No One's Gonna Take My Soul Away.

– Нет, – выдавливаешь ты, смотря на улыбку на губах Бэлы. – Я не буду. – Поддерживаю, – Кассандра всё ещё стоит, она хмурится, разглядывая сестру. – Вы такие… скучные, – неожиданно Бэла швыряет подушку прямо в брюнетку. Она, естественно, не попадает, когда Кассандра рассыпается, позволяя предмету пролететь сквозь неё. Подушка врезается в стену с громким хлопком. – Будет весело. Ты знаешь, какие бывают игры у этих девушек. То, что весело для них, не всегда дарит радость остальным. Скорее, вообще не дарит, если уж точнее. Поэтому сжимаешь зубы и качаешь головой, и почему-то Бэла не настаивает. Она вполне наслаждается своим положением, складывая руки на животе, не собираясь никуда двигаться. Сейчас ты находишься ровно между сёстрами, не соврёшь, если скажешь, что это пугает в какой-то мере. Их слишком невозможно предсказать. – Я собираюсь остаться одна, выметайся, – Кассандра не злится, но ты чувствуешь, что ей достаточно лишь одного толчка, чтобы вновь стать самым злым существом в этой комнате. Да, существом. Язык не поворачивается называть их людьми. Но в рассуждениях брюнетки есть некоторый пробел, Бэла его тоже видит, улыбаясь шире. Она не останется одна, даже если блондинка исчезнет. Впрочем, Кассандру это не заботит. Вместо того, чтобы попытаться выдворить сестру, она двигает к себе коробку и смотрит на твои вещи. Её взгляд изучающий, словно это не обычные предметы, а какие-то животные, чьи повадки стоит узнать. Но любопытства в нём нет, в нём больше отвращения, чем чего-то ещё. Не успеваешь и слова сказать, когда точным движением она вытаскивает из коробки папку с письмами. Вот теперь ты оживаешь, протягивая руку, чтобы перехватить её действие. Тебе не удаётся не потому, что она быстрая, Бэла дёргает тебя за футболку, заставляя упасть назад. Чёрная перчатка плотно обхватывает твою руку, не давая вырваться. – Отдай, – шипишь ты, хватка действительно сильная, хоть и не болезненная. – Разве тебе нужны секреты от нас? – мурлычет Бэла, придвигаясь. Её перемещение мгновенное, к этому сложно привыкнуть. В один момент она находится близко, а в следующий стоит рядом с Кассандрой, заглядывая через плечо. Брюнетка сражается с застёжкой, в конце концов побеждая. Письма рассыпаются по кровати и полу. Больше ей папка не нужна, она откидывает её в сторону, не заботясь, куда она полетит. Затем наклоняется, подбирая пару вскрытых конвертов. Она не берёт те, что ты запечатываешь, и это злит сильнее. Лучше бы она вскрывала их, чем читала чужие. – Перестань, – просишь ты, всё ещё пытаясь достать до девушки. Бэла забирает у неё один из них, оказываясь с другой стороны кровати. Ну и за кем нужно рваться в первую очередь? Ты уже не вспоминаешь, что переиграть их не получится. Раны отзываются приглушённой болью, когда ты выбираешься из-под одеяла, наконец-то стискивая пальцы на рукаве Кассандры. Её взгляд обжигает, но она разрешает забрать тебе конверт, это не так уж и сложно, как казалось. Но вот с Бэлой происходит всё по-другому. Она смеётся, отступая, и одновременно с этим вытягивает лист бумаги, расправляя его. Хочешь ли ты перелезть через кровать? Тело отказывается, плечо ноет, приходится положить на него ладонь, это не особенно-то помогает. Взгляд золотых глаз скользит по написанным строкам. В письмах, в общем-то, нет ничего секретного, но это всё равно неприятно. Их написали тебе, а не сёстрам Димитреску. Они не имеют права… Ты усмехаешься собственным мыслям. Они имеют все права, похоже. – Что это значит? – перчаткой блондинка отслеживает строчки, которые читает. – «У них зелёная чешуйчатая кожа, маленькая морда по отношению к телу, острые когти, способные рвать сталь. Ты, вероятно, видела именно их, когда…». Письмо забираешь не ты, это делает внезапно Кассандра. Бэла удивлённо поднимает на неё взгляд. – Достаточно, – брюнетка толкает сестру в плечо, мягко, но ощутимо. – Уходи. Заметно, как ей хочется возразить. Приближается, опуская руки на плечи Кассандры, и что-то шепчет. По их лицам не получается ничего прочитать, да и ты не уверена, что тебе нужно это слышать. Особенно после того, как Кассандра в ответ рычит. Бэла подмигивает тебе, посылает улыбку сестре и распадается. С её уходом, кажется, даже дышать становится проще, будто теперь это разрешено. У неё аура полного властвования, если бы она приказала тебе не дышать, вряд ли у тебя была бы возможность сопротивляться этому. Однако брюнетка остаётся, тоже читает запись на листке, чтобы потом сложить его и убрать в конверт. Она бросает его в тебя, и ты едва успеваешь поймать перед собственным лицом. – Странные фантазии, – выносит она вердикт. Если бы они были ими, думаешь ты. В памяти так некстати всплывают обрывочные фрагменты. Вот оно, существо похожее на лягушку-переростка. У лягушек не бывает таких зубов, они не рычат, как дикие животные, и не пытаются нанести удар. Лягушек ты любишь, а это нечто – нет. Слюни из оскаленной пасти падают на твою кожу, ты даже проводишь по ней рукой, чтобы убедиться в их отсутствии. Всего лишь мысли, его нет, он не здесь, только прячется в глубине разума. – Кто пишет тебе такую… дичь? – Друг, – ты собираешь разбросанные конверты под внимательным взглядом. Естественно, никто не собирается помогать тебе. Некоторые падают под кровать, встав на колени, ты выуживаешь их. Писем так много, что удивительно, как они ранее помещались в папку. В любом случае, у тебя нет времени складывать всё аккуратно, так что ты просто сбрасываешь их в коробку. – Значит, это и есть причина, по которой ты не боишься нас, как должна? – Кассандра присаживается на край кровати, носок её сапога оказывается на конверте. Ты поднимаешь взгляд, не понимая, попросить ли её убрать ногу или вытащить так. – Больше нечего спросить? – повторяешь ты её слова, жёлтые глаза вспыхивают злостью. – Не играй со мной, – она ощеривается. – Когда я спрашиваю, ты отвечаешь. Это ведь просто? – Предельно, – ты выбираешь второе, подтягивая письмо за край. Она наблюдает за этим с улыбкой. Когда оно поддаётся, сильнее давит на ногу, край рвётся у тебя в руках. Видимо, забрать его не удастся, пока она не оставит тебя одну. – Это моя комната, не забывай, – словно в ответ на твои мысли предупреждает девушка. – Надевай штаны и выкатывайся. У меня есть занятия здесь, мне не нужен надзор. Хотя, кто-то порадуется, если ты выйдешь и так. Твоё лицо вспыхивает от её слов. Перестав охотиться за конвертом, ты путаешься в штанинах, пока натягиваешь джинсы. Футболка неудачно попадает в змейку, это вызывает дополнительную задержку. Возишься чуть дольше, чем следовало бы. Зато, когда ты справляешься и оборачиваешься, чтобы получить ещё одну порцию недовольства, его не следует. Кассандра спит. И это ставит тебя в странное положение. Её не волнует твоё присутствие. Она уже успела забраться на кровать, капюшон вероятно слетел именно в этот момент. Но брюнетка по всей видимости реально спала, не обращая на окружение никакого внимания. Появляется мысль забрать письмо, пока ещё можно. Однако, когда ты движешься к кровати, пол скрипит. Девушка вздрагивает, и ты сразу отходишь назад. Кассандра злая и в сознании, так что ты знаешь, если разбудить её, она оторвёт тебе голову в ту же секунду. Ничего не остаётся, как действительно покинуть комнату, придерживая дверь от стука. В коридоре ты вертишь головой по сторонам, пытаясь понять, в какую сторону двигаться. В комнате остались все твои вещи, значит, тебе придётся вернуться за ними. Можно, конечно, подарить ей их, ты и правда раздумываешь над этим, но отказываешься. Если ты сама не придёшь, она притащит тебя. Не то чтобы её радовало твоё пребывание тут, конечно. Но это такой рычаг давления, от которого никто бы не отказался. Даже ты, будь одной из них. Возможно, нужно запомнить дорогу, хоть ты и понятия не имеешь, когда возвращаться. Постепенно мысли переползают на действия девушки. Она не спала несколько суток? Иначе бы не отрубилась так. Но почему? Может они не спят в других помещениях, кроме как своей комнаты? Ну, вампиры же спят только в своих гробах? Вроде бы. Ты не особо разбираешься в этом. В этой части замка ты не была, понимаешь это сразу, едва выходишь к узкой лестнице, ведущей ниже. На стенах висят картины, как на всех остальных, ты останавливаешься у одной. Полотно потрескавшееся, как будто она находилась здесь не только очень давно, но и не получала никакого ухода. Недостаточно повесить что-то и забыть, чтобы оно радовало. За некоторыми картинами нужен был специальный уход, в зависимости от того, какие материалы использовались при работе с ними. Помимо картин ты находишь фотографии. Все чёрно-белые, изображения привлекают тебя, не давая спускаться спокойно. Горбун, словно сбежавший из произведения Гюго, украшенный венком из костей. Мужчина в широкополой шляпе и очках, улыбается, но как-то издевательски. Даже через фотографию ты чувствуешь его ауру. Замотанная в чёрный фигура с куклой на коленях. У куклы похоже разбито лицо… Нет, ты внимательнее вглядываешься и понимаешь, что оно создано таким. Разделённое, правая половина чуть темнее. Знакомый открытый рот, как у марионетки, подсказывает, что это кукла для чревовещания. А, значит, та фигура – кукловод. Последним ты видишь уже знакомое изображение женщины с маской в виде клюва на лице. Но на этот раз это не икона, как ранее. Ты смотришь на фотографию, не в силах отвести взгляд. Иконы можно нарисовать как угодно, были бы желание и возможность, но фото – вырванный из жизни момент, настоящий и существующий. Так это и есть Матерь Миранда? Все в этом замке разговаривали так, будто она существует. Но одно дело увидеть реальное подтверждение, а другое рассматривать иконы, представляя их правдивость. Да, сёстры Димитреску сообщили, что Леди Альсина отправилась на встречу с ней. И всё равно сложно было поверить, что кто-то, живший столетие назад, ещё может функционировать. Димитреску были здесь, прямо перед тобой, их можно было коснуться рукой. Матерь Миранда на фоне их казалась детской страшилкой. Ты сразу видишь отличия от рисованных изображений. И в первую очередь – взгляд. Он будто прожигает насквозь. Иконы выглядели приятнее, просто наблюдатель, а не надсмотрщик. Теперь ты понимаешь, почему жители боялись её. Люди с такими глазами не могут быть добрыми богами. Стараясь выкинуть из головы преследующий тебя взгляд, ты добираешься до конца лестницы. Толкаешь дверь и попадаешь в холл. Даниэла не поворачивается, но поднимает руку, показывая, что видит тебя. Она развешивает маски по статуям. Ранее их не было, что тебя удивляет. Впрочем, под каждой из статуй виднеется очерченный прямоугольник. Они немного утопают, будто не принесены откуда-то, а подняты прямо из пола. В этом замке так много секретов. Тебе хочется спросить, чем занимается девушка, пока она пытается надеть очередную маску. Та сваливается, не желая находиться там. Наконец, Даниэла догадывается повернуть её, чтобы посмотреть на выступы. Их три, на статуе – два углубления. Ничуть не разочаровываясь, она перебирает другие маски, пока не находит подходящую. Каждый раз, когда ей удаётся соединить две вещи, огонь вспыхивает над входной дверью. Но ведь Даниэла не может выйти, верно? Хотя ты не можешь сказать, что за дверью улица. – Это было в документе, который мама прячет в сейфе. Найти маски и надеть. – Если документ лежал в сейфе, разве его можно брать? – не понимаешь ты. – Всего лишь любопытство, – пожимает она плечами в ответ. С Даниэлой находиться тебе нравится. После того, как она отказывается от феромонов, она в принципе перестаёт быть ужасно пугающей. Ты могла бы сказать, что вы постепенно строите доверительные отношения, даже если с обеих сторон так не выглядит. И всё же у неё остаётся этот немного безумный взгляд, которым она провожает тебя каждый раз. Это хотя бы не Бэла с её попытками соблазнения, которые немного удаются. И не Кассандра с яростью в голосе и движениях. Да, определённо Даниэла лучше, чем её сёстры. Это ответ на твой бесконечный вопрос? Тебе надо выбрать её? Неожиданно, когда последняя маска встаёт на своё место, ты дёргаешься от оглушительного звука работающего механизма. Рыжая останавливается, убирая пальцы со статуи, её взгляд упирается в дверь, открывающуюся под действиями чего-то скрипящего. За ней, ты бы в жизни не догадалась, ещё одна дверь. Даниэла отшатывается от неё, когда видит. – Нет, не снова! – её голос разносится по холлу. Интонация, которую ты знаешь. Хороший шанс навредить чудовищам, удерживающим тебя в замке. Открыть дверь и, если не убить, то хотя бы прогнать девушку. Ты этого не делаешь, они такого не потерпят. И хотя Леди Альсины не было, всё же трудно ранить кого-то имеющего сознание. – Ты проверишь? – спрашивает она, ты оборачиваешься к ней. – Я подожду здесь. Только не упади. Куда упасть? Ответ появляется сразу, как только ты приоткрываешь дверь. Широкий мост ведёт к башне вдалеке. Даниэла подбадривает, потирая руки в перчатках. Приходится выскользнуть и закрыть дверь за собой, чтобы холод не попадал внутрь замка. Идти по шатающемуся от дикого ветра мосту трудно. Тебя почти сдувает, поэтому ты пригибаешься, перебегая от одного высокого зубца к другому. Кто придумал строить замки в местах с ветром? Внизу под ногами глубокое ущелье, падение будет долгим и болезненным. Выжить после него вряд ли получится. Нужно не падать, как она и сказала. Башня встречает тебя витражами на окнах, заглядывая внутрь, ты обнаруживаешь, что это часовня. Длинные ряды скамеек направлены к помосту. А на нём стоит каменный гроб. Да ладно, ты же пошутила про вампиров ранее. Ноги не хотят идти к нему, ожидая чего угодно. Вот правда, в этом месте всё могло случиться. Да сама Матерь Миранда могла выскочить, разбивая крышку. Но ты ведь не можешь вернуться без ничего? И любопытство нашёптывает на ухо различные варианты. Чёрт бы побрал это глупое ощущение интереса, оно всегда появляется так некстати, разрушая жизни. Ты подходишь к гробу, он выглядит старым. Крышка не откидывается, хотя ты готова к такому. Её приходится сдвигать самостоятельно, пыхтя от натуги. Вот бы сделали деревянную, но нет, надо каменную. Чтобы получить грыжу там или надрыв связок, не говоря уже о том, что будет, если эта штука упадёт на чьи-то пальцы, ломая их, словно соломинки. Она поддаётся не сразу, только когда ты прикладываешь все имеющиеся силы и слышишь чарующий скрежет, с которым крышка отодвигается на какие-то миллиметры. Ещё больше усилий, наконец, она отъезжает на достаточное расстояние, чтобы посмотреть внутрь. Да, там труп. Старый засохший скелет в истлевшей от времени одежде. Руки располагаются на груди, несколько пальцев выломаны, а под ними на чёрном костюме изогнутый след. Пыль и грязь окружает его, но сам след чистый, как будто кто-то провёл мокрой тряпкой или, приходит тебе, наверное, самая логичная мысль, раньше здесь что-то лежало. И его забрали не так уж давно. Хмуришься, поворачивая голову вбок, пока мозг лихорадочно работает, подсказывая, что могло лежать в гробу. Рог? Нет, руки скелета слишком низко, а широкая часть рога обычно очень большая по размеру для такого. Какое-то украшение? Зачем скелетам они, и похож он на мужчину больше, в костюме же всё-таки. Разум не желает работать, совмещая все предметы в памяти с теми, которые подойдут силуэту. Что-то узкое, что-то изогнутое, что-то являющееся подходящей вещью в замке. В замке? Ты понимаешь ответ сразу, как только вспоминаешь о замке Димитреску. Что-то, чего не могли найти долгое время, веря в его существование. Кинжал Цветов Смерти. Если это действительно он, то кто-то его уже нашёл до тебя? В доказательство своего посещения часовни ты вытаскиваешь телефон, фотографируя её, гроб и скелета, мысленно извиняясь за вторжение. Даниэлу не интересует всё это, она разочарованно хмыкает. Легенда, по всей видимости, ей неизвестна. Но оно и понятно, вряд ли сёстры Димитреску часто общались со слугами. Нет, вряд ли слуги стали бы рассказывать о своих попытках найти что-то, что способно убить хозяек замка. Ни один человек в своём уме не стал бы этого делать. Подобные вещи хранят в тайне, нежно лелея их ночами. – На что ты надеялась? – спрашиваешь ты, когда она зачем-то исследует твои руки. – Честно? – её взгляд горит в чёрных кругах вокруг глаз. – Что ты поранишься. Ты замираешь после этих слов, но берёшь себя в руки, стараясь вытянуть ладони из её пальцев. Она не отпускает, в ответ дёргая тебя ближе. Ну и где та девушка, восхищённо взиравшая на телефон, как на что-то магическое? – Даниэла, – в твоём голосе есть предупреждение, которое она игнорирует. – Сложно было что ли? Всего одна царапина, мама не заметит. Липкий холод взбирается вверх по позвоночнику, когда ты смотришь на Даниэлу. Кошмарная улыбка, застывшая поза, сжатые руки. Всё в ней сигнализирует об опасности. Во взгляде так много появившегося безумия, что оно будто пробирается в тебя саму, врываясь в голову тревожностью. Вряд ли ты захочешь выбрать её в последний день жизни. Её меняющееся настроение могло бы привести в больший ужас, если бы девушка не разжала пальцы почти сразу. Губы всё ещё улыбаются, сама она жмурит глаза, будто ничего не произошло. С ней надо быть осторожнее, как оказывается. Вскрикиваешь, хватаясь за плечо. Из рукава футболки выползает муха, ты скидываешь её на пол, и Даниэла шипит в ответ. Насекомое расправляет крылья, не касаясь пола, взлетает, возвращаясь к тебе. Ты не даёшь ему сесть на себя. – Я могу заставить тебя делать всё, что мне угодно, – ей не нужно напоминать, ты и так знаешь. Чего она хочет от тебя? Тебе приходится вести себя спокойно, убирая телефон в задний карман. Рыжая чего-то ожидает, замирая неподалёку. Гаджет всё никак не впихивается, твои движения становятся резкими и рваными. Наконец-то телефон падает в карман. Тебе хочется сказать, что друзья не нападают на других своих друзей. Но вы не друзья. Ты обещала попытаться, однако, явно это будет гораздо сложнее, чем казалось изначально. Хотя куда уж сложнее? – Вы помешались на моей крови? Если тебе надо, ты можешь спросить. – Но я не хочу спрашивать, – её взгляд не отпускает тебя, ты чувствуешь его, пока перемещаешься по холлу. Идёшь к лестнице, и девушка следует за тобой. Сейчас у неё нет шагов, это сильно действует на нервы. – Спрашивать не очень весело. Ты не особо осознаёшь, что поменялось за тот момент, пока ты была в часовне. Узнавать тоже нет желания. И вряд ли это поможет тебе хоть чем-то в данном случае. Бывают же люди, которые делают что-то внезапное. Даниэла могла быть такой. – Знаешь, что весело? Игры, – воспоминания о Бэле наталкивают тебя на это. – Давай поиграем. Даниэла вопросительно поднимает брови. – Прятки, но чур без обманок, – успеешь ли ты, сможешь ли узнать дорогу, вызывав её в памяти, нельзя сказать точно. – Никаких мух, которые разведывают обстановку. Ты отзовёшь их, считаешь до ста, а я прячусь. – Нет, – она качает головой, рыжие волосы летят вслед этому движению. – Да, – киваешь ты, нужно что-то манящее, к сожалению, ответ ясен. – Леди Альсина не заметит ещё одну рану, верно? Во взгляде читается неуверенность, ты не позволяешь себе приглядываться, разворачиваясь к девушке спиной. Медленно удаляешься, жужжащие звуки вроде бы не преследуют, шагов по-прежнему нет. Повернуться и бросить взгляд через плечо тебе удаётся на лестнице, ты видишь, как внизу Даниэла считает по пальцам, загибая их. Она не смотрит на тебя, поэтому это лучший из моментов, чтобы рвануть вперёд, надеясь найти правильный путь до того, как она закончит. Нет, ты не успеваешь. Это понятно по появлению мух вокруг. Эй, ты же сказала ей без обмана! Чужая рука появляется из ниоткуда, наклоняясь, ты ускользаешь от захвата и бежишь дальше. Мухи окружают, загоняя, садятся на твою одежду, но больше не кусают. Зато очень сильно замедляют, как выясняется чуть позже. Из-за них ничего не видно, они почему-то тяжёлые, что приводит к быстрой потере сил. Да и ты не восстановилась ещё после недавних событий. Сердце бешено бьётся, когда ты чувствуешь стискивающую хватку вокруг. Даниэла шипит в ухо, вызывая щекотку. Но это не весело, смеяться совершенно не хочется. Разжать её руки невозможно, хоть ты честно пытаешься. Пальцы проходят сквозь них, а когда получается поймать запястья, то, как бы ты ни дёргала, они не сдвигаются. Зубы клацают позади. – Я поймала! – напевает насмешливый голос, подбородок давит на плечо, и ты замираешь, ожидая укуса. Его не следует, но и вырваться не позволяют. – Ты права, погоня действительно весёлая. Ты вообще-то говорила о прятках. – Прекрати сражаться, – просит она. – Иначе мы будем обниматься вечно. Что? Именно это останавливает тебя. Почему она сказала… – Ну вот, – руки разжимаются, давая возможность вдохнуть свободнее. – Я напугала тебя? Извини. Даниэла перемещается перед тобой. Снимает капюшон и запускает пальцы в рыжие волосы. Кажется, круги вокруг глаз становятся менее тёмными, или это просто освещение такое. Ты уже не знаешь, чему можно доверять. Буквально несколько секунд назад она собиралась откусить от тебя какую-то из частей тела, немного преувеличиваешь, но ощущалось именно так. А сейчас всё хорошо? – Разве победа не даёт мне приз? – нет, здесь не бывает хорошо. Ты чуть качаешь головой, показывая, что не совсем понимаешь. Девушка наигранно вздыхает, поднимая взгляд в потолок. – Закрой глаза. Это не то, что ты должна делать в присутствии кого-то из сестёр Димитреску. Абсолютно не то. И всё же подчиняешься, осознание того, что, если бы они хотели, они бы уже давно покромсали тебя ломтиками, едва Леди Альсина переступила бы порог замка, подсказывает решение. Ты правильно ощущаешь недоверие к ним, однако они не тронут тебя. Пока что нет. Приз – это объятие. Ты распахиваешь глаза, едва чувствуешь, как руки девушки опускаются на твои плечи. Она тянет тебя к себе, обхватывая. Недовольно ворчит, когда ты не делаешь того же самого. Поэтому тебе приходится обнять её. Необычно. За пару дней ты целовалась с одной сестрой, танцевала с другой, а теперь это? – Почему ты… – Я не сделаю тебе больно, пока ты этого не захочешь, – слышишь ты её голос. – Мы ведь друзья, верно? Есть ли у тебя выбор в таком случае? Что будет, если ты откажешься? Проверять не хочется. Вот и приходится выдавить из себя ответ, в который ты не веришь. И она не должна, но Даниэла почему-то верит тебе, когда ты шепчешь его. – Да. Мы друзья.