No One's Gonna Take My Soul Away.

– Она не разговаривает, – вздыхает Марта, когда ты в очередной раз кидаешь взгляд на Луизу, зашивающую ткань в отдалении. – Насколько мне известно, у неё пропал муж. Честно говоря, здесь это часто бывает. Люди исчезают без каких-либо следов. Она надеется заработать немного денег, чтобы организовать поиски. Но, мне кажется, ей просто одиноко дома. – А она знает… – упускаешь остальную часть предложения, надеясь, что женщина поймёт тебя и так. И она понимает. – Нет, – качает головой Марта и добавляет, – ещё нет. Замок – хорошее место для работы, если выполнять все правила. Здесь платят, дают комнаты, иногда позволяют выходной. В любом случае, трудно найти такую работу в богом забытой деревеньке. В конце концов, все узнают правду, но редко кто уходит. А те, кто решились уйти… Исчезают. Единицы возвращаются домой и никогда не говорят о том, что происходит за стенами. Таковы правила, Леди Альсина узнаёт, когда кто-то слишком много болтает. Голос служанки дрожит на последних словах. Ты не решаешься продолжить, а вместо этого меняешь тему на ту, которая, на твой взгляд, больше подходит для разговора. Вы сидите за столом в каморке слуг, в твоих руках длинная плотная нитка, на которую ты нанизываешь разноцветные бусины. Сначала красную, затем жёлтую, а последней – зелёную. Тебя не заставляли это делать, ты сама вызвалась, и Марта очень старалась скрыть радость, хоть ей не сильно это и удалось. Ты хотела помочь доброй женщине. – Откуда вы так хорошо знаете английский? – интересуешься ты. – Меня научила мама. Она надеялась, что это поможет мне выбиться в люди, хотя, какие люди из слуг? – замечая твой непонимающий взгляд, Марта поясняет. – Мама тоже работала в замке Димитреску. Можно сказать, это перешло по наследству. – Значит, вы давно здесь? – С самого детства. Замок уже тогда был настораживающим. Но Леди Альсина относилась к нам по-другому, она позволяла детям бегать по основным помещениям, играя в догонялки. Затем что-то изменилось, появились её дочери с их ужасающими манерами, зачастили другие владыки. Сначала ввели часы для слуг, после их сократили, оставили только женщин. – Погодите, – одна из бусин выпадает у тебя из рук, катясь к краю стола. Желая нагнать её, ты опускаешь на неё ладонь. – Когда это было? Судя по рассказу давно, но она не выглядит такой уж старой. Сколько ей? Сорок? – О, ты не знаешь, – Марта ловко подцепляет несколько бусин иголкой, удостоверившись, что цвет правильный, она позволяет им соскользнуть к уже надетым. – Это было, по крайней мере, шестьдесят лет назад. Не смотри на меня так. Говорят, что она купается в крови, поэтому выглядит так молодо, но это лишь слухи. Ни одна кровь в мире не может продлевать молодость настолько. Ты вспоминаешь историю, которую читала когда-то. Элизабет Батори, венгерская правительница, больше известная как Кровавая Графиня, славившаяся маниакальной страстью к крови девственниц. Кажется, на карте даже Венгрия недалеко от Румынии. – Мама говорила, что застала времена, когда Леди Альсина не была такой высокой. Когда-то у неё был обычный рост, худощавое телосложение и отсутствие иммунитета. Она постоянно болела, мама находилась у её постели в такие времена. Тебе сложно поверить, что женщина, которую ты видела, могла выглядеть… нормальной? Прикрывая глаза на миг, ты вспоминаешь высокую леди, нагибающуюся, чтобы пройти в дверной проём. В ней около трёх метров, как возможно, чтобы люди росли до такого? Тут же в памяти всплывает сцена со стрелой. Рана исчезла, словно её никогда не было. Могло ли поедание чужой плоти сотворить такое? Её дочери обещали съесть тебя, они прямо говорили о том, как выпьют твою кровь из разорванной глотки. Сначала тебе не показалось это правдой. Возможно, у них было какое-то ужасное желание убивать заблудившихся путников. Для развлечения, как вариант. Но теперь ты уже не была в этом уверена. Ты вообще ни в чём не была уверена после рассказа Марты. Ох, Марта. Ты так отвлекаешься на мысли, что чуть было не пропускаешь остальное. – Это она сделала. Я думаю так. Она всему причина. – Она? – Матерь Миранда, – служанка бросает взгляд в сторону, в уголок, где под самым и так не очень высоким потолком расположилась полка с изображениями. Когда ты увидела её первый раз, тебе они показались картинами, но приглядевшись внимательнее, ты осознала, что это не картины. Это иконы ручной работы. Притом давнишние. Краска успела потрескаться, местами облупиться, однако чётко виднелась женщина с нимбом вокруг головы. На её лице была маска, похожая на клюв. В прорезях глазниц угадывались серые пронзительные глаза, казалось, будто она наблюдает за всем с невероятным спокойствием и бдительностью. – Местное божество. Если однажды тебе посчастливиться выйти отсюда, ты можешь найти её изображения в каждом доме. Не знаешь, в какой момент Марта перешла на «ты», но тебе это нравится. Ты не привыкла к такому уважению, которое высказывали тебе. Было гораздо проще, когда разговор шёл в довольно будничном тоне, хоть и не совсем на будничные темы. – Жители деревни верят, что она спасёт их от всех невзгод. Вот только любой знает, что лучше, когда Матерь Миранда не отвечает на зов. Мало кто признает это. Вознося ей молитвы, они надеются не встретить её. – Если это всего лишь божество, – ты прикусываешь язык, относиться к чужой религии так неосмотрительно не стоило, – просто иконы, то каким образом она может помочь? В смысле, не стоит ли действовать самим, чтобы решить свои проблемы? – Это не просто иконы. А она не просто карающий бог. Матерь Миранда реальнее, чем кажется. Звучало как сказка на ночь для непослушных детей. Ты была слишком далека от религии, чтобы спорить. Тем более в местности, о которой не знала ничего, даже название выветрилось из головы. Впрочем, думаешь ты, боги могут быть реальными, когда кто-то надевает их личину, чтобы выдавать себя за них. Могло ли произойти это здесь? Но Марта уверяла, что Матерь Миранда до сих пор жива. И если она создала новый образ Леди Димитреску больше шестидесяти лет назад, то как это было возможно? – Значит, однажды она пришла, и Леди Альсина стала такой, какая она сейчас? – Именно так и произошло. Я вижу, что ты не веришь в мои слова. Но разве в этом замке тебе не встречались вещи, в которые трудно поверить? Например, девушки, разлетающиеся на рой плотоядных мух? – Это тоже работа Миранды? – ты опускаешь первое слово, и Марта морщится, но не укоряет. – Всё это место – её работа. Но оно не похоже на творение доброго бога, не так ли? Оно злое и жестокое. Как и она сама. – А что вы можете сказать о дочерях Леди Димитреску? Они… несколько необычны. Откладывая готовую нить, ты берёшь следующую, вдевая её в иголку и вновь выбираешь нужные бусины. – Необычны? Ты хотела сказать это слово? – усмехается женщина, и с этой невесёлой усмешкой ты замечаешь, насколько её лицо испещрено морщинами. Оказывается, она старше, чем ты думала до этого. – Что ж. Про всех сразу или по-отдельности? – Второе. Марта вздыхает, но исполняет просьбу. – Бэла – самая старшая, она же более адекватна, чем Кассандра и Даниэла, – спорно, считаешь ты. – Кассандра… – она наклоняется к тебе и шепчет, чтобы не услышала Луиза, продолжающая штопать, – становится причиной многих смертей. Её жажда крови невероятно высока, а безжалостность не имеет границ. Даниэла немного не в себе. Если ты хотя бы раз видела её, то поймёшь, о чём я говорю. Иногда у неё бывают вспышки ярости, порой ей трудно сосредоточиться на чём-либо одном. Сравнивая с тем, что тебе было известно, ты понимаешь – Марта сказала правду. Всё, о чём она говорила, всё это ты уже видела. – Вседозволенность и распущенность принесли свои плоды. Леди Альсина слишком баловала их, позволяя делать всё, что они захотят. В результате теперь замком управляют больше они, держа служанок в ужасе при своём появлении. – Но разве отсюда нельзя уволиться? Как вообще люди подписываются на такое? – Может там, откуда ты родом, это возможно. Но здесь не у каждого есть выбор, работы в деревне немного, мужчины заняты на какой-то новой фабрике, как я слышала. А женщинам остаётся либо сидеть дома, либо проситься в единственное место, где их могут принять. Есть ещё несколько мест, на самом деле. Мельница в горах на реке, но туда женщин попросту не возьмут. И… ужасающий особняк, ночь в котором заставляет поседеть на всю оставшуюся жизнь. Как видишь, некоторые просто хотят выжить. – Расскажите ещё о замке. Я ведь приехала в Румынию, чтобы увидеть их. – Секретные ходы, а? – смеётся Марта. – Считается, что они здесь есть, но никто никогда не находил хотя бы один, пусть и были какие-то попытки. Коридоры для слуг слишком заметны, они не подходят для тайны. Но есть тут кое-что жутковатое. Глубоко внизу раскинулись тюремные катакомбы, во время войн там держали пленных. Правда, они очень нестабильны, могут разрушиться в любой момент, поэтому мы не спускаемся в них. Ну, собственными силами, конечно же. Последнее дополнение заставляет тебя поёжиться. Женщина говорит так спокойно, как будто давно привыкла к такому. И да, в этом замке есть тюрьма, в которую всё ещё спускают тех, кто что-то нарушает. Как хорошо, что ты всё же вернулась сама. Провести хотя бы ночь в тёмном и, наверняка, сыром помещении не являлось пределом твоих мечтаний. – Как твои руки? – интересуется служанка. Смотришь на запачканные бинты, растрепавшиеся от длительного ношения, стискиваешь пальцы, с удивлением отмечая, что ладони больше не болят, как ранее, когда ты делала так. – Особый настой из местных трав. Выглядят повязки не особо хорошо, но ещё пару дней придётся походить в них. Не волнуйся, они грязные лишь снаружи. Реагент не позволит ничему проникнуть в раны, однако защищать их стоит от лишнего. Да, со стерильностью тут не очень. – Ну, как-то ведь люди выживали без медицины, – шутишь ты, Марта улыбается и кивает. – Ты, наверное, словно вернулась назад во времени. Когда всё было неудобным и некомфортным для использования. Хотелось бы мне однажды увидеть вещи, которые могут облегчить жизнь. Фелипе постоянно говорил, что они существуют. – Фелипе? – Мой муж. Ему не нравилось жить здесь, он мечтал о больших городах, высоких домах, гулких улицах, свете, не гаснущем даже ночью. Он был наивным, верил, что добьётся большего где-то далеко отсюда. Порой я надеюсь, что он исполнил свои мечты. Ты не спрашиваешь, что произошло с Фелипе, это и так ясно. Когда женщина отвлекается, чтобы собрать все нити с бусинами в связку, аккуратно закрутив концы в один узел, ты чувствуешь ползущее ощущение в свободном рукаве кофты. Лишь бы не паук, проносится в твоей голове, едва заглядываешь в рукав. Очередная муха смотрит на тебя фасеточными глазами, наверное, ты отражаешься в каждой из маленьких клеточек. Тебя постоянно преследуют эти мухи. Куда бы ты ни пошла, что бы ни делала, они всегда были там. Иногда ты находишь их на одежде, иногда они цепляются за волосы, порой ползают по стенам или медленно кружат вокруг. Они не кусаются, не жалят, и ты привыкаешь к их наблюдению, не удивляясь, когда снова и снова встречаешь везде, куда бы ни упал твой взгляд. Вот и сейчас муха сидит внутри рукава на твоей коже, не пытается выбраться, не реагирует, когда ты легонько дуешь на неё, хотя заметно, как её крылья колыхаются от твоего дыхания. Она лишь крепче цепляется лапками за кожу и не двигается. Следят ли они за тобой? Да. Но ты всё ещё не знаешь, почему и кто послал их. Ты не стараешься сбежать, не в первую неделю пребывания. Хорошие побеги нужно тщательно готовить, отвлекать внимание охранников и охотников, правильно рассчитывать действия, знать, куда направляться и как оттуда выбраться. Слабости противников, их методы, их мысли, в конце концов. Лишь когда ты точно будешь всё это понимать, вот тогда побег будет идеальным, а сейчас у тебя слишком мало информации для него. И всё же почему-то с мухой становится проще. Марта хороший собеседник, порой она путает слова, но сразу же исправляется, однако это не значит, что ты не чувствуешь себя одинокой в её обществе. Она прожила в замке всю жизнь, ты едва заканчиваешь пятый день. Впереди у тебя долгие дни общения с сёстрами Димитреску. Одна из них не горит желанием, по всей видимости. И хотя это облегчает задачу, поскольку выдержать одну Кассандру стоит усилий, немного задевает. Разве не Бэла начала весь этот бардак? Это её слова вызвали всё, что произошло дальше. Так почему же она не хотела видеть тебя? Усмехаешься, оценивая, насколько далеко ты шагаешь за неполную неделю. От ужаса при встрече с хозяйками замка, до интереса к одной из них. Не сказать, что две другие дочери Леди Альсины не были такими уж неинтересными, они тоже пугали. Но их намерения хорошо замечались издали. Кассандра хотела тебя убить. Даниэла заставить страдать. Но чего хотела Бэла? Исходя из логики, она должна была уведомить тебя о встрече в следующий день после Даниэлы, но этого не произошло. Не зная, чем себя занять, ты провела в комнате весь день. Луиза опешила, застав тебя в разобранной кровати, но тут же взяла в себя в руки, обмахивая все поверхности пипидастром. О, ты, наконец-то, вспомнила, как называлась та метёлка для пыли. На пятый день тоже ничего не случилось, другие дочери не показывались, хотя ты явно слышала голос Кассандры за дверью. Поэтому вытащила карту и отыскала расположение каморки слуг, собираясь навестить Марту. Что в итоге и привело тебя сюда. – Интересная книга, – ты вздрагиваешь, когда голос служанки вырывает тебя из размышлений. Она разглядывает обложку книги, которую дала тебе Даниэла. Взять её с собой было не совсем правильным решением, но ты всё ещё не знала, чего хотела от тебя рыжеволосая девушка с безумным взглядом. В комнате ты уже полистала страницы и нашла оглавление. Это оказался сборник рассказов Франца Кафки. Когда-то ты хотела начать читать хоть что-то из его работ, но так и не нашла времени для этого. – Да, – соглашаешься ты. – Но я не знаю, что мне нужно прочитать. Даниэла упоминала, что хочет обсудить со мной что-то, вот только она не назвала ничего. И сборник слишком толстый, чтобы читать его полностью. – О, – Марта делает шаг к столу, аккуратно поднимая книгу. Гладит рукой обложку, ощупывая рельефные вставки, ловко открывает на оглавлении, ведёт пальцем по строчкам, а затем раскрывает книгу где-то на середине. – Думаю, она имела в виду этот. «Превращение». Название тебе ни о чём не говорит, точно так же не говорит и уверенность Марты в выборе. – Можешь почитать здесь, я принесу лампу, если хочешь. – Нет, не стоит, – откладывая нитку с законченными бусинами, ты чувствуешь, как муха в рукаве сползает к локтю. – Я и так заняла у вас слишком много времени, надеюсь, вас не накажут за разговоры с гостями. Ты не хочешь ставить этой фразой себя выше, но женщина понимает тебя правильно и тепло улыбается, кивая. Наверное, очень здорово было бы иметь в нормальном мире такую соседку, которая всегда знает, о чём ты пытаешься сказать. – Леди Альсина не очень любит, когда слуги мешают кому-либо, но в этом замке давно не было гостей, да и она больше не следит за выполнением правил, которые не касаются особо важных действий. Ты можешь приходить сюда в любой момент. – Спасибо, – искренне вырывается у тебя. Это действительно много значит. Тёмные коридоры теневой части замка не пугают тебя так сильно, как в первый раз. Опасность таится за золочёными дверями, а не за деревяшками, преграждающими путь. Выходя из неприметной двери к спуску с широкой лестницы, ты едва ли не сталкиваешься с одной из дочерей. Сердце нервно вздрагивает в груди, оценивая надвинутый на лицо капюшон. В голове лишь одна мысль. «Лишь бы не Кассандра». В отличие от Даниэлы, редко покидающей свою библиотеку, как выясняется из разговора с Мартой, Кассандра бродит там, где ей вздумается. И хотя в последнее время она не обращает на тебя особого внимания, всё же ты не готова к такой встрече. – Якшаешься со слугами? – голос резко бьёт твой слух, ты слышала его лишь несколько раз, но этого хватило, чтобы запомнить эту угрожающую интонацию в каждом слове. Бэла сдвигает капюшон ровно настолько, чтобы видеть тебя. – Чего и следовало ожидать. – Да что с тобой не так, – бормочешь ты себе под нос, и, к несчастью, она слышит это. Девушка останавливается у спуска, разворачиваясь. Её взгляд пронизывает, словно в тебя запущено с полсотни серпов. – То, что я отказываюсь играть в вашу пассивно-агрессивную игру, не значит, что со мной что-то не так, – бросает она. – Но тебе этого не понять, правда? Твои мысли заняты только побегом, кроме этого, вряд ли в пустой черепушке что-то есть ещё. Ты замерзаешь после её слов. Она знает? Откуда? – Удивила? Вы все одинаковы, не думай, что хоть чем-то отличаешься от них, – Бэла собирается начать спуск, уже отрывает одну из ног, чтобы опустить её на ступеньку, когда ты хватаешь её за руку, стискивая ткань рукава в дрожащих пальцах. – Понятия не имею, о чём ты говоришь, – медленно выговаривая каждое слово, произносишь ты. И хотя твой разум взрывается от эмоций, ты не позволяешь лицу показать их. Сейчас важно, чтобы она поняла, что ты не готовишь побег, не собираешься лишать этот замок очередной жертвы. Потому что в противном случае, если она расскажет остальным, у тебя не будет ни единого шанса. Не против высочайшей женщины в твоей жизни и буквально роя опасных жалящих мух, наполняющих тела девушек. Блондинка улыбается, а вместе с этой улыбкой её рана на лице поднимается вверх, образуя перекашивающую усмешку. Ты не замечаешь момента, когда всё это произошло, но каким-то образом твои лопатки встречают стену. На плечо давит сильная рука, заставляя морщиться от боли. Бэла толкает тебя так молниеносно и сильно, что к этому нельзя приготовиться. – Не советую тебе трогать тех, кто может сломать твои кости одним взмахом, – шипит она. Наверное, лучше было дать ей уйти, преисполненной самодовольствием и уверенностью в своих силах. Но иногда твоё тело действовало быстрее разума. – Я знаю, кто ты, о чём ты думаешь, чего хочешь. Мои сёстры недальновидны в этом плане. Им нравится новое положение вещей. Кассандра сходит с ума от появившейся власти. Раньше она могла развлекаться только со служанками, пугая их или убивая. А сейчас не знает, как действовать, она не может причинить тебе вред, но не хочет останавливаться. Пожалуй, будет разумнее посмотреть, как она достигнет той точки, когда ей будет плевать на слова мамы. Это ближе с каждым днём. Даниэла уже показала, как действуют феромоны? Она боготворит их. Хочет думать, что они чем-то помогают. Но, оглянись, в этом замке нет добычи, которую можно поймать в подобные сети. По крайней мере, не было раньше, теперь у неё появился призрачный шанс. Бэла говорит тихо и вкрадчиво, её голос скользит в твои уши, тебе хочется потрясти головой, надеясь выкинуть его, однако плечо всё ещё сдавлено, и двигаться по большей части попросту страшно. Улыбка девушки намекает, что она знает о твоём состоянии. – Такие, как ты, всегда мешают, страх за свою жизнь делает вас бесполезными. – А тебе нравится оскорблять других? – ты с вызовом смотришь на Бэлу. Вероятно, пора опробовать правило гостеприимства в деле. На Кассандре оно сработало, получится ли в этот раз? Откуда берётся вся твоя смелось, ты даже не представляешь. – Да, вы забавные, когда вам говорят правду. Заслоняетесь от неё, как дети. Это смешно. Но вы просто… люди, – последнее слово она выплёвывает с отвращением. В тот же момент рука с плеча исчезает. – Вся ваша прелесть в смерти. Я буду смотреть на то, как мои сёстры оторвут тебе голову. Это то, чего каждый из вас заслуживает в полной мере. Быть куском мяса на ужине. Ты трёшь болезненно ноющее плечо, хочешь что-то возразить, однако твой разум пуст. – Что тебе сделали люди? – выдыхаешь ты, не понимая, что ещё сказать. На ответ не надеешься, а его и не следует. Бэла уходит, оставляя тебя в смешанных чувствах, обдумывать её слова. Поднимая упавшую книгу, ты возвращаешься в комнату, закрывая дверь, и даже подталкивая полотенце в щель между ней и полом. Чтобы ни одна чёртова муха не пролезла. Насекомое из рукава успешно исчезает, обнаруживаешь это, когда начинаешь переодеваться. Поиски ни к чему не приводят, сколько бы раз ты не встряхивала кофту, из неё никто не выпадает. Пожалуйста, пусть сегодня они не появятся больше, желаешь ты. Пододвигая стул к столу поближе, тянешься к спичкам, чиркая головкой, чтобы зажечь лампу. Ещё не так темно, можно читать в свете окна, но что-то тебе подсказывает, что погружение в мир Кафки будет долгим и мучительным. Открывая книгу на странице, которую показывает Марта, ты вздыхаешь и окунаешься в рассказ. Чем больше ты читаешь, тем выше поднимаются твои брови. Ты определённо сочувствуешь Грегору и не особо хорошо относишься к его семье. Однако замечаешь, что они и раньше не сильно любили бедного парня. А после его превращения отказались от посещения и даже попытались забыть о нём, держа всё время в его комнате. Он не желал им зла, но они не понимали его намерений, боясь внешнего вида. И, как жаль, что он не мог ничего сказать, прекрасно понимая все слова, произнесённые людьми. В момент его смерти на страницу падает несколько капель влаги. Только так ты осознаёшь, что плачешь. Семья Грегора ликует, оно издохло, они свободны. Но твоё сердце разрывается от боли и жестокой судьбы персонажа. Для них он был монстром, незаслуживающим хотя бы толики понимания. Для тебя это ещё одна трагичная история с хорошим финалом для людей, но ужасным для чудовища. Но жуки… Так вот, почему Даниэла хотела, чтобы ты прочитала этот рассказ. Ведь мухи не так уж и отличаются от жуков, верно?