В преисподней льва

      Всю ночь лил яростный ливень, ветер бил в стёкла потоками воды, гром грохотал, сверкам молнии, словно над Лунаполисом разверзлись небеса. Тим спал неспокойно, просыпаясь каждые несколько часов. Кошмары ему не снились, он точно проваливался в чёрную воду, бушующую под его окнами.       Наутро гроза прошла, но дождь всё не переставал поливать вулканический остров, будто бы надеясь, что бесплодные земли зазеленеют. Тим проснулся с каким-то неприятным чувством. Должно быть, от того, что в спальне было прохладно, но простыни были горячими. Да ещё и ныли плечи. Приподнявшись, мальчик окинул мутным взглядом темноватую комнату. На стеклянном столике возле окна стоял поднос с булочками и графин с молоком. С трудом выбравшись из нежно-персиковых простыней, Тим направился к столу…       Мальчик допил последний глоток молока и отошёл к окну. Море и не думало успокаиваться, пенные валы накатывали на скалы, разбивались в сотни брызг, а дождь оставлял дорожки на стекле. — Ну и чем заняться? — спросил наследник барона, повернувшись к противоположной стене. Там, между белым книжным шкафом и огромным кустом антуриума в вазоне, висел портрет в тяжёлой резной раме. Светлые волосы, римский нос, ледяного цвета глаза, смотрящие в самую тёмную глубину души — все настолько любимые Тимом детали.       Мягко лежащая на челевеческом черепе рука портрета словно указывала на книжный шкаф. Мальчик подошёл к нему и провёл пальцем по корешкам. Мопассан, Достоевский, Гессе… Палец Тима остановился на толстой кирпично-бурой книге. Вытащив её, наследник барона прочитал: «Виктор Гюго. Собор Парижской Богоматери». Когда-то давно он слышал о ней, а этот день точно был предназначен для того, чтобы читать.       С первых страниц мальчика поглотила книга. Перед глазами словно мелькал Париж конца Средневековья. Но как только Тим готов был перевернуть лист, чтобы начать читать описание звонаря Квазимодо, спину его пронзила боль. Должно быть, потому что мальчик сидел сгорбившись сильнее, чем обычно. — Ауч! От смены положения боль становилась сильнее, скорее всего, там защемило нерв. И с каждой минутой становилось ясно, что она не собирается утихать.       Тим вновь встретился взлядом с портретом барона Трёча. Он словно говорил о том, что нужно пойти к нему и попросить помощи. Мальчик едва смог выбраться из кресла и вышел из комнаты. Он теперь примерно помнил дорогу, но некоторые детали всё равно ускользали от него.       Через пять минут Тим толкнул белую дверь комнаты опекуна. Тот стоял, глядя через окно на шторм, не обращая внимания на дорожки воды на стекле. — Тим? — барон повернулся, и лёгкая улыбка появилась на его губах. Мальчик подошёл к нему и зарылся лицом в чёрную ткань. Вдруг наследник барона почувствовал странный, но приятный запах. О чём-то напоминал краску, но немного отличался. — Спина… — проговорил Тим и обнял опекуна крепче.       Больше слов и не требовалось. Барон Трёч слегка подтолкнул мальчика к кровати. — Ложись на живот, — лицо демона стало беспокойным, но затем появилось заметное облегчение.       Барон сел рядом и медленно забрался руками под футболку Тима. Тот немного напрягся, словно чувствуя, что спину опять пронзит боль. Но прикосновения Трёча были невероятно аккуратными, приносящими только удовольствие. — Ну как ты? — ставший низким голос опекуна стал ласковым. — М-м… — Тим не был способен ответить по-другому.       Нежными массирующими движениями, демон спустился от плеч к лопаткам мальчика. Тим выгнулся и задрожал, охнув от приятного чувства, которое разошлось по всему телу. Наклонившись к самому уху подопечного, барон прошептал: — Мальчик мой… Тим прогнулся снова, закатив глаза. Он растаял окончательно от нежных прикосновений, чувствуя, как сознание утекает от него.       Анатоль почти что бежал по коридору. Только что произошла серьёзная неприятность… Слуга не знал, как отреагирует на такое известие барон, и поэтому он очень сильно волновался. Перед дверью комнаты своего господина он замер, а затем, чтобы не успеть испугаться, вошёл.       Перед его глазами появилась прелестная картина — разомлевший в полудрёме Тим, укрытый чёрным купальным халатом, и барон, мягко целующий его. — Господин барон… — Анатоль застыл, окинув взглядом лежащего с сомкнутыми веками мальчика. Барон Трёч улыбнулся и жестом поманил к себе слугу. Тот подошёл и сел рядом.       Рука барона скользнула к чувствительной пояснице Анатоля. Он зажмурился, не в силах вдохнуть. — У нас есть проблема… Вчерашняя буря обрушила скалу. Дорогу сюда завалило, — сбивчиво заговорил демон, подаваясь ближе. — Анатоль, — на удивление того, барон говорил спокойно, — это вовсе не проблема. Завал разберут за пару дней… Мужчина положил голову на плечо хозяину. Барон не злился, и Анатоль почувствовал спокойствие. Его взгляд упал на Тима. Осторожно отстранившись от любимых рук, слуга придвинулся к мальчику. Казалось, тот спал, поэтому Анатоль решился на небольшую нежность.       Демон осторожно накрыл лопатки мальчика ладонями и медленно провёл пальцами вниз. Тим, не контролируя свои движения, выгнулся навстречу от удовольствия. На губах Анатоля появилась лёгкая улыбка. Наследник барона словно забыл о размолвках между ними и сейчас подавался навстречу рукам, чуть тронутым старостью.       Тим думал, что его спину нежно ласкает опекун, но перед глазами мелькнула не ладонь с появившимся сегодня алым пятнышком краски, а ладонь с видными венками и небольшими пятнышками. «Анатоль!», — молнией мелькнуло в голове у мальчика. Вслед за удивлением, он почувствовал бесконечную любовь не только к барону, но и к его верному слуге.       Демон довольно притянул Анатоля к себе и вовлёк в долгий поцелуй. Тим лежал рядом, слушая тяжёлые выдохи и не чувствуя никакого смущения. А затем, словно утопающий за соломинку, он схватился за руку опекуна, прижался к ней, что есть силы, словно прося защиты. Барон с улыбкой подпустил подопечного ближе, обняв его. Мальчик прижался к мантии, зарывшись лицом в ткань. Анатоль лежал на плече хозяина, вертя в пальцах тёмный вулканический камень. — Мы отрезаны от всего мира, барон, — проговорил слуга, уже не тревожась так сильно. — Считайте, что эти дни будут выходными. Наслаждайтесь этим, — ответил барон с улыбкой, запустив пальцы в волосы Тима.       Тот лежал, чувствуя спокойствие. Анатоль больше не был его врагом, даже наоборот. Он стал вторым его любимым в огромном Лунаполисе. Слуга не переставал мягко улыбаться, мальчик принял его, и от таких чувств демон таял, жмурясь и сжимаясь внутри. Сам барон лежал, окружённый любимыми телами и с улыбкой слушал удары дождя в стекло и рёв моря где-то внизу…