No One's Gonna Take My Soul Away.

Что-то касается твоей руки, ведёт непрерывной линией. Ты чувствуешь эту лёгкую щекотку, приоткрывая глаза. Рыжие волосы свисают прямо перед взглядом, Даниэла высовывает язык, увлечённая чем-то, и совершенно не смотрит на тебя. Комната освещается лучами солнца, пробивающимися через толстые стёкла. Тяжёлые шторы отодвинуты достаточно, чтобы позволить им это. Кто это сделал? Марта? Изменения её тела влияют и на силу? Или же это была Даниэла? Ах, да, Даниэла. В её руках одна из твоих ручек, красная, кажется. Она рисует, украшая кожу на твоей руке каким-то изображением. Позволяет тебе сесть, отрываясь на мгновение, а затем возвращается к занятию. Ты видишь, как расцветает роза с клинком вместо стебля. Это то изображение, которое нанесла тебе Бэла в катакомбах. Именно оно с изысканностями линий вытатуировано на лбу сестёр. Метка? Стоит ли узнавать дополнительно, или просто оставить, не возвращаясь к этому? – Что оно означает? – естественно, ты выбираешь первый вариант. – Символ принадлежности к Дому Димитреску, – отзывается девушка. Рисунок кривой, очертания угадываются, но заметно, что Даниэла просто не умеет рисовать, хоть и очень старается. Дом Димитреску? Разум шепчет, что есть ещё и другие, ты мотаешь головой, чтобы сбить его. Тебе не интересны сейчас другие Дома. На самом деле всё, что тебя интересует – еда. Мясо за ужином, конечно, было великолепным, но после нападения Кассандры, которое, стоит упомянуть, ты спровоцировала сама, голод настигает неожиданно. И словно понимая это, Даниэла тянется куда-то вбок, передавая тебе тарелку с яичницей. Брать вилку в правую руку всё ещё трудно, однако левую никто не возвращает, поэтому приходится сражаться с собой за право поесть. В конце концов, тебе удаётся подцепить кусочки и сунуть в рот. – Кассандра и Бэла на охоте, – сначала ты вздрагиваешь, но это, похоже, не та охота, о которой ты слышала. Возможно, они тоже хотят есть. С другой стороны, куда можно пойти в этом замке, если на улицу выхода пока нет? – В катакомбах. – А ты? – Мы же не можем оставить тебя одну, – смеётся девушка. – Но я ценю твою заботу. Это не забота, ты просто надеялась, что они хотя бы на один день оставят тебя в покое. Видимо, этого никогда не случится, тем более что Леди Альсина покинула замок. Без её постоянного надзора сёстры основательно меняют своё поведение. – Как ты себя чувствуешь? Вопрос внезапный, вряд ли Даниэле действительно интересно. Может она не знает, что ещё спросить? Следя за её движениями, ты продолжаешь вести молчаливую борьбу с рукой. Не отвечаешь, а рыжая не настаивает. Наконец, она заканчивает, удовлетворённо оглядывая свою работу. Аккуратно касается перчаткой линий, проверяя, не стираются ли они. Это хорошие ручки, чернила высыхают, едва наносятся, но их всё ещё можно смыть водой, если потребуется. Ты не думаешь, что тебе позволят. – Я не очень хороший художник, – с сожалением произносит она, когда окончательно отпускает тебя. – Вполне неплохо, – споришь ты. Больше показать ей, что всё в порядке. Роза и правда косая. – Спасибо, но лесть не сделает рисунок лучше, – она закрывает ручку, возвращая её в набор. Откуда он здесь? Ответ появляется чуть быстрее, чем задан вопрос, потому что ты видишь коробку с твоими вещами на кровати. Неужели они решили переселить тебя сюда? В коробке заметно всё, что у тебя было. Скетчбук, одежда, телефона не видно, но он где-то на дне, скорее всего. К слову, ты так и не успела зарядить его от внешнего аккумулятора. Не до того было как-то. Несмотря на то, что рисунок закончен, Даниэла не уходит. Она оглядывает комнату, но не морщится, как Бэла. В её взгляде больше любопытства, чем отвращения. Касается рукой навеса, потянув ткань на себя, она поддаётся, закрывая кровать со всех сторон чёрным полотном. Теперь темно, ты моргаешь, стараясь привыкнуть к новому освещению. Рядом чиркает колёсико зажигалки, освещая небольшое пространство. И как бы ярко не горел огонь, глаза рыжеволосой девушки вспыхивают ярче. – Кассандра не часто разрешает нам приходить, – сообщает Даниэла, пока откидывает назад полотно. Оно не желает цепляться за верх, как было ранее. Ей приходится встать, чтобы закинуть его. Ты очень надеешься, что она не наступит на тебя, не заметив. Всё обходится, и Даниэла возвращается, садясь на постели. – У тебя тоже есть комната? – интересуешься ты. – Библиотека, – вот сейчас она морщится, упоминая это помещение. – Больше нет. Не зная, чем продолжить разговор, ты смотришь на рисунок. Конечно, расписывать чужие гипсы было одно из любимых занятий в твоей школе. Ты даже пару раз ломала руку, не специально, зато получала от одноклассников посылы на твёрдом медицинском материале. В основном какие-то смешные, иногда бывали и рисунки, но больше они сосредотачивались на словах и сердечках. Даниэла выбрала здоровую руку, вероятно, она не имела понятия о гипсах и их роли в социальной школьной жизни. – Мы… – она запинается, – мы можем посмотреть ещё что-нибудь? Мне понравилось. – Да, – соглашаешься ты, протягивая руку к коробке. Даниэла с готовностью подвигает её к тебе, следя, как ты разбираешь вещи, пытаясь отыскать телефон. Верно, он на дне, а вместе с ним и аккумулятор. Пока ты подсоединяешь его к гаджету, пока экран оживает, показывая начало зарядки, пока вы ждёте, когда её будет достаточно, чтобы включить его хотя бы так, девушка наматывает на палец прядь волос. Эта её привычка то ли появляется недавно, то ли она не показывала её ранее. Если бы она была человеком, ты бы сказала, что это признак нервозности. Когда телефон включается, она придвигается ближе, наблюдая за твоими движениями. – Почему он реагирует? А так нет? – она тыкает в экран перчаткой. Несмотря на то, что они тёплые у сестёр Димитреску, экран не отзывается. – Тебе нужно снять их, – советуешь ты, часть мух разлетается, обнажая пальцы рыжей. Ты берёшь её за запястье, поднося пальцы к сенсорам. Даниэла улыбается, когда у неё, наконец, получается. Она гладит экран, чутко реагирующий на прикосновения. – Это так странно. Ты отдаёшь ей телефон, она выглядит так по-детски, выпячивая нижнюю губу, словно это чем-то может помочь. Её восторженность, с которой она исследует обычную для тебя вещь, заставляет улыбку появиться на твоём лице. Без всего ужасающего влияния замка Даниэла просто девушка, которой повезло оказаться в этом месте. И да, ты думаешь именно так. Ей повезло, это не была ошибка в мыслях. Она уже сказала, что счастлива здесь, она находилась там, где хотела. Разве это не везение? Она возвращает тебе трубку. Открывая галерею фильмов, ты задумываешься о том, что вы могли бы посмотреть. Ей хочется что-то жестокое? Что-то с кровью и страданиями? Наверное, всё же стоит спросить, в прошлый раз выбирала Кассандра, Даниэла сделала только уточнение. – Что ты… – То, что тебе нравится, – перебивает она и добавляет, – пожалуйста. У тебя широкий вкус, или его отсутствие, как говорят некоторые. В общем-то, тебе нравится всё, что трогает твой разум, заставляя размышлять. Не имеет значения, насколько кто-то упоминает, что фильмы, которые ты смотришь, ужасны. Как вообще можно понять, что они хорошие? Где критерии, способные показать это? Критики, премии, комментарии под плеерами просмотра – всё это довольно субъективная оценка, пусть если так изначально не кажется. Каждый оценивает фильм собственным мнением, даже знаменитые жюри, цель жизни которых разыскивать хорошее кино. Ты не доверяешь жюри, ты веришь только себе. Ещё немного порывшись, ты включаешь один. Это японское анимационное произведение на самом деле. Даниэла смотрит в экран, не высказывая недовольства. То ли ей нравится, то ли она не разбирается, поскольку это второй просмотр в её жизни. – Идея с переселением? – спрашивает она на середине, когда парень и девушка меняются телами. Это не совсем обмен, они не находятся рядом, они даже не в одном временном промежутке, но это спойлер, и ты не позволяешь себе рассказать его. – Да, – её удовлетворяет этот ответ, больше она тебе ничего не говорит. Ты отдаёшь телефон ей, чтобы она видела лучше. Но Даниэла тянет тебя за руку, заставляя прижаться. Это слишком спокойный момент за последнее время, в какой-то мере ты наслаждаешься им. Рыжие волосы щекочут твоё лицо, когда она тихо смеётся над шутками и забавными сценами. Красочные нарисованные события радуют её, ты перестаёшь наблюдать за экраном, вместо этого переводя взгляд на Даниэлу. Её лицо слишком живое для того, кто собирается из насекомых, эмоции бродят по нему. Концовка заставляет её грустить, ты видишь, как сдвигаются брови девушки, когда она смотрит последнюю сцену. В первый раз и ты грустила, хотя бы потому, что тебя не особо радуют подобные финалы. Даниэла шмыгает носом. – Значит, они… – ей не нужно продолжать, ты киваешь. – Грустно. – У них есть второй шанс, – пожимаешь ты плечами. – Да, но… Они забыли всё, что произошло. Как будто ничего и не было, – титры, кажется, её не напрягают, она смотрит на них, не позволяя тебе выключить. – Можно тебя попросить? Я знаю, что это будет звучать дико. – Попробуй. – Помнишь, ты спросила тогда, счастлива ли я? Я действительно счастлива, но не так, как могла бы быть, – наконец, она отдаёт гаджет, ты выключаешь экран, слушая её. – Ты одна из немногих, кому удалось стать частью замка, не превратившись в жертву сразу или в его бесконечных слуг. Поэтому мне больше некого попросить, если честно. Её голос дрожит, ты хмуришься. – Мы… Мы ведь можем быть друзьями? – это абсолютно не то, о чём ты думаешь. Жёлтые глаза следят за твоим лицом, Даниэла стискивает пальцы в кулак, ожидая ответа, трудно его дать. – Ты умрёшь. Но пока этого не случилось, ты будешь моим другом? Давишь ощущение, рвущееся изнутри. Хочется усмехнуться этой нелепой просьбе, покачать головой и ответить что-то резкое. Как вы вообще можете быть друзьями, когда она желает убить тебя? Когда они все этого желают? Но также ты видишь, как напрягается девушка, скрывая взгляд за рыжими прядями собственных волос. Она одинока здесь, это нельзя не заметить. – Даниэла… – Я знаю! – она закрывает глаза, стараясь снизить голос. – Я знаю, что это сложно. – Мы можем попытаться, – ты берёшь её руку, на которой всё ещё нет перчатки. Она сразу хватается за твои пальцы, сжимая их, но не так сильно, как это возможно. – Не обещаю, что смогу когда-либо, но я честно попытаюсь. – Спасибо, – шепчет она. После того, как она уходит, не забывая улыбнуться, появляется Бэла. Её одежда в крови, впрочем, жидкость всасывается прямо в ткань, исчезая без следа. Ты напрягаешься на кровати, не зная, что она сделает и как поведёт себя. Она насмешливо хмыкает. – Ты же просила приходить по одной. Кажется, все эти дни, когда они выясняли, кто проведёт время с тобой сегодня, уходят. Сёстры явно решают не давать тебе ни минуты спокойного времени, постоянно находясь рядом. Если Кассандра тоже придёт, ты будешь вопить в подушку, не выдерживая этого давления, разливающегося в воздухе с их присутствием. Оно не такое уж тяжёлое, если честно, но это только вторая неделя. Бэла приближается, ты упорно вглядываешься в телефон, стараясь игнорировать её. Доверять себе нет никакого желания. Блондинка красивая, ты не можешь этого отрицать, она знает, как правильно привлечь тебя, и она обязательно постарается в этом. Чужие пальцы вплетаются в твои волосы, экран манит какой-то рандомной игрушкой, ты не смотрела, что включала, лишь бы не обращать внимание на что-то ещё. Ты ожидаешь того момента, когда Бэла разозлится, но его всё ещё нет. – Брось, что случилось? Мы же хорошо проводили время вместе, – напевает она, склоняясь к тебе. Ты пытаешься найти различные картинки на картах, собираясь выиграть раунд. – Кассандра много болтает, ей нельзя верить. – А тебе можно? – Нет, – она смеётся. – Никому здесь. Но нам с тобой не нужно доверие, не так ли? Второй рукой она поднимает твою голову, заставляя смотреть на неё. Язык скользит по её губам, слизывая остатки крови, и ты не можешь отвести взгляд, даже если разум буквально кричит об этом в голове. Бэла оскаливает зубы, понимая это. Светлые волосы заслоняют её лицо, когда она резко наклоняется, но ты упираешься в её плечо рукой, останавливая. – Нет, – твой голос дрожит, хотя отказ звучит чётко в тишине комнаты. – Ладно, – она поднимает обе руки вверх в знак признания. – Видишь, я умею играть по правилам. Спорное утверждение, ты не стремишься высказать ей всё, о чём думаешь. Бэла залезает на кровать, несколько раз подпрыгивая, будто проверяя её упругость. Если она сейчас скажет что-то насчёт постели, ты, скорее всего, ударишь её. Но она молчит, просто смотрит на тебя, золотые глаза мерцают. Ты возвращаешься к игре, хотя чувствуешь непрерывное наблюдение, мешающее сосредоточиться. В итоге время выходит, наверное, начать новый раунд было бы лучше, но вряд ли она перестанет пялиться. – Нам даже поговорить не о чём, да? – телефон падает рядом с тобой. – О чём можно говорить с ягнёнком, идущим на заклание? – да, вот сейчас ты жалеешь, что это не Кассандра. И всё же в её голосе есть что-то незаметное, ускользающее от мыслей. Разочарование? Но в чём? Вряд ли в твоём отказе, брюнетка говорила, что для них это игра, в которую они играют ради развлечения. Хотя… это были лишь её слова. – Что ты чувствуешь во время поцелуя? – ты не хотела задавать именно этот вопрос, но он сам вылетает из твоего рта. – Могу показать, – она тянется вперёд, ты отодвигаешься назад, упираясь спиной в подушки. Ух-ты, хотя бы не стена, как в прошлые разы. Бэла не отстаёт, переставляя руки, пока двигается. Поднимая ладони, ты надеешься успеть остановить её, однако она делает это сама, замирая сантиметрах в сорока от тебя. – Шучу. Нет, значит, нет. Я умею понимать. Она вновь садится, отбрасывая на пол подушку, попадающую ей под руку. Эта девушка реально сводит с ума. – Ты не будешь отвечать? – она улыбается и качает головой. – Я просто буду находиться здесь, зная, что ты напряжена, – в доказательство своих слов, она поворачивается и ложится. Естественно, головой на твои колени. Если она не может поцеловать тебя, она будет воздействовать другими методами. Раздражает. Немного сомневаясь, ты всё же проводишь рукой по её волосам, она закрывает глаза, позволяя. Светлые пряди скользят между твоими пальцами, пока ты расчёсываешь их. Они не такие, как у людей, но сказать точнее сложно. Что-то в них другое. Ощущение не перестаёт преследовать тебя, пока ты трогаешь их. На руки тебе выпадают мухи, цепляющиеся за твою кожу. Ты не сгоняешь их, это бесполезно как-то, да и вреда они никакого не причиняют, бродя по коже, чтобы вызвать щекотку. Вам с Бэлой и правда не о чём говорить, и это не очень-то напрягает. Ты думала, что будет иначе, но почему-то в комнату возвращается спокойствие, потревоженное ранее неожиданным появлением блондинки. Она почти не двигается, не дышит, только улыбка на её губах показывает, что она в общем-то жива и способна на передвижения. Это так… странно. Следуя за прядями, ты прикасаешься к её коже. Тёплая и мягкая, твой разум не желает понимать, но его никто и не просит. Ведёшь кончиками пальцев по щеке, осторожно трогаешь край губ, улыбка становится шире. Дальше следуешь на шею, в ответ Бэла выгибается, разрешая прикоснуться к горлу, к широкому чокеру, украшенному рубином, подцепить ожерелье, разглядывая его. Маленькие кинжалы и мечи оказываются на твоей ладони, ты ощущаешь их прохладность. Вытянутый зелёный камень не похож на изумруд, но названия ты точно не знаешь. Ожерелье довольно тяжёлое, ощутимое, приятно лежит в руке. Ты склоняешься, поворачивая его в стороны, чтобы свет из окон не мешал бликами. Девушка поднимает руки, резко отшатываешься, это вызывает у неё смех. – Я не собиралась, – произносит она, всё ещё улыбаясь. – Просто хотела… Она заводит руки за голову, приподнимаясь, и ты ощущаешь, как ожерелье повисает в твоей руке, когда его больше не держит застёжка. Так, конечно же, смотреть на него удобнее. Примеряешь его на себя, Даниэла, вроде, обещала дать его перед твоей смертью. Надо же проверить, как это будет смотреться. Бэла глаз не открывает, но довольно мычит, оценивая. Ей не нужно зрение, когда она может использовать мух, чтобы смотреть. А их на постели и на твоих руках много. Ты возвращаешь ей украшение, помогаешь застегнуть. Пока ты наклоняешься, пальцы блондинки находят ворот футболки. Если ты когда-нибудь покинешь этот замок, вся одежда будет растянута до невозможности. Вероятно, её стоит сжечь до аэропорта. Сильная рука тянет тебя ниже, ты поддаёшься этому, Бэла открывает глаза, обжигая золотом. – Правда не хочешь поцеловать меня? – интересуется она. – Хочу, – ты признаёшься, растягивая губы в извиняющейся улыбке. – Но это ничего не даст. – Не обязательно получать что-то, – её рука тащит дальше, не так как изначально, будто позволяет решать. Ты всё ещё можешь снова отказаться, ты хочешь этого. Но ещё сильнее ты действительно хочешь поцеловать её, даже если чёртова Кассандра права. И, кстати, о ней. – Вы не будете этого делать на моей постели! – Привет, Кассандра, – Бэла машет рукой в пустоту, где чуть ранее была её сестра, перемещающаяся к кровати. Их снова двое, твоя голова отзывается болезненным пониманием, что они сейчас будут либо препираться, либо, что ещё гораздо хуже, атакуют тебя с разных сторон вместе. И ни одна из этих идей не прекрасная, каждая подарит только напряжение. – Это не место паломничества, это моя комната, – брюнетка вздыхает. – Я уже жалею, что выбрала её. – Я могу уйти в любой момент, – начинаешь ты. – Нет, – злобно шипит Кассандра. И ты не понимаешь её. Хотя, нет, вообще-то понимаешь. Пока ты остаёшься в её комнате, она имеет больше рычагов давления на тебя, чем остальные. Не поэтому ли Бэла так морщилась, когда узнала это? Тебе внезапно любопытно увидеть комнату старшей дочери Димитреску. Она похожа на неё? Такая же завлекающая? Ответ – «да». – Посмотри расписание на двери, сейчас не твоя очередь. – Я должна по очереди входить в свою… – Если ты снова скажешь «моя комната», я буду кричать, – Бэла садится наконец-то. Её последняя фраза такая человеческая, ты пытаешься удержать смех, но он прорывается, и две пары жёлтых глаз впиваются в тебя. Они, может, и не хотят быть похожими на людей, однако у них не особо-то получается. В последние дни довольно просто забыть, что это психопатки. – Ты не умеешь рисовать? – Кассандра смотрит на рисунок розы, её бровь ползёт вверх. Ты не выдаёшь Даниэлу, соглашаясь кивком. – Бэла, ты могла бы научить. Всяко лучше, чем вы собирались заниматься, повторюсь, на моей кровати. Там, где я сплю! О, так они всё же спят. Делаешь пометку в мысленном блокноте, где записано всё, что ты знаешь о сёстрах Димитреску. Надо бы поскорее перенести на бумагу, пока ты не забыла. Но не тогда, когда они находятся рядом, лишнее внимание мешает. Может даже наберётся на ещё одно письмо. Если бы только могла их отправить… Дело даже не в отсутствии связи, а во внутреннем желании. – Перестань, – Бэла тянет сестру за край рукава. – Давай оставим твою кровать в покое. А тебя они могли бы оставить в покое? Ну хоть на пару часов. – Допустим, – Кассандра отмахивается от протянутой руки, но бубнить прекращает. – А дальше что? Ты ведь не уйдёшь. – Неа, – блондинка вновь ложится, на этот раз вытягивается во весь рост, падая в подушки. Её глаза щурятся, когда она окидывает взглядом вас, а потом улыбается. – Как насчёт небольшой игры? Чур никаких опасных желаний. Желаний? Вы с Кассандрой переглядываетесь. О чём она?