Терновник и розы

Когда она шла по коридору, длинному и узкому, будто это потайной ход между комнатами, а не визитная карточка дома, то не встретила никого. Голые стены умоляли подарить им хотя бы скромную пасторальную картинку, но просьба эта оставалась неуслышанной, или до этого просто никому не было дела. Затеряться здесь было невозможно. Шаги тянулись за Лив эхом, сливавшимся в монотонный гудёж. На неё никто не смотрел даже со стен, но казалось, что стоит только обернуться — и чей-то подол мелькнёт в ближайшей двери. Когда Лив добралась до своей комнаты, заставленной теперь дорожным сумками и осколками её прежнего быта, то выдохнула. Нагромождение вещей делало это место похожим на бутафорское помещение в каком-нибудь театре, где шли попеременно «Гамлет» и «Макбет», но даже так здесь было уютнее, чем в пустом коридоре. В большой и просторной клетке зашевелилась птица, и Лив улыбнулась. Ласково шепнула что-то ворону, и тот сложил крылья вновь и глянул на неё внимательным глазом. — Вот уж не ожидал, что ты выберешь столь экзотичного питомца. Он просто проходил мимо, а она не закрыла до конца дверь — досадная оплошность. Лив даже почти не удивилась. Ворон в клетке отчего-то заметался с новой силой. — Это он меня выбрал, а не я его, — с нежностью в голосе произнесла она, успокаивая птицу. — Врезался в моё окно, подбитый, напуганный, и смотрел так осознанно, что бросить его я не могла. — А потом не хватило сил отпустить на волю? Лив обернулась. Локи стоял, опираясь на дверной проём, и не двигался. Он смотрел не на неё — на птицу. Она немного грустно усмехнулась: — Пыталась отпустить — впустую. Возвращался снова и снова, хотел в клетку, — и, помолчав, добавила, — глупый. — Совершенно не глупый, золотко, — Локи было сделал шаг и протянул руку в сторону клетки, но тут же отдёрнул — ворон беспокойным криком взбудоражил добрую половину дома. Он криво усмехнулся и добавил: — Ведь сидеть взаперти гораздо проще, чем быть свободным, тебе не кажется? Лив не была уверена, что Локи вообще нужен какой-то ответ на его реплику, а потому предпочла благоразумно промолчать, ибо что тут сказать? Ни опровергнуть, ни согласиться готова не была, и знала лишь одно: ворон этот вытащил её из тоски, в которой едва не погрязла с головой. Безмолвный друг рядом, близко, и вроде как даже не силком на привязи сидит — что ж тут плохого или зазорного? Но птице и вправду проще сесть в клетке, чем спасаться где-то от дождей и зноя, голода и врагов, и пусть крылья подрезаны, и пусть не для того рождена была на свет земной — всё равно, ведь здесь ей тепло, хорошо и безопасно. А что до крыльев — так ведь кто-то имеет их, а всё равно ходит по земле, а не летит. Она так и продолжила молчать, глядя на прутья клетки. А Локи, переминавшийся с носка на пятку и державшийся теперь на благоразумном расстоянии от ворона, наконец, бросил: — Если хочешь успеть увидеть что-нибудь, то надо идти сейчас, — он кивнул в сторону окна. — Скоро будет дождь. — Мне понадобится не много времени. Он кивнул, и резко развернувшись, оставил её одну. Саквояж, стоявший ближе всего, Лив отставила в сторону. Разбирая нехитрые пожитки, она крутила мысли обо всём и ни о чём одновременно. Странно, ей казалось, что она совсем не много вещей забрала собой, а они заполонили вдруг всю спальню. Здесь не то что стало уютнее, но как будто немного живее. Лив и вправду справилась быстро: последний саквояж покорно ждал своего часа. Но Лив поправила вышитую салфетку на трюмо, снова переставила клетку в место, где свет будто бы немного лучше, поменяла местами шкатулки на туалетном столике. И только после этого медленно открыла сумку. На самом верху аккуратно перевязанные ленточкой лежали стопкой письма. Бумага где-то затерлась и пожелтела, где-то чернила растеклись на ней пятнами. Лив едва коснулась их кончиками пальцев и попыталась сглотнуть ком в горле, но он никуда не исчез. Она было тронула край ленточки, но остановилась. И поспешила запрятать эту стопку поглубже в шкаф. Она нашла Локи в гостиной, глядевшим в окно и постукивашим тростью. Когда он заметил её, то стремительно подхватил руку, заставляя опереться о свою, и бодрым шагом направился прямиком в свой мрачный сад. Он что-то рассказывал, но половину пропускала Лив мимо ушей, немного рассеянно глядя по сторонам. — Очень интересно, конечно, наступит ли тот день, когда мысли твои будут витать где-то около, а не в неизвестных далях? — этот вопрос заставил её встрепенуться. — Пожалуй, свобода мыслей — одно из немногих благ, доступных каждому, — отчуждённо произнесла Лив, ступая по мощённой булыжником дорожке. — Это значит «не наступит»? — Это значит «только моё дело», — Локи только улыбнулся. Он зацепился краем брюк за колючку и нервно дёрнул тростью, отбиваясь от неё. Лив бесшумно усмехнулась. Они приблизились к беседке, которая могла бы быть даже уютной, если бы вместо колючий голых кустов вокруг росло что-то более приветливое. Проведя пальцами по выбеленным перекладинам, Лив присела внутри, и оглянулась — вид открывался вполне себе приятный. Простор и раздолье, ещё не обезображенное человеком. — Я ненавижу галстуки и грибной суп. — Что? Локи стоял рядом, но по другую сторону беседки, и тоже разглядывал даль. — Нам же нужно узнать друг друга получше, — пояснил он, не отрываясь от пейзажа. — Это так важно? — Конечно. — Какая-то глупость. Лив моргнула пару раз и принялась перебирать бахрому на крае своей шали. — А ты? — его голос вырвал её из мыслей. — Что я? — Что ты не любишь? — Локи перевёл взгляд на неё. — Или, наоборот, любишь? Она пожала плечами: хотелось бросить что-то колкое, но в голову как назло ничего остроумного не лезло. — Сад после дождя. Вишнёвый пироги. Лив почти покраснела. — А так и не скажешь, что ты натура романтического склада, — Локи облокотился на перегородку и оказался так близко к Лив, что она могла чувствовать теперь тепло его тела. — А что ты ожидал услышать? Что на досуге я люблю свежевать туши незадачливых кавалеров? — Думаю, что-то более изящное: яды, порчи, — он звонко рассмеялся.— Есть в тебе какой-то ведьмовской огонёк, золотко. Святая Инквизиция твоих предков не затронула часом? — Расценю это как комплимент моей необычной красоте, — ровным тоном ответила Лив. — Что ты ждёшь от нашего брака, Лив? — он незаметно присел рядом, сохраняя, правда, расстояние между ними. — Мы оба сможем быть удовлетворены результатами этого предприятия только в том случае, если будем внятно представлять, к чему следует стремиться. Локи положил обе ладони поверх трости и оперся на неё подбородком. Бледные руки аристократа, не держащего в руках ничего тяжелее пера и сигареты — разве что, вот эту самую трость. Лив смотрела на них и пыталась найти подходящие слова. — Я… Я хочу занятия. — Вышивка и дамские романы — прекрасные занятия для леди, разве нет? — Ну конечно! Леди ведь должна знать своё место: там, между вазой и пианино, — сквозь зубы процедила Лив. По доске мимо неё полз муравей — она раздавила его одним грубым движением пальца. — В моём доме почти нет ваз. — Прекрасно, теперь одной станет больше. Даже говорящей. — Это не мои слова, — равнодушно ответил Локи. Грудь Лив вздымалась так быстро, что дыхание стало отчётливо слышным. — А знаешь, мне особо нечего терять, — вдруг с вызовом бросила она. — Да? А как же свобода? Честь? Жизнь в конце концов? — блеснули его глаза. — Свобода… — Лив усмехнулась. — Ты никогда не поймёшь, что такое быть вдовой. Даже знатной. Знаешь, каково ходить по краю паперти? Я знаю. Знаешь, как страшно быть без опоры и совсем одной? Замужество — единственное, что могло это изменить. В горле горчило — где-то вдалеке жгли жухлую траву. — Значит, тебе всё равно? — Что? — Чем заниматься, — Локи принялся ковырять тростью щель между досками в полу. Его равнодушный вид заставлял Лив распыляться всё сильнее, и она почти гордо отчеканила: — Значит, всё равно. — Но не вышивкой. Раздался его смех: чистый, звенящий. Если бы Лив не видела его сейчас своими глазами, то подумала бы, что это смеётся дворовый мальчишка. На человека с таким смехом невозможно было злиться. Встрепенулся ветер и взбудоражил сморщенные прошлогодние листья на дорожке. Вдалеке над полем бросались к земле ласточки и взмывали в небо вновь и вновь. — Хороший вид, — Лив кивнула, глядя куда-то вдаль. — Можно повесть картинку в коридоре. — Зачем? — Там пусто. — Да? И милый пейзажик это исправит? Лив пожала плечами. — Дом такой большой, — она посмотрела назад, на каменную громаду, прикрытую терновым садом. — Чтобы было видно издалека? — Конечно, — улыбнулся Локи. — И чтобы поместился ворох рыжих ребятишек. Засмеялся он один — Лив так и осталась сидеть в полоборота. — Простое мещанское счастье, — задумчиво проговорила она. Лив поднялась и вышла на дорожку, кутаясь плотнее в шаль. Сзади послышались его шаги, и Локи оказался рядом. — А вот и дождь, — он поднял лицо к небу, и одинокая крупная капля ударила ему в висок и скатилась по щеке. Он прикрыл глаза и спокойно произнёс: — А ещё я ненавижу, когда лгут. Особенно себе.