«LA GUITARRA»

Стало известно, что троих участников преступной организации задержали, изъяли у них всё оружие и уже сейчас их допрашивают, но они пока сохраняют молчание. Медики оказывают помощь всем пострадавшим, у большинства которых тяжёлые травмы головы. Три ребенка находятся в реанимации в тяжёлом состоянии. Тела убитого полицейского Куникиды Доппо и ребёнка Аи Коды на улице N уже доставлены в морг. Двух снайперов, убивших их поймали сотрудники полиции, но также получили ранения средней тяжести.

— Кёка-чан! Кёка-чан! — юноша уже бежал в сторону дома дома той девочки, чьё имя кричал на всю улицу. Белокурые волосы совсем растрепались, пот стекал по лицу. Парнишка не был в эпицентре событий. Он учился не особо далеко от площади, но всё же террористы до них не дошли. Ученик узнал, что акт нападения был совершен в том месте, где училась его подруга. Она ему нравилась, но он никогда не решался признаться. Сейчас парнишка сильно переживал и боялся за свою даму сердца. Если верить экстренным новостям, то все школы в том районе эвакуировали, но никто не говорил про жертв. Юноша надеялся на лучшее и в мыслях даже начал молиться всем богам, которых только знал. На улицах пусто. Весь народ разбежался кто куда. Без происшествий школьник добежал до дома своей возлюбленной и начал набирать номер квартиры в домофон, надеясь, что она ответит и скажет, что все кончилось хорошо. Увы, электричества почему-то нет, домофон не работал, дверь оказалась открытой. Парень быстро забежал в подъезд и как можно быстрее добежал до нужного этажа. Он так мечтал о том, чтобы все было хорошо, что даже не заметил на полу алые капли. Он поднялся на нужный этаж и его взгляд сразу устремился к нужной квартире, но тут он сразу пожалел о том, что взглянул туда. Дверь открыта. — Кёка-чан?! — мальчишка вбежал в квартиру и сразу пошёл к комнате Изуми. После он лицезрел страшную картину, — Кё…ка…? — голос задрожал. Разбитое окно, разбросанные вещи. Девочка лежала на полу, из многочисленных ран уже не так сильно стекала кровь, взгляд был полностью пустым и смотрел в никуда. Нижняя губа была разбита в кровь, от чего картина стала более жуткой. — Как они…?! В дома-то зачем пробираться… Им совсем нечего делать и жить спокойно не хочется?! Кёка-чан! — парень сел на колени перед девочкой и с ужасом посмотрел на её хрупкие, окровавленные ручки, после на её прекрасное, словно кукольное личико. Кожа стала совсем бледной. Его охватил страх. Он слабо взял девочку за запястье, приложил два пальца к внутренней стороне запястья и через несколько секунд понял: это конец. Она умерла ещё до его прихода. Юноша начал тяжело дышать, сердце забилось с бешеной скоростью, ноги и руки задрожали. Он аккуратно положил ручку Кёки на пол, а сам еле поднялся на ноги. Он ещё и слезы сдерживал! Парнишка сильный, но от сдерживания ему становилось лишь тяжелее. Юноша осмотрел комнату в последний раз, он понимал, что больше сюда не сможет прийти. Не к кому, попросту. Последний раз он увидит свою милую Изуми лишь на похоронах, наблюдая также за её горюющей семьёй. Парень подошёл ко столу, опустил взгляд на фоторамку с несколькими фотографиями: на них были он с ней. Они были лучшими друзьями, всегда проводили вместе время. Только вот он влюбился и сейчас уже потерял свою первую любовь. Краем глаза юноша заметил пару записок, которые торчали из угла рамки. Приклеены что ли? Он не сразу, но всё же достал их. Прочитал. Стало только больнее. «Когда вы в очередной раз пойдете гулять, то пообещай себе, что ты ему признаешься, Кёка.» «Люблю Ацуши и обязательно ему об этом расскажу, как наберусь смелости.» — Кёка-чан… — всё. Слёзы было уже не сдержать. Он упал на колени и закрыл руками глаза, начал рыдать и кричать от всей боли, которая так быстро накопилась в нем. Начал рыдать и кричать от осознания того, что всё было взаимно, и они оба были жалкими трусами, хотя могло бы быть всё по другому, если бы кто-то из них оказался чуточку смелее. Скоро придут родители Кёки. Увидят эту душераздирающую картину: мертвая дочь и рядом её плачущий лучший друг. Никому такого не пожелаешь.

***

Уже вечер. Ичиё всё ещё была у Акутагавы. — Если верить новостям, то почти всех территористов поймали… Мне домой надо уже, а они их всё никак не поймают! — возмутилась девушка и обняла себя за колени. Рядом с ней на полу сидела Гин. Она положила голову на плечо Хигучи и улыбнулась. — Ну, всё же их было не мало, так что всех их в один день будет трудно поймать. Можешь остаться у нас с ночёвкой, я попрошу братца не брынчать на своей гитаре ночью. — Мне даже спать не в чем, Гин… — Не переживай! — воскликнула младшая Акутагава и поднялась с пола, — у нас с тобой схожие фигуры и рост почти одинаковый, я найду что-нибудь для тебя! На крайний случай можно взять что-то у братца. — она сразу пошла в свою комнату за всеми вещами, что могли бы пригодиться студентке. — Хах… Хорошо! — девушка написала своей сестре, что останется ночевать у Гин, но и также написала об этом родителям, чтобы они не переживали. Юная девица с горой вещей вернулась с своей новой подруге и начала показывать каждую вещь, чтобы Ичиё смогла выбрать. Всё же круто, когда с подругой один размер одежды и вы можете давать друг другу что-то. Примерка это всегда что-то с чем-то! Что-то не сойдется в плечах, что-то в груди, а что-то будет попросту слишком коротко. — Как мило… — с краснеющими щёчками пробормотала Ичиё, любуясь на себя в зеркало. Милая до жути пижама: розовая с котиками! Она их очень любила. — Очень! И тебе идёт розовый! Но всё же думаю тебе что-то жёлтое больше подошло, — начала размышлять Гин, уже думая, во что ещё может нарядить Хигучи, — Устроим показ мод! — воскликнула она, засияв, словно ребёнок. — Хах, будто в детство попала… — неловко ответила девушка и посмотрела на сестру Рюноске, — Но даже если и так, кому позировать-то? — со смешком спросила студентка и поправила край рукава на пижаме. — Не волнуйся по этому поводу, — девушка подмигнула и сразу пошла к комнате брата, — Рю-но-ске! — радостно позвала Гин. Рюноске же хотел только одного: поскорее уснуть. Шум от девушек безумно надоел, а голова и без них всё же начинала болеть. Он мягко устроился на кровати, закрыл глаза, как тут в его комнату ворвалась мелкая наглая сестрица. — Не спи, а! Рано ещё! Вспомни, когда мы были детьми, то я всегда тебе устраивала показы мод, а ты говорил, какая я красивая! Я хочу снова, братец! — младшая Акутагава нагло стянула со старшего одеяло и нахмурилась. — Гин, я вырос, ты тоже… — Никогда не поздно вспомнить и окунуться в прошлое! Особенно когда становится грустно, надо же вспомнить те дни, когда мы все были счастливы и беззаботны… Парень вздохнул и без всяких споров поднялся с кровати. Надев первые попавшиеся под руку шорты он вышел вместе с сестрой из комнаты и уже начал заранее придумывать все комплименты, что скажет девчонкам. Он действительно так будет думать, но лучше сделать вид, что всё равно. Девушка усадила своего брата на диван, а сама после увела с собой Ичиё переодеваться. «Как дети, ей богу…» И правда же. Когда они выходили, то каждый раз начинали смеяться и дурачиться. Такие смешные, до жути! Такая милая, привычная улыбка сестры, от чего на душе стало спокойнее. Вот улыбка Ичиё была неповторимой, такой необычной и запоминающейся. Кстати, довольно смешной, от чего и неповторимой. Такая простая и душевная, что очень приятно. — Муза, глупая улыбка у тебя, однако. — не церемонясь отрезал юноша. —… Ты кого так назвал, братец? — задалась вопросом Гин и непонятно посмотрела на брата. — Блондинку. — Я Хигучи Ичиё, а не муза и не блондинка! И-чи-ё! — девушка начала несильно злиться и буквально на пальцах объяснять, как её следует называть. — Хорошо-хорошо, блонди, — было смешно от такой серьёзности Хигучи. — Ичи? — Ты с таким покерфейсом это всё говоришь… Ну и ну. — надулась девушка и вернулась к Гин. — Не обращай на него внимания, он редко тактичен. — состроила недовольную гримасу младшая Акутагава и повела в очередной раз Хигучи к себе. «две дурашки, ей богу…» Он закрыл глаза и задумался о музыке. Как же хотелось сейчас чего-нибудь сыграть. Надо бы, пожалуй, сходить за своей любимой. Только есть одно «но»! Любимой-то гитары больше нет. От этой мысли юноша сразу дёрнулся и ужаснулся. — Рюноске, на тебе совсем лица нет! Неужели я уже не такая милая, как раньше, и тебе противно со мной сидеть?! — возмутилась девушка и с обиженным лицом взглянула на брата. Да когда она вообще успела вернуться?! — Не противно мне, ты вечно придумываешь себе всё сама и потом ругаешься. — отвернул голову. Замечательно. — Тц… Дурак! — Гин фыркнула и с недовольным лицом вернулась в свою комнату к Ичиё, — Всё, он от меня устал, мы не продолжим! — возмущённо утвердила девушка и упала на кровать лицом в подушку. Хигучи удивлённо на неё посмотрела и похлопал глазами. Для неё слишком странное такое поведение между братом и сестрой, лично у неё с сестрой обычно всё прекрасно, хотя мелкие ссоры всё же могут проскакивать. Девушка тяжело вздохнула, посидела немного с Гин и после пошла к Рюноске. — Эм… Акутагава? Да? — она подошла к нему и села рядом. — Рюноске. — Хорошо, Рюноске… Чего ты так с Гин общаешься? — Нормально. Подрастёт ещё немного и перестанет искать поводы для ссор где их нет. — Ну… Понятно всё с вами. И часто у вас так? — спросила Ичиё, заправила прядь волос за ухо и внимательно посмотрела на парня. — Наденешь очки — тогда поговорим. — коротко и ясно. — Чего? С чего бы такие условия?! — теперь принципиально не хотелось надевать очки, которые она сняла ещё до начала всей этой детской суеты. — Я привык видеть тебя в очках, тебе они идут. Без них у тебя слишком маленькие глаза, стрёмно смотреть. — грубо, прямолинейно. Он даже отвернулся в тот момент, когда говорил это. — Ты сейчас на полном серьёзе так говоришь? — девушка не подала виду, но внутри это её задело. Сердце чуть сжалось, а глаза дрогнули. — Нет, шучу. Вообще всё равно, в очках ты или нет, блонди, просто не хочу говорить. Меня разбудили и мне совсем не до разговоров. Он хоть и повернулся обратно к Ичиё, но сидел всё с таким же невозмутимым лицом, будто бы ничего критичного не случилось. Как же он не понимает, что такие слова могут задеть абсолютно любую девушку? Да даже парня, если бы он сказал такое! — Ты противный. — А ты даже со своим странным характером остаёшься вполне милой, а теперь спокойной ночи. — ровно произнёс Рюноске и ушёл в свою комнату. Ичиё опять-таки удивлённо похлопала глазами, а на щеках выступил лёгкий румянец из-за смущения и одновременного непонимания ситуации. Такой странный и немного грубый человек сделал комплимент? Приятно, даже очень. Полночи девчонки просидели на кухне и болтали о всяком, продолжали следить за новостями. Стало точно известно, что всех причисленных к группировке поймали. Слава богу! Точнее, слава органам. Следующий день объявлен днём траура. Местные власти решили, что поставят мемориал в честь Куникиды Доппо и Аи Коды, который до последнего исполнял обязанности полицейского и до конца старался спасти ребёнка: героический поступок сильного человека.