В преисподней льва

      Горячий ветер опалил лицо Тима. Тот стоял на дороге, ведущей в Лунаполис, словно ожидая чего-то неизбежного, готового прийти в эту же минуту. Солнце зависло над головой мальчика, жгучий полдень навис над ним. Вдруг Тим почувствовал, как кто-то касается его плеча и довольно резко разворачивает на себя. Перед его глазами предстала ужасающая картина — сестра Агата, в залитой кровью рясе, с начинающим разлагаться лицом, подступала к нему. Крик застыл у Тима в горле, он смутно понимал, что нужно бежать, но словно прилип босыми ногами к раскалённому асфальту и начал падать, падать, падать…       Тим подскочил на смятой постели, комнату осветила вспышка молнии. Сердце его бешено колотилось, холодный пот тёк вдоль позвоночника, а сознание поглощал ужас. В панике наследник барона нашарил рукой шнур выключателя и судорожно дёрнул. Свет не включился. Страх захлестнул его ещё сильнее, послышался удар грома. Спасительная мысль появилась в мозгу мальчика, и он уцепился за неё, как утопающий за соломинку. Только один человек мог помочь ему, вырвать из густой липкой черноты, пожиравшей его. На ватных ногах Тим поднялся с кровати и вышел в коридор.       Темнота сгустилась ещё больше. Неяркие лампы, освещавшие в прошлые ночи коридоры, не горели. Мальчик словно окаменел. Такая простая вещь, как дойти из одной комнаты в другую, сейчас казалась совершенно невозможной. Цепляясь за стену, Тим осторожно стал продвигаться вперёд, холодея от страха. Он теперь был словно слепой, не мог ориентироваться даже в родных стенах.       Впереди забрезжил свет. Тим вышел на ярус огромной чаши. Светильники не горели нигде. Темнота выползал из всех щелей, заполняя собой пространство. Мальчик зажмурился и чуть ли не с разбегу влетел в один коридор, ведущий к комнате барона, снова погрузившись в темноту. Он вновь оказался лишён всех ощущений, кроме слуха и осязания, только страх заполнял его всё больше и больше. — Ой!       Под ногой Тима оказалось что-то похожее на порог. Наследник барона не удержался на ногах и чуть ли не с размаху упал на холодный пол. Резкая боль в носу только увеличила липкую холодную черноту внутри него. Мальчик теперь передвигался чуть ли не ползком, не в силах встать в полный рост. Он хотел теперь только одного — чтобы этот кошмар закончился, и барон оказался рядом. Но тишина коридора прерывалась только громом, а не спасительным звуком шагов.       Неожиданно Тим наткнулся на угол стены, проваливаясь в какую-то нишу. И самый настоящий смертельный ужас, смешанный с отчаянием, захватил его целиком. Он словно был один в гигантском Лунаполисе, лишённом света, совсем один. Тим не мог даже пошевелиться, он словно превращался в камень, оглох, ослеп, перестал чувствовать что-либо. — Тим! Мальчик вздрогнул и увидел перед собой две слегка светящихся голубых точки. Истошный крик вырвался из его горла, на большее Тим не был способен. — Тим, что с тобой? Знакомые нотки коснулись его ушей. Обладатель этого голоса коснулся плеча мальчика, склоняясь над ним. Ледяная волна словно отхлынула от Тима — это был барон! Демон коснулся рукой груди Тима, почувствовав, как со страшной силой бьётся его сердце. В темноте он видел так же, как и при свете, а теперь заметил, что из носа его подопечного хлещет кровь, он дрожит и хватается за мантию опекуна. — Я… — и Тима вдруг словно прорвало. Он разрыдался, громко всхлипывая и пытаясь приподняться к Трёчу.       Барон подхватил его на руки, чувствуя, как горячая кровь, смешанная со слезами, течёт по его груди. Тим был в состоянии, похожем на нервный срыв. Барон Трёч успокаивающе коснулся губами его лба, направляясь к своей спальне. Впервые он видел Тима едва ли не в истерике.       В комнате, барон уложил своего наследника на кровать. В руках демона появился стакан с водой и носовой платок. — Почему ты был там? — он протянул воду Тиму. Когда тот чуть ли не залпом выпил стакан, он принял платок из рук опекуна и, всхлипывая, заговорил: — Я… Мне кошмар приснился. Агата… Я к вам пошёл, а там света н-нет… Барон прижал Тима к своей груди, запустив руку в его волосы и вновь начиная поглаживать. Он словно вбирал в себя всю его боль и страх, оставлял их себе, лишь бы его мальчик чувствовал себя хорошо. — Всё хорошо, Тим, я с тобой, всё хорошо, — успокаивающе заговорил барон.       Тим затих на тёплой груди опекуна. Ужас уходил куда-то далеко, оставляя мягкой тепло за собой. Барон вдруг осознал, насколько его наследник бывает чувствительным, почти беспомощным. Он захотел прижать к его к себе, согреть своим теплом, расслабиться в нежных объятьях. Его уже не волновало то, что молния угодила прямо в подстанцию, обеспечивавшую электричеством всю резиденцию, его мысли были заняты только невероятно хрупким Тимом. Мальчик уже засыпал и даже не заметил, как его начинают окружать чёрные перья…