До скорой встречи

      Аля сидит на диване в своей квартире, опустив голову и, оперевшись локтями в колени, обхватывает её руками, запуская во вьющиеся волосы пальцы. Чуть сжимает пряди, оттягивая их назад, становится неприятно, но в реальность это не возвращает, ведь она и так находится в реальности.       Она сидит так, что может видеть фигуру, которая дверь в ванную комнату не закрыла. Олег склоняется над раковиной и ополаскивает теперь гладко выбритое лицо.       — Ты как?       — Нормально, наверное, — отвечает Аля, не видя, что он смотрит на неё через зеркало. — Серёжа сказал, что ты умер. Я пытаюсь переварить то, что это не так.       — Аля, — зовёт Волков, негромко произнося её имя. Сердце на мгновение останавливается — давно она не слышала, как срывается «Аля» с его губ. Сергей тоже обращался к ней именно так, но тогда ничего внутри не екало, зато сейчас…       Она вскидывает голову. Олег стоит в её ванной, с голым торсом и в старых спортивных штанах Разумовского, оставшихся здесь ещё со времён университетских лет. Расставляет руки в сторону и тепло улыбается, приглашая к себе, словно и не было этих лет разлуки, не было его в Афганистане и её в браке.       Кораблёва, вставая с дивана, думает, что ноги её после такого потрясения держать не будут, она упадёт, но ожидание не оправдывается. Она стоит на ногах и впервые за много лет чувствует, что всё идёт так, как и должно.       Она сокращает разделяющее их расстояние в несколько шагов и, приподнявшись на цыпочки, делает то, что хотела сделать с того самого момента, как поняла, что крепко и, кажется, навсегда, влюблена в Олега Волкова — прижимается губами к его губам. Она теперь свободная женщина, не Алина Серебрякова, а вновь Алина Кораблёва, и кто посмеет её остановить?       Олег приоткрывает рот, отвечает на поцелуй, его губы горячие и, боже-боже, у неё подкашиваются ноги. Он подхватывает её под ягодицы, Аля обвивает его талию ногами и прижимается ещё ближе, запускает пальцы во влажные после душа чёрные волосы.       Его рука проникает ей под просторную рубашку, пересчитывает выпирающие позвонки, Олег наслаждается мягкостью женской кожи. Держа её на весу, выходит из ванной и направляется к кровати, довольно бережно опуская Кораблёву на одеяло, пусть ему и хотелось быстрее вытряхнуть её из одежды.       «Подумать только, — мелькает у Олега мысль, когда он прижимается губами к пульсирующей на шее жилке, — я же хотел этого столько лет. Я столько хотел тебя, я…»       Она вцепляется ногтями ему в плечо, оставляя борозды, но Волков этого не ощущает — он сконцентрирован на ней, на её глазах, на линии челюсти и губах.       У них обоих это не первый раз, но вместе они ещё никогда не были. Олег утыкается носом Але в шею, у неё духи — морской бриз; шепчет что-то, только двоим известное, и она улыбается, а затем вцепляется пальцами в простыню, когда Олег входит в неё, сначала осторожно, давая возможность привыкнуть, а затем, получив кивок, начинает двигаться быстрее, и она подстраивается бёдрами в такт, всё ещё не веря, что это происходит с ней.       Когда они, обессиленные, лежат после на разворошенной постели, переплетя пальцы, Олег произносит:       — Ты и я, мы оба знаем Серого.       Аля кивает, подтягивая простыню на груди выше. Облизывает пересохшие губы и говорит:       — Знаем, как и то, что он оказался за маской Чумного Доктора. Весь Петербург на ушах стоит.       — Серёжа бы сам на такое не пошёл.       Олег мог бы так утверждать это только из-за того, что являлся лучшим другом Сергея, но Алина знает, что не только в этом дело. Она вспоминает рыжего нескладного юношу, которому она помогала с литературой; с которым провожала Олега в армию; которому первому сообщила о том, что выходит замуж за Германа. Нет, думает она, их Разумовский так бы не поступил.       — Попробуй только людям объясни, — она укладывается поудобнее и рассматривает белый потолок, словно надеется найти там нужные слова, — ведь для всех он — жестокий убийца. Даже свою девушку, как я читала, в больницу отправил. Но… Тут я с тобой согласна — здесь что-то не так. И… Надо разобраться.       — Надо, — Олег поворачивает голову, окидывая взглядом чуть вздёрнутый нос и припухлые губы, — и вместе мы это сделаем.       Аля повторяет его движение и, приподнявшись и прижимая простыню к груди, склоняется, накрывая губы Волкова своими.       Вместе.       И только так.