В преисподней льва

      Авто плавно катилось по гладкому асфальту мимо пейзажей, кажущихся какими-то нездешними, словно чужеродными. Барон, закрыв глаза, провёл носом по шее Тима, опуская руку тому на бедро. Мальчик чуть расслабился, позволяя опекуну ласкать себя. Демон передвинул руку чуть выше, к своему удивлению не ощущая уплотнения ткани в области паха. Вдруг в голову наследнику демона пришла несколько безумная, но довольно соблазнительная, затмевающая всё остальное, кроме желания.       Тим переместил весь свой вес на тело Трёча, придавливая того к сиденью. Тот чуть ли не упал на белую кожу, охнув от неожиданности. Когда осознание происходящего вернулось к нему, он понял, что Тим опускается всё ниже и ниже, расстёгивает ремень на его белоснежных брюках и стягивает их вместе с нижним бельём. Прежде чем барон смог произнести хоть что-то, Тим провёл языком по бедру барона, а затем накрыл губами алую головку члена. Трёч закусил губу и чуть выгнулся. Его ошеломил такой внезапный порыв, но в то же время и очень обрадовал. Словно в награду за работу с прессой, демон позволял мальчику занять сейчас ведущую позицию.       Язык Тима скользил вдоль по стволу, а мягкие пальцы касались то нежной кожи, то чуть впалого живота. Мальчик осмелел ещё больше и чуть-чуть сжал зубы, словно на пробу. Барон вдруг понял, что лежит, раздвинув атласные, горячие бёдра, толкается в рот своему наследнику и сладострастно стонет от острого наслаждения, словно прося его не останавливаться. Тим словно почувствовал такой порыв и просунул ладонь под поясницу опекуна, проводя пальцами по ягодицам, кажущимся мраморными, и начиная касаться сжатых мышц.       Барон точно оцепенел от шока. Мальчишка сейчас пытался полностью занять место своего опекуна! В первый раз Тим зашёл больно уж далеко. Барон Трёч поднялся на сидении, одним движением ставя Тима на колени, давая держаться рукой о своё плечо. — А-ах! Два пальца медленно погрузились в горячее нутро, начиная растягивать. Ноги мальчика задрожали и чуть подогнулись. Демон даже не снял перстень, но обоих это мало заботило. Тим застонал и припал к губам опекуна, словно извиняясь за дерзость. Барон чуть улыбнулся и сдёрнул с Тима клетчатые шорты такого же мятного оттенка, как и его рубашка, под которыми не обнаружилось нижнего белья.       Анатоль сжал руль и улыбнулся. Везти двух сливающихся в одном порыве любви и страсти людей было задачей не из лёгких. До его ушей донеслись два стона, превратившихся в один. Барон толкнулся в мальчика, заставив того вцепиться в чёрную рубашку и вскрикнуть. Тим просил ещё, ещё и ещё, желал глубоких поцелуев и точных ударов по самой чувствительной точке. Щёки его раскраснелись, он запрокинув голову, подставляя шею под нежные укусы.       Тим непроизвольно сжался внутри, вытянув из горла опекуна низкий рык. Тот понял, что его мальчик подойдёт к оргазму слишком быстро, поэтому стал замедляться, вновь начиная измучивать его. Барону нравилось, когда его наследник извивается у него на коленях, стонет, вымаливая ещё один тяжёлый толчок. Дыхание обоих стало громким и частым, Тим вдруг выгнулся и с криком кончил, заливая семенем рубашку барона, чувствуя, как тот прижал его к себе так крепко как только может и излился вслед за ним…

***

      Тим положил голову на плечо барону и провёл пальцем по белёсому влажному пятну на рубашке опекуна. — Теперь вся грязная, — произнёс он с виноватой улыбкой. — Ничего, Тим, — Трёч мягко поцеловал его в лоб. Мальчик окончательно успокоился в любимых объятьях, понимая, что начинает засыпать.       Барон нёс Тима на руках, закрывая его своей мантией, как крыльями летучей мыши. Сегодня он был доволен своим мальчиком как никогда, тот превзошёл его ожидания. Демон прошёл мимо вазона с оранжево-розовой геранью, она колыхалась от небольшого ветерка, совсем как волосы Тима. Теперь мальчик по-настоящему заслужил отдых в комнате любимого опекуна…