он тебе рассказать успел.       Ксюша быстро закивала, вспоминая улыбчивого рыжеволосого парня, который травил байки о своих приключениях и плёл ей венок, торжественно клянясь, что вернётся, и они сбегут к морю. А она по дурости верила, потому что в мелодрамах по старенькому телевизору и не такое случается. — Камеры у вас есть? — Игорь смотрел в телефон Хазина, пока сам майор листал последние посты, в которых были отметки о передвижении. — Есть, но я не знаю, удалили там что или нет, техника старая, одна над входом, а другая в сторону заправки. — А посмотреть мы их сможем? — Игорь перевёл взгляд на стойку, где стояла старшая по кафешке, заметив на себе взгляд, она строго выпрямила спину и подошла к столику. — Прошу прощения, но ты работать сегодня собираешься? То с одним таскалась, а тут уже двое. Молодые люди, не отвлекайте девушку, — женщина, конечно, всё понимала, равно, как и то, что всё это было подростковой глупостью, а вот у стойки уже прилично скопилось народа. — Я уже утомился от этого, — Хазин повернул удостоверение, что резко заставило женщину сменить выражение лица. — Мы интересуемся парнем, которого показали по новостям. И нам нужны записи с камер. — Вы можете посмотреть их там, у нас временно отсутствует охранник… — женщина провела их в небольшую бендюшку, заполненную хламом и средствами для уборки, где стоял компьютер, давно дышащий на ладан. — Здесь две папки с датами, мы должны были удалить их вчера, но забегались и не успели, — женщина хмурила брови-ниточки, понимая, что в ближайшие дни сотрудников полиции тут добавится. — Да нам последнее время только и везёт, — Хазин сдержано улыбнулся и отошёл в сторону, пропуская её обратно в зал. Дверь закрылась. — Слушай, нам и правда везёт, — Игорь сел на скрипучий стул и открыл те дни, когда их Марк был в этой забегаловке. — Он ведь ошибся, пацан не мог иметь какое-то отношение к Разумовскому, он был тогда в другом городе в конце концов, — Петя примостился на край стола и гладил морду собаке, которая оживилась, когда двуногие начали свою работу. — Но он его выбрал, — Игорь листал видеофайлы. — Визуальная схожесть? — Петя крутил в руках телефон. На Разумовского парень был похож максимум со спины, а лицо слишком открытое, юношеское, точно не как у психопата. — Возможно, — Гром старался не отвлекаться, словно одно неправильное дуновение ветра, и их удачу снесёт в сторону Финского залива. — Может, скинем это на флешку и дома посмотрим, на этой шарманке страшно на кнопки нажимать. — А флешка есть? — усталость точно давала о себе знать. — За это время моя машина превратилась в минивен многодетной мамаши, — Хазин фыркнул и пошёл на выход.       Игорь покручивал зернистое черно-белое видео и только в районе 14:00 прошлого воскресенья на кадрах появился их знакомый: высокий парень с рюкзаком за спиной в широкой клетчатой рубахе. Ближайший к выходу столик захвачен вполоборота. Парень сел в уголок, к нему подошла девушка. Завязалась беседа. А уже вечером парень помогал мыть пол, утром разгружал коробки. — Трупу было дней пять, значит исчез он во вторник вечером… — Игорь почесал щетину на подбородке и открыл записи с уличных камер. Мухтар на это согласно фыркнул и зевнул. Скрипнула дверь, и Петя протянул флешку. — Он пропал во вторник. — Ну, осталось немного, узнать, кто его убил, — Хазин язвил из-за усталости и уже на улице виновато посмотрел на Грома, лицо которого тоже только и делало, что хмурилось. Но это их первая реальная зацепка. Круг сужается.       Закинув Игоря домой, Петя с Мухой наконец-то добрались до квартиры, где Хазин, переступая через сон, помыл пса, скормил тому с трудом пару пилюль, чтобы не разлизывал больную лапу, и сам забрался под горячие струи воды. Состояние больше напоминало нервное возбуждение, хотелось больше, но в аналитическом плане: отсмотреть видео, вызвать на нормальный допрос сотрудников забегаловки, прошерстить кривые дома деревушки, но ноги уже предательски дрожали. — Блять, я с этой работой забуду, как дрочить, — Петя упёрся лбом в кафель и хрипло рассмеялся.       Глаза закрыты, шум воды отрезал весь внешний мир. Струи разбивались о плечи, стекали вдоль позвоночника к ногам, раздражали места комариных укусов. Мужчина не знал, в какой момент мысли о деле сменились Громом. Его серыми глазами, белой рубашкой, прилипшей к спине, ногам этим блядским. Петя фыркнул, чувствуя, как то, что он считал неврозом, идёт тёплыми волнами ниже, ниже… и почти завыл от контекста, пару раз аккуратно ударяясь лбом о плитку.  — Ёбаный ты в рот, — руки переключили воду на более прохладную, вымывая знакомый образ.       Стоило после процедур лечь в постель, как сон бетонной плитой вжал в простыни. Утром Петя быстро выгулял Мухтара и оставил пса отдыхать, сразу направляясь в участок. Мысли прям физически бегали из одной стороны черепной коробки в другую. За ночь метания во снах смешали в кучу: бывшие пассии, Нина, их расследования, дёготь в оврагах и руки Игоря, вжимающие в стену.       Хазин приехал раньше и засел за стол, подключая флешку к компьютеру. На телефон пришло оповещение. Игорь: Я к Капустиным, нужно передать информацию по парню нашим, мы всё равно не сможем вызвать на допрос. Зайди к Прокопенко. Петя: Могу через Фомина. Игорь: Или так. В обед встретимся у Дубина, вышли ему копии с камер.       Петя выдохнул. По совету Грома скинул видео Диме и направился к Фёдору Ивановичу. Мужчина на стук не отреагировал, а сидел за столом, полностью сосредоточенный на бумаге.  — Фёдор Иванович? — Петя заглянул за дверь. — Хазин? Заходи, — мужчина накрыл лист папкой. — У нас что, ещё какие-то проблемы? — Петя сел на стул возле стола и пытливо посмотрел на полковника. — Да у вас, надеюсь, нет, — Прокопенко потёр лицо рукой. — Что там? — Мы съездили в загородный посёлок. Часть застроена, а вторую активно выселяют, надо один домик пробить и сверить отпечатки протекторов хотя бы по фото с теми, что на участке сделали. Про экспертизу пока не знаю, мне теперь не докладывают. Мы узнали…узнали, как зовут парня. Марк Кочетков, в инстаграм возраст стоит 18, поссорился с родителями, поехал к брату, часто ездил автостопом, так что его пропажа на неделю никого не удивила. — Когда узнали? Где? Этот знает уж? Свидетели? Петь, ну? — мужчина как-то сразу подсобрался и едва не вскочил с места.       Хазин подробнее рассказал про поездку и возвращение через придорожную кафешку. На моменте рассказа про камеры дверь без стука открылась и зашёл Стрелков. — Доброе утро, коллеги. Ты посмотри, ни свет, ни заря, а он уже тут как тут. Пётр Юрич, не бережёте себя, — Евгений оскалился. — Как дела с ломбардом? — Просто замечательно, — Петя ощерился в ответ и поднялся со стула, переводя взгляд на Прокопенко. — Есть информация по делу, наш сотрудник введёт вас в курс, а вы, Евгений Борисович, займитесь проработкой. — Что? Фёдор Иванович! — Петя сжал челюсть. — Хазин! Всё, я сказал, дело передано, давай-давай, не устраивай детский сад. — Так вот где наш следопыт пропадал? Должно быть стыдно! Сокрытие ценной для дела информации сродни лжесвидетельству, — Стрелков снова приподнял руку, стараясь вторгнутся в личное пространство.       Но Петя перехватил руку и вцепился в чужое запястье с такой силой, что собственные пальцы начало ломить. — Хазин, ты фокусы прекращай, а? От греха подальше, — Стрелков лишь улыбался, словно ничего и не почувствовал. — Спасибо за честность, Фёдор Иванович, я это очень ценю.       Оба вышли из кабинета начальника с разным настроем. А Прокопенко сдвинул папку, глядя на последнее предупреждение о собственной отставке уже с подписями, но без печати.       Хазин пересказал бегло события и передал видео, после чего был отправлен переделывать отчёт, потому что волшебным образом его форма изменилась за ночь, и переделывать нужно было всё. Так же на стол легли два старых «глухаря», раз сотрудник такой прыткий и способен найти иголку в стоге сена. Пока Стрелков собирал группу для выезда, к столу подошёл Фомин и подсунул под папки пару распечаток. — Вау, благородно. Теперь ты с нами дружишь? — Петя поднял взгляд на коллегу. — Я и не собирался с вами ругаться, просто разные методы. — Что в бумагах? — Прогнали снова почерк со старых работ Юрасова и Капустина, совпадений стало больше. Но все молотки из дома Капустина не подходят, или диаметр шире, или длина ручки больше. И ещё. Кровь на ящике, она не принадлежит парню, скорее всего это кровь убийцы, но с Капустиным совпадений нет. Сегодня они будут прогонять через базу. — Спасибо, — Петя кивнул.       Фомин молча вернулся в кабинет Стрелкова, в первый раз чувствуя, что поступает верно. Вчерашняя слежка ничего не дала. Капустин приехал из университета, прогулялся с женой в сквере и больше не выходил. Единственное, за что можно было зацепиться: на кухне долго горел свет, но определить, был на ней кто-то или просто забыли выключить, не удалось.       Стрелков вышел из кабинета в сопровождении группы и, проходя мимо стола Хазина, наклонился к коллеге. — Что, ещё не раскрыл, сыщик? Придётся папу в школу вызвать, — чёрные глаза сверлили только с одной целью — задеть.       И это получалось. Петя сжал край столешницы и смог отпустить её только, когда гость с компанией скрылся за дверями.

***

      Игорь нажал на дверной звонок, который отозвался где-то в подкорке. Татьяна в этот раз выглядела скорее испуганной, нежели скорбящей, но в дом пустила. — Игорь, неожиданно, чаю? — женщина одёрнула кофту и семенящим шагом отправилась в сторону кухни. — Да, спасибо, простите за ранний визит. Вы одна, — Игорь не спрашивал.       В квартире было тихо. Сделав пару шагов, он отметил, что стало чище. Наверняка не только он ремонтом и уборкой пытался избавиться от мыслей. На софе осталось брошенное вязание, пухлый шарик пряжи скатился на пол под чутким взглядом. — Да. Паша на работу пошёл, это всё время было его утешением, сейчас новый учебный год начнётся и снова в своих книжках утонет. Как мальчишка делается, — Татьяна говорила, не выходя с кухни, так что голос глухо путался в комнатах.       Игорь заглянул в ванну под предлогом помыть руки, но глаза быстро бегали по полочкам и ящикам в поисках знакомого пузырька. Что, если Хазин прав? Если есть триггер, который открывает дверь в тёмную сущность каждого, и человек просто не понимает, что творит. Понимал ли тогда Разумовский? Почему о нём не было в блокноте? Гром посмотрел в зеркало. Всё снова сводится к нему.       Оказавшись в кухне, Игорь сел на небольшой диванчик и посмотрел на стопку книг, так или иначе связанных с востоком, начиная от тюркских племён Сибири и заканчивая Поднебесной. — Я по делу, — тянуть бесполезно. — Я уже догадалась. Эти допросы, они так его выматывают, Игорь, у него же сердце больное, ему нельзя, а после всего, что случилось… — Татьяна поставила две фарфоровых чашки с душистым чаем. — Тёть Тань, он обращался к специалистам? — Игорь осторожно пододвинул одну к себе и взглядом указал женщине на стул. — Мы были у кардиолога… — внутренние метания не утихали, и даже заняв сидячее положение, женщина то принималась подставлять заветренные сушки с конфетами к гостю, то гладить скатерть. — Нет, я про других, оказывалась ли какая-то психологическая помощь? — Гром поднял глаза на женщину. — Ну, как привезли Костю, с нами со всеми беседовали, но больше нет, вроде. Я думала обратиться, да как-то не решилась, не могла говорить, а он совсем закрылся, — проговаривать это снова было тяжело. — Вы что-то мне не договариваете, — Игорь сжал в руках маленькую чашечку, ужасно нелепую в его широких ладонях. — Что не договариваю? Игорь, ты, конечно, извини, но это слишком, — женщина выпрямилась и постаралась абстрагироваться. — Ваш муж звонил в клинику и записывался на приём к Рубинштейну, звонки точно были с его телефона, но проблема в том, что они начались раньше, чем случилось то, что случилось, и я хочу понять, были ли какие-то проблемы? — Гром не хотел увиливать, у них, и правда, мало времени. Если в расход пошли просто «похожие» подростки, то вопрос времени, когда пойдут первые попавшиеся. — Нет, я не знаю, он всегда против таких врачей был, да и говорит, это не его, ты же сам знаешь.       Игорь назвал даты. Но женщина только непонимающе покачала головой. — Я могу спросить у него, — встрепенувшись, Татьяна снова поднялась с места, она знала, что муж уходил в эти дни, как и в другие. — Я сам спрошу, — Гром отпил чай. — Не надо, Игорь, послушай, полиция и так его допрашивает, если и ты начнёшь… Ты извини его за грубость, просто одно твоё присутствие нам только и напоминает о сыне, вы же столько лет дружили, ещё мальчишками, а тут такое и… — Татьяна смахнула пару слезинок и вернулась за стол.       Игорь поджал губы. Говорить с Капустиным-старшим всё равно придётся, но не известно, какими методами это будет делать Стрелков. — Игорь, ну ты же не веришь в то, что он причастен? — женщина задавала вопрос с такой надеждой, что можно было подумать, сомнения терзают в первую очередь её.       Игорь только покачал головой. Они прошли в гостиную. Снимков на поверхностях стало больше. Разные рамки: резные, деревянные, пластиковые, взгляд с каждой буквально приковывал.       Вся семья в сборе, маленький Костя, первое сентября, выпускной, поступление и вся короткая жизнь. Чета Капустиных совсем молодая. Игорь задержался на одном из фото. У резного забора стояла сама Татьяна, а за её спиной виднелся дом с раскидистой яблоней в цвету — Игорь готов был поспорить, что уже видел это. А прямо из-за неё выглядывала массивная лиственница, упирающаяся мохнатыми лапами прямо в крышу дома. — А это где вы? — Игорь указал на интересующий его снимок. — А это Воскресенка. Небольшая деревушка, как в по новому тракту ехать. У Паши там друг университетский жил, да даже не один, по-моему, место популярное было, литературные кружки, романтика, — женщина грустно улыбнулась.       Взгляд скользнул на следующий снимок: там Капустин-старший стоял в компании нескольких мужчин. Игорь осмотрел лицо каждого, пытаясь то ли вспомнить, то ли запомнить. — Игорь, я хочу, чтобы вы нашли преступника, но я умоляю не впутывать нашу семью в это.  — Тёть Тань, я постараюсь, но я прошу вас, повспоминайте о том, менялось ли поведение вашего мужа, или может он про что-то говорил, были ли проблемы со сном или пил лекарства, ладно? — Лекарства? — женщина сощурилась и пошла к серванту. — Да, таблетки, возможно без маркировки.       Татьяна протянула тёмный флакон без этикетки. Гром быстро снял с него крышечку и белое колёсико оказалось на ладони. Он уже видел такие флаконы, и такие таблетки, и даже пил. — Он их принимал? — ладони стали неприятно потеть и желание металось между выпить кругляш и забыться или убрать, как улику. — Я не замечала, они просто появились в один день, а от чего, он мне так и не объяснил, — женщина нахмурилась. — Я возьму одну, мне нужно кое-что проверить…       Получив короткий кивок, Гром быстрым шагом пошёл в прихожую. Нужно попасть в лабораторию, разминувшись со Стрелковым. Игорь набрал номер Хазина, как только оказался на одном из проспектов. — Петь, у Капустиных таблетки, похожи на те, что были у меня, жена не уверена, что Павел Алексеевич к нему ходил, в любом случае, если это они, то попасть в дом они могли или от Рубинштейна, или от кого-то из знакомых, — Гром быстро шагал, огибая прохожих, и даже не давал вставить коллеге слово. — Прокопенко запретил лезть в дело, не знаю, что происходит. Переписываю отчёт второй раз, ты сейчас в лабораторию? — Да, пробегусь, а с Прокопенко я сам поговорю, вечером. К Дубину вырваться сможешь? — Да, Фомин тут немного новостями поделился. Кровь на ящике принадлежит скорее всего убийце, он или порезался, или уронил ящик, совпадения по базе ищут, но это не кровь Капустина, — Петя крутился на стуле, высматривая московского гостя. — Ясно, дописывай и дуй к Диме, я скоро буду.       В трубке послышались гудки.

***

      Хазин до Димы добрался первым и вручил большой пакет апельсинов, оглядел бледную мордашку за очками и не смог сдержать улыбку. Дима создавал впечатление идеального друга с лёгкой долей занудства. Материалы лежали поверх гостинцев и Дубин бодрыми прыжками добрался до дивана. — Как нога? — Хазин прошёл следом.       У Димы оказалось уютно, чувствовалось, что парень заботится о том месте, где живёт. Стройные ряды книг на полках, мягкий диванчик и пёстрые шторки, скрывающие окно. — Порядок, но гнутся ещё не очень хочет. Но знаешь, когда я её почесал, это был кайф… — Дима блаженно прикрыл глаза, вспоминая ощущения после снятия гипса, совершенно забывая о том, как он на его ноге очутился. — Ничего, скоро марафон бегать сможешь, — Петя сел и откинулся на подушки. — Что в участке? — Дубин, прихрамывая, уселся рядом, фоном шли новостные сводки. — Гондон этот так и сидит-командует, Прокопенко не пускает к работе, с обеда дежурство поставили, — Петя смотрел на бегающие по экрану телефона картинки. — Да… не густо. Игорь поговорит с ним. Я сделал запрос насчёт дома, к вечеру должны подсуетиться. Земля уже почти выкуплена, вот только выселять их будут куда попало… Я звонил в это агентство. — Он мне уже это сказал, — Хазин хмыкнул. — Вы довольно сблизились, знаешь, мне, чтобы отправиться с ним куда-то, стоило долгих уговоров, — Дима улыбнулся. — Это не я иду с ним, а он едет со мной, — Петя хитро посмотрел на Диму и прыснул, когда у того удивлённо вытянулось лицо. — Не ссы, у нас детективный тройничок, тебя не бросим.       Словно в ответ на фразу в дверь раздался звонок, чем вызвал у Хазина смешок, и тот пошёл её открывать, чтобы не гонять болезного Дубина. Игорь тоже уточнил самочувствие друга и вручил такой же пакет с фруктами. Теперь на диване сидели втроём. — Я попросил, чтобы они снова прогнали через нашу базу, нельзя исключать, что это кто-то из сотрудников. И ещё, в доме Капустиных были фотографии, по-моему, они сделаны там же, где мы с тобой были, и там эта лиственница, не знаю, тот ли сорт, но дом очень похож. Я тут поспрашивал насчёт того дела, ну, про которое рассказывала наша новая знакомая, говорят, что там не всё так чисто. Если бы был несчастный случай, не стали бы так заморачиваться. — Глухарь? — Петя нахмурился. — Нужно идти в архив и искать, скорее всего где-то в области. Позвонишь Баранову? Пусть сделает запрос. — Хорошо. А что насчёт Капустиной, она сама что говорит? — Дима морщился, когда нос щипало от цитруса. — Она была какой-то встревоженной, как будто хотела что-то ещё сказать, но промолчала. Про Рубинштейна ничего не знает, Павел Алексеевич ей ничего не говорил. — Так может на неё надавить, а не на Капустина, он выглядит довольно закрытым человеком, — Дима делил апельсин. — И что предлагаете, пытать её? — Хазин взял протянутую дольку. — Петь, — Игорь и Дима нахмурились. — Просто предложил, — Хазин пожал плечами и виновато поднял руки. — А если серьёзно, нам не помешает поговорить с ней официально, но её вызвать не можем. — Завезёшь меня вечером к Прокопенко? — Игорь поднялся с места. — Окей, у меня всё равно дежурство, — Хазин тоже поднялся. — Патрулировать город будешь? А фонарик с электрошокером выдали? — Игорь хохотнул, рассматривая недовольную мордашку Пети. — Я свой могу одолжить, — Дима тоже прыснул, вспоминая свою героическую поимку «Чумного Грома». — Издеваетесь, да? Ну, ясно всё с вами, а ещё культурные тут все, — Петя легко толкнул Грома в плечо и наконец-то смог расслабиться.

***

      Полгода назад. Весна.       Игра была в самом разгаре, Гром бежал от памятника Пушкина, петляя дворами. Конечно, это Площадь Восстания, как он мог так долго думать? Сердце в груди болезненно колотилось. Не успеет. Вот ещё один поворот. Стелла в центре, барабан станции метро, вокзал, снующие люди и вечный поток машин. — Неужели ошибся…       Игорь потоптался, не понимая, в какую сторону бежать, и поднял ворот куртки, пролетали мелкие снежинки, а затем… Затем раздался взрыв такой силы, что окна ближайших домов вылетели. Мегаполис замер, привычный мирные звуки — трение шин об асфальт, разговоры и надоедливая звуковая реклама — заменились скрежетом, криками и агонией, под землёй что-то рушилось. Гром полетел на землю вместе с остальными. Постепенно оседала пыль и, когда майор смог сфокусировать взгляд, он увидел страшное.       Искорёженные машины, окровавленные люди, бултыхающиеся в попытках подняться, захлёбывающиеся в пыли.       Ноги не слушались. На телефон пришло сообщение от Разумовского. Метро. Земля проваливалась вниз, затягивая живых и мёртвых. Раздался вой сирен. Надо вставать, он тут уже не поможет.       Мимо пробежал парень, совсем молодой, несмотря на произошедшее, он чётко говорил людям, что делать, поднимал одного за одним и шёл туда, в огонь. Игорь поднялся, протягивая руку девушке, которая вжималась в асфальт и прикрывала голову руками.       Новый хлопок. Стелла рухнула.