⚔ Жизнь За Гранью Войны ⚔

— Значит, он не ругался? — мимолетно спросил Беркер, жадно набивая рот хлебом. — Нет, даже почти ничего не спросил о походе… — вздохнул Корсак, сидя на сваленном бревне рядом с другом. В руках у него была миска с остывшей кашей, и хоть голод ужасно томил солдата, он не приступал к еде. Беркер перевел взгляд на его руки, а затем поднял глаза. — Хочешь, я за тебя доем? Корсак спохватился и поднес деревянную ложку ко рту, однако, вновь уронил ее. Он обязан был рассказать другу о своем внезапном повышении, пока тот отдыхал после долгого пути, и совершенно не знал, как начать. Беркер пытливо взглянул на друга, прожевывая хлеб. — Что случилось? Ты всю дорогу ныл, что хочешь есть, а теперь что? — не дождавшись ответа от смутившегося Корсака, Беркер раздраженно дернул головой. — А ну! Немедленно говори, что он сказал тебе! На этот раз Корсаку все же пришлось закинуть в рот каши, лишь бы не разнервничаться. — Он назначил меня полковником, — быстро проговорил солдат, суетно глотая пищу. — Сказал, ему нужна помощь, и я видимо, подхожу… Даже боковым зрением Корсак заметил, как Беркер выпучил на него два зеленых глаза. Солдат громко кашлянул в локоть и больно ткнул Корсака в плечо. — Да ты, никак, врешь?! — воскликнул он, бегая взглядом по лицу друга. Он явно ждал объяснений такого неожиданного исхода событий. Корсак помолчал, продолжая жевать. Вся эта ситуация приносила ему ужасную неловкость, особенно, когда он понял, что интонация Беркера выражала ни что иное, как испуг и недоверие. Он — молодой солдат. Сколько еще таким, как он, идти к должности зама? — Почему ты молчишь?! — визг Беркера заставил Корсака поспешно вернуться к ответу. — Он не объяснил, к чему он это сделал! — Корсак потупился, погрузив ложку в кашу. — Может, он посчитал наш поступок настолько достойным… — Что сделал полковником именно тебя? Солдат поднял глаза. Беркер смотрел на него пристально и очень недобро, как смотрел в тот раз, когда Корсак не позволил ему прикончить пленного. — Я не сказал ему ни одного лишнего слова! — в отчаянии выдохнул Корсак, глядя другу в глаза. — Тем более о том, что желаю награды! — И что, он просто объявил, что ты теперь его помощник, и больше ничего? — никак не унимался Беркер. Глаза его алчно сияли. Корсак отвернулся, приказывая себе молчать. Он поклялся Мортимору не рассказывать секрет Паоло, и не смотря на то, что Беркер был Корсаку ближайшим другом, он был уверен, что пылкий нравом солдат не сможет долго молчать. — Больше ничего. Беркер угрожающе прищурился, и вдруг быстро поднялся с бревна. — Так значит, у тебя от меня секреты! — он всплеснул руками. — Мы с тобой рискуем вместе умереть за одно дело! А ты болтаешь о чем то с генералом, после чего он вдруг решает сделать тебя полковником, и ты даже не можешь объяснить мне, что происходит! — Я сказал тебе всё, что мне позволили говорить! — Корсак тоже поднялся с бревна, опасаясь, что друг спихнет его ударом в грудь. — Значит, так?! — Корсак не даром опасался удара. Беркер с силой пихнул его в плечи, и солдат пошатнулся, отходя на шаг назад. — Может, тогда самое время объявить отбой, товарищ полковник?! Не дожидаясь ответа, зеленоглазый солдат круто развернулся и твердым шагом направился в сторону колесницы, куда вновь стягивались сонные бойцы. — Беркер, прости! — в смятении крикнул ему Корсак. — Я не знал, что он сделает это! Я не говорил ему, что это только моя идея! Друг уже не услышал его, а может, не обернулся нарочно. Корсак раздосадованно ткнул носом стального сапога в траву. К чему ему место полковника, если по его вине он лишится хороших отношений с сослуживцами? Да и кто из старших солдат будет унижать себя подчинением такому молодому бойцу? — Ну и к черту тебя! — обиженно крикнул молодой солдат, но и этот крик улетел в ночную пустоту. Весь отряд уже начинал засыпать, только пара старших солдат обходили колесницы, сторожа покой сослуживцев. Уныло потупив взгляд, Корсак направился к одной из колесниц. Ноги его заметно отяжелели, и не одна стальная обувь была тому виной. Солдат завалился в свободном темном углу, среди дремлющих бойцов, и последней утешающей мыслью, посетившей его голову, оказалось воспоминание о Калипсо. Интересно, ждет ли она его возвращения? И дождется ли? Корсак повертелся на месте, подложив под пышноволосую голову локоть и закрыл глаза. Усталость уже давно донимала его, так что солдат почти сразу уснул, забыв обо всех своих заботах. Проснулся Корсак довольно рано, от того, что бойцы, делящие с ним колесницу, уже начали по-тихоньку возиться и готовиться к отъезду домой. Сонливость застилала глаза новоиспеченному полковнику, так что ему понадобилось не менее пятнадцати минут, чтобы прийти в себя и приступить к своим обязанностям, о которых Корсак, собственно, еще не знал абсолютно ничего. Заставив себя подняться с досчатого пола большой колесницы, Корсак неспеша направился наружу, забыв уже казалось бы привычным жестом поправить себе волосы. В голове его было мутно, и странная тошнота постоянно то подкатывала к горлу, то бесследно исчезала. Судя по тому, что никто из людей даже не поднял на него глаз по пути, его новая должность еще не была оглашена. Да и вряд ли Мортимор успел бы объявить об этом. Боец приблизился к колеснице, где вчера они беседовали с Мортимором и, смущенно потоптавшись на входе, забрался внутрь и поклонился. Оказалось, генерал давно не спал. Сидя за импровизированным столом из высокого досчастого ящика, он мимолетно вскинул глаза на своего подчиненного и так же быстро кивнул ему. — Проходи, Корсак. Мы скоро трогаемся, и я хочу поручить ответственность за возвращение тебе, — заметив, как юный полковник напрягся и замер у входа, Мортимор хмыкнул. — Не переживай, это всего лишь карта. — «Ну конечно, всего лишь карта… »— уныло подумал про себя Корсак. — «Лучше бы он поручил это Беркеру. Уж он то знает побольше меня…» Солдат с неприязнью вспомнил вчерашнюю ссору с другом, которую, как он ни старался, избежать не получилось, и огорченно вздохнул. Беркер действительно имел те же права на вознаграждение, что и он сам. А может даже, большие… К сожалению, или к счастью, читать мысли не умел даже самый выдающийся генерал, поэтому Мортимор как ни в чем не бывало вручил Корсаку довольно крупную пожелтевшую бумагу размером с четыре альбомных листа. Солдат постарался отодвинуть подальше мысли о своём странном самочувствии и принялся оглядывать ее — большой участок земли обведен ярко-красной линией, несколько синих точек находились ближе к середине этого участка, а от одной из них тянулись длинные пунктирные линии. Корсак припоминал, что в одну из ночей Беркер рассказал ему о некоторых обозначениях — синие точки обозначали Лагерь, Базу, а самая крупная из них являлась городом. Не даром его обозначение было расчерчено на юг, север и запад с востоком — основные части города. Пунктирные линии обозначали все запланированные или уже осуществленные походы, и каждая из них вела к яркой красной линии — границе их территории, за которой находилась вражеская. Полковник увидел, что красная граница обведена на новом месте на юго-западе, и понял, что это и было новыми захваченными землями, рядом с которыми они сейчас и находились. — Ну, как? — пытливо поинтересовался Мортимор, все это время наблюдаюший за погрузившимся в раздумья Корсаком. — Нам нужно двигаться на север, чтобы вернуться и не пересечь при этом границы. — неуверенно предположил Корсак, сам понятия не имея почему сомневается в своем ответе. — Ну вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул Мортимор. — Иди, и чтоб каждый извозчик знал, что нам пора выезжать. Понял? И если успеешь, предупреди и Ринзлера. Корсак подавил измученный вздох. Похоже, ему придется самому объяснять сослуживцам, по какой причине он теперь имеет право отдавать приказы. — Хорошо, Мортимор, — выдавил он. — Я все сделаю. Генерал не обратил внимание на тоску в глазах Корсака и махнул рукой в знак того, что отпускает своего зама. Наверное, у Корсака частенько был такой измученный вид, особенно после бессонных ночей, поэтому Мортимора это не насторожило. Солдат понуро отправился на выход, гадая, как лучше начать выполнять свои обязанности. И как не странно, он решил приступить сначала к самому тяжкому — к извозчикам. Конечно, было необходимо, чтобы они успели сделать последний штрих в приготовлении к отъезду и согласоваться между собой. Спустя пары секунд поисков, полковник заметил двоих мужчин, болтавших у одной из колесниц и сразу же направился к ним, в душе вновь сильно жалея, что поссорился вчера с Беркером — рядом с ним было бы гораздо спокойнее вести напряженные беседы. Заметив приблизившегося Корсака, оба извозчика заговорили тише, однако, не прервали разговора. Солдат глубоко вздохнул. — Был приказ выезжать к северу. Мы уже возвращаемся, — негромко сказал боец, чувствуя, как недоумевающие взгляды сослуживцев впиваются в него. — Ээ, парень, — фыркнул один из извозчиков, недоверчиво окидывая солдата взглядом. — Кто приказывает то?.. Корсак нервно засопел от того, что его глаза предательски впились в землю и совсем не хотели смотреть на собеседников. Когда он все-таки заставил себя поднять их, то заметил, что помимо двух мужчин, на него заинтересованно смотрит еще и группа других солдат, сгробоздившихся сбоку. Среди них полковник ясно заметил, как зеленые глаза Беркера пристально наблюдают за ним. От взволнованности у Корсака живо пропала вся осторожность, и он выпалил: — Я, — Корсак был уверен, что если бы его волосы могли встать дыбом — они бы непременно это сделали. — Я теперь полковник. Ему стало совсем страшно, когда люди позади взорвались громким говором, стремясь перекричать друг друга, возмутиться или переспросить молодого солдата — не смеется ли он над честными людьми? Может быть, каждый из них ожидал увидеть на посте полковника одного из старших солдат, но новая должность Корсака не приносила им сильной радости. В этот момент сквозь плотный ряд бойцов как раз протистнулся Кронус. По его полыхающему взгляду Корсак понял, что боец все слышал. Желания отстоять честь умершего брата у него было явно больше, чем уверенности Корсака. Он только и успел взмолиться Санктусу о спасении, как солдат подлетел к нему быстрее всякой молнии и ухватил за шиворот, так что Корсак в исступлении дернулся в сторону. Но оказалось, хватка старшего солдата была гораздо крепче, чем он думал. — Вот значит, как ты теперь поступаешь, отродье?! Да как ты вообще посмел?! — он стистнул руки и держал хватку до тех пор, пока Корсак, наконец не освободился сам и не уставился испуганно на старшего солдата. — Ты нарочно это сделал, да?! ПРИЗНАВАЙСЯ! — Эй, Кронус! Ты полегче с пареньком! — вновь раздался голос извозчика, на этот раз звучавший тревожно. — Стало быть, Мортимор волен повышать своих солдат! Будешь с генералом спорить? — Да он больной на голову! — обернувшись, зарычал Кронус. — Он и себя в могилу сведет, и нас загубит! Кто ночами прыгает, как бес, кто нибудь вспомнит, а?! Солдаты, окружавшие их, мгновенно проникнулись возмущением Кронуса и принялись наперебой бранить Корсака, наверняка только сейчас заметив, какой же он оказывается «выскочка». Но уже через секунду наступила тишина, за которой последовал всеобщий испуганный вздох. Кронус со стуком рухнул на землю, успев только испуганно вскинуть глаза. Беркер, не теряя ни секунды, налетел на старшего солдата и грамотным тычком ударил его кулаком по лбу, от чего тот взвизгнул от возмущения и боли и поспешил вскочить на ноги, метнув злобный взгляд на зеленоглазого наглеца. Бровь его была рассечена сильным ударом, и струйка крови свободно пересекла лоб, щеку и капнула со скулы на светлый мех на плаще. Корсак, дрожа от волнения, рванул к Беркеру со спины. — Беркер, подожди! Что ты делаешь?! Друг даже не повернул головы на оклик Корсака, однако, вздрогнул когда вокруг снова поднялся ор. — ОН УДАРИЛ, УДАРИЛ СТАРШЕГО СОЛДАТА! ВСЕ ВИДЕЛИ?! — МОРТИМОРА СЮДА, БЫСТРО МОРТИМОРА! Корсак, понимая, что сейчас произойдёт, поспешно схватил друга за руку и оттащил к себе. Тот дико сверкал глазами, глядя на столпившихся вокруг людей. Конечно, такой шум не мог не привлечь к себе внимание, поэтому в тот же момент сквозь зазевавшихся людей протолкнулся Мортимор. Узнав генерала, те живо расступались в стороны, в криках пытаясь объяснить ему, что за беспредел только что произошел на их глазах. — Корсак!!! — в ярости и изумлении крикнул Мортимор. — Ты что здесь устроил?! Корсак почувствовал, что ему становится плохо и быстро оперся о плечо замеревшего рядом Беркера, прежде чем в глазах начало темнеть… Быть может, он успел бы отключиться, если бы не несколько хлестких ударов по щеке. К его удивлению, за те несколько секунд помутнения в его голове, все вокруг стихло, а собравшиеся взволнованно таращились на людей в центре полукруга. — Эй? Слышешь меня?.. — в голосе Мортимора звучала ясная тревога. — Ты не болен? — Оставьте его в покое, Мортимор! — раздался рядом возмущённый голос Беркера. — Я видел, что там происходило, я уверен, Кронус поднял этот шум, а не Корсак! Корсак открыл глаза и понял, что тому, что он до сих пор стоит на ногах, он обязан другу, крепко держащему его со спины. Мортимор внимательно глядел ему в глаза и хмурил брови, пытаясь понять, достаточно ли Корсак пришел в себя, чтобы отвечать на вопросы. — Тебе с утра плохо? — шепотом спросил Мортимор, видимо, только сейчас заметив, что его подчиненный бледен, как смерть. — Ты почему мне не сказал, дуралей? Сквозь пелену тяготящей слабости, Корсак едва разобрал слова генерала и вяло пожал плечами. Действительно, было похоже, что сильный испуг окончательно выбил из солдата силы, которых и так осталось мало со вчерашнего вечера. —… Беркер, отведи его к Ринзлеру. Я сам разберусь, — угрюмо произнес Мортимор, обернувшись к замеревшим от такого любопытного зрелища людям. — КРОНУС! Зови своего отца. Мне нужно поговорить с ним.