В преисподней льва

      Скинув с себя одежду и оставшись только в трусах и майке, Анатоль упал на постель. Поясница отозвалась тупой болью. Демон поморщился и перевернулся на спину. Лежать в таком положении на животе стало затруднительно. Дверь чуть скрипнула, и в комнату вошёл барон. Анатоль лежал с закрытыми глазами, понемногу отключаясь, стараясь отвлечься от боли.       Трёч сел на край кровати и с осторожностью прикоснулся к ноге слуги. Тот повернул голову и открыл глаза. — Спасибо, Анатоль. Вы позаботились обо всём, как нужно, — барон выглядел очень довольным. Демон попытался приподняться, но боль усилилась. — Что с вами? — Видимо, спину застудил, — Анатоль старался выглядеть как можно беспечнее. Барон покачал головой. — Не бережёте вы себя…       Прежде чем слуга успел ответить что-либо, Трёч с улыбкой коснулся пальцами тёмно-зелёной, почти чёрной ткани нижнего белья. Ладонь его погрузилась в седые завитки. Анатоль выдохнул и подался вперёд бёдрами. Барон спустился чуть ниже и одним уверенным движением обхватил член Анатоля. Глаза того расширились, но тихий стон вырвался из его губ. Барон скользнул мизинцем по яичкам продвигаясь по стволу выше. Слуга чуть сжал простынь в пальцах, неподконтрольно начиная толкаться в руку хозяину. Когда большой палец Трёча остановился на чувствительной головке, Анатоль выгнулся и вскрикнул, тая от жара. — Да, да! Ещё, да, — не смог сдержаться он.       Барон улыбнулся и принялся круговыми движениями поглаживать красную кожу. Анатоль в сладостной неге поджал пальцы на ногах, стонал в голос, изнемогая от удовольствия, сам пытался тереться об руку демона, зажмурившись. Барон Трёч сейчас наслаждался видом Анатоля, ставшего столь мягким и податливым в его руках. Он чувствовал, как его боль уходит, оставляя место приятным ощущениям.       Анатоль глубоко вздохнул, стараясь продлить сладкие минуты, понежиться под такими прикосновениями, но барон постепенно приближал его к разрядке. Стоны стали частыми и громкими, жар внизу живота стал нестерпимо приятным, чуть ли не болезненным, Анатоль стал хватать ртом воздух, наслаждение змеями разливалось по телу. Барон ускорился, видя, как его слуга почти что отключается. Разметавшись на простыни, он чуть свёл брови, чувствуя, как удовольствие было на своём пике. Содрогнувшись, Анатоль излился на руку барону, с благодарностью давая ему лечь рядом.       Тяжело дыша, демон переполз на грудь Трёча. Тот с улыбкой сомкнул ноги на его ногах, обнимая его. Анатоль подумал, как сильно он любит барона, своего повелителя, но в то же время, самого близкого для него человека. — Как ваша спина, Анатоль? , — спросил барон, поглаживая слугу по голове. С удивлением тот заметил, что боль совершенно прошла. Удовольствие нахлынуло на него снова вместе с благодарностью. Барон исцелил боль своими нежными прикосновениями.       Анатоль уткнулся носом в ямку между ключиц барона. Тот впутал пальцы в мягкие волосы слуги и чуть запрокинув голову. — Всё в порядке, барон, — тихо сказал демон и, глубоко вздохнув, закрыл глаза. Трёч был доволен тем, что теперь и Анатоль не испытывал дискомфорта. В эту минуту он осязал каждую клеточку слуги, каждый его вздох. Он разглядывал его тело, словно драгоценный камень. Сейчас каждая его появившаяся за годы родинка и морщинка была барону Трёчу милее, чем гладкая и ровная кожа восемьсот лет назад. — Я вас люблю… — почти засыпая, прошептал Анатоль.       Такие тихие признания в любви барону были дороже всего. Прижав Анатоля крепче к себе, он, закрыв глаза, стал мягко поглаживать его спину. Анатоль стал первым его настоящим сокровищем. Барон перевёл взгляд на часы, стоящие на столе. Часовая стрелка медленно подбиралась к трём. Слуга провёл ночь почти без сна, заботясь о подаче электричества. Трёч зарылся носом в седые волосы Анатоля. Тот уже спал, продолжая сжимать в пальцах ткань мантии барона…