No One's Gonna Take My Soul Away.

– Леди Альсина присоединится к нам? – ты нарушаешь тягучую тишину первой, поскольку все девушки молчат. Кассандра играет со своим серпом, разглядывая лезвие в неярком отсвете свечей, но именно она отвечает тебе. – Нет. Мама уехала на встречу с другими владыками. Миранда созвала их для обсуждения какой-то проблемы. – Матерь Миранда, – поправляет её Бэла, и брюнетка лишь хмыкает. Пальцы Бэлы касаются твоей руки, слегка царапая кончиками перчатки. Она смотрит на тебя, улыбаясь, ты неожиданно, особенно для себя, краснеешь под её взглядом. Её движения вызывают мурашки на твоей коже. – Можем ли мы обсудить… – Нет, – два голоса прерывают Даниэлу в начале её слов, она закатывает глаза и откидывается на спинку стула. – А вот Елена бы согласилась, правда? – ты морщишься, когда она зовёт тебя так. Это напоминает о том, что, в конце концов, нужно будет сделать выбор. Яблоко раздора в виде тебя тянется к своей тарелке, приподнимая крышку. Хорошо, это просто запечённое мясо в овощах. Но, как ты можешь заметить, других приборов на столе нет. Они только у тебя. Сёстры не едят? Или, понимаешь ты сразу же, едят, но не такую пищу, как обычные люди. Если они будут наблюдать за тобой весь ужин, кусок в горло явно не полезет. Кажется, этим они и собираются заниматься всё время. – И какое расписание? – вздыхаешь ты, закрывая тарелку назад. – Еда, болтовня, выбор, – бурчит Кассандра напротив. Она, наконец, откладывает серп на стол, опираясь подбородком на сцепленные руки. Взгляд жёлтых глаз упирается в тебя, в них нет ничего, кроме равнодушия. Впрочем, ты не уверена, что он останется таким до конца ужина. – Вообще, ты можешь выбрать сейчас и пропустить всё остальное. Если бы мама была здесь, она бы, конечно, не обрадовалась такому попиранию правил, но она покинула замок, а наблюдать, как мы, у неё нет власти. Под эти слова дверь для слуг открывается, скрип несмазанных петель царапает твой слух. В руках Луизы поднос с бокалами. Один из них наполнен чем-то красным, три других пустые. Она осторожно ставит каждый рядом с вами. Тебе достаётся наполненный. Затем служанка скользит назад к выходу, намного быстрее, чем двигалась до этого. Атмосфера пугает и тебя, так что ты прикладываешь все силы, лишь бы не последовать за женщиной в спасительную темноту теневых коридоров. – Это вино, – смеётся Даниэла, замечая твой взгляд. – Мама делает его. Sanguis Virginis. Латынь не является твоей сильной стороной, но, зная второе слово, ничего не стоит угадать первое. Кровь Девственницы, отличное название, если оно производится в замке, где пьют чужую кровь прямо из шей гостей. Стоит ли надеяться, что оно из винограда? – А вы пить не будете? – ты обращаешься к Даниэле, она, по всей видимости, больше всех заинтересована в разговоре. – Если ты позволишь, – Бэла перетягивается через тебя, поднимая твой бокал. Краем локтя она, вроде как случайно, касается выреза на твоём платье. Ты поджимаешь губы, смотря прямо перед собой, ожидая, когда она уберёт руку. – Можно? О, а раньше у тебя не спрашивали. Ты киваешь. Она прижимает бокал к губам, скользя языком по его кромке, нужно бы отвести взгляд, но ты не способна это сделать, будто блондинка гипнотизирует тебя без слов. Отпивая немного, Бэла облизывает губы, убирая красноту с их краёв. – Они открыли старую бутылку, великолепный вкус. Попробуешь? Ты пытаешься взять у неё бокал, но она улыбается, отодвигая его так, чтобы ты не достала. Затем снова делает глоток, или, нет, секунду спустя ты понимаешь, что она набирает в рот вино, после поворачиваясь к тебе и сжимая ваши губы вместе. Красная жидкость попадает в твой рот, она сладкая и терпкая, впрочем, в винах ты тоже не разбираешься. Перчаткой Бэла удерживает твой подбородок, слизывая пролившиеся капли с твоего лица. Последним ты чувствуешь небольшой укус за нижнюю губу. – Прекрати это шоу, – Кассандра бросает в сестру салфетку, та раскрывается на середине стола, не долетая. – Отвратительно. – А мне нравится, – стул Даниэлы отодвигается. Она перемещается через стол, распадаясь на мух, чтобы появиться рядом с тобой. Её руки оказываются на твоих плечах, когда она обнимает через спинку стула, прижимаясь губами к щеке. – Это от меня. Ты очень надеешься, что Кассандра не будет двигаться. – Почему бы не закрыть глаза, если тебе что-то мешает? – Бэла усмехается, откидываясь на собственный стул. На её лице выражение победы, которое она не пытается скрыть. Брюнетка обжигает её взглядом жёлтых глаз. – Почему бы не перестать, вряд ли этот маленький человек такой глупый, как ты думаешь, – передразнивает она. – Твоя злость, Кассандра, не имеет никакого основания. Если ты, конечно, не ревнуешь. Пальцы темноволосой девушки сжимаются так сильно, что собирают скатерть на столе, заставляя ткань натянуться в её сторону. Свечи опасно покачиваются, грозя упасть и воспламенить всё, чего коснутся. Твои внутренности замерзают от происходящего. Вот почему ты не хотела бы встречаться со всеми сёстрами Димитреску в одном помещении. Даниэла утверждала, что они почти никогда не ссорятся, но напряжение, витающее в воздухе, не отогнать словами. – С чего бы мне ревновать тебя? Я же не сумасшедшая. – Да не её, Кас, – рыжая гладит твои плечи, не позволяя отстраниться. – Тем более, – фыркает Кассандра. Её взгляд перемещается на тебя, и ты съёживаешься под ним. Не зная, что ещё делать, ты снова открываешь крышку с тарелки и подхватываешь приборы справа от неё. Даниэла отпускает тебя, разрешая придвинуться к столу, но почему-то не уходит, оставаясь позади. Это самую малость напрягает. Отрезать кусок мяса не получается, правая рука не особо слушается, стягиваясь болью и бинтами. Ты продолжаешь бесплодные попытки под чужими взорами, пока Даниэла не выхватывает у тебя нож и не режет сама, напевая какую-то едва слышную мелодию. – Надеюсь, вы не будете её кормить, – комментирует Кассандра. Впервые ваши мысли сходятся на одном. Есть тебе разрешают самой, хотя Даниэла всё ещё помогает разрезать мясо. Бэла слева болтает вином в бокале, и если она ожидает, когда ты попросишь ещё, то ей придётся ждать очень долго. Второй раз ты этой ошибки не сделаешь. Мясо прекрасно, мягкое и тающее во рту. Тебе даже в какой-то мере жаль сестёр, которые не могут оценить его. Хотя они, наверное, больше предпочитают сырое. Ты передёргиваешься от этой мысли, как только она появляется в твоём разуме. И очень сильно надеешься, что никогда не увидишь, как они это делают. Тебя ведь убьют до того, как съесть? Пожалуйста. Странно находиться в компании трёх девушек, ожидающих твоей смерти. Если раньше это как-то не замечалось, то сейчас тишина, полутёмное помещение зала и гнетущая атмосфера ужина давят. Каждая из них пристально наблюдает за твоими движениями. И не удивишься, если вместе с этим, они одновременно размышляют о том, как ты будешь выглядеть во время их пира. По крайней мере, Кассандра, скорее всего, думает именно об этом. Её проще прочитать, чем остальных, она не скрывает своих намерений. Несмотря на твои мысли, аппетит не пропадает, хоть и должен. – Когда будет охота? – ты давишься на этих словах, тёплая перчатка стучит по спине, помогая откашляться. Бэла качает головой, не одобряя вопрос сестры, но отвечает, задумчиво растягивая слова, как если бы пыталась вспомнить. – На следующей неделе, наверное. Мама как раз вернётся с собрания. – Твоя кожа заживёт к тому времени? – теперь Даниэла спрашивает тебя, но ты и понятия не имеешь, пожимая плечами. – Мы всё равно не сможем убить её, зачем заставлять участвовать? – ох, у Кассандры есть сомнения, удивительно. – Потому что это весело. – Нет, Даниэла, потому что каждый в замке, кроме слуг и мамы будет участвовать. Даже гости, – рука Бэлы заправляет прядь твоих волос за ухо, неосознанно ты тянешься за этим движением, и это вызывает у неё улыбку. Тебе стоит перестать так делать. – Смотрю, вы сблизились. Мило. – Мы тоже! Она рассказывает такие интересные вещи! – Ух-ты, наш маленький садист отстаёт, – в голосе блондинки нет насмешки, но Кассандра реагирует так, будто слышит её. Сжимает зубы, сверля взглядом сестру. Её пальцы играют на рукояти серпа, тихо звеня лезвием, когда оно ударяется о стол. – Я в любом случае буду победителем, – она наклоняется ниже к столу, напоминает позу приготовившегося хищника. – Прости, но это сомнительно, – смеётся Даниэла. – Ты последняя, судя по всему. – Я первая! – С конца, – подводит итог Бэла. Тебе неожиданно почему-то жаль темноволосую девушку. Она и правда проводит с тобой гораздо меньше времени, чем остальные сёстры. Ну, может, сама Бэла тоже была изначально не слишком уж заинтересована, но последние события перебили это. А ты, кажется, опять краснеешь, вспоминая ваши поцелуи в катакомбах. Но, что касается Кассандры, у неё, как тебе думается, не хватало понимания общения. Если с Даниэлой вы могли говорить о книгах, с Бэлой можно было вообще не говорить, то сказать того же о ней было довольно трудно. Возможно, ты оказалась права с утра, когда бросила ей в лицо, что без попыток убить она ничего из себя не представляет? Конечно, это звучало больше для того, чтобы обозлить её, ранить самолюбие. Однако ты не могла не заметить, как правдиво прозвучали эти слова в тот момент. – Брось, мы же пошутили, – неуверенно начинает Даниэла, когда брюнетка с грохотом роняет стул. Она обходит стол медленно, не спуская взгляда с тебя, лезвие серпа режет ткань скатерти по пути её следования. Пальцы Бэлы на твоём плече стискиваются, то ли предупреждая тебя, то ли показывая сестре, что она ничего не решает здесь, как бы сильно ни злилась. – Кас… – Заткнись, – шипит она, разворачивая твой стул. – Мне надоело ждать, сделай чёртов выбор. Видимо, она опускает тот момент, когда этим выбором должна быть она сама. – Ужин ещё не… – Заткнись, Бэла! Её ярость такая ощутимая, она будто волнами проходит через твоё тело. Упираясь руками в подлокотники твоего стула, Кассандра наклоняется к тебе. Ты вжимаешься в спинку, не желая близко находиться к ней, но она подаётся вперёд, не отставая. – Ну же, скажи, кому сегодня на ночь ты доверишь себя? Тебе не нравятся эти слова. Их значение не особо понятно. Что они означают? Как это «доверить себя»? Леди Димитреску не позволит дочерям отойти от установленных правил, и всё же страх поднимается внутри, опутывая грудную клетку липкими холодными щупальцами. Что произойдёт ночью? Вряд ли эти девушки заинтересованы в близости, этот вариант отпадает сразу. Иногда они, правда, делали какие-то намёки, Бэла больше всех, но что-то подсказывало тебе, что она действительно лишь играла. – Ты пугаешь её, – кажется, Бэла тоже встаёт, но вперёд не выходит и оттащить Кассандру не пытается. – Нет, она не боится, – брюнетка скалится, серп в её руке касается твоей руки. И ты сдвигаешься, стараясь уйти от этого жуткого холода. Но она права, ты не боишься её больше. Не она ли утром сбежала после того, как ты приказала ей убираться? – Давайте просто вернёмся на места и… – Сколько ещё раз тебе повторить, чтобы ты молчала?! – наконец-то она взрывается. Её голос эхом отдаётся от стен, Даниэла вжимает голову в плечи, Бэла шагает вперёд, удерживая сестру за плечо. – Я, чёрт вас побери, устала от этого! Устала от того, что мать не даёт мне делать то, что я хочу! Что каждая из вас считает меня психопаткой, которая вот-вот сойдёт с ума в любой момент! Ты едва успеваешь подавить ухмылку. Она явно не понимает, как выглядит сейчас. – Кассандра… – Кассандра, Кассандра, Кассандра! Всегда Кассандра! Не играй с едой, Кассандра. Ты во всём виновата, Кассандра! Почему ты не можешь быть как твои сёстры, Кассандра? Почему ты вырезала своё имя на коже будущей жертвы, Кассандра? Потому что она выберет меня, – она спихивает руки Бэлы и вновь дёргает подлокотники, двигая стул ещё ближе к себе. – Закончи это всё, слышишь меня? Закончи этот тупой спектакль! Назови Бэлу, назови Даниэлу, мне плевать! Я не хочу здесь находиться! Теперь все взгляды направлены на тебя, твоё горло сжимается. И, как ни странно, на этот раз ни чья рука не воздействует на него. Ты ощущаешь, как напряжение в комнате усиливается. Бэла задумчиво барабанит пальцами по спинке стула, иногда задевая твои волосы. Даниэла замирает рядом, не желая пропускать ни слова. Но всё, что ты можешь видеть – злые глаза Кассандры. Поэтому ты обращаешься лишь к ней. – Хочешь, чтобы я выбрала? – твой голос подчиняется не сразу, сначала он хрипит, как после длительного молчания, но затем всё же выправляется. Ты смотришь, как резко поднимается и опускается грудь девушки, как она оскаливает зубы на твои слова. Подлокотники трещат, когда она стискивает пальцы на них слишком сильно. – Хорошо, я выберу. Бэла уходит, больше не интересуясь тем, что ты скажешь, она первая понимает, что ей больше не нужно находиться в зале. Даниэла всё же задерживается, но, скорее, из интереса, потому что ты слышишь, как она издаёт короткий смешок. – Кассандра, – ты называешь её имя, глядя в огненно-жёлтые глаза брюнетки. – Какая же ты сучка, – шипит она в ответ.