ВОЛК И АМАЗОНКА

Элизабет - Дитрих...- слегка улыбнулась, вставая из-за стола и подходя к своему старому знакомому, а именно однокласснику, - хочу представить Вам молодого человека. - Взглянула на парня, а после перевела взгляд на Дитриха. - Алексей Кондратьев. Молодой полицай кивнул и протянул руку. Однако герр гауптштурмфюрер не мог догадаться о том, что Алексей не просто полицай, а подпольщик, внедрившийся к немцам. Дитрих Игла ревности уколола моё сердце, когда я подумал, что между девушкой и парнем, Алексом, как я его про себя назвал, может быть любовь, и не только платоническая... Улучив момент, молодой полицай сказал Элизе, что ему нужно возвращаться на службу, но мне показалось, что он просто чувствует себя неловко в присутствии офицера СС. Впрочем, я был только за то, чтобы он нас покинул. Попрощавшись с Алексеем, я сел за стол и внимательно посмотрел на Элизу. Чтобы не выдавать своих истинных чувств, я решил быть построже с девушкой: уж лучше так, чем она увидит мою слабость или что-то заподозрит... Настроение оставалось мерзопакостным, мне нужно было хоть немного расслабиться. И я не придумал ничего лучшего, как испробовать любимый метод соотечественников Элизы: залить всё водкой, которую я, по правде говоря, вообще терпеть не мог, да и пить запоями, как русские мужики, не умел. В Школе СС у нас вообще был сухой закон, за нарушение которого полагалось суровое наказание, вплоть до исключения. Да и после вступления в Айнзатцкоманду я не злоупотреблял спиртным, даже когда возвращался с карательных акций. Но сейчас был не тот случай, дабы перебирать средствами. Разговор у коменданта с этим негодяем Вышемирским, задание, которое поручили моему взводу, всё это пошатнуло мои идеалы, бросило тень на само понятие Рыцарской Чести. Элизабет Вопросительно вздернув бровки, не сводила взгляда серо-зеленых глаз с мужчины. Ну уж о чем мы разговаривали я и вовсе не собиралась докладывать Дитриху. Начав убирать бутылку вина и два бокала в сервант, вздрогнула от неожиданного приказа офицера. По спине пробежались мурашки. - Водки налей. Медленно повернулась к мужчине, вглядываясь в глаза цвета льда, полыхающие как злостью так и некой печалью. - Вы же не ... - Выполняй! - Рявкнул он, пронзая меня взглядом. Поставила бутылку вина и бокалы на место, а после этого достала из серванта бутылку водки и также поставила со стуком ее на стол. - Хоть залейтесь! - Огрызнулась я, собираясь уйти в другую комнату. Дитрих - Стоять! Девушка замерла, как вкопанная. У неё сейчас был такой вид, словно я целюсь с пистолета ей в спину. А моё внимание в этот момент почему-то привлекла её идеальная фигура, плохо скрываемая тонким облегающим платьем. Мне даже показалось, что я вижу сквозь ткань её нагое, такое желанное юное тело. Инстинктивно встряхнув головой, отгоняя, словно мух, похабные мысли, я снова приказал Элизе: - Вернись за стол. Я не какой-то русский пьяница, чтобы пить в одиночку. Выполняй! Девушка повернулась ко мне, мы встретились глазами и мне стало не по себе от её колдовского взгляда, который словно пронзал меня насквозь невидимыми лучами. "Ведьма, - мелькнуло в моей голове. - Настоящая русская ведьма.". Элизабет "Себе дороже его ослушаться. Пусть будет так как он хочет, а после просто оставит меня в покое" Промелькнула у меня в голове эта мысль. Не спеша вернулась за стол и села напротив мужчины, скрестив руки на груди. - Что дальше мне ещё сделать? - Произнесла я, продолжая буквально сверлить взглядом Дитриха. Дитрих Я не мог отвести от неё глаз. Как объяснить этой взбалмошной девчонке, что мне просто очень одиноко и гадостно на душе, что очень хочется побыть с нею вместе в этот вечер, посидеть за столом и поболтать о чем-нибудь, совершенно не касающемся войны или политики? "Нет, Дитрих, ты не имеешь права на слабость! - властно звучит в моем мозгу внутренний голос. - Тем более, демонстрировать эту слабость при ней! Ты должен быть жестким, как твои предки - Тевтонские рыцари, огнем и мечом покорявшие эти земли много веков назад!". - Садись за стол, - холодно говорю я. - Налей себе вина. Или водки. На твой выбор. Элизабет - Я не хочу пить. - Ответила я в подобном тоне. А после нескольких минут молчания, спросила: - Судя по вашему настроению, ваша встреча с друзьями оказалась неудачной? Вас долго не было... "Боже мой , ну зачем я интересуюсь его успехами? Мне вовсе это не важно! Тем более он пришел злой как черт... А может проводил очередную зачистку невинных людей?" От подобных мыслей меня аж передёрнуло. Дитрих - Ну, как хочешь, - криво усмехнулся я, наливая себе "огненной воды" в граненый стакан - Как говорят у вас, русских: "Вздрогнем"? - и опрокинул в себя обжигающую внутренности жидкость. В голове тут же разорвалась граната, желудок мой полыхал, как тот цыганский табор, а к горлу начал подкатываться комок. Взяв со стола маринованный огурец, я с хрустом сжевал его. Лишь после этого до моего мутнеющего сознания дошла суть вопроса Элизы о "встрече с друзьями". После первой выпитой порции водки я влил в себя вторую, произнеся русскую поговорку: - "Между первой и второй перерывчик небольшой", - и рассмеялся. Мне вдруг стало необъяснимо весело. - Встреча с друзьями... - Икнул я, наминая второй огурец, - ... прошла очень даже успешно. Успешней не бывает! - Я увидел, как округлились от удивления серо-зелёные глаза Элизы, и налил себе третью порцию. - За любовь! - я попытался встать, но ноги не слушались и я едва не упал, приземляясь на стул. Но стакан в руке удержал и третью тоже выпил. Лицо Элизы начало плыть у меня перед глазами, собственный голос звучал словно издалека. - Сегодня, - с трудом выговаривая слова, говорил я, - меня познакомили с русским человеком. Очень умным человеком. Гением! - мой кулак сжался до боли в косточках и я грюкнул им по столу. - Этот русский гений придумал гениальный план, как за один раз уничтожить большое количество русских. Таких же как он, понимаешь? - я снова посмотрел на Элизу и заметил выражение ужаса на ее красивом личике. - Русский, который помогает немцам убивать русских! Гениально, правда? - Челюсти у меня начинали неметь, руки двигались по столу в поисках закуски уже независимо от приказов разума. Но мне нужно было выговориться. Хотя бы перед этой смазливой девчушкой... Элизабет Презрительно скривилась от того как вел себя Дитрих и чем дальше он повествовал о своем вечере, с так называемыми друзьями, становилось все хуже. Аж мурашки по телу. - Гениальнее некуда! - Ответила я, пронзая его взглядом, наполненным злостью и ненавистью. - Он уже не русский, а такой же фашист как и Вы, Дитрих! Зверь, а может и того хуже! Что же он рассказал вам такого, что вы просто сияли во время своей речи? Дитрих Я встряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. Слова Элизы вонзались в мой мозг, как раскалённые гвозди, причиняя реальную боль. Казалось, что я сижу на допросе где-нибудь в подвале их НКВД и эта девушка - следователь, которому я должен отвечать. Иначе - снова гвозди в голову. Чтобы хоть как-то заглушить эти ощущения, я налил себе ещё водки, влил в себя это колдовское зелье - "святую воду Сатаны", как называл его наш учитель Эзотерики, и, заплетающимся языком, глотая слова, поведал девушке о запланированном эксперименте профессора Вышемирского, подопытными мышами в котором должны были стать заложники и цыгане. Попутно, сам не знаю зачем, я упомянул о сожженном сегодня цыганском таборе... После исповеди Элизе я почувствовал какое-то облегчение, словно непосильный груз свалился с моей души. Теперь эта русская девочка казалась мне не следователем НКВД, но Ангелом Последнего Суда с пылающим мечом в руке. Я понял, что приговор мой - смерть и она должна его исполнить. Но это не страшило меня. Наоборот. Теперь я стану свободным от всего, чем было наполнено моё огрубевшее сердце... Сам не помню, как я добрался до дивана, как снял с себя одежду (видимо, где-то в уголке помутившегося рассудка всё же проснулось воспоминание, как утром пришлось просить Элизу погладить мой измятый мундир...), как накрылся пледом и уснул, проваливаясь в чёрную бездну. И в этом беспокойном сне я вдруг увидел свой детский кошмар... Гигантский ров, на дне которого полыхает огонь, вырывающийся прямо из недр земли. А вниз, по склону рва, по направлению к огню, идут и идут дети. Очень много детей - мальчики и девочки, все они совершенно голые и грязные. Тех, кто подходит совсем близко, пожирает беспощадное пламя. А кто не хочет идти сам или бежит назад, прочь от огненной смерти, какие-то люди в белых халатах, похожие на врачей или санитаров, хватают на руки и швыряют обратно. И тут я вижу девочку. Совсем маленькую, которая, обреченно идет вниз по холму. Я хочу спасти её, но тут чьи-то сильные руки хватают меня самого, чтобы тоже бросить в огонь. И просыпаюсь от собственного крика... Надо мной стоит Мюллер. На его лице - снисходительная улыбка: мол, перебрали вчера, герр гауптштурмфюрер, ай-яй-яй, а ведь пора на службу. Голова у меня просто раскалывается, во рту - отвратительный привкус, в животе - революция. Мне кажется, что я сейчас вырву. Сглатывая вязкую слюну, говорю Мюллеру, чтобы он доложил о моей "болезни": мол, отравился командир некачественными русскими продуктами. Мой друг и сослуживец понимающе кивает: не беспокойтесь, герр гауптштурмфюрер, отдыхайте, мы справимся сегодня сами. Когда Мюллер ушёл, я снова завернулся в плед и уснул.