В преисподней льва

      Солнце отражалось в небольшой статуе демона, сложенной из пуль. Лучи оставалась в каждом кусочке металла так, что в них словно сияла ещё одна звезда. Барон и Анатоль уютно устроились на диванчике друг напротив друга, переплетаясь ногами. В руке у каждого был небольшой бокал с вином, из которого каждый периодически отпивал. Трёч глядел прямо в глаза слуге, с нежностью поглаживая его ногу, забравшись под плотную ткань брюк. Анатоль жмурился с улыбкой, расслабляясь наедине с хозяином.       Барон вдруг отставил бокал на столик рядом и притянул к себе Анатоля, накрыв губы того своими, вовлекая в долгий поцелуй. Слуга прижимался к демону и впитывал в себя каждое прикосновение, каждое движение языка, каждую нотку любимого запаха. Он хотел только одного - хоть вечность целоваться с бароном. Трёч осторожно впутал пальцы в волосы Анатоля и начал поглаживать чувствительную кожу. Тот прижался к бёдрам хозяина своими, совершенно растаяв от удовольствия и любви, не в силах даже вдохнуть.       Барон притянул слугу к себе так близко, словно желая поглотить его полностью, без остатка. Анатоль вдруг разорвал поцелуй и, мягко скользнув языком по скуле Трёча, зашептал: - Я вас люблю. Сильнее всего, верите, даже себя сильнее. Когда появился Тим, я... За тысячу лет. Я люблю вас ещё сильнее.       Отзвук этих слов пробежал сладким током по позвоночнику барона. Он вдруг испытал ни с чем не сравнимое духовное наслаждение, близкое к экстазу, чувствуя всю невероятно сильную любовь, исходящую от Анатоля. - О-о-о... - вырвалось из горла демона, и барон припал к шее слуги, начиная нежно покусывать. Анатоля поразила такая молчаливая благодарность, но удовольствие взяло верх.       Бесконечное счастье залило обоих. Казалось, что ещё немного - и их груди попросту разорвутся от невыносимо острого порыва любви, но сейчас это их не заботило. В эту минуту барон забывал о своей империи, забывал о том, что он владеет всем миром и Анатолем в том числе. Сам Анатоль уже не обращал внимания на то, что его с небывалой чувственностью и нежностью ласкает его хозяин. Сейчас он был не слугой, а самым любимым человеком на земле. Оба сами не могли поверить - они способны на такое чувство, как любовь. Люди, по мнению окружения, не имеющие сердец, сейчас расслаблялись в объятьях друг друга. Это был немой протест против четверых директоров, Агаты, Хайнриха и всей "доброй половины человечества". Тьма любила. Она могла любить.       Оба тонули в ощущениях прикосновений друг друга. Руки барона скользнули под рубашку Анатоля и дотронулись до сосков и спины. У демона сладко-сладко заныло внизу живота и первый стон сорвался с приоткрытых губ. - Я... Я люблю вас!.. - вновь зашептал Анатоль и осторожно коснулся сильных плеч барона.       Тот закрыл глаза и тихо зарычал, неподконтрольно дёрнувшись навстречу ладоням, пытающимся повторить эти движения. А затем самообладание на краткий миг вернулось к нему, позволяя притянуть к себе стонущего от удовольствия Анатоля и вовлечь его в новый долгий и очень мягкий поцелуй...       Сколько времени прошло, барон не знал. Анатоль уже тихо дышал во сне, лёжа на его груди. Ему, самому могущественному человеку на земле, доставляло ни с чем не сравнимое счастье позволять спать любимому на себе. Взгляд барона упал на статую. И на краткий миг ему показалось, что улыбка, выложенная пулями, очень похожа на улыбку второго любимого им человека...

***

      Тим был погружён в долгий, счастливый сон. Он не чувствовал волнений, некой странной вины за минутный флирт. Даже мучительное желание, смешанное с невыносимо приятной болью отступило, оставив уверенность в бесконечной любви опекуна. Его последние сказанные слова внесли в сердце мальчика такую уверенность, что он готов был, раскинув руки, упасть со скалы, потому что знал, что одни (а может и не одни), руки сумеют удержать его. Удивительно, но в минуты нахлынувших на барона чувств, демон начинал говорить на латыни, но Тим обязательно его понимал. Невидимая, но по крепости не уступающая алмазу связь пролегла между ними ещё тогда, когда Тим оставлял неровную мальчишескую подпись на своём экземпляре контракта...