Легенда о континенте Озерон

【Глава 6】

      Лететь обратно в полной тишине, разбавленный многочисленными хлопками крыльев — не то что желал сейчас мрачный донельзя Огонёк. Всё с каждым разом становилось хуже, а смерть, упавшее на их плечи, это ещё больше доказывало. Крылатое и Скалистое племя были на грани войны, но Песчаное, стоявшее поодаль от всего, также имело свои проблемы. Отсутствие глашатая не есть хорошо для племени, находящиеся у самой близи к Руинам, если знать насколько бродяги могут быть непредсказуемыми.       Бродяги. От этого слова у Огонька живот завернулся в тугой, прочный узёл, заставивший почувствовать некую слабость перед неизвестным, сопровождающим тягучим желанием проблеватся. Сколько ещё придётся жить в постоянном страхе перед ними? Когда они перестанут терроризировать каждого крылатоса или они всерьёз желают перебить все племена? И как так получилось, что Ярил они убили у их же территорий? Так много вопросов, но ответы никто так и не даст.       Огонёк пытался понять, думал, что её чем-то приманили, жестоко убили и хотели так подставить Крылатое племя, дабы отвести от них подозрения. А может Ярил сама была виновата: нарушила Правила племён и поплатилась за это жизнью. Но как бы не хотелось дальше раздумывать, крылотёнок решился вернутся в реальным мир, ибо родной лагерь стал маячить перед глазами. Вот и знакомая поляна оказалась позади, а некогда яркие воспоминания померкли по-сравнению с сегодняшними. Облетая стоячие в цельный ряд деревья проглядывали лиственными верхушками, а подлетев к чистой для посадке земле, Огонёк с Колючкой оказались на главной поляне. Сейчас было совсем темно, солнце уже давно пропал за горизонт, а потому половина крылатосов спали, только лишь ночные дозорщики приняли с объятиями пришедших с Встречи.       — Я расскажу остальным оруженосцам о случившимся на Встрече, ты можешь сходить к Крестику, — подал голос Колючка, что всю дорогу был не слышен и не виден.       — Думаешь, это не разведёт панику у остальных, Крестик конечно всё поймет, но как насчёт юнцов? — поинтересовался рыжик, видя как тот недовольно закатил глаза. — Ты помнишь что случилось с Орлёнком из Песчаного пламени?       От напоминания детской страшилки, которой пугали их и предостерегали от побега из лагеря, Колючка с ещё большим раздражением зафырчал. Рыжик понимал, что друг и сам не в восторге от происходящего, держащий всё негодование в себе, лишь дай повод — он не заткнётся на следующие десять минут. Глядя на Кайзона, спорящий о чём-то с Небосводом, Чёрном и Яркокрылом, Колючка, не поворачивая голову, с трудом кивнул:       — Если после этого нам хуже не станет, то пусть все узнают со слов предводителя, — коротко заключил он, задорно дернув длинным полосатым ухом. — Но пусть Крестик узнает что про него наплели. Он как не самый первый должен всё узнать и чую я, Небосвод поседеет ещё больше от такого!       — Не говори такое, будто это не у Скалистых целителю плохо, а у нас! — прошипел Огонек, понимая что никак не задел чувства друга. — Лучше я пойду, узнай что-нибудь от Чёрна.       — Как скажешь, — более тепло отозвался тот. — Будь только аккуратнее, уверен что Крестик бурно на это отреагирует.       «Или тем, кто решил обвинить его в убийстве» — мрачно подумал Огонёк, замечая, как Колючка пошёл к своему хмурому отцу, стоячий совсем рядом с Криволиком, начиная разговор. Он был неразборчивым и коротким, но по его окончанию Юпитер, смягчившись в лице, приобнял сына за плечо, заворачивая в своё крыло. От лицезрения такой милой картины, Огонёк не хотел даже уходить, однако быстро придя в себя, ринулся в целительную.       Подходя к двери, приподнимая длинные лозы тёрна и папоротника, он к удивлению заметил Елохвостку, бывшую жрицу, сидящую на каменной подставке с уложенной подстилкой из перьев. Смотрела она злобно, чистым презрением на Крестика, невозмутимо перебирающий травы и засушенные грибы, однако, когда тот обернулся к ней, она так и продолжила делать это. От такой картины, Огонёк, громко сглатывая, не нашёл себе сил войти в целительную, решаясь смотреть на это всё со стороны. Продолжения долго ждать не пришлось.              — Крестик подумай хорошенько, неужели тебе светит эта должность? Ты и так позоришь меня своими выходками, что будет, когда ты станешь полноправным целителем? — словно змея зашипела крылатка, дёрнув коротким хвостиком. — Если бы слушал мой совет, то такой бойни не дошло бы.       — Я сделал СВОЙ выбор, который лично выбирал Я, — проворчал дракон. — Ты пришла только для того, чтобы винить меня в случайности?       — Я пришла поговорить с тобой, а ты упрямец его избегаешь. Как маленький, ей Озерону, — тяжело вздохнула она, хотя для Огонька вдох казался притворным, ненастоящим. — Наверняка на Встрече без тебя не обошлось.       — Что сделано то сделано, чего ещё они могут напридумать про меня? — отмахнулся ученик, посмотрев на мать совсем не с нежностью. — Перестань решать всё за меня, я уже не малый, не глупый дракончик для тебя. То что ты мне мать — это ничего не значит, Небосвод и то лучше обо мне заботился.       Убирая голову от такой сцены, Огонёк затревожился, пальцами массажируя пульсирующие виски. Почему Елохвостка не в палатке жриц, а сидит тут, споря со своим сыном. Может будет звучать неприятно, даже как-то грубо, но вот честно — она никогда не пыталась быть настоящей матерью, просто не пыталась. Небосвод, да, у него никогда не было детей, его в молодые годы не терзала любовь, однако это не помешало ему стать кем-то близким для Крестика, любящим, заботливым опекуном. Хотя кто он такой, не имеющий родных в племени, должен критиковать других? Снова подставляя уши, Огонёк услышал голос Елохвостки:       — Признай, ты опасен не только для других племён, но и для нас тоже. Тебе не составит большого труда распороть брюхо воителю, что пусть превосходит тебя в мастерстве, для тебя не более мельтешащий комар. Если бы хоть раз слушал мои советы, не пытался их избегать, всё бы явно было иначе.       — Чтобы ты игралась со мной, как с тупой тряпичной куклой без своего мнения? Я никогда не убью, я целитель, это ужасный грех, ты сама хоть это понимаешь? Неужели я только могу, что взывать у каждого ужас?! — не сдерживаясь, прокричал Крестик, покрасневшими от лопнувших капилляр глазами смотря на пол. — Убирайся… убирайся сейчас же, чтоб я не видел тебя здесь!       Елохвостка, надменно поднимая голову, поднялась и пошла к выходу, не замечая спрятавшегося Огонька, что от такой опасной близости перестал дышать. Постояв долю минуты так у выхода, она, увидя прилетевший косяк крылатосов, быстро ринулась к ним, заставляя свой опущенный к земле хвост скользить. Огоньку хотелось вздохнуть спокойно, однако появление Криволика рядом собой заставил его сильно съежится от небольшого холода в области загривка. Испугался он от неожиданности, ибо заметить крупного золотистого крылатоса, что никогда не славился бесшумной ходьбой — задача нетрудная.       Под неполной луной его топорщённая шерсть светилась серым отблеском, а острые полосы-пятна были как никогда темнее обычного. Пушистая грива, шерсть на плечах и макушке делали его похожим на рослую ёлку, а раскинутые клочки на крыльях говорили о долгой и сложной жизни воителя. Молча смотря вслед уходящей, его челюсть с выступающими клыками, выпирающиеся под неровным углом, заметно приоткрылась.       — Крестик занят? — басом спросил он, исказив голос из-за лишних зубов, свистя в конце.       — Там была Елохвостка, но как сам видел, уже ушла, — растерянно ответил Огонёк, отворачиваясь от воителя.       — Чего это она к нему наведывалась, — пробубнил крылатос. — Как бы то ни было, остальные уже готовы к завтрашнему патрулю, остался лишь Крестик.       — Какому патрулю?       — Мы отправимся в Руины, надеюсь, нам хоть что-то перепадёт с этих гнилолицых, — от сказанных слов, Криволик довольно заурчал, хотя это сложно так назвать — скорее он храпел и рычал одновременно, приглушенно посмеиваясь. — Если хочешь, можешь присоединиться к нам, оруженосцам крайне полезно обучиться борьбе на настоящем сопернике.       После предложения вступить в дозор, у Огонька наконец-то поднялось настроение. Сколько раз он видел дозорных, летящие с самих Руин и докладывали там положение и о всяком другом. Он мечтал хоть раз там поучаствовать и теперь у него есть такой шанс и он не упустит её.       — Конечно хочу, а можно с тобой? Мешать не буду.       — Не против, только я уверен что Крестик примет это с плохим настроением. — пробурчал золотой воитель, — Ты бы видел выражение лица Елохвостки когда та выходила оттуда. Ладно, у этого мальца сильный характер, а значит быстрей примет к сведению, пошли.       Зайдя на холодную пещерку уже полностью пропахшим целебными травами, они увидели сидящего на одной из подстилок Крестика, что-то быстро бормоча себе под нос. Его лицо было непроглядным, почти готовый заплакать сильными слезами, но увидя вошедших гостей, он быстро вернув свою невозмутимость с холодностью и поднявшись, он приветственно кивнул Криволику. Огоньку было больно видеть такой резкий скачок настроения у него, и всё именно из-за собственной матери.       — Как прошла Встреча? — спросил он, переставляя ногу. — Не пришлось рвать глотки скалистым?       — Глотки не порвали, но могли. Мы пришли не просто так, Крестик, к сожалению, Встреча не обошлась без тебя.       — И как же? — дракон приподнял бровь, раздраженно скалясь. — Опять наплели дурацкие слухи про меня? — ухмылка стала более кровожадной. — Или опять удивлялись, почему это расхваленного ученика из Крылатого племени не было с вами?       — Всё намного хуже, — начал воин, обдумывая слова, но также громко продолжая. — У водопада, нашей территории, нашли труп крылатки из Скалистого племени, что конечно, понесло за собой раздор. Возможно, её труп был вынесен рекой до границ с Песчаным племенем, ибо именно они обнаружили тело. Но не только это: запах, какой там был, принадлежал дракону, а ты как сам знаешь, они никогда без причины не ходят по территориям племён. Но всё было бы легче, если бы они скинули вину на бродягу, — положив руку на подбородок, Криволик помрачнел. — Они считают тебя виновником, но конечно, так хочет думать только сам Скалокрыл. Чем больше я слушаю его бред, тем больше желаю оторвать ему крылья и повыбивать все зубы.       Крестик быстро переменился в лице, с ужасом приоткрывая глаза, словно не веря услышанному. Алые глаза помутнели быстро — в них была буря, шторм противоречий, соединенный в одну эмоцию — гнев, такой, что не каждый мог сотворить в бушующем сердце. Он побледнел, а шерсть подняла на дыбы, крылья опустились к низу и мелко задрожали, а дыхание стало порывистей и очень тихим. Огонёк, не выдержав такую муку, уже хотел подойти и успокоить Крестика, но был остановлен его выставленной рукой, бешено дрожавшая от чего-то незримого. Протерев лицо, возвращаясь в чувство, дракон посмотрел на тех двоих, не своим голосом говоря:       — Они все так думают? — его голос дрогнул.       — К счастью не все, песчаные придерживаются своего мнения. Они подумали разумно и захотели найти настоящего убийцу, а не верить на словах.       — Всё будет хорошо! — неожиданно вмешался Огонёк. — Не бери близко к сердцу, завтра мы пойдём в патруль и найдём того ничтожного бродягу, кто совершил такой ужасный поступок.       — Почему они всё решают за нас? — Крестик, несвойственно для себя повысил голос, ставший более пискляво-завышенным. — Кто им дал право обсуждать это на нашей же территории? Они что, знают её лучше нас?       — Видимо для них, да.       — Мне наплевать, — поднимая голову, заставляя скопление рогов соскользнуть по каменной поверхности потолка, Крестик, сверкая глазами, сердито произнёс. — Пока я сам не увижу вместе с Небосводом, никто и ничто не будет вправе решать мою судьбу. Ты говорил, убили у водопада, а сам труп был найден у реки? Та самая?       — Да, завтра можешь провести расследование, может, не всё так сейчас гладко и понятно с первого раза.       — Думаешь, песчаные могли быть в сговоре со скалистыми? — предположил Огонёк, замечая негодование у остальных. — Может, они также хотят сместить нас?       — Зачем им это, они никогда не желали союзов, тем более с таким то племенем. Ранзанг умный, но не подлый, такое он никогда не совершит, — отмахнулся Криволик, полумесяцем поднимая свой длинный, толстый, сплошь урезанный в шрамах хвост. — Лучше ждать до завтра, чем сейчас пытаться истолковать это всё.       — Раз мы обговорили это, — проворчал Крестик, успокаиваясь. — Что к удивлению не продлилось несколько ночей, у вас будут все нужные травы для патруля. Надеюсь, от него будет толк. Можете идти.       «Совсем как настоящий целитель заговорил» — неволько подумал он, покорно уходя вместе с Криволиком на чёрную поляну, которую даже лунный свет не мог осветлить. Никого тут не было, все успели разбрестись по палаткам, однако, так казалось лишь с самого начала. На нескольких деревьях, среди их кромкой листвы и веток проглядывали тоненькие, заострённые зрачки дозорного, что легко было можно спутать с филином, высматривающего себе поесть. От такого внимания к себе, Огонёк занервничал, но виду не подал, а Криволик, так и оставшиеся невозмутимым, обернулся к нему, небрежно говоря:       — Можешь идти спать. Завтра будет трудный день.       Остановившись и смотря, как золотой воитель всё дальше уходил во тьму, Огонёк запоздало кивнул на его просьбу и пошёл в палатку, выглядевшая намного крепче и уютной, чем в прошлый раз. Малиновка не соврала — лагерь действительно был в идеальном состоянии. Бесшумно входя в палатку, замечая серо-фиолетовое тельце сквозь пёстрые шкурки соплеменников, Огонёк принялся осторожно обходить разбросанные хвосты и крылья. Добравшись, он прилёг рядом с громко посапывающим Колючкой, наполовину застилая того своими крыльями, прижимаясь к мягкому боку. Смотря на тёмный выход, выглядевший сейчас словно чёрная дыра, таившая в себе всё зло мира, Огонёк, сипло зевая, решил наконец-то вздремнуть, сильнее зарываясь в колючую шерстку.

***

      Сильный порыв реки лился в знойную погоду, разрывая на две части землю. Мокрые гальки светились словно драгоценные камни, зарастая мелкой растительностью, засыпанный песком берега. Могучие деревья пожившие не один век качались под звучный ветер, а их корни, словно черви, тянулись к водам реки. У реки не было конца, ни его начала, а в его глубинах мелькала серебристая чешуя рыб, плескавшие своими хвостами. Разнообразие так и пестрило — от крупных, медлительных рыб, до маленьких и проворных рыбешек — столько дичи плыло в бурных потоках, не каждый мог поймать их, но если и были такие ловкачи-охотники, то рыбное мясо было изысканным и таким вкусным что никакие кости не портили это впечатление.       Сквозь лесные звуки и журчания воды проявился ещё один шум, совсем не гармоничный и будто лишний. Топот близился к реке, словно сюда вразброс бежала напуганная стая оленей, но вместо ожидаемых животных из длинных кустов папоротника появились крупные, искусно ходящие на двух задних лапах существа разных окрасок. Один из них, маленький и рыжий, выделялся больше всех.       Огонёк волновался больше всех, хотя и не был один: под рукой был Тандерос, отправленный лично Кайзоном, Небосвод, что был слишком молчаливым этим днём и Крестик, имеющий огромное желание изучить всё да около, нежели его угрюмые сопровождающие. Но само осознание того что они находятся в месте, где жестоко расправились с живым существом вызывало только холодную дрожь. Но были и другие чувства от этого места — чувства прошлого, ведь когда-то здесь и встретился Чёрн с Кайзоном, возможно, изменив многое наперёд. Всё же, эти два состояния плохо сказывались друг на друге.       — Тут нашли тело? — первый из всех спросил Крестик, держась как можно ближе к целителю. — Удивительно, как наш патруль даже пятно крови не заметил.       — Мы уже многие ночей и дней сюда не отправляем за ненадобностью, сходится мне, они ждали удобного случая назло нам, — ответил Тандерос, указывая кончиком хвоста на берег. — Убили, труп сбросили, а там уже дальше песчаные всё сделали.       — Не торопи события, Тандерос, мы сами виноваты что не уследили за этим, — подметил Небосвод, присев. — Помоги-ка Крестик, глаза уже не так хорошо работают.       Крестик от сказанных слов недоверчиво хмыкнул, но последовал совету целителя, присев рядом. Тандерос же воздержался от этого, предпочитая непринуждённо стоять где-то в стороне, буравя взглядом другую сторону берега, наполовину почерневшую от прилегающих к нему сосен, елей и дубрав, пока двое крылатосов осматривали каждую гальку и камень в попытках найти малейшую зацепку. Поднимая один такой камешек, чей размер был с кулак, Крестик, заторможенно дёргая рукой, посмотрел на воду немигающим взглядом, в частности, на своё отражение. Смотря так продолжительное время, словно пытаясь прийти в себя, он потянул на себя крыло Небосвода, привлекая его внимание.       — Кровь уже успела смыться, пусть Тандерос попробует разнюхать, — оборачиваясь через плечо к вислоухому воителю, он громко произнёс. — Подойди.              Слыша не то просьбу, не то приказ, крылатос заклацал зубами от досады, но удосужился подойти к ним, и замечая камень на руке ученика, без прояснений забрал, быстро поворачивая по сторонам и осматривая. Поднеся в притык к чёрному носу, громко вздыхая, он пробурчал что-то нечленораздельно себе под нос, подёргивая усами.       — Странный тут запах, отдает железом и кислятиной.       — Всё-таки кровь? — встревоженно уточнил Небосвод. Его блекло-голубая шерсть стала пасмурным словно туча.       — Будто я кровь различить уже не могу? — прошипел он в ответ. — Да, это она, но смешанная с чем-то другим, будто пыльцы насыпали.       — Лаванда преобладает резким запахом, помогающий сбить другой, более слабый, а то и вовсе убрать. Откуда только бродяга может знать о её свойствах, и уж тем более использовать по такому случаю?       — Может следил за нами? — предложил Крестик. — Раз патрули здесь не ходят, значит, он мог безнаказанно здесь находится, вспомните оставленную тушу оленя. Есть подозрения, что у руинцев снова объявился кто-то более главный, иначе почему всё это начало происходить лишь несколькими луми и солнц назад?       — Главный не главный — они все на одну морду мерзкие и никчёмные, — вставил свои слова Тандерос, выпятив грудь подобно гордому орлу. — Было бы славно найти зачинщика всего этого и знатно выкрутить ему голову.       Огонёк промолчал, чувствуя себя неважно. Не так часто ему удосуживалось прознать о правителях бродяг, что как не раз упоминалось, отличались прескверным, злобным характером. Такой правитель должен держать в узде необученных к племенам, непосильно силён так и телом, так и душой, преобладающий настоящими качествами лидера, но всегда было понятно одно — вожаки племён не считали их равными к себе, для них они были всего лишь самоуверенными выскочками. Честно, Огоньку не хотелось встречаться лицом к лицу с ними. Совсем.       — Но ведь ещё говорилось, что пахло драконом, — неуверенно подал голос Огонёк, замечая как Крестик затормошил от удивления крылья. — Песчаное племя так говорило.       — Мне невдомёк, как они пахнут, — искоса смотря на ученика целителя, Тандерос проворчал. — А его нюхать причин не было, по крайне мере, запахи крылатосов хорошо обжились на нём       Крестик с настоящим брезгливостью и неприязнью посмотрел воителя. Казалось ещё немного, и его выпирающие извилины на лице готовы взорваться от сильно искривлённой эмоции. Однако этого не произошло: вместо этого, Крестик наклонился в его сторону, показывая свою шею и ключицу.       — Будь только аккуратнее, я не переношу сильные прикосновения.       — Просто не дёргайся, — перемещая нос по колючей шерстке, отстраняясь и положив руку на подбородок. — Хм, кажется так и есть, здесь пахнет цветами, кровью и лавандой.       — Неужели, — потерянно переспросил Небосвод, смотря притупившим взглядом на гладь реки. — Тогда дела у нас неважные, нужно быть предельно начеку.       — Все эти запахи предельно одинаковы, — поделился мыслями Тандерос, поднимаясь. — Что нам это даст? Кровь о многом говорит, а запахи не более, чем срамный ветер.       — Для тебя — да, но не для нас — сказал Небосвод, также поднимаясь. — И раз уж так получилось, нам нужно возвращаться в лагерь.       — Сначала оставим метки, может отпугнёт ненадолго этих облезлых гнилоедов.       Замечание Тандероса никто не пропустил мимо ушей. Знак, что они всё время рисуют на коре деревьев — это два раскрывшийся крыла, где по середине выглядывало длинное копьё, протыкающий их насквозь. Обычно не всем понятен такой знак, но племенным и бродягам, знающие о существовании границ обычно не составляет сильного труда понять, что эти земли — исконно принадлежат Крылатому племени.       Обтеревшись об кору дерева для большего запаха, все четверо принялись возвращаться в лагерь. Огонёк стал легче думать, дышать и мыслить про себя, понимая, что витающая где-то тайна начинала верно распутываться. Впрочем, всё было бы намного лучше, если бы такого никогда не происходило, ни бродяги, ни скалистые, ничто бы не мешало спокойной жизни его племени. Крылотёнок задавался вопросом почему он так часто думает, зацикливается на одной вещи из прошлого и не отпускает: могло ли это как-то помочь скоротать время и отвыкнуть от действительности? Половина тропы была пройдена, а деревья, чей вид теперь выглядел более закрученным от обилия веток и сучков, стали всё больше и больше попадаться перед глазами, пытаясь обмануть. Выходя из кустов, под неразрывный галдёж крылатосов, на глаза группы сразу попался Кайзон, стоящий совсем сутуло и будто ослабевший от какой-то болезни: хвост вяло лежал на траве, постукивая, глаза полузакрыты, уставшие и грустные.       Тандерос поднял в знак приветствия крыло, распушил гриву и быстро оказался рядом с вожаком, пронзительно вглядываясь в его лицо. Кажется, он так пытался вызвать к себе внимание, ухмыляясь, когда белый крылатос всё же соизволил на него посмотреть.       — Как всё прошло? — поинтересовался он, продолжая поддерживать зрительный контакт с вислоухим воителем. Огоньку казалось, что ему это давалось с трудом.       — Убита была у Галечной реки, а течением смыло до водопада, — поднимая голову ответил Тандерос, где в разнообразных узорах высвечивались заросшие раны. Казалось, будто там появилась ещё дюжина свежих. — Также в округе запах принадлежал дракону, песчаные не соврали.       — Сколько ещё мы будем терпеть их нападки? — печально, почти мученически вздохнул предводитель, переставая смотреть воителю в глаза. — Тогда пусть будет два патруля, одним ничего не получится сделать.       — Зачем? Зачем так много соплеменников на этих слабаков, когда у нас есть нетерпеливые соседи? Если они каким-то чудом догадаются о том, что половина боеспособных воителей покинуло лагерь, они не поскупятся отобрать половину наших угодий! — вспыхнул воитель, не боясь огрызаться в лицо предводителю. Кайзон отвёл взгляд, проведя рукой по ушам, ничего не говоря на это.       — Брат, забыл с кем говоришь? — прозвучал другой голос, более резкий и глухой, отчего Тандерос слабо оскалился. Криволик показался из-за спины Кайзона, недовольно ворча. — Опять пытаешься оспаривать решения предводителя?       — Не оспариваю, а лишь доказываю насколько оно сейчас глупое, — стоял на своём вислоухий, блистая глазами-изумрудами полной неприязни. — Я понимаю необходимость зачистки Руин, но мы не можем использовать ВСЕХ наших ради какой-то миссии, у которой есть риск провала. И сколько мы вообще там будет? Целые дни?       — Не думай, что у Песчаного племени со Скалистым нет сейчас проблем, они подумают о нас в последнюю очередь. Ты часто волнуешься об этом, брат, это плохо на тебя сказывается.       — Я волнуюсь о благополучии нашего племени и дома, — щурясь, превратив глаза в зелёные щёлочки, Тандерос перестал с яркой агрессией отвечать. — Раз так, что за план с патрулями у нас?       — Всё просто: первый отряд ведёт Кайзон, второй я. Всего будет по четыре участника, знающие боевые умения и просто те, кто могут беспрекословно выполнять поручения ведущего. Чёрн и многие другие останутся в лагере, если что-то и приключится, Яркокрыл соизволился стать нашим гонцом.       Тандерос не ответил, оглядывая всех и каждого. Больше ничего не говоря, он ушёл в палатку воителей, встречаясь с Юпитером и что-то совсем тихо говоря ему, вовсе пропадая из поля зрения. Он даже не удосужился и словечко ставить предводителю, лишь как гордый павлин ушёл побеждённый его правотой. Вспоминая момент из прошлого, когда Тандерос без всякого тени неприязни обнимал его, утешал и отнёс в лагерь, Огоньку казалось, что этот вислоухий крылатос — воитель, чья репутация находилась у двух крайности, был в самом деле добрым и заботливым. Но оказалось иначе.       Кайзон ещё какое-то время смотрел за спину Тандероса, вздохнул, и, обернувшись к Криволику, удивительно громко сказал:       — Можете собираться, не забудьте только травы принять, путь будет далёким, — как-то сухо сказал он, уходя. Криволик без всякого приглашения последовал за ним, виляя длинным хвостом по сторонам, а молчащий всё это время Небосвод, проведя рукой по больному лицу, ласково заговорил своему ученику.       — Пойдём, пора за работу, — глянув на рыжего оруженосца, застенчиво ковырявший ногой землю, целитель обратился и к нему. — Было бы очень славно, если ты окажешь нам помощь, Огонёк.       — Я-я? — удивился младший, сцепив пальцы в замок. — А разве я смогу?       — Всё сможешь, лишние руки сейчас нам не помешают, — рассмеялся крылатос, пригладив шерстку на плече замеревшего крылотёнка. — Не только один целитель и его ученик должны лечить и знать толк в травах, любой соплеменник может оказать первую помощь раненому или больному, это сильно упрощает нам работу.       — Он мечатет о воительской жизни. Он хочет драться, а не лечить, — ворчал Крестик, всматриваясь в ошеломлённое лицо Огонька. — Впрочем, ему решать, чего именно хочет.       Огонёк замялся, неуверенность ещё сильнее пошатывалось где-то в голове от сказанных слов. Он мечтал быть воителем, это правда, но разве это как-то помешает обучится целительству, пусть и совсем чуть-чуть?       — Я хочу вам помочь, неважно насколько это будет сложным.       — Раз так уверен, тогда посмотрим, — менее заносчиво проговорил Крестик, по-обоюдному равнодушно состроив лицо. — Только не мешай нам, ладно?       — Не отпугивай от себя друзей, Крестик, и не нужно тут ворчать попусту. Даже мои слабые глаза прекрасно видят, как вы оба сейчас ладите, — легонько, с безобидной манере потянув к себе Крестика за рог, Небосвод принялся ворошить тому макушку. Дракону не нравилось, это ожидаемо, однако как-то дерзить вырывается не стал, лишь закатывая глаза. — Огонёк славный юнец, ничего плохого не вижу, если он окажет нас службу. А теперь пора приняться за работу.       Целительная за время ухода Небосвода осталась прежней, прохладной и донельзя тихой в отличии от других палаток. Висели сухие пучки трав на тоненькой льняной веревочке, горсть созревших ягод и грибов в лежали в укромном местечке, непонимающий больше яму с подложенными на дно листьями, а совсем рядом с потолка скапливалась влага, наровясь каплями обмочить всё под себя. Однако пещерная вода падала на подложенную под неё тарелку, почти заполнив до самых краёв, разрезая тишину методичным кап-кап.       Небосвод с Крестиком принялись за работу, беря нужные травы и ложа их на небольшую неровность срезанный по углам, видом напоминающий те человеческие «столы» с несгибающимися четырьмя конечностями. Огонёк неловко пригладил пол кончиком хвоста, не зная куда себя деть, следил за их работой. Вообще только сейчас он понял насколько были утонченны и элегантны действия так и Небосвода, так и Крестика, что такими большими пальцами могли аккуратно брать мелкие сухие листочки и даже не разрезать или давить из них сок. Засмотревшись на равномерные движения, он не сразу понял что его подзывал к себе Небосвод.       — Подай мне стебли чистотела, вон там, ты увидишь её желтые лепестки, — понятым языком объяснил целитель, ложа листья и ягоды напоминающие смородину, заворачивая. За ним повторял Крестик, облизнув один тоненький стебелёк, пытаясь завязать его к листьям трав.       — Мне нужно только подавать травы?       — Пока да, как будет спокойней в племени, научим и тебя. Всё же трав у нас не так много, да и такие дела идут, но всё пройдёт и будешь скоро знать то до чего Крестик доходил в своих учениях, — улыбаясь от воспоминаний, старший, крылом приблизив к себе Огонька, заговорщески произнёс тому в самое ухо. — Вот увидишь, всё приходит с опытом.              Огонёк сильно закивал на его слова, начиная поиску чистотела, не упуская из виду злостное фырканье Крестика — видимо упоминание о начале ученичества ему не понравилось. Много времени не потребовалось дабы найти цельные цветы, совсем осторожно беря в руки три стебля и подавая под руку Небосводу, на что тот улыбнулся, поблагодарив. Уже собираясь и дальше смотреть на работу целителя, как вдруг появилась чья-та тень у выхода, совсем небольшая, больше исхудалая по бокам.       — Мы уже собираемся, всё готово? — высунув язык, словно тот пробежал весь континент, голос Юпитера был быстрым и неразборчивым. Упираясь об стену рукой, воитель продолжил, жмурясь от впивающих в ладонь камней. — Ты не забыл что тоже идёшь Огонёк? Я то думаю, где потерялся сорванец, а ты тут.       — Имей совесть, мог бы и предупредить о приходе, — шикнул Крестик, собирая связку трав. — Не удивлён что твой сын такой невежественный, весь в отца пошёл.       Юпитер был до глубины души оскорблен, но ничего не ответил, забирая травы от Крестика и Небосвода. Огоньку совсем не нравилось, как сегодня себя вёл Крестик: нагрубил ему и Юпитеру, сравнивая с сыном, но не решаясь подолгу обдумывать его поступок, попрощался с целителем и последовал за уходящим воителем, замечая столпотворение на поляне их лагеря. Жужжащие отовсюду голоса проели уши, заставляя голову кружится. Там же сложа крыльями стоял спиной Криволик, то и дело поворачивая по сторонам, следя за порядком. Юпитер шёл как раз к нему, и замечая рядом чужое присутствие, хитро ухмыльнулся, жестом показывая Огоньку дабы тот потянул на себя желтый, в тигровых полосах хвост. Рыжий юнец не воспротивился такой шалости, взявшись за хвост, взамен получая толчок крыла по своему лицу.              Криволик быстро обернулся к ржущему брату и звонко смеющиеся оруженосцу, испуганно вздыбливая шерсть, уже через миг строго сложив руки, приглушенно рыча на Юпитера:       — Ты учишь Огонька только плохому, брат, у тебя была задача принести нам трав, а не заниматься баловством. Как вижу, ты их принёс, — скрежетая клыками уже спокойней произнёс воин, сложив крылья. — Я забыл сказать кое-что тебе вчера, Огонёк, моя вина. Как я говорил ранее у нас будет два патруля, ты будешь в первом под чётким руководством Кайзона, я же возьму на себя второй. Путь у будет недолог, вам лишь нужно будет облететь северную сторону Руин, проверить что да как. Никто также не запрещает вам взять оттуда заманчивую вещицу, но нужно помнить самое главное — никто из других племён не должен знать о нашей миссии, а на любые вопросы и случайные встречи просто молчите. Всё понял?       — Да! А Юпитер будет со мной? — наклонив по-птичьи голову, Огонёк восторженно на старших, не пытаясь как-то сдерживать радость от надвигающиеся миссии на Руины.       — Он будет на второй, но вот Колючка как раз будет с тобой, — Юпитер от этих слов совсем странно посмотрел на золотистого крылатоса, искосив взгляд. — Чем ты недоволен Юпитер?       — Почему не ко мне? Я понимаю что они друзья, но разве тебе самому не кажется что он… как бы отстраняется от меня? Ты не подумай, я не паранойю, но не хочу жить в неведении в своих действиях, вдруг я делаю что-то не так? — переспрашивал бежевый, опуская голову. Его голос был совсем слабым, будто тот боялся говорить это вслух.       — Ты же знаешь, что Колючка не умеет подолгу терпеть. Делал бы что-то не так — напрямую сказал мне или тебе, просто не зацикливайся.       — Я просто не хочу, чтобы он забыл о единственном отце. Мне всё ещё кажется, он не простил меня за смерть матери, — уже шепотом признался Юпитер, говоря у самого уха Криволика так, чтобы стоящий рядом Огонёк слышал только неразборчивые предложения. — Ладно, неважно. — быстро отворачивая голову, на его лице заиграла улыбка, будто не произошло никакой слабости между ними. — Ну давай, удачи тебе Огонёк, пусть тебя будет бояться каждый бродяга и одиночка! Где там мой отряд?       Полосатый крылатос указал чёрным когтем на небольшую группу, находящиеся у палатки оруженосцев, где был болтливый Кустарник, смотрящая своими огромными любопытными глазками Синева и угрюмая Елохвостка. Юпитер странно посмотрел на последнюю, но ничего не сказав, отдал травы Криволику, не забывая на прощание пригладить за пучки шерсти у ушей Огонька и ушёл.       — Твой у Высокого дерева, — на этом закончив, он пошёл к Кайзону, стоя рядом с ним подобно статуей.              Огонёк пошёл к высокому древу, чья кора почти высохла до шелестящих слоев, помня, как он с Колючкой и другими юными храбрецами лазили по ней, воображая из себя дозорных или хищных птиц. Замечая знакомую чёрно-рыжую короткую шестку, узнав в ней Яснолику, в обыденной манере беседовавшая с невесёлым Тандеросом, рыжик сильно удивился. Совсем недавно приглядывала за детьми, а уже снова в строю со своими воительскими обязанностями, какая же трудолюбивая она!       Подойдя поближе и решившись не мешать тем двоим, он принялся искать Колючку, но не найдя сразу, немного смутился. Однако почувствовав родной запах хвои, а вместе с тем и чьи-то руки на своих крыльях, Огонёк, обернувшись и обрадовшись, несильно обнял Колючку. Наконец отпуская, не переставая лучезарно улыбаться, первым заговорил друг:       — И где ты был? Ой только не говори что ты был в целительной? Я этот их «целительский» запах издалека учуял — пожаловался он, но всё равно подходя ближе к рыжему. — Ну как там было? Тебя Крестик не обижал?       — Конечно нет, мне понравилось там, — искренне не понимая, почему друг так зацикливается на его отношениях с драконом, Огонёк продолжил. — Теперь я знаю как выглядит чистотел и для чего используют.       — Чисто… Тел? Им тело моют?       — Не знаю как ты собрался чистить растением, но допустим.       — Целители ведь дают названия новым растениям, вот их и спроси потом, — ухмыльнулся тот, склонив голову словно сова на ночной охоте, через секунду раздраженно выдыхая. — Когда мы уже пойдём? Тут так скучно, а мои кулаки уже чешутся по грязным лицам этих бродяжек!              Ответить Огонёк не успел, ибо появление предводителя за спиной заставило прикусить язык. Когда остальные хоть как-то среагировали на появление Кайзона, Тандерос не удосужился и взглядом его наградить, продолжая вылизывать колтуны на руках, совсем редко рассматривая белые когти на пальцах. Сам белый крылатос удручённо хмыкнул на это, смотря на свой разноцветный отряд, и лишь только сейчас Огонёк приметил на его руках те самые пучки трав, не так давно покоившиеся у Криволика.       — Как только поедите травы, отправимся в путь. Не сворачивайте только никуда. — ровной и чётко объяснял он, дабы каждый мог услышать и понять с первого раза его просьбу. — Никуда не сворачивайте, и в первую очередь говорю это вам, оруженосцы, у вас это первая подобная вылазка.       — Никуда сворачивать не будем и не собираемся! — забубнил Колючка. — Мы уже не маленькие.       — Конечно, да, вы у меня уже ответственные и способные, просто мера предупреждения.       Когда на руку Огонька положили те самые травы, продолжавшие так сильно пахнуть, он замешкался, скривившись от осознание того что ему придётся это съесть. Больше не думая, переборов фантомную тошноту, он засунул их рот и попытавшись проглотить не прожевав, надавил на глотку. Хоть и вкуса он не почувствовал до мельчайших подробностях, неприятный привкус обжог горло, вызвав желание выблевать обратно всю эту гадость, что почти дошла до желудка. Горло сжималось, оставляя склизкий комок посередине пищевода, но с большим трудом заглотив, Огонёк почувствовал долгожданное облегчение и доступ к кислороду. Колючка разделял его неприязнь, перекосив лицо и для уверенности потерев ладошки, он за один большой и ловкий укус смог заглотить всё, высовывая язык и пытаясь избавиться от его зелёно-желтого оттенка. Смотрящий за всем этим Кайзон довольно улыбнулся и обернувшись куда-то в сторону, горланисто взревел. Послышались шум многочисленных хлопков крыльев и в небо взмыло несколько силуэтов, где среди них сильнее выделялся Криволик с своими величественными крыльями, резкими виляниями хвоста указывая патрулю следовать за ним. Кайзон также не отставал, взлетая, а за ним как по команде последовали остальные. Всё это невольно напомнило Огоньку о Встрече, и о том, что как никогда нужно действовать. Действовать, дабы спасти племя от беспочвенного обвинения, найти настоящего убийцу и наконец принести спокойствие.       Руины ждут их!