В преисподней льва

      Капли дождя ударили в окно. Огонёк одной из множества белых и изумрудных свечей чуть колыхнулся. Погода за стеклом начала успокаиваться, вместе с двумя находящими успокоение в этой комнате. Тим чуть вздрогнул, вновь начиная хвататься за мантию опекуна. Барон мягко коснулся холодного лба губами. — Тише, мальчик мой, всё хорошо, — зашептал он, с нежностью начиная поглаживать его спину. Тим вдруг почувствовал, что лежит не на ткани простыней, а на чём-то довольно мягком и тёплом. Под пальцами у него оказалось что-то похожее на перья.       Барон позволил подопечному лечь на одно своё чёрное огромное крыло, закрывая его другим. Он испытывал нечто похожее на глухую боль и злость к самому себе. Тим содрогался и прижимался к демону, словно умоляя его о помощи. Но сейчас тот был бессилен. Сейчас он мог лишь пытаться успокоить Тима мягкими прикосновениями и поцелуями. Барону было больно видеть своего мальчика в таком ужасающем состоянии. Руки демона мягко скользнули по груди Тима, начиная переходить на лопатки.       Наследник барона почти неслышно всхлипнул и зарылся лицом в перья. Трёч прикусил внутреннюю сторону губы и совершенно спрятал Тима в крыльях, начиная целовать его намного нежнее, чем раньше. Мальчик вдруг постепенно стал содрогаться реже, слёзы переставали течь на перья, он начал успокаиваться. Лёгкая улыбка появилась на губах барона. Обняв Тима, он дал ему уткнуться лицом в свою грудь, начав таять от облегчения и любви.

***

      Тёмные облака чуть посветлели. Моросящий дождь начинал уже раздражать Анатоля. Из подстанции слышались голоса электриков. — Сколько можно уже чинить! — демон вышел из себя, — если к утру не будет готово, барон будет в ярости! — Молния, господин Анатоль, — откликнулся один из рабочих, — мы делаем, всё, что можем.       Вдруг раздалась громкая ругань, и сверкнула небольшая вспышка. Слуга устало опустился на крупный валун, лежащий тут же. Поясницу его пронзило болью. Анатоль зашипел и с ненавистью стукнул кулаком по камню. О, как ему хотелось поскорее отправиться в Лунаполис, в тепло, даже в мягкие объятья… Но пока что ему приходилось сидеть под дождём и слушать разговоры электриков в предрассветной мгле.

***

      Тим с нежностью посмотрел в глаза опекуна. Страх совершенно оставил его. В порыве благодарности мальчик стал покрывать поцелуями грудь опекуна. Демон явно был доволен успокоением своего мальчика, мягко прижав его к себе, он запечатлел чувственный поцелуй на его лбу.       Тёплые ладони скользнули под ночную рубашку из тёмно-синего шёлка. Дыхание Тима перехватило, а удовольствие начало растекаться по его телу. Барон гладил его поясницу, бёдра и живот, пробегаясь по рёбрам и части ягодиц. Демон сдерживал себя, зная, что его мальчик не готов сейчас к большему. Тим вдруг понял, что вот-вот захлебнётся в бесконечной любви и ласке. Стон сорвался с губ кораллового цвета, потом ещё, ещё и ещё. Барон слегка удивился такому ответу на прикосновения, но, поцеловав Тима, продолжил его гладить. — Пожалуйста-а… — мальчик терял самоконтроль, прижимался к барону всё ближе и ближе.       Жаркая волна вдруг пробежала по его телу. Тим зашёлся надрывным вскриками, напомнившими Трёчу писк раненого зверька. Только его мальчику в этот миг было очень уж хорошо, едва ли не до потери сознания. Демон приподнял обессилевшего вмиг подопечного к себе, мягко целуя его в губы. В этот момент оба были по настоящему счастливы, барон больше мог не волноваться за Тима, а Тима больше не заботил ночной кошмар с Агатой.       В коридоре раздался негромкий щелчок и из-под двери поползла полоска света. Барон почувствовал заметное облегчение. Осторожно вытащив крыло из-под Тима, он сел рядом, положив руку на его спину, словно начиная вытягивать всё его кошмары из самых потаённых уголков сознания и навевая долгий, спокойный сон.       Мальчик уже спал, уткнувшись лицом в простынь. Барон поднялся с кровати и на пороге комнаты прикоснулся к Тиму взглядом, полным нежности и любви…