No One's Gonna Take My Soul Away.

Просыпаешься, чувствуя боль в затёкших мышцах. Спать на кресле неудобно, это было понятно изначально, когда ещё пришла в голову эта идея. Но выбора особого не существовало, не возвращаться же в комнату с Кассандрой. Что-то укрывает тебя, ты с удивлением смотришь на плед, стаскиваешь его, вешая на подлокотник. Живот урчит, требует внимания. Как только ты встаёшь, тебя ведёт в сторону, голова кружится, приходится схватиться за спинку кресла, чтобы не упасть. Наверное, пора прекратить есть раз в сутки. К сожалению, в этом замке обычную еду слишком трудно найти. Но ты точно знаешь, у кого она есть. Пока теневые коридоры ведут тебя к цели, ты думаешь о вчерашнем открытии. Утром оно кажется каким-то нереальным, словно приснившийся сон. Могла ли ты ошибиться? Конечно. Твоя первая мысль, которая возникла в разуме, когда ты увидела след на трупе, связана с легендой бывших слуг. Глупо предполагать, что она реальна, пока нет никаких доказательств. В этом гробу могло быть что угодно, да даже если и оружие, то вполне станется, что оно обычное. Просто кому-то потребовалось забрать его. Кинжал Цветов Смерти. Ты ухмыляешься его пафосному названию. Надо же такое придумать. Самое логичное объяснение для него – все яды, покрывающие клинок, сделаны из растительных элементов. В мире очень много ядовитых цветов и растений, они не кусаются, не нападают, как животные. Проще всего сорвать цветок и сделать из него что-то ядовитое. С другой стороны, кому потребовалось бы держать нечто подобное прямо в замке? Не проще было бы выкинуть его куда-нибудь в реку, чтобы точно никто не нашёл? Будь ты той, над кем нависла подобная угроза, так бы и сделала. Сомнительно, что Леди Димитреску не знала, что творилось в её владениях. Кто-то сначала положил кинжал в гроб к странному трупу, а затем забрал. И, может быть, это были два разных человека. Выглядит наивно и смешно, если честно. Но могла ли сама Альсина сделать это? Трудно представить, зачем ей потребовалось хранить оружие, способное убить её. Однако поспособствовать его исчезновению – почему нет? Это было бы неожиданно для того, кто, наконец, смог бы отыскать его. Память услужливо подкидывает все события, казавшиеся тебе раньше нормальными. Обвал в катакомбах, рычаг в библиотеке и кинжал. По отдельности они никак особенно не влияли ни на что, но вместе создавалось ощущение чего-то стремительно приближающегося. Словно кто-то в замке очень сильно заинтересован в смерти его владельцев. И это тоже не удивляло, с их манерами и поведением служанки мирились, но достаточно одной, которая бы не стала. Разве не так в основном и происходят перевороты? А вдруг это не один человек? Группа подпольных мятежников, собирающаяся сбросить оковы власти Димитреску? Допустим, кинжал существует и реально способен убивать бессмертных. Но оставались дочери, которым невозможно нанести урон холодным оружием. Да и огнестрельным тоже. Кем бы ни была таинственная незнакомка, если она действительно есть, ей придётся постараться, чтобы одновременно победить четырёх чудовищ, бродящих по коридорам. План ты набрасываешь за несколько секунд, в этом тебе не откажешь. Открыть окна и двери в замке, чтобы его затопило холодным воздухом. Ты не знаешь, могут ли сёстры Димитреску получать урон, когда не способны сражаться, но, если так – проблем не должно возникнуть. Оставалась только их мать. Очень высокая, очень жестокая мать с когтями, спрятанными в руках. Вспоминая их длину, ты не можешь понять, как возможно приблизиться к ней на расстояние удара. У неё преимущество в дистанции, а, заметя кинжал или нечто такое, она не позволит подойти ближе, отсекая голову в полутора метрах. Его можно кинуть, правда, не факт, что он попадёт именно так, как нужно. Что-то подсказывает тебе, что ядом покрыто всё лезвие, а не его кончик. И учитывая регенеративные способности Леди Альсины, чтобы хотя бы попытаться, нужно воткнуть кинжал до рукояти. Она состоит из плоти, да, ты знаешь это отлично, припоминая, как стрела вошла в её кожу. Вот только Кассандра, пославшая её, не являлась человеком. И сила натяжения тетивы лука могла отличаться в сотни раз. Можно ли пробить кожу Альсины ударом человеческой силы? Постепенно твои мысли переползают в другую сторону, поскольку ответ на вопрос невозможно найти, основываясь на предположениях. И всё же именно они занимают большую часть размышлений. Всё строится только на недоказательных фактах, которые любой логически мыслящий человек посчитает недостаточными, чтобы вывести один итог. Оставалась ещё таинственная фигура. Кто мог желать смерти хозяйкам замка? Любая из служанок? Даже Марта? Она говорила о Леди Димитреску так тепло, как о собственной дочери. Но ведь она скрыла от тебя собственную сущность. Можно ли было верить Марте теперь? А если это Луиза? Её исчезновение из катакомб всё ещё будоражило твой разум, к сожалению, теперь, когда их завалило, проверить нет возможности. Возможно, она сделала то, чего не могли остальные? Нашла скрытые проходы? С таким козырем Луиза в момент станет самой опасной из людей. Зато это бы подсказало, каким образом можно нанести вред Альсине, не стремясь в лобовую провальную атаку. Не стоило забывать и о том, что Луиза и Марта одни из самых первых служанок в замке. Если они жили в нём почти сто лет, в чём ты немного сомневалась, будем честными, за это время отыскать что-то спрятанное не составляет труда. А вдруг они работали вместе? На самом деле тебя не интересовали эти мысли, всё, о чём ты действительно думала – можешь ли ты избежать всего этого. Нападение на Димитреску могло спасти тебе жизнь, если проявится до дня выбора. Но и помогать мятежникам не хотелось, одно дело спасать себя, когда нет другого варианта, а другое – присоединяться к чему-то непонятному. Заслужив что-то вроде доверия у сестёр, ты могла бы отвлечь их, или даже ранить. Даниэлу, например, точно. Она не особо была подозрительна, в отличие от Бэлы и Кассандры, наблюдающих за каждым твоим шагом. Даниэла больше наслаждалась жизнью, чем бесконечно охотилась. Толкая ставшую привычной дверь комнаты служанок, ты замечаешь Марту, приветливо улыбнувшуюся тебе. Она спешит на встречу, вытирая мыльные руки передником. Кроме неё в помещении никого больше нет. Хорошо, тебе нужно спросить, и ты не хочешь, чтобы чужие уши слышали эти вопросы. Несмотря на своё нежелание участвовать в свержении Димитреску, сложно игнорировать его существование. Если, конечно, оно существует, а это не всего лишь твоё воображение. – Голодна? – она знает всё о тебе, тянет за руку к столу, пока двигается в другую сторону, скрываясь в соседнем проёме. После приносит тебе нехитрый завтрак. Вопросы, видимо, могут и подождать. – Как шея? – Лучше, – бормочешь ты с набитым кашей ртом. – Спасибо. Марта снова улыбается и возвращается к своему занятию. Пока ты не прервала её, она мыла посуду. Не такую, как Луиза, простую и обычную. Скорее всего, это посуда служанок, а не хозяев. Тебе приходится немного подождать, когда женщина закончит свои дела и сядет напротив, обеспокоенно скользя по тебе взглядом. Словно она читает твои мысли. – Ты ведь не просто так пришла? – Вообще-то, я пришла поесть, – смеёшься ты, она серьёзно кивает. – Но вы правы. И ты рассказываешь ей о том, что узнала вчера. Не о Даниэле и её библиотеке, не о Луизе и катакомбах. Только о часовне, гробе и отсутствующей вещи в нём. С каждым словом её улыбка сползает с лица, оно становится напряжённым. Наконец, она перегибается через стол и опускает руку на твоё запястье, прерывая. Оглядывается, проверяя пустоту комнаты. – Никому больше не говори об этом, – просит она. Это вызывает смешок, как будто у тебя здесь есть друзья или знакомые, кроме неё. Не дочерям Димитреску же рассказывать. Но она не отстаёт, пока ты не дашь слово. Ты его даёшь. – Так, что в гробу? – она, похоже, знает, потому что вздрагивает от вопроса. – Кинжал, – вздыхает Марта. Ложка застывает на пути к твоему рту. Это не легенда? – Леди Альсина хранит его там. Точнее, хранила, по всей видимости. Если он пропал, это вызовет её гнев, когда она выяснит. Ты будешь первой, кто ощутит его. – Я? – А сама не знаешь? Конечно, Марта права. Ты новый человек в этом замке, и та, у кого есть больше всего мотивов украсть нечто опасное для его хозяек. Твоя жизнь буквально зависела от этого оружия. Леди Димитреску сразу решит, что это твоих рук дело. Ей не будет интересно слушать жалкие оправдания о том, что ты не знала о нём или его местонахождении. Она убьёт тебя без разбора, и, вероятнее всего, даже отойдёт от своих правил гостеприимства, а также проигнорирует ваше соглашение. – Я его не брала, – шепчешь ты. Не специально, просто голос неожиданно садится. – Ты не докажешь этого, – качает головой женщина. – Зачем Леди Альсина его вообще хранит? – Она не делится своими размышлениями со слугами. Но, если он всё ещё в замке, это приказ Матери Миранды, – у Марты нет сомнений в том, что она говорит. – А о чём думает Матерь Миранда неизвестно никому, кроме неё. Ты трёшь лицо, аппетит пропадает, каша уже не кажется такой желанной. Об этом развитии событий ты не подумала. Кем бы ни был мятежник, он выбрал хороший момент, чтобы украсть оружие. Никто не подумает на него, пока ты в замке. Это ставит тебя в ужасное положение. Ты ощущаешь, как над головой расползается тень с острым лезвием, грозящего упасть, меча. Одно дело пытаться выжить в обществе трёх девушек, которые не совсем настроены на убийство. Они скорее играют с тобой, чем реально хотят причинить вред. Пока что играют, напоминаешь ты себе. Но их мать не похожа на игривого человека, не тогда, когда пропадает нечто настолько важное. Лишь вопрос времени, когда она действительно отрубит тебе какую-то часть тела. Сначала часть, чтобы ты ответила, где хранишь оружие. А потом, когда не добьётся ничего… вот тогда ты умрёшь. – Не переживай пока, – Марта гладит тебя по руке, в какой-то мере это даже успокаивает. – Леди Альсина вернётся через несколько дней. И, видишь ли, всегда есть возможность, что она сама приказала перенести кинжал в другое место. Сомнительно. Ты не веришь в эти слова, но молчишь, кивая. – Спасибо, – повторяешь ты, отодвигаешь тарелку, чтобы не запачкаться, когда встаёшь. – Я… я, пожалуй, пройдусь. – Будь осторожнее, – просит она, провожая тебя взглядом до двери. На выходе ты сталкиваешься в входящей Луизой. Она отшатывается в сторону, позволяя тебе выйти первой. Ты смотришь на неё, не веря, что она может стоять за всем этим. Какими бы ни были твои мысли, вблизи, когда женщина стоит прямо перед тобой, она кажется лишь худой и уставшей. Блёклые глаза, в которых обычно только страх, явно не соответствуют убийственным планам. И почему ты подумала, что эти две служанки хоть как-то причастны? О, ты знаешь ответ. Просто ни с кем другим ты не знакома здесь. Но это не обязательно должен быть знакомый, он может быть кем угодно. Ты возвращаешься в основной замок с ещё большим пакетом вопросов, чем уходила в коридоры слуг. Впрочем, разум нашёптывает, что это не твоё дело. Тебе не стоит влезать никуда сильнее того, куда ты уже залезла. Кто тебя вообще просил заходить в замок? Без спроса, без приглашения. Всё, что происходило с тобой – лишь твоя вина по большей части. Никому не нравились нарушители. Ноги сами приводят к комнате Кассандры. Ты нелепо моргаешь, узнавая чёрную дверь с прибитым на ней ножом для колки льда листком. Смотреть на него не хочется, пусть останется какой-то сюрприз в этих посещениях сестёр. Немного приоткрыв дверь, ты заглядываешь внутрь, но не находишь никого. Отлично, она ушла. Можно собирать письма дальше. Но в тот момент, когда ты проходишь, взглядом пытаясь отыскать на полу конверт, ты понимаешь, что его нет. Дополнительно заглядываешь под кровать, отодвигаешь соседние кресло и тумбочку. Нет, письмо исчезло. Холодея, ты вытряхиваешь остальные из коробки, перебирая их. Все, что присланы – на месте. А вот среди твоих не хватает одного. Самого последнего, которое ты написала за полчаса до спуска в катакомбы. На всякий случай ещё раз проверяешь, хваля себя за то, что ставишь дату на каждом. Если бы не это, то было трудно узнать, какое пропало, и пропадало ли. Кому понадобилось красть его? Кассандре? Вряд ли, с её клятвами она похожа на высокоморального человека. И ты снова применяешь к ней странное слово. Оно подходит лучше всего сейчас. Может, местами она была очень аморальной, но иногда делала поступки удивляющие тебя. А могла ли в комнату вернуться Бела? Она отказывалась разговаривать с тобой на любые темы, кроме попыток соблазнить. Будет ли ей интересно, что ты пишешь кому-то? Ещё есть Даниэла, она вполне способна забрать что-то, что не принадлежит ей. Ты думаешь об этом, разбирая остальные конверты. В письме не было чего-то ужасного, ты не писала оскорбления, только мысли насчёт пребывания в замке и о его обитателях. В основном сухие факты, без всяких отступлений и личных оценок. Научилась этому ещё очень давно. Плюс, конечно, ты всегда давала себе отчёт в том, что могут существовать ситуации, в которых письма просто прочитают не те, кому они адресованы. Поэтому давать сёстрам Димитреску очередной повод для ярости не стала. В глаза бросается твой скетчбук, который используешь в качестве записного блокнота. Он вздувается, будто в нём что-то лежит. Надеешься, что именно туда положили недостающий конверт, но ошибаешься. Это ручка, она не позволяет страницам закрыться. Ты не клала её, ты вообще ничего не делала со скетчбуком. Ну что на этот раз? Открывая, ты застываешь. Рассматриваешь чужой рисунок. Чуткие линии, какие бы ты не смогла воспроизвести, нарисованы чем-то похожим на краску. Это точно не твои ручки, а ничего кроме них у тебя нет. Три портрета сестёр Димитреску таращатся на тебя жёлтыми глазами. Проводишь пальцами по изображениям, ощущая их сухость. Краска уже успела высохнуть, изогнув страницы. Портреты такие точные, будто фотографии. Такой удивительный уровень мастерства поражает. Бэла? Первая мысль взрывается в твой опустошённый мозг, вспыхивая в нём лампочкой. Кассандра же предлагала ей научить тебя рисовать. Но зачем она это сделала? Старшая дочь Димитреску не кажется тебе способной на такое. Впрочем, почему нет? Она сводит тебя с ума своими действиями, а это лишь очередное их проявление? Хотя рисунок действительно впечатляющий. Вкладывая ручку назад, ты убираешь письма и скетчбук в коробку, следя, чтобы последний оказался наверху и не был прижат. Стоит ли спрашивать её, или сделать вид, что ничего не заметила? Очень хочется выбрать второе. Да, ты выберешь это. Сёстры не появляются, поэтому ты выбираешься в замок. Комната Кассандры сильно действует. Чёрный интерьер словно высасывает окружение, поглощая его в себя. Ты любишь чёрный цвет, но не тогда, когда его так много. Да и в этой части замка ты не была, а вчера не хотела задерживаться, зная, что Кассандра остаётся где-то близко. Без неё можно и исследовать окружение. Некоторые двери не поддаются, и ты не настаиваешь, пропуская их. Крыло выглядит тихим, более украшенным, чем другие проходные комнаты. Хотя, ранее казалось, что это попросту невозможно. Куда ещё роскошнее? Несколько коридоров и лестниц, ведущих и вверх, и вниз, ты игнорируешь, намереваясь заняться ими чуть позднее, когда доходишь до последней двери на этом уровне. Толкаешь её, ожидая сопротивления, но она поддаётся. И до того, как ты успеваешь осмотреть её, слышишь звук, который спутать с чем-то другим больше не сможешь. Жужжание роя. Будут ли сёстры злится твоему вторжению? Бродить по основным залам никто не запрещал, но ты чувствуешь, что это крыло отличается от других помещений. Это что-то личное, куда запрещено соваться. И, как не самый умный человек, ты прячешься под стол в комнате, закрытый длинной скатертью, надеясь переждать появление одной из девушек. Она, возможно, спешит именно к тебе. И если не найдёт в комнате Кассандры, то отправится искать куда-нибудь ещё. Остаётся лишь подождать. К несчастью, план проваливается в момент, когда дверь распахивается, неприятный скрип вплетается в уши. Жужжание становится невыносимо близким, а затем переходит в шаги. Ты двигаешься к стене, надеясь, что не колышешь скатерть перемещениями. Сейчас затея кажется глупой. Ну узнали бы они, что ты ходишь по замку, что такого? Но вылезать из-под защиты, являя себя, уже как-то странно. Может, девушка заснёт или уйдёт? Ты надеешься, обхватывая колени руками. – Ну? – тело холодеет, узнавая голос. Чужие ноги делают несколько шагов вперёд, а ты понимаешь, что это не один человек. Их двое. Один идёт, вторая, видимо, либо остановилась, либо парит над полом. Звук приближается, закрываешь глаза, но время идёт, а тебя никто не находит. Вместо этого раздаётся шуршание ткани. И, чёрт возьми, любопытство снова нашёптывает тебе в голову тупые идеи. Если ты сделаешь это, тебя заметят. Каким будет наказание за подслушивание? С другой стороны, разве ты виновата в нём? Они сами пришли в комнату, где ты решила спрятаться. Что-то подсказывает, что аргумент не сильно поможет. Однако ты уступаешь собственному разуму, чуть сдвигая ткань стола, чтобы видеть. В конце концов, разве им нужны от тебя какие-то тайны? Ты извращаешь слова Бэлы, усмехаясь им. Если ты не могла хранить что-то в секрете, то почему им было позволено? Ну, кроме того, что они сильнее, быстрее и живут здесь так долго, как ты не можешь представить. Через узкую щель трудно сфокусировать взгляд. Ты борешься с ним, пока, наконец, изображение не становится чётче. Луиза? Да, это она. В её руках смятая тряпка, которую она протягивает дочери Димитреску, ты не видишь её с этого положения. – Серьёзно? Ты действительно думаешь, что я возьму это, не проверив? Луиза опускает взгляд в пол. – Почему ты такая тупая? Открой. Ткань мягко сползает, подчиняясь движениям женщины. Только сейчас ты понимаешь, что она не смята, она заворачивает что-то. Подаёшься чуть вперёд, чувствуя, как сердце бешено бьётся о рёбра. Отблеск ламп падает на предмет, когда тряпка раскрывает его. Красивый золотой нож с украшенной камнями рукоятью мерцает, отражая свет. Не нож. Кинжал. На руке ощущается что-то ползущее. Тебе не нужно переводить взор, чтобы понять. И всё-таки ты это делаешь, муха смотрит на тебя фасеточными глазами, ты смотришь на неё в ответ человеческими. Сердце не желает успокаиваться. Может сейчас у неё не подключён коллективный разум? Стоит ли надеяться на такую удачу? Ответ приходит, когда стол переворачивается, отлетая к стене, и падает, разбивая столешницу. Одна из ножек катится в твою сторону, но останавливается не добравшись. Ты поднимаешь взгляд, упираясь в золотые глаза. – Очень интересно, – ухмыляется Бэла, сжимая в руке Кинжал Цветов Смерти.