Легенда о континенте Озерон

【Глава 10】

      Сильная тикающая боль билась в висках, а размытые слезами глаза смотрели в никуда, пытаясь разглядеть бордовую фигуру скорчившиеся Малиновки. То что он услышал перед тем как ненадолго потерял сознание, вернулось вновь и словно молот, било по моральному состоянию Огонька. Как это могло случиться? В приступе страха и в попытках узнать что произошло, он с болью в конечностях попытался подняться, упираясь об скользкую землю, но его сразу уложила обратно Малиновка, уже растеряв тот яркий бардовый цвет шерсти. Теперь он был грязным, как трясина, заставляя шерстинки липнуть к телу.       — Тише! Лежи и не шевелись, а то нас услышат, — панически тараторила она, постоянно оглядывалась по сторонам. — Эти сволочи появились сразу после обвала, всё было спланировано с самого начала… — под самый конец её голос был неузнаваемым. Больше не слышалась та решительность и неудержимость.       — Что с Кайзоном и Криволиком? — сипло спросил он, пропустив мимо ушей удушающие слова Малиновки. Ему хотелось верить, что это не правда, что это тоже можно легко решить. Это не сильно ему помогло, лишь сильней вгоняло в пучину паники.        — Я не знаю что с ними, но они точно живы, я сама видела как они далёко отошли от выхода и я точно уверена что они в порядке, — успокоив своё дыхание, она немного приподнялась, всё ещё держа испуганного Огонька в своих осторожных объятиях и оглядев тёмную глушь леса, тихо вздохнула. Её шерсть была промокшей и вокруг отдавалось холодной сыростью, проскальзывая до самых костей.       Только сейчас, до Огонька дошло что они находиться не у пещеры, а в родном лесу, среди чёрных деревьев и земляной слякоти. Кажется даже моросило мелким дождиком, а тёмные облака виднелись даже в самом низу, вызывая гнетущую тоску и отчаяние. Как долго они лежали среди грязи он точно не знал, но убитое выражение лица Малиновки отбило всякое желание спросить. Так, в тишине с редким пиликанием одиноких птиц, они ожидали чего-то, что не как не объяснить, не решаясь начать разговор.       — Они тебя не заметили? — осторожно спросил он, видя как её светло-розовая грудная клетка беспрерывно приподнималась и отпускалась, словно она недавно пробежала целый континент.       — Не знаю увидели ли они меня, но эти твари пошли в сторону лагеря, — непривычное утробное рычание вырвалось из её горла. Эти слова вывели Огонька из некого сонного транса, почти заставив того выпрыгнуть из своей шкуры.       — Если они туда пошли, то почему мы не спешим в лагерь?! — вскрикнул рыжик, пытаясь вырваться из хватки Малиновки.       — Если мы попадёмся им раньше времени, то они точно будут шантажировать наших соплеменников, Чёрн остался в лагере и сможет продержаться.       — А если нет? Мы должны поспешить! — не унимался он. — Нам нужно их предупредить что предводитель в опасности и его можно спасти!       Бордовая крылатка, понимая что не сможет насильно удерживать его, отпустила с болью в сердце. Поднявшись, Рыжик отряхнулся от засевшей пыли и прилипшей грязи, вслед за ним поднялась и Малиновка. Убрав прилипшую грязь и пытаясь вернуть свою красоту и былую чистоплотность, Огонёк только сейчас заметил как она выглядела побитой и немного израненной на плечах и руках. Всё таки её заметили.       — Если они нас заметят, улетай как далеко можешь, — усталым голосом сказала Малиновка, идя в сторону лагеря.       — Я знаю как драться, я могу помочь! — сказал Огонёк, следуя за напряжённой воительницей.       — Поверь мне, эти Руинцы сильнее даже обычного воина, а про тебя и говорить нечего.       — Даже так, я не могу просто оставить тебя, — искренне ответил он, заметив как её шерстка перестала стоять дыбом.       — Я никогда не сомневалась в тебе и твоя отвага мне льстит, — повернув голову, мягко улыбнулась она, но её дёргающийся уголки губ делали эту улыбку вымученной.       Дальше путь был полон тишины, ибо дальнейший разговор никак не складывался. Запахи леса стали больше пахнуть той дрянью, заложив нос и нагнетающие мысли давили на его моральное состояние. Если даже и жив предводитель с Криволиком, чувство вины сжирало его изнутри, и даже казалось что не решив он пойти по этому проклятому запаху, ничего бы и не случилось! Его желание доказать свою особенность, привело к такой трагедии и теперь, тот кошмар с его выбором, стал немного приобретать смысл.       Выбор… Неужели именно про это говорил тот недодракон? Неужели только из-за того, что он не такой как все? Если бы он вообще не родился, то этого бы не случилось. Всё было хорошо, Кайзон продолжал мирно править, а не быть похороненным в туннелях как и способный Криволик. Чёрн бы не волновался за его шкуру, не морочился с его глупой башкой. Всё было бы иначе, совсем иначе. От таких ужасных мыслях ввело Огонька в убивающую тоску, начав душить себя тяжелыми слезами. Пытаясь убрать холодные слезы с тихим шмыгом, Огонёк чувствовал как они стали постепенно утекать и словно падать как капли дождя. Мокрота в глазах не думала уходить и Огонёк принялся быстро вытирать уже так надоевшую слабость.       Малиновка, заметив разбитое состояние рыжика, став рядом с ним, приобняла за плечо. На такой жест, он испуганно посмотрел на молчаливую крылатку, своими блистающими от слёз глазами.       — Не вини себя, я очень хорошо знаю Кайзона и Криволика, они в ситуациях и похуже бывали, — подбадривала его Малиновка, видя как личико Огонька немного разгладилось.       — Это моя полная вина… Всё это произошло из-за меня!       — Не дури свою голову, всю жизнь наше племя преодолевало все невзгоды и преодолеет это, вот увидишь, — подмигнула она, успокаивающе поглаживая распухшую рыжую шёрстку, что уже намокла насквозь. — Ладно, нам нужно поторопиться, будь за моей спиной.       — А мы не можем разобрать завал? — тихо вставил вопрос Огонёк. — Неужели мы не можем прийти в лагерь вместе с Кайзаном и Криволиком? Так мы быстрей избавимся от чужаков.       — Этот завал мы будет разбирать несколько часов, сначала мы должны избавиться от чужаков, что находятся в лагере. Та пещера очень огромна и может везти к нескольким другим выходам про которые знает предводитель.       — А-а что это за пещера вообще?       — Она была здесь раньше, ещё до формирования нашего племени, многие поговаривают что эта пещера была создана людьми для добычи кристаллов, но по неизвестной причине они перестали его использовать, потом там стали жить кучка Кристалосов, не уверена живут ли они ещё там.       — И именно поэтому про эту пещеру никто не говорил?       — Именно, наш предводитель решил назначить эту пещеру территорией Кристалосов, но это было ещё тогда, когда он только стал предводителем.       — Но откуда вообще эти Руинцы знают про эту пещеру?!       — Не знаю, но уверена что они очень долго продумывали этот план.       Огонёк узнав больше нужного, кивнул и продолжив путь в тишине, смотря на свои грязные ноги, не думая ни о чём. Путь казался очень длинный и тягучий, а пение птиц больше не слышались нигде, будто и они боялись этих вероломных монстров, что сейчас словно паразиты ходят по этому лесу. Казалось что они просто делали круги по всему лесу и поэтому попытавшись распознать изобилие запахов, он учуял что запах грязи стал ещё сильней. Только вот теперь он чуял примеси крови и гнили. Остановившись и с оцепенением посмотрев на чёрные глубины леса, он схватил за руку удивлённую Малиновку. Хватка была настолько сильной, что она даже испугалась, думая что кто-то другой взялся на неё.       — Что-то не так? — напряженно спросила она.       — Я-я… Кто-то сюда идёт! — как можно тише сказал Огонёк, таща Малиновку назад. Та и не сопротивлялась, а лишь немного стояла на месте, немного оставляя следы на мягкой земле.       — Успокойся, тебе наверное опять мерещится, я ничего не чую.       — Но я точно что-то чую, нам нужно уходить и как можно быстрей!       Немного поколебавшись, Малиновка осторожно выдернула свою руку, и обернулась всем телом к Огоньку. Её длинные промокшие усы сильно дёрнулись и та немного подумав над спорными словами, неуверенна начала:       — Ладно, я верю тебе, быстро прячься в кусты, а я сама с ними разберусь.       — Но почему просто не улететь как ты сама говорила?        — Если я улечу с тобой, Руинцы поймут насколько мы никчёмны и ещё быстрей разберутся со всеми в нашем лагере. Ярость за проигрыш сильнее всякой чести и достоинства.       — Хорошо, но если всё будет плохо, я тебе помогу.       — Конечно, — усмехнулась Малиновка. — Но надеюсь до этого не дойдёт, — очень тихо закончила она.       Выполнив поручение воительницы, Огонёк как только спрятавшись, стал слышать тяжёлые шаги и странные звуки, которые он не смог понять. Будто несколько ног топтались под ритм и ни разу не сбивались. Малиновка развернувшись в сторону этих звуков и почти через секунду отпрыгнула со своего места. И не зря. На месте где она была секунду назад, было облито из ниоткуда чёрной жидкостью, что издавала шипящие звуки, когда соприкоснулась с землёй и листвой куста. Продолжая шипеть и превращаться в чёрную жижу, куст больше стал походить на обеденную кучу с чёрными объедками. Ужасный запах попал по самые лёгкие Огонька, и тот ойкнув, зажал свой волчий нос, но продолжил смотреть на будущие события.       После того как Малиновка отошла подальше, на неё прыгнуло чёрное нечто, покрытое странными волосяными покровами. Его передние закрученные конечности пытались задеть воительницу, но та снова увернувшись, со всей силы сполоснула по беззащитному костлявому боку, на котором выглядывали небольшие дырки, будто вторые ноздри. Заревев на весь лес, насекомое не останавливалось, размахивая несколькими огромными широкими клешнями с зазубринами, но всё время промахиваясь по шустрой крылатке. Малиновка пытаясь увезти его подальше от Огонька, ненароком получила удар по правому крылу и вскрикнув, свалилась на землю, но не теряя времени, стала отползать от клокочущего чудовища. Ударив того ногой по лицу, но без видимого оглушения, кремдос не упуская шанс, напрыгнул на неё, но был остановлен её руками, что не позволяли воткнуть в её бордовую шейку своими огромными жвалами. Постукивая жвалами и испуская чёрную жидкость, кремдос пытался добраться до лица, но получив по животу сильный пинок, немного завалился в бок, давая шанс Малиновке вырваться и с истинной яростью, стала ломать переднюю правую конечность. Другая что была на спине, впилась в её руку и крайне медленно стала распиливать до самой плоти.       Всё время смотрящий Огонёк, не мог свести свой взгляд на это, а его уши сильно сжались, пытаясь не слышать эту какофонию из рёва и трескающихся звуков. Парализующий страх, липкой сетью держало его на месте, даже позабыв о своей помощи. Немного придя в себя, он увидел как чёрная тварь ударила прямо в лицо Малиновки, издавая булькающие звуки. Не медля ни секунды, Огонёк еле как поднявшись, побежал прямо на насекомое и схватившись за заднюю конечность, со всей силы прокусил своей пастью до самых сухожилий, почувствовав ужасный привкус крови. Но не дёрнув челюстью, он стал быстро пережевывать и пытаться оторвать заднюю конечность. Это сработало, ибо тварь немного завалился и уже пытался избавиться от рыжика, полностью позабыв о бордовой воительнице.       Воспользовавшись временной дезориентацией врага, Малиновка схватившись за приоткрытие жвалы, стала их отрывать. Огонёк держался как мог, но был отброшен сильным взмахом и попытавшись вновь уцепиться зубами, получил прямой удар шестой конечности, что росла на спине, упав с болезненным вскриком на чёрную от жижи траву. Боль сразу парализовало его, заставляя лишь видеть размытые силуэты, в особенности огромную чёрную тень. Пытаясь подняться сквозь ужасную боль, он получил ещё один сильный удар по спине и уже с жалобным стоном упал на мокрую землю.       Малиновка, увидев что сделала эта тварь, с драконьим рёвом наконец-то оторвала жвалы и схватившись за дергающийся в конвульсиях голову, стала взлетать, невзирая что её крылья намокли до пёрышка. Взлетев на достаточно высокое расстояние от земли, Малиновка почти сразу стала снижаться к мокрой земле, уворачиваясь от жалких попыток кремдоса хоть как-то задеть её. Перед самой землёй, он повернула щетинистую спину твари и протащила по земле, оставляя небольшие ямы и отлетевшие куски плоти, под жалкие завывания насекомого. Окончательно остановившись, воительница вновь схватилась за плоскую голову, усеянную множеством полумёртвых жёлтых глаз и стала толи душить, толи отрезать своими когтями крепкую шею. Булькая и издавая пронзительные визги, чудовище продолжало дёргать головой, смотря только на неё своими маленькими, но очень страшными глазами. Придя к решению просто её свернуть, она с трудом сделала задуманное и убедившись что он больше встанет, вздохнула с облегчением. Тот треск и хруст что она услышала ранее, оставался звоном в её ушах, вызывая мелкую нервозность.       Поднявшись и убирая чёрные ошмётки со своей мокрющей шерсти, она вспомнила об Огоньке и в панике побежала обратно. Ёе насквозь промокшие крылья не могли нормально работать и поэтому ей пришлось бежать по скользкой и холодной траве, молясь что на Огонька никто не напал. Прибежав на место бойни, она присела на колени и осторожно приподняла легкое тельце, проверив пульс. Пульс был и даже очень хорошо ощущался в её грязных от крови пальцах. Удобно пристроив Огонька на руках, она стала искать подходящее место для отдыха. Немного пройдя как можно тише сквозь мокрых кустов, она с холодом в сердце боялась вновь столкнутся с этими насекомыми.       Она не могла прийти к решению, ибо у неё две огромные проблемы: Она должна узнать что произошло в племени и помочь своим соплеменникам, но она и не могла просто оставить Огонька здесь одного. Всё же смирившись что она не сможет разорваться на две проблемы, она решила сперва помочь оруженосцу, ибо это закон который твердил Кайзон всем и каждому.       «Если стоишь перед выбором кому помочь, сперва помоги самому нуждающемуся»       Пройдя ещё ближе к лагерю она заметила лисью нору, что была укрыта кустами ежевики и казалось идеальным вариантом для временного укрытия. Убрав длинные ветки, она одной рукой стала раскапывать нору, делая её больше и вместительней. Её не волновало что может быть в этой норе кто-то есть, сейчас её волновало только раскопать эту нору как можно быстрей. Когда дело было сделано, она немного подложив попавшийся листья и мох, положила и Огонька. Выдохнувшись полной грудью, Малиновка пощупав вновь пульс и убедившись что ему становиться лучше, прикрыла маленькое логово кустами, стала искать хоть какие-нибудь лечебные ягоды и растения.       Проверив везде, её пробила злость и паника, по-настоящему выводя Малиновку из себя. Она много дралась за свою жизнь, видела смерти что остались ужасным напоминанием и теперь случилось это. Она не винила в этом Огонька, а лишь Кайзона что так легко поверил какому-то выродку Мору и пошёл за ним как собачка! Даже думать об этом также больно, как и двигать побитой левой рукой, что будто ощущалась полностью сломанной.       Протерев лицо и виски, дабы убрать усталость и злость, она не сдавалась и пошла дальше искать хоть что-нибудь полезное. Пройдя подальше от логова, она заметила странные следы, оставленные на вязкой грязи и немного поразмыслила. По очертанию, эти следы были похожи на крылатские, но они были очень свежи, ведь их ещё не смыл дождь, что будто стал ещё сильней.       Всё ещё рассматривая стёкшиеся следы, она услышала шелест кустов впереди себя, рефлекторно отпрыгнула, обнажив свои 18 сантиметровые когти. Ожидав увидеть очередного кремдоса, её челюсть чуть не свалилась когда она увидела бонтея, что уже явно встречался с ними. Его тёмно-синяя короткая шерстка, сейчас выглядела как драные клочки, а его единственный золотой глаз с удивлением уставился на крылатку.       — Ёлка?! А ты какого чёрта тут делаешь? — первая начала она, заметив что он дёржал отломанную щетинистую лапку.       — У вас тут такой звёздец твориться, что даже в зимнём лесу не спокойно — раздраженно ответил тот, поправляя свою серую квадратную повязку с зашитой на нём голубой звездой. — Я пришёл помочь, с Чёрном и Хвойником всё порядке.       — Где они?       — В моём лагере.       — В чёртовом Зимнем лесу?! — крикнула она него, подойдя ближе. — Хвойник ещё малец, а ты, дранный чёрт оставил его там!       — Тихо тихо мадам, с Хвойником всё в порядке, поверьте мне наслово, — успокаивающе как мог, ответил лидер Ледяного Легиона, расставив руки перед собой. — Ты сама знаешь, что в моём лагере тёпло как у вас.       — Ргхр… Ладно, мне нужна твоя помощь, Огоньку очень плохо и я хочу чтобы отвёл его в безопасное место, а ещё, — немного подумав, она продолжила — После того как отведёшь Огонька, ты должен проверить что у пещеры, ещё своих захвати чтобы они разобрали завал и ты что нибудь знаешь что произошло в лагере?       — Чёрн говорил что половина соплеменников смогла сбежать, а также перебить половину этих тварей.       — А остальные соплеменники?       — В плену, это всё что я узнал от него, по крайне мере пока.       — А сам Чёрн где?       — Обратно улетел в племя, где твой Огонёк?       — Иди за мной, — сказала она, ведя Ёлку к их импровизированному логову.       Идя по запомнившуюся тропе, Малиновке мозолил глаз этот кривой отросток, небрежно торчащий из руки Ёлки, который никак не реагировал на косые взгляды. Конечно она не была против, чтобы он носил его, но вспоминать как эта крючковая конечность разрывало её руки, вызывало неприятное покалывание на загривке.       — Зачем ты тащишь это? — не выдержав, спросила она, исказив глаза в мелкие щелочки.       — Убил я его только так, — пожал крепкими плечами он, рассматривая кусочки щетинистого покрова на клешне.       — Ты же у нас самый-самый, что, проблемы? — зло усмехнулась она, продолжив смотреть на тропу. Привычки терок с Бонтеями так и остались при них.       — Хоть я и на половину головы меньше тебя — это не делает меня слабым, если сравнивать с тобой, — со своим привычной холодом ответил он,       — Верю, давай лучше будем думать о другом, не о попытках перегрызть друг другу горло.       — Согласен, только созрел вопрос: зачем я должен убирать какой-то завал?       — Там замуровали Кайзона и Криволика, они не пострадали, но эти чужаки этого не знают и если они вернутся обратно, то чужаки от страха уйдут.       — Я конечно знал, что быть предводителем сродне проклятия, но не настолько, — пораженно заговорил одноглазый, мельком глянув на бордовую воительницу что уже стала немного закипать.       — Ты ещё половину истории нашего племени не слышал, но одно не понятно — откуда взялись эти Кремдосы, они же вроде не любят леса?       — Такой же вопрос, но думаю скоро станет намного ясней, — сказал Ёлка, всем видом говоря об окончании разговора.       Дойдя до тайного места, уже полностью обмокшего от накопившиеся луж, Малиновка убрала ветки, давая Ёлке просунуть свою облезлую голову. Заметив лежачего рыжика, его глаз изучающе рассматривая небольшое тельце, что сейчас скукожилось ещё сильней в болезненный калачик. А Малиновка каждый раз смотря на Огонька, чувствовала лишь огромную вину перед ним, и тревогу, трогая сердце кончиками еловый игл.       — Что случилось с ним?       — С Кремдосом встретились тоже, он очень мне помог, — ответила Малиновка, вспоминая такой отважный поступок со стороны мальца.       Ёлка промолчал, оценивая взглядом с ног до головы и пощупав в нескольких местам, в частности голову с запекшиеся кровью на затылке и в ушах, повернулся к крылатке:       — Переломов нет, сотрясений тоже, только небольшие ушибы с потерей крови, думаю очнётся через 3-4 часа, может больше, — оповестил Ёлка, как можно осторожно беря Огонька в свои забинтованные тканью руки. — Эту клешню можешь взять с собой, потом пригодится, а лучше тоже пойти со мной.       — Я давала себе обещание вернуться в племя, значит так и сделаю, — покачала головой та, убирая ненужную воду со своих крыльев, делая перья больше похожими на мокрые. — Но за это спасибо, удачи тебе в пути, — она положила руку на его плечо на прощанье, со следами длинных шрамов, но потом убрала, чувствуя в ней ещё больше воды.       — И тебе, — попрощался он и со скоростью подобно оголтелому зайцу, быстро пропал из её поле зрения, оставив после себя выразительные следы подушек лап на грязи.       Смотря немигая на заплывшие следы от огромного обилия воды, Малиновка решила всё же взять лежащую конечность и скривившись от странного ощущения от щетинистой лапки, гуськом пошла в сторону лагеря. Дождя больше не было, теперь только ливень был укрытием в собственном доме, пропахший чужой чёрной кровью.

***

      Снова тьма, снова то чувство безысходности пробила его в озноб. Чёрная мгла встретила Огонька своим неприветливым настроем, вызывая холодок внутри органов, а голове пустую мглу. Осмотревшись по неизменным «стенам» тьмы, Огонёк решил не поддаваться своевременной панике, ибо это снова лишь странный, но точно что-то знающий сон. Потрогав ледяной пол, который не давал его руке провалиться сквозь это дымчатое нечто, он обреченно взыл, но взяв в себя остатки своего благоразумия и хоть малейший кусочек решимости, начал идти без видимого ориентира.       Пройдя по чёрной дымке, он свернул в другую строну, и в другую, и в другую и наконец остановившись, он обреченно присёл на холодный пол. Он не хочет оставаться здесь хоть на секунду, если он снова здесь, значит этот странный незнакомец снова что-то хочет от него. Вмиг вспомнив о неком выборе, Огонёк быстро приподнялся стал теребить свои уши в приступе паники.       «Я же совсем забыл про это, что я вообще должен ему сказать? Это драконье нечто точно от него не отстанет, а я про него ничего не знает! О боже, боже, БОЖЕ!»       Его безумный поток мыслей утихнул, когда он заметил знакомую рыжую дымку, медленно появляясь и невесомо обволакивать всё его дрожащее тело. Еле как успокоившись и убрав сильную дрожь, он встретился с рыжими глазами с жёлтыми зрачками, а потом и со всем телом что словно появилось из самой тьмы. Удивительно, но вместо наглой улыбки и нечитаемых эмоций, он вполне себе улыбался нежно, как обычно пытаются взбодрить собеседника.       — Время идёт быстро не правда ли? — задал он вопрос, облетев вокруг Огонька. Его третий глаз раскрылся пошире, змеевидно приоткрывая защитную плёнку.       — Что вы имеете в виду?       — То что сейчас происходит, дитя моё.       — Вы хотите услышать мой ответ? — тихо спросил Огонёк.       — Нет, это лишь напоминание о грядущем, скоро я вновь вернусь и я услышу твой ответ.       Увидя как он стал растворяться словно облако, Огонёк подал голос. Его терзали много вопросов и он не хотел так легко потерять того, кто с большой радостью может поведать о многом.       — Перед тем когда вы уйдёте, можно задать несколько вопросов? — спросил Огонёк, смотря на чёрный пол.       — Конечно дитя, три вопроса ты можешь задать мне, — закрыв свои правый глаз, он словно хитрая лиса смотрел на растерянного Огонька.       — Откуда взялись эти Кремдосы?       — Явились они по чужому желанию, — легко ответил он, покачивая тело в каком-то странном танце, больше напоминая движение веток под дуновением ветра. —       — Но как? Они ведь не имеют разум, мне так всегда няня говорила, — не понял Огонёк, посмотрев на спокойное лицо незнакомца, усеянное донельзя еле, как видными чешуйками. Ему больше казалось, что он смотрел на странное чучело дракона и зайца, при этом живленное в такое чудовище. От такого примера у него немного дрогнули плечи.       — У кремдосов всегда есть свой правитель, а именно королева, но можно и самим им стать, нужно лишь иметь специальные феромоны которыми всегда пахнут королевы. Но это сложно сделать, можно и самому одурманиться и забыть свой разум, поэтому только отверженные станут это делать. Вам попался серьёзный враг, который не знает сострадания.       — Хорошо… с Малиновкой всё в порядке?       — Живее всех живых, она сейчас у лагеря и кажется, крайне возбужденная от кровавой бойни.       — То есть, c ней точно всё хорошо? — не унимался он, немного теряя терпение. Зачем он говорит так странно, почему не сказать всё сразу?       — Абсолютно, — драконьи глаза хитро заблестели, а чёрная шерсть осветилась кругами-глазами. — Какая польза мне врать тому, кто мне близок, как сын божий? — он зловеще улыбнулся, приподнимая голову к чёрному небу, будто замечая там что-то. Но там ничего не было — только туманная бездна.       — Ладно, — его дыхание сбилось, а мех приподнялся повыше от волнения, вызывая у незнакомца лишь слабую улыбку за зубастом лице. — Тогда вот мой последний вопрос: если я сын Деворфлейма, не делает ли меня монстром? — он опустил глаза, не желая смотреть за его реакцией.              Озерон немного приподнял свои «брови» также обросшие прочной чешуей, заинтересованно наклонил голову, заставляя уши почти упасть друг на друга. Неосязаемые спинные конечности заворотились, как разумные водоросли, дергая покров под свой лад и состояние носителя, явно не сильно радостным его последним вопросом. Вдруг его рука приблизилась к его наполовину белому лицу, взяв того за подбородок, крайне осторожно приподнимая к своим трем глазам, всматриваясь в самые очи. Огонёк понимая, что одна лишь его ладонь была больше всей его головы, вводило в трепет и животный страх за свою и так не легкую жизнь. Но ничего ужасного не произошло, величавый дракон нежно провел одним длинным пальцем с приросшим костным концом белые шерстинки на лице побледневшего крылатёнка, наконец заговорил тягучим голосом из головы:       — Такой необычный вопрос на такой обыденный ответ. Это сложно понять, но я точно не сомневаюсь в твоём быстром восприятии некоторых вещей. Ты можешь быть, кем пожелаешь, моя родословная не имеет границ, какие обычно есть у смертных. Всю жизнь ты был у Крылатосов, вбирая их привычки, их поведение. Только от тебя многое зависит, и я могу дать шанс. Не бойся, ты можешь его упустить, если считаешь нужным остаться при себе. — переставая трогать перепуганное лицо, он вернул себе привычный бесстрастный вид чёрного гранита, сделав небольшой змах тризубного хвоста за спиной.       — Значит, если бы я родился не у Крылатосов, а у своего настоящего родителя… — дальше слова как-то не шли складно, вводя Огонька в отчаяние. Какое именно? Он сам не знает, не хочет продолжать. — И на счёт шанса, в нём нет никакого подвоха? — пусть он и давал часто вопросы по всему этому, с ответом ему становилось легче дышать.       — Ты такой пугливый, знаешь, обычно от такого мне хочется смеяться, — рогатая голова немного наклонилась набок, — Но ты снизошел из моей крови, даже странно, что ты такой девственный в душе. Как я говорил тебе ранее, мне нет причин врать тебе, ибо настоящий грех с моей стороны делать такое.       — Хорошо, я понял, простите за мои вопросы, — его лицо загорелось красным цветом до самых кончиков ушей, а кожа почти горело лесным пожаром.       — Тебе незачем извиняться, твои вопросы не из пустого места явились в твоей голове. И раз так, я уже смог ответить на каждый из них, хочешь ли ты вернуться в свой мир? Душа твоя спокойна, как море за хребтом.       Огонёк кивнул и сразу почувствовав тяжесть в веках, покорно закрыл глаза. Он будто уходил из самой реальности, чувствуя как его разум просто простирался по этой тьме, а глаза-солнца провожали его до выхода из этого места, тронув его плечо в последний раз. Хороший ли это знак, или смерть лишь оставил свой предостерегающий след?

***

      Распахнув глаза, словно от очередного ужасного кошмара, Огонёк испуганно затаращился на неизвестное ему место. Странное каменное строение похожее на монастырь, встретило его привычной прохладой и завываниями ветров снаружи. Он отличался от тех домов в Руинах, ибо здесь всё было таким ухоженным, не сильно показывающий так-таковую заброшенность. Сам оруженосец лежал на какой-то ткани, возможно заменяющий подстилку и был завёрнут в тёплую шкуру, словно в кокон гусеница. Рядом с ним трещал маленький костёр, с положенными по кругу камнями, дабы огонь не распространился дальше обгорелых дощечек. С трудом вылезая из пелёнок, явно когда-то являясь живым существом, Огонёк всё ещё пытался понять где он, и кто его сюда притащил. Ломая в догадках голову, он наконец поднялся, случайно встречаясь взглядом с нарисованными лицами на потолке, которые он не заметил с первого раза. Иконы человеческих божеств смотрели на него осуждающе, почти кривя своими желтыми лицами и глазами, в знак своей неприязни к нему, а где-то их глаза были слишком зловещие, никак не похода на божественный лик. Отводя взгляд на другую стену некого храма, он увидел силует чего-то красного, почти живого существа, запечатленное вечным рисунком. Знакомые очертания тела и золотые глаза смотрящие только на него, напомнили Огоньку о том воителе из сна, в очередной раз доказывая, что это был вещий сон. Бонтей с неестественным алым цветом краски, стоял в гордой стойке, держа тот же меч из сновидений в обеих руках, пронзая некое чудовище с фиолетовыми глазами, также напоминая что-то крайне знакомое. Чёрное нечто выглядело, как Крылатос, только с теми же отростками на спине наподобие костяных крыльев, вытянутыми когтями крюками, рогами на голове и плечах, и точно такими же рисунками рыжих глаз на бездонной шерсти. Они были так искусно нарисованы, что если бы он мог потрогать краску, то почувствовал бы тепло, исходящие с красного меха. Настолько они были живыми на этой стене.       Но его не покидало чувство, что он смотрел именно на Чёрна, а фиолетовые глаза ещё больше доказывали это, заставляя рыжего чувствовать себя неважно здесь. Чем дольше он всматривался в еле заметные детали в этой настенной картине, тем больше внутри него что-то клокотало злостью, небольшими импульсами в мозгу заставляя перестать смотреть на эту запечатленную резню. Опустив глаза, он заметил слова на золотой табличке, написанные явно древним языком.       «Этот день не стоит забывать никому из нас, ибо только в памяти мы сможем показать свою благодарность Рейну. Пусть легенды о нём будут жить вечно, пусть сказанья о нём будут полны правды»       — Рейн… — смакуя это необычное имя, Огонёк слышал, как его голос эхом прошелся по этому зданию, утопая в тишине и мрачных теней. — Брат Чёрна. А ведь они даже не выглядят похоже, может я что-то путаю? — догадки гложили его всего, выбивая обессиленный вздох из рта. Решив пока не сильно задаваться вопросами об Рейне и тайне вокруг него, Огонёк решил осмотреть интерьер этого места, волоча хвост по грязному полу.       Золотая вычурная люстра висела посередине холла с уже давно выжженными свечами, чей белый материал давно расплавился и мелкими пятнышками остался на полу. Несколько деревянных скамеек было собранно в одну кучу, что возможно являлись топливом для костра, об этом говорила одна уже сломанная скамейка, с небольшими чёрными следами и стоящим запахом гари. Где-то валялись на полу небольшие деревянные рамочки с ликами богов, имеющий такой странное название, как икона. Он и мог и дальше продолжать изучать интерьер, но его остановил громкий звук открывания двери, с таким ужасным скрипом звуча на весь монастырь. Метнув взгляд, он увидел как большие арочные двери стали прикрываться, показывая небольшого, но крепкого по телосложению тень, что от белеющего вида леса сзади выглядел ещё страшней. Мелкие крупинки снега небольшими кружевными танцами падали на мраморный пол, становясь лишь незаметными лужами от подобия упавших слёз, а сами танцующие ветра с силой трепали тёмно-синий мех незнакомца, что крайне неспешно, с выжиданием хищника стал подходить к нему.       Испугавшись не на шутку, Огонёк побежал к искрящемуся костру и взял небольшой камешек, что сразу привлёк его панический взор, вставая в подобие боевой стойки. Шерсть вздыбила до пердела, хвост гибко извивался до бесперьевого кончика, а давно не знавшие полёта крылья медленно приоткрылись, будто требующие смертельных объятий.       — Если ты на меня нападешь, тебе не здобровать! — крикнул он, отчего по всему монастырю эхом прошли его слова. Он с силой сжал камень в руке, чувствуя неприятную натертость от его твердости. — Я кому это говорю, ты, бескрылый червяк! — зрачки сузились, позволяя ещё отчётливей следить за неприятелем, не пропуская ни единой детали.       Тёмно-синяя фигура не остановилась, а кажется стала подходить ещё быстрей, с каждым глухим шагом вводя Огонька в ужас за свою шкуру. Один его единственный глаз сиял словно огромный светлячок, примагничивая крылотёнка к одному месту, заставляя только дрожать. Двери за его спиной не полностью закрылись, оставляя только одну светлую полоску из которой шустро вываливались хлопья-снежинки, давая небольшую надежду. У него есть пусть отступления, только нужно постараться добраться до него.       — Ты меня не услышал? Я кину этот камень, я сейчас не шучу — угрожал он, а когда это не произвело на него впечатления, он со всей силы швырнул камень прямо на фигуру, чувствуя как его конечность немного заныла от такого движения. Если не получиться, он просто улетит, благо потолок здесь был высокий.       Фигура даже не дрогнув, одним ловким движением своей ноги       — Слушай, я не желаю тебе зла, перестань камни тратить, — раздраженно проговорил он, немного размяв свою ногу. На нём даже след не остался, ни каменной пыли, ни кровавой линии, который всегда должен быть от попадания негладкого камня. Он из скалы сделан?       — Сначала ответь кто ты, — шокированный таким исходом, Огонёк отошел подальше от невозмутимого. Его ноги почти онемели, а крылья обледенели со спиной. — это ты меня сюда притащил? — его глаза метнулись к выходу.       — Можно сказать и так, моё имя Ёлка и принёс тебя сюда по просьбе Малиновки, — желтый глаз наполовину прикрылся, а немного покошенные уши учтиво приподнялись — дружески жест, что обычно делают Бонтеи между Крылатосами. — не стоит меня принимать за врага, мне это ни к чему.       «Так вот как выглядит старый друг Чёрна, я думал он будет побольше. Ладно, не думаю, что говорить ему в это слух — хорошая идея»       — Х-хорошо, — немного осмотревшись вокруг ещё раз, Огонёк тихо продолжил. — А где сейчас Малиновка? — он медленно подошёл к удивительно мелкорослому Бонтею, чей мех был уже более светлым, чем раньше.       — Захотела остаться в лесу, думаю она уже в лагере, — ответил бонтей, разложив руки. — Как самочувствие? — его голос немного заимел теплый оттенок.       — Нормально, а где мы сейчас? Мы в Руинах? — повросы сыпались словно песок, заставив одноглазого непроизвольно отвернуть голову, состроив гримасу. — Почему ты такой упитанный? Все руинцы ведь такие тощие.       — Это не Руины, и я не какой-то там бродяга, — злостно выплюнул он, поворачивая к нему голову. Глаза сердито сощурились, явно не терпя к себе такое отношение. — Ты находишься в лагере Ледяного Легиона, которым заправляю лично я. Сам лагерь находиться в Зимнем лесу, а не где-то ещё, как твоя маленькая голова могла подумать.       — Зимний лес? Никогда не слышал о нём, — испуганно пробормотал он. Всё становилось все странней и странней, а теперь ещё знать, что перед тобой стоит вожак другого «племени» — ещё страшней. — Я не хотел так сильно задаваться вопросами. Простите…       — Конечно, сюда приходят только самые отбитые. Более здравомыслящие избегают это место от греха подальше, кроме благочестивых, — усмехнулся он, обходя рыжего и беря лежачий и точно запачканный от пыли шкуру. — Надень, в этом лесу всегда зима, и думается мне что ты к ним не привык, — он подал ему теплое одеяние.       — Да, вы правы… Но почему в этом лесу всегда зима? У вас прямо никогда не было лета? — он принял бело-черную шкуру, неумело надевая на свои плечи. Крылья естественно помешали ему одень его полностью, оставляя просто маленькой накидной для Огонька.       — Потом рассказу, пошли, надо ещё разобраться с другими делами, — увернулся от ответа он, небрежно взяв за локоть крылотёнка и выводя из монастыря, прямо навстречу морозной улицы. Но до дверей они не дошли, Огонёк приостановился и посмотрел на Ёлку, будто не желая выходить из здания.       — Я очень волнуюсь за своих соплеменников, здесь есть кто-то из моих?       — Да, Чёрн приносит оруженосцев по одному, кажется здесь ещё Кустарник и Яснолика с детьми, это всё, — он кивнул, безразлично смотря жёлтым глазом на его рыжую шкурку. — Чёрн обещал принести ещё нескольких. Думаю он сможет принести половину вашего племени.       — А Чёрн сейчас здесь? — с надеждой спросил крылотёнок, сильнее растягивая шкуру до талии. Не очень помогло, холод доходил до самого подшерстка, а ведь они ещё не на улице.       — К сожалению нет, он пытается удержаться на двух лодках сразу, и думаю это не чем хорошим не окончиться, но сейчас мы должны разобраться с завалом.       — А про завал откуда знаете? — поражённо спросил Огонёк, дёрнув белыми усиками. Неужели тоже знает о его причастии в этом?       — Малиновка сказала, ваш никудышный предводитель так тупо попался на уловку, что я в сравнение с ним просто идеальный лидер, — пусть его лицо и было без явного торжества над чужой бедой, неприятные нотки яда проскользнули из его рта, иглами протыкаясь в самое сердце.       От таких оскорбительных слов к вожаку Крылатого племени, из пасти Огонька стала высвечиваться мелкое пламя и повернув к нему голову, его зрачки сузились до острых чёрных полосок. С огромной силой взяв его за свободную руку, сжимая почти до хруста костей и со всей силы загрохотал рёвом.       — Ты не имеешь никакого права так говорить про нашего предводителя, ты лишь бескрылое отродье что может так говорить только за его спиной, попробуй сказать ему это лично! — по животному взревел он, смотря прямо на сузившийся зрачок испуганного воина, но сразу придя в себя, он стал бессвязно извиняться. — П-прости-те меня… Я не это-о имел в-виду… Просто это обидно что вы так говорите про моёго предводителя, — его жалостливый голосок ввёл Ёлку в ещё больший ступор.       — Ладно… Забудем об этом, но признаться, ты заставил меня чуть-ли не облысеть, — пытаясь разрядить гнетущую обстановку, Ёлка стал вести оруженосца к дверям.       Даже после того как он извинился, Огонёк просто не мог принять что просто накричал та того, кто мог бы легко его уложить и даже не устать. Конечно это было из-за ярости, но он даже собственный голос не узнал, будто вместо него говорил именно тот драконий незнакомец. теперь ещё придётся как-то объяснять Ёлке что только что случилось, но пусть это будет потом. Он ещё не отошёл от своей выходки. Да и вообще он не виноват, виноват только этот одноглазый выродок так может отзываться о их предводителе. Вот и сам виноват.       Когда они вышли, Огоньку представился необычный вид на скромную деревушку из нескольких домиков, сделанные из тёмной древесины, а вокруг — белоснежный хвойных лес. Всего домов на глаза попалось пять-шесть штук, они были не шаткими развалюхами как в тех же Руинах, а были вполне себе симпатичные и крепкими на вид, из них также вываливали клубни дыма через кирпичных шляпки, находящиеся на крыше. Пушистые хлопья снежинок падали из густых облаков, сделавшие небо грязно-серым, таким тоскливым и порочным, однако сам снег был белым, невинным и мягким под ногами. И только сейчас, он заметил как по улицам этой деревни ходили другие бонтеи и даже крылатосы, здороваясь с друг другом и общаясь на самые обычные темы. Возле предположительно кузнечной, было куча народу, отчего Огоньку стало интересно что они там делают.       — А что происходит у этого здания? — спросил он, указывая на столпотворение у этого домика.       — Несколько наших воинов забирают свою оружие перед отправкой, в отличие от вас племенных, мы чаще пользуемся человеческими вещами и оружием, — объяснил он, ведя того прямо туда, — рождённые в племени с мечами не дружат, но думаю с твоими врождёнными силами, ты сможешь постоять за себя, чем ты обладаешь?       — Ну, я могу делать огненные искры и маленький огонёк, это всё что я могу, — тихо ответил он, стыдливо потирая ногу. Ёлка не усмехнулся, а лишь одобрительно кивнул, оставаясь довольным его ответом.       — Для тёмной пещеры это будет крайне кстати, пошли, тебе ещё хоть какую нибудь броню дать.       — Думаю не помешает, а вы видели крылотёнка тёмно-сиреневого цвета? Он ещё полосатый и со вспыльчивым характером.       — Дай подумать… Да, есть такой, он сейчас находиться в гостинице, тебя провести?       — Да я хочу, я вообще его не видел после всего этого, с ним ничего плохого не случилось?       — Нет, живой и здоровый, ты можешь повидаться со своими, а я пока схожу за экипировкой.       Немного походив между домами и небольшими чёрными деревьями с желтым плодом, им встретился двух этажный дом, выделяющийся среди остальных здешних домишек своим размером и ухоженностью. Подойдя, Ёлка аккуратно постучал три раза об дубовую дверь, а через минуту открыла молодая крылатка цвета шерсти желтой пыльцы, а её голубые глазки удивленно сверкнули. Шерстка была достаточно короткой, не сильно подходящая к такому холодному месту, но это теплое и светлое изнутри здание компенсировало такой недостаток. Рассмотрев рыжее чудо с такими чудными молочными полосами, она положила ладошку на свой рот.       — О боже, ещё один несчастный? Заходи малыш, мы тебя утеплим и накормим, заходи, — нежно проворковало она, взяв под руку Огонька, что решил немного промолчать на такой приступ нежности.       — Он потом присоединится к нам с разбором завала, не перекорми его.       — Ёлка! Ты видел его? Он ещё такой молодой, а ты уже его тащишь на такую тяжелую работу! — причитала она, беря в охапку Огонька. — Дай ему немного отдохнуть.       — Конечно я дам ему отдохнуть, но этот мелкий сам хочет помочь нам, я тут не виноват, — оправдывался он, видя как из глаз крылатки метались молнии. — Этот Огонёк очень способный, даже в племени его уважают.       — Когда он наберётся сил, тогда и решу отпускать его или нет, — стояла на своём крылатка, отпуская оруженосца. — А ты можешь идти на второй этаж, вон там лестница и если что-то захочешь, просто позови меня.       Огонёк кивнул, и осторожно пошёл по ступенькам, слыша как те двое всё еще разговаривают у дверей. Чувство обиды, что его считают ещё малышом улетучилось, когда он услышал у ближней двери знакомые голоса и подойдя к двери №2 он прислушался и уловив голос Колючки, от безграничной радости с силой открыл дверь.       В маленькой, но уютненькой комнатке словно статуи замерли Синева с Колючкой, что смотрели прямо на рыжика глазами-блюдцами, явно не ожидая увидеть именно его. Ещё секунда, и двое оруженосца налетели на него, душа обнимашками, которые были не хуже объятий медьведя.       — Огонёк! Ты где был?! У нас в лагере такое было, что никак не описать просто, — кричал Колючка, не давая сдвинутся с места.       — Как хорошо что всё в порядке, я уже надумала самые худшие предположения! — присоединилась Синева, но более нежно обнимая его за шею.       От такого, лицо рыжика вмиг покрылось краской, прикрыв свои горящие щёчки ушами. От безграничной радости, он обвил друзей своим длинным по сравнению с ними, хвостом.       — Я тоже очень рад вас видеть! Что именно стряслось в лагере?       — Чёрные птицы напали на нас, кто-то ими руководил и они не выглядел, как настоящие птицы, — начала Синева, уже опустив Огонька, но не Колючка, что всё ещё держал его. — Чёрн что-то ему наговорил и он унёс сначала Хвоинка, потом остальных, этот некто хотел его убить, но благо Чёрн спас.       — И где сейчас Хвойник? — взволнованно спросил он, не идя названого крылотёнка здесь. Не самые лучше подозрения полезли в его голову.       — Тут, но он не хочет ни с кем разговаривать, — тихо сказала она, присев двухэтажную кровать, потускнев глазами. — Мы сами не знаем, что на него нашло: почти с самого прихода он был в истереке и что-то пытался нам сказать. Крестику пришлось опять использовать успокоительное.       — Крестик? — уши приподнялись выше, а глаза засияли не хуже солнца. — С ним всё в порядке? — голос предательски дрогнул, выдая его тревогу с потрохами.       — Не знаю, — заговорил Колючка, колыша вибриссы. — Крестик не говорил нам куда пошёл, но уверен что с ним всё в порядке, — мигом его лицо изменилось, вспоминая что-то — Где вообще предводитель? Почему, когда они напали на нас, его не было в лагере?! — его вспыльчивый характер дал о себе знать, заставляя бежево-крылого прижать голову к телу.       — Не ори на него, никто не знал об этом, а значит и вожак тоже, — внедрилась синеватая крылатка, хмуро смотря на своего соплеменника. — Винить здесь никого не нужно, только тех, кто напал на нас. Ты не подумал, что Огоньку тоже тяжело?       — Н-нет, всё в порядке, — тихо начал Огонёк, чувствуя себя ещё хуже, — Сейчас нам не нужно разбираться, кто здесь виновный. Если мы уберём завал, все будет хорошо.       — Какой завал? — удивилась Синева, .       — Потом расскажу, какая тут кровать свободная?       — Эта, — указал пальцем Колючка на самый дальнюю кровать, — Если что-то случится, то мы тебя разбудим, хорошего сна.       — Да, хорошего сна, — подхватила крылатка.       — Спасибо вам двоим, правда, я очень рад что вы мои друзья, — мягко улыбнувшись своим самым дорогим друзьям, Огонёк дойдя до кровати, осторожно лягнул, привыкая к новым ощущениям по всему больному телу. На ощупь было приятно, но родные подстилки доставляли больше тепла и безопасности.       Безопасность, ему так хочется безопасности от всего и расколотая от боли голова — ещё один явный признак хорошенько отдохнуть. Удары того чёрного чудовища хорошенько напоминали о себе, воспаляясь красными полосами и небольшой чувствительной шишкой на голове. Как он ещё не свалился замертво от одного такого удара, если вспомнить небольшие зазубрины на одной такой лапке? Лучше не думать, а просто наполняться нужными силами.       В последнее время он слишком часто устаёт, либо из-за неприятных сновидение, либо по другим причинам, но Огонёк точно знал что ему нужно искупиться перед Кайзоном и всё рассказать Чёрну, который к его ужасному несчастью, точно что-то скрывает от него. Да и кто этот руинец, что смог подчинить к себе целую стаю чёрных тварей? Если так и будет продолжаться, хороший конец его точно не ждёт, как и остальных ввязавшихся. Ему нужно строчно найти Чёрна, чему бы это ему не стоило.