В преисподней льва

      Спальня Анатоля, белая днём, казалась сине-серой в кончающихся сумерках. Сам её хозяин тонул в мягком матрасе, сминал пальцами чёрную простынь и стонал от сладкого удовольствия, разливающегося по его венам. Барон совершал глубокие толчки, целовал взмокшую шею своего слуги, гладил набухшие тёмные соски, и тяжело выдыхал, когда Анатоль сжимался внутри.       «Любит, любит!», — кричало сознание Анатоля. «Люблю, люблю», — с нежностью говорил каждый поцелуй барона Трёча. Почти невыносимое удовольствие распространялось по телам обоих, заставляя стонать и вскрикивать. Демон понимал, что усиление темпа доведёт Анатоля до разрядки слишком быстро, не дав наслаждению полностью поглотить его. Движения стали долгими, более плавными. — Барон, пожалуйста-а… — Анатоль сорвался на умоляющий стон и попытался насадиться на член хозяина самостоятельно. В такой изматывающей ласке он почти полностью терял самообладание, забывал о том, кем является барон, забывал о всём мире, лишь бы только он не переставал его пытать.       Демон слегка прикусил кожу на холке слуги и принялся двигаться чаще, вырывая из уст Анатоля измученные, благодарные стоны. Тот ловил каждый вздох Трёча, каждое касание его губ.       Вдруг Анатоль почувствовал, как жар внизу живота становится всё сильнее. Барон заметил это и обхватил член слуги пальцами, одновременно начав толкаться в него чаще и сильнее. Наступила самая сладкая минута, он зашёлся громкими, неподконтрольными стонами, чувствуя, как барон оставляет укусы на чувствительной спине. Анатоль в этот раз кончал долго, маленькими струйками, не помня себя, почти крича от неимоверного удовольствия.       Барон прижал содрогающегося мужчину к себе, чувствуя необъяснимую нежность к враз ослабевшему Анатолю. Оргазм накрыл его с головой, не оставив шанса вырваться, и демон излился на бедро слуге…       Приподняв демона к себе, Трёч провёл большим пальцем от уголка его губ до скулы. Анатоль слабо улыбнулся и потянул в мягкую бездну кровати своего господина, позволяя тому заключить себя в объятья…

***

      В эту минуту Тим лежал, всё так же свернувшись в комочек. В тишине комнаты слышалось мерное дыхание мальчика, но сон его не был очень уж спокойным.       Он стоял в саду, на той самой полянке, где сегодня произошла битва с самим собой. Барон сидел там, отчего-то его мантия была спущена на плечи, обнажая грудь. Тим подошёл к нему, сел рядом и перекинул через колено опекуна ногу. Демон улыбнулся и провёл кончиками пальцев по чувствительному бедру. Мальчик прижался ближе и обхватил шею барона. Холодная рука скользнула выше и обвела покрытый мурашками живот, а затем опустилась к члену Тима. Подопечный демона вздрогнул и ахнул, подаваясь вперёд, под нежные прикосновения. Вторая рука барона пробежалась подушечками пальцев по выпирающим лопаткам и коснулась мягкой кожи ягодиц…       Тим подскочил на кровати. В комнате стоял полумрак. Закат за окном во всю стену уже догорел, и краски, оставленные солнцем, уступили место тёмно-синему бархату. Мальчик вдруг почувствовал, что нижнее бельё у него совершенно мокрое, а сон с бароном совершенно не выходил из головы. К нему пришла идея — ничего ведь нет плохого в том, чтобы немного…       Тим проник ладонью под ткань шорт, немного оттянул резинку трусов и провёл пальцами по члену. Знакомое наслаждение охватило его. Закрыв глаза и тихо выдыхая, мальчик принялся ласкать себя, размазывая семя, не в силах выпустить демона из своих мыслей.       Вдруг дверь за его спиной открылась. Тим резко оторвался от столь приятного занятия. «Хорошо, что лежу спиной», — подумал он. Приподнявшись на кровати, мальчик увидел своего опекуна. — Выспался? — присев на кровать, спросил барон, протянув руку к волосам подопечного. — Да, — как можно беспечнее ответил Тим. На самом деле, он чувствовал себя уставшим и немного разбитым. Сказывалось сегодняшнее волнение. Барон покачал головой. — Знаю же, что нет. Мальчик выглядел растерянным. — А… Откуда вы знаете? — По глазам вижу, — демон довольно прищурился.       Тим смутился. Заметив перемену в лице мальчика, барон погладил его по щеке. Такое мягкое прикосновение вызвало бурю чувств у его подопечного. Он закинул руки на плечи демону и громко вздохнул. Улыбнувшись, барон Трёч довольно притянул Тима к себе. Тот зажмурился, но подался навстречу холодным рукам.       Оба упали на полосатую шкуру. Барон осторожно касался губами шеи Тима, медленно поглаживая внутреннюю сторону руки, вызывая у мальчика приятные мурашки. Тот выгнулся дугой и немного прикусил губу, незаметно стараясь потереться об живот демона. Барон придавил Тима своим весом, заставив прижаться его к себе.       Мягкие губы барона сначала коснулись щёки мальчика, а затем перешли на приоткрытый рот подопечного. Тим зажмурился от удовольствия и выдохнул. Трёч пошёл дальше и скользнул языком в яркие губы. Буря чувств накрыла мальчика. Впервые он целовался с любимым, чувствуя, как барон нежно гладит его грудь. Настолько сладкого чувства наследник демона не испытывал никогда, он таял от такого, желая, чтобы это наслаждение никогда не кончалось.       Барон готов был перейти к большему, но понимал: его мальчик перенёс слишком большое волнение, поэтому сейчас ему нужна только мягкая ласка. Тим был слишком чувствительный, поэтому стоило ограничится только поцелуями и поглаживаниями хрупкого тела.       Внутри Тима словно раскалялась туго скрученная пружина. Ему хотелось стонать, гнуться в судорогах, но небольшое стеснение всё ещё сковывало его. Барон стал целовать грудь своего мальчика, положив руку ему на живот.       Сознание стало утекать из напряжённого тела. — А-ах! — вырвалось у Тима, несмотря на слабые попытки сдержаться. Почувствовав невыносимо сладкий жар, мальчик вновь кончил, чуть сжав спину барона.       Тот улыбнулся. Его Тим выглядел настолько беспомощным, заласканным нежными прикосновениями, что демону невольно хотелось закрыть его от всего мира, сделать только своим. Мальчик пришёл в себя, ничего не понимая. — Барон, я… — сумел проговорить он. — Тебе нужно отдохнуть, Тим, — тихо сказал барон и подложил под голову ему подушку, — засыпай…