ВОЛК И АМАЗОНКА

Дитрих Я понимал, что оставить девчонку в квартире - это равнозначно тому, что отдать её на растерзание другим "белокурым бестиям", пришедшим "освобождать страну варваров" (как нам внушала пропаганда доктора Геббельса), которые придут мародёрствовать вслед за нами. И что ждёт этого маленького русского зверёныша, окажись он в лапах изголодавшихся по женскому телу хищников, можно было даже не гадать. Мне же эта девочка почему-то сразу приглянулась. Во-первых, своей, какоё-то сверхъестественной для здешних мест, красотой. Во-вторых, безрассудной смелостью. "Маленькая амазонка", - про себя окрестил я её, ещё не зная имени нашей пленницы. Девушка шла между нами, обречённо опустив голову и едва сдерживая наворачивающиеся слёзы. Видимо, воображение рисовало ей самые ужасные картины, которые, к сожалению, были недалеки от жестокой реальности войны. Чтобы хоть немного разрядить обстановку, я спросил девушку: - Как тебя зовут? Я - Дитрих. Дитрих Вольф. Волк, по-вашему. Это уточнение, видимо, показалось девушке забавным и она слегка улыбнулась в ответ. Но тут же её личико снова стало серьёзным. Элизабет Я продолжала молча идти, опустив голову и рисуя в своем воображении самые изощрённые пытки. "Дитрих?" Хмыкнула я, мысленно произнося мужское имя. "А ведь красивое немецкое имя для такого бесславного ублюдка! И зачем ему я? Куда он ведёт?" Я резко вдруг споткнулась и зашипела, словно израненная кошка, от толчка одного из солдат. Оглянувшись, окинула его ненавистным взглядом и все же попыталась вырваться из крепкой хватки мужской руки. - Пусти, идиот! - - Огрызнулась я, метнув в сторону Дитриха не менее ненавистный взгляд. Дитрих Девушка так и не назвала себя. Зато, когда я попытался удержать её от падения, эта юная амазонка почему-то обозвала меня "идиотом". Шульц и Мюллер дружно заржали, но встретившись со мной взглядом, моментально стали серьезными: насмехаться над начальством - это признак дурного тона сдалеко идущими последствиями. И оба эсэсовца это знали. У меня возникло подозрение, что девушка споткнулась не случайно и именно это вызвало ее вспышку ярости. Но сейчас не время было устраивать дознание. Перед нами стояла совсем другая задача. Сдерживая собственное раздражение, я сказал ей, как можно более холодным тоном: - Ты считаешь меня идиотом, а себя умной? Да? - Пауза. - Хорошо. Сейчас проверим, какая ты умная. Элизабет - Не надейтесь что я стану вам помогать. - Едва слышно произнесла, уже не предпринимая попыток вырваться. "Наверное, хоть упирайся, хоть не упирайся, а ведь добьются своего...". Сердце гулко стучало в испуге от страха перед фашистами, отдаваясь болью в груди. Довольно быстро мы оказались на следующей лестничной площадке и остановились у двери. - Кто тут живёт? - Дитрих сильнее сжал пальцами мое плечо. Я продолжала молча стоять рядом, тем самым выводя мужчину из себя. А он действительно терял терпение и доказывалось это тем, что дуло его пистолета вновь было направлено на меня, но уже в область виска. Шульц и Мюллер так же подняли свое оружие. Одинокая слезинка медленно скатилась по моей щеке. " Я не смею плакать! Не смею..." - Я...я не..знаю.. - Тихо произнесла, закусив губу, дабы и вовсе не расплакаться. - Врёшь , дрянь. Теперь уж пистолет упирался в мою голову. Голос мой дрогнул. - Я ... Я правда не знаю... - Захныкала я, пытаясь вырваться с его крепкой хватки. Дитрих Меня, одновременно, раздражало и забавляло упорство этой девчонки. "Быть может, - мелькнула мысль, она и вправду не знает, кто тут живёт? Ведь не факт, что она сама - обитательница этого дома, а не пришла к кому-то в гости или просто спряталась от обстрелов, когда её дом накрыло снарядом?". Но я отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи, приказав самому себе: "Дитрих, будь мужчиной и возьми себя в руки! Покажи этой смазливой мордашке, как ведут себя настоящие Тевтонские рыцари!". - Звони, - приказал я девушке, не отводя от неё свой "Вальтер". - Сейчас узнаем, знакома ты с хозяевами квартиры или нет? Дверь, у которой мы стояли, была из дерева и покрыта лаком. Явно, что её обитателями были весьма зажиточные люди. Девушка стояла, как вкопанная, не решаясь нажать на кнопку звонка. Я понял, что угрозами тут ничего не добьёшься. - - Мюллер, - подозвал я своего солдата, - грюкни пару раз в дверь, а если нам не откроют, примени своё мастерство взломщика. - - Слушаюсь, герр гауптштурмфюрер, - ответил эсэсовец и заколотил кулаком по лакированному дереву. К нашему изумлению дверь открылась сама собой. Ни одного звука не было слышно. Эта гнетущая тишина настораживала. Недоброе предчувствие, интуитивно возникшее у меня, подтвердилось, когда мы вошли внутрь. Комната, действительно, выглядела очень богато: хрустальная люстра, стол на выгнутых ножках, видимо, ещё царских времён. Вот только сейчас эта люстра валялась на полу, её хрустальные детали рассыпались вокруг, как алмазы, а стол был опрокинут, его внутренние ящички буквально вырваны и разломаны в щепки. В квартире царил полнейший хаос. Казалось, что это НКВД - тайная полиция Сталина - устроила здесь обыск. Но нет. Это явно были не чекисты: слишком уж поспешно производился поиск драгоценных вещей. А что искали именно их, никто из нас не сомневался. В кресле-качалке, накрытый окровавленным пледом, восседал труп седого мужчины, явно еврейской наружности. На кухне Шульц обнаружил труп женщины - тоже еврейки, и девочки лет шести. Все трое были зарезаны, а не застрелены, что тоже указывало на бандитов, решивших поживиться за счёт богатых евреев: возможно, глава семьи был ювелиром или начальником какой-то базы. Это уже было не важно. - Смотри, - сказал я нашей пленнице, - это сделали не мы, немцы, а твои соотечественники. Такие же советские... - я осёкся от этого слова, которое было мне неприятно произносить, и поправился: - ... русские люди. Девушка смотрела на весь этот разгром широко раскрытыми от ужаса глазами и молчала. Внизу послышался какой-то шум. Я велел Шульцу и Мюллеру проверить, что там. Подтолкнув пистолетом девушку, я проследовал за ними. И тут. Крик моего солдата: "Стоять! Ни с места" - и автоматная очередь. Я рванулся вниз, на мгновение забыв о нашей пленнице, которая вполне могла бы удрать. Дверь квартиры, в которой мы обнаружили девушку, была буквально сорвана с петель. Шульц и Мюллер стояли со взведёнными МП-40 в руках. Запах пороха и крови ударил в нос. Девушка оказалась тут же. Не сбежала, воспользовавшись случаем. В той квартире теперь творился такой же бедлам, как и в той, где мы обнаружили трупы еврейской семьи. А на полу лежал человек с простреленной грудью. Это в него выстрелил Шульц, чей автомат ещё дымился. Рядом с мужчиной валялся мешок с награбленными вещами. - Второй успел выскочить в окно, - доложил Мюллер. - - Так надо было его догнать и пристрелить, как шакала! - рявкнул я на эсесовца. Фриц виновато опустил глаза. Всхлипывание девушки вернуло меня к действительности. Я повернулся к ней, пряча в кобуру "Вальтер": - Хочешь сказать, - так же холодно, как и раньше, сказал я, - это тоже немцы виноваты? Элизабет - Не стройте из себя героев! - Выкрикнула я, продолжая всхлипывать. - Вы звери, убившие немало мирных ни в чем не повинных русских! Думаете мы вам так просто сдадимся? Так запомните, - с ненавистью и злостью я смотрела на Дитриха, буквально выплевывая каждое слово, - никогда, слышите, никогда не поставить вам нас на колени! Будьте прокляты и горите в аду, твари! Я сама не ожидала как залепила ему звонкую пощечину, да так сильно что разболелась рука, а слезы и вовсе застилали глаза. Дитрих Я ожидал всякого, но только не этого! Перехватив руку своей "амазонки" (не зная имени этого взбалмошного существа, я про себя называл её так), я со всей силы сжал её у запястья. Но девочка даже не вскрикнула, а только смотрела на меня своими красивыми, серо-зелёными глазами, полными ненависти. Шульц и Мюллер молча наблюдали за разыгравшейся сценой, держа наготове свои МП-40. Вглядываясь в эти красивые девичьи глаза, я пытался разгадать её внутреннюю тайну: что заставляет эту малолетку так сопротивляться нам, даже зная, что в любой момент мы можем расстрелять её, как того вора с мешком, да ещё предварительно насладившись её юным телом, видимо, даже не знавшим близости с мужчиной? Нет, с ней нужно вести себя по-другому. Щека всё ещё горела от удара, но я не обращал на это внимания. - Мы не собираемся, - как можно чётче говорил я, - ставить тебя и твой народ на колени. Великая Германия несёт свободу тем нациям, которые поработили еврейские большевики. Русские нам не враги. Враги, - мой голос стал жёстче, - это большевистские комиссары и ваши генералы, которые заставляют славян воевать против немцев. - Я, как обычно сделал небольшую паузу, давая девушке возможность понять смысл сказанного мною. - И я докажу тебе, что мы - вовсе не звери, какими рисует нас советская пропаганда. Войди, - я подтолкнул её внутрь квартиры, где мы, собственно, и нашли эту маленькую "амазонку". - Видишь, - я снова показал на застреленного вора, - мы не взяли ничего из твоих вещей. А этот человек, такой же русский, как и ты, пытался ограбить тебя. Думаю, что тех евреев наверху ограбил и убил тоже он со своим напарником. Шульц подошёл к убитому и вытащил из кожаных ножен на его ремне остро отточенный нож с кривым лезвием. Он даже не удосужился, как следует, вытереть его от крови, засохшей кое-где бурыми пятнами. Я кивнул своему солдату и продолжил: -Кто здесь жил, кроме тебя? Твои родители? Родственники? Друзья? Отвечай! Элизабет - Знакомые...- сбрехала я, все же надеясь что он поверит в мою ложь. - У меня нет родителей. " Уж лучше так, чем если бы он узнал что они живы и здоровы, наверное.. Господи простите меня...." - Я старалась говорить как можно спокойнее. Взглянув на Дитриха, а после на двоих немцев, что были с нами, я вновь перевела взгляд на командира, вздернув чуть к верху свой носик. Дитрих Я подозревал, что девушка меня обманывает, но решил подыграть ей: пусть думает, что смогла провести "злого немецкого волка". Сохраняя серьёзное выражение лица, я кивнул ей и сказал: - Мне очень жаль, что ты сирота... Твои знакомые, наверно, сбежали, оставив тебя одну. Если так, тогда здесь буду жить я. И ты, - указательным пальцем я едва не ткнул её в грудь, которая явно просматривалась под тонким платьем, но вовремя притормозил. - Я обещаю вести себя достойно и не обижать тебя, а ты не будешь говорить плохие слова о немцах. Гут? Дав девушке время на размышление, я велел Мюллеру и Шульцу пройтись по остальным квартирам и подыскать жильё для остальных членов нашей Айнзатцгруппы: как командир, я хотел, чтобы мои бойцы жили рядом со мной и всегда были готовы к выполнению приказов вышестоящего начальства. Элизабет - Я? С вами? - Возмутилась я, все же наконец то высвободив свою руку с его крепкой хватки. - Да никогда! Уж лучше я буду спать на улице и голодать , чем пробуду с вами здесь ещё минуту! - Вовсе закричала я, намереваясь скорее сбежать с этого гиблого места. Хотя, в нынешние дни, любое место в городе являлось именно таковым. Однако и в этот раз моя попытка стала полным провалом. Мужчина так быстро отреагировал и прижал за плечи к стене, что в гробовой тишине квартиры было слышен лишь мой неожиданный вскрик , который был похож больше на писк, и тихие всхлипывания. - Прошу вас... Дитрих - Солдат ребенка не обидит, - прошептал я ей прямо в лицо, прижимая девушку к стене и еле сдерживая нараставшее раздражение, одновременно, пытаясь убедить самого себя, что поведение моей "амазонки" - всего лишь детское капризничанье. Девчонка посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса и презрения, и только теперь я понял, что моя фраза была на немецком. Повторив свои слова по-русски, я добавил: - Перестань сопротивляться и я не сделаю тебе больно. - Вы - не солдаты, а убийцы, - едва ли не выплюнула она мне в ответ. - Солдаты сражаются на фронте, а вы хозяйничаете в тылу... Тут уж моему терпению пришёл конец. Свободной рукой я схватил её пальцами ниже подбородка, за шею, и начал сжимать, как клешнями. Девушка судорожно хватала воздух, задыхаясь и пытаясь оттолкнуть меня от себя маленькими кулачками. Но я не отступал, пока она не ослабла и не стала сползать по стене на пол. Лишь тогда я отпустил её и дал отдышаться. - Так лучше? Да? Тебе больше нравится, когда я злой? Отвечай! Элизабет - Да пошли вы... - прохрипела я, судорожно хватая ртом воздух и чувствуя как слезы скатывались по щекам. Сжавшись в страхе перед немцем, украдкой все же взглянула на него. - И что дальше? - Произнесла я спустя несколько минут гробовой тишины, повисшей между нами. Дитрих Я не успел ответить, поскольку в дверях появились Шульц и Мюллер, которые притащили с собой аж пять человек, мужчин разного возраста, одетых в одинаковые чёрные костюмы, белые рубашки и чёрные шляпы. Евреи. Судя по тому, что их одежда была в грязи и в пыли, моим солдатам пришлось повозиться с ними. Мюллер доложил: - Они прятались на чердаке. Закрылись изнутри, думали, что мы до них не доберемся. - Фриц усмехнулся. - Иудейские свиньи! - рявкнул он, обернувшись к самому старшему из них. Я окинул взглядом пленников и приказал убрать в квартире, вынести труп расстрелянного вора. - - Обыщите их, когда закончат свою работу, - сказал я своим эсэсовцам. - Если украдут хотя бы ложку - расстреляете всех. Ферштеен Зи мир? - эти слова я адресовал евреям, которые дружно закивали, как во время своей молитвы. - А ты пойдёшь со мной, - бесцеремонно схватив девушку за руку, я потащил её на улицу. Мне хотелось на свежий воздух. К тому же должны были вернуться остальные члены нашей Айнзатцкоманды с докладом об "охоте". Элизабет Я же шла не сопротивляясь, ведь все равно это было бесполезно, и мысленно подбадривала себя тем, что рано или поздно все же я смогу выбраться с этого места. Оказавшись на улице, который раз вздрогнула от недалёкого звука взрыва и слышащейся автоматной очереди. Однако у подъезда мы не остановились и пошли вдоль домов. - Куда вы меня ведёте? Дитрих - Хочу кое-что показать, - ответил я, не выпуская девичьей руки. Завернув за угол и пройдя ещё несколько метров, мы остановились невдалеке от кирпичного забора. - Смотри и запоминай. Под забором лежало несколько тел в гимнастерках советского покроя. - Эти люди - большевистские комиссары, которые лгали вам о немцах и заставляли воевать против нас. Теперь они мертвы и больше врать не будут. Мы обещали сохранить жизнь вашим солдатам, которые добровольно сложат оружие и сдадутся а плен. И мы сдержали своё слово. А этих, - я кивнул в сторону расстрелянных коммунистов, - нам выдали ваши же бойцы. Иначе бы мы долго их искали среди военнопленных. Теперь подумай: если советская власть - такая хорошая, почему ваши же люди её ненавидят и соглашаются сотрудничать с нами? Элизабет - Ваше правительство первым объявило нам войну. Мы же защищаемся. А сами Вы? Вы же расстреливаете тех кто с вами не согласен! И этим вы хотите показать мою непокорность вам? К чему она может привести? - Голос мой слегка дрогнул, однако я пыталась вести себя спокойно. Сие зрелище не приносило мне никакого удовольствия. Сердце сжималось от увиденного. Дитрих Я выслушал девичью тираду и криво усмехнулся. - Мы не могли поступить иначе и нанесли превентивный удар. Ваш Сталин сам готовился напасть на Германию. Он только ждал удобного момента. И ещё. - Я пристально посмотрел на маленькую "амазонку". - Наш Фюрер провозгласил цель: освобождение Арийских народов от еврейского ига. Славянские народы - русские, украинцы, белорусы, поляки, чехи, словаки, хорваты - тоже Арийцы, как и мы. Двадцать лет назад власть в России захватили евреи-большевики. Они расстреляли вашего царя вместе со всей его семьёй. Убили или бросили в концлагеря лучших представителей русской нации. Много русских покинули Россию и сейчас они сотрудничают с Германским Рейхом. Мы пришли, чтобы дать вам свободу и вернуть власть в России русским, в Украине украинцам, в Белоруссии белорусам. Словаки и хорваты теперь имеют свои национальные государства. И за это они благодарны нам - немцам. Мы хотим, чтобы Россией правили русские люди, а не евреи или грузины. Ты же знаешь, что Сталин - грузин, палач русского народа Берия - тоже грузин, а правая рука Сталина - Каганович - еврей? А где же русские? - От этого вопроса девушка вздрогнула, а я сам ответил: - Русские проливают свою и нашу кровь по приказу грузина Сталина и евреев-комиссаров! Или гниют заживо в Сибири, в концлагерях. Ты этого не знала, девочка? Вам в школе это не рассказывали? Элизабет Я вновь всхлипнула, прикрыв рот рукой и отвернувшись от мужчины, дабы он не видел моих слез. - Я хочу уйти отсюда! Зачем Вы меня сюда привели? Вновь повернулась к мужчине, вглядываясь в его холодные серо-голубые глаза. Дитрих усмехнулся, положив руки на мои плечи крепче сжав пальцами, от чего я вздрогнула, закусив губу. Дитрих смотрел на это юное создание и где-то в глубине моей тёмной души, в которой не осталось места для простых человеческих чувств, забрезжило нечто, похожее на симпатию, смешанную с жалостью. При других обстоятельствах я тут же поборол бы эту мгновенную слабость, но здесь мы были одни и мне не было нужды надевать маску "нордического Арийца", чьи глаза - сталь, а лицо - гранит. - Это - урок, девочка, жестокий, но необходимый. Чтобы ты поняла, - я старался смотреть ей прямо в её колдовские глаза, - что ни я, ни другие немцы тебе - не враги. А враги - это те, кто лежит там, - я кивнул в сторону мертвых тел, - кто угнетал и бросал в тюрьмы твой, русский, народ, кто грабил вас и врал вам все эти годы. Со мной тебе нечего бояться. Я сам тебя не обижу и никому не позволю тебя обижать. Ты должна верить мне. Элизабет Пытаясь сдержать слезы, так рвущиеся наружу, медленно кивнула головой, все же не удержавшись от всхлипа. "У меня нет выхода... Либо так, либо смерть..." - Хорошо.. - только и смогла произнести я, а после вновь вернулась с командирам в квартиру, где было уже чисто и убрано. Несколько солдат находились в гостиной. При виде меня, они явно насторожились, недоверчиво косясь в мою сторону, но и отдали честь своему командиру. Дитрих усадил меня в одно из кресел у окна, сам встал сзади, по хозяйски положив руку на мое плечо. - Элизабет. Мужчина недоуменно взглянул на меня, а я же тихо вновь повторила свое имя. Он едва заметно кивнул и перевел взгляд на собравшихся солдат.