No One's Gonna Take My Soul Away.

– Что значит не было? – озвучивает твои мысли Кассандра. – Ты же сказала, что отправляешься на встречу с ней. – Она лишь собрала нас, её присутствие не предполагалось, – Леди Димитреску пропускает вас вперёд к двери, ты выскальзываешь первой, всё ещё пытаясь найти в себе силы сбавить этот румянец на лице. Хотя сама высокая женщина не комментирует ваши действия, всё равно они кажутся чем-то постыдным. Она проходит следом, наблюдая, как Кассандра тянет тебя за руку по лестнице. – Мама привыкла, – фыркает брюнетка, когда вы удаляетесь на достаточное расстояние, чтобы вас не слышали. Тебе хочется вернуться и собрать упавшие фигурки, но Кассандра не отпускает. Вероятно, их соберут служанки, терпящие бардак после сестёр. Темноволосая девушка упорно тащит тебя за собой, не давая отвлекаться. Однако вполне приободряется, возвращение матери предполагает начало охоты, что её очень даже радует. А вот тебя не особо. Вы проходите два пролёта, пока ты не понимаешь, что она ведёт тебя в свою комнату. Сердце предательски ускоряется, улыбка, бродящая на лице Кассандры, подсказывает, что она прекрасно его слышит. Неловко, очень неловко. Как только дверь комнаты закрывается, Кассандра толкает тебя к ней, снова запирая руками. Ты упираешься в её плечи, не готовая к такому. Но она всё равно приближается, игнорируя твою прикладываемую силу к её отстранению. – Что, не хочешь меня больше? – смеётся как-то остро, прижимается губами к щеке, ведя по коже до уха, и обжигающе шепчет. – А вот я хочу. Хочу снять с тебя кожу, наблюдая, как ты будешь кричать, умолять остановиться. Как она будет медленно слезать, отрываясь от тканей. Я сделаю надрез на груди, неглубоко, чтобы ты не умерла сразу. И буду стягивать её вниз, придётся использовать серп в некоторых местах, это будет так… больно. Твой человеческий мозг взорвётся от этих ощущений. Смотришь в закрытое шторами окно, стараясь абстрагироваться от её слов. И это не так уж легко, если честно. Разум затуманен неожиданными поцелуями, ты ещё не отошла от этого, а она уже придумала что-то другое. Ты не успеваешь за ней. Кассандра не будет меняться, разве не об этом ты ей сказала? Она хочет убить тебя, хочет увидеть твои страдания во время этого. Ей не нужны твои чувства, ей нужны эмоции. Желательно болезненные, чтобы боль выжгла тебя насквозь. Стёрла всё остальное. – Знаешь, наверное, стоит лишить тебя слуха в первую очередь, чтобы ты не слышала, как громко звучит твой голос в агонии. Оглушительная тишина сведёт с ума, возможно, ты почувствуешь, как рвутся связки в твоём горле от напряжения, – она возвращается назад, выдыхая слова в твои губы. – Я даже не буду привязывать тебя, и ты, конечно, попытаешься сбежать, а потом, когда поймёшь, что невозможно бежать от того, кто быстрее, нападёшь. Последняя возможность выжить, убив палача. Девушка целует тебя в уголок губ, прикусывает кожу на губах и смотрит этими пугающими огненными радужками прямо в твои глаза. В них нет ничего человеческого начиная от цвета и заканчивая самим взглядом. Абсолютное чудовище. – С этим тоже ничего не получится, забавно смотреть на ваши попытки, – скольких она уже убила так? Тебе не нужно спрашивать, чтобы знать – достаточно. Иначе она не говорила бы так знающе, так жутко и так отвратительно мерзко. Её правая рука давит на твой живот слишком сильно, ты морщишься, она смеётся. – Ты… ты же сказала, что это будет безболезненно, – шепчешь ты. – Только если ты откажешься от предложения Бэлы, – брюнетка дёргает серп на твоих джинсах, однако не отцепляет. – Но ты, кажется, даже не подумала об этом. Я не прощаю такое метание. Либо я, либо никто. Интересно, если ты не выберешь её, она убьёт тебя сразу после озвучивания варианта? Вряд ли ей дадут это сделать, но шанс есть. Не об этом ли она сейчас говорит тебе? Лишаться кожи не хочется, да и жизни тоже. – Или… – она переносит руку выше, прижимая палец под подбородком, заставляя тебя поднять голову. – Может, стоит сделать разрез здесь? Стащить кожу с лица. Я, вообще-то, никогда не пробовала, но надо же когда-то начинать? Постарайся не быть испуганной в этот момент, не хочу, чтобы эти эмоции навсегда застыли на маске, которую я сделаю позже. В её пальцы бьётся твой пульс, ты чувствуешь его, как и она. Губы Кассандры прижимаются к твоей открытой шее, ещё не использует зубы, но ты ощущаешь, если дёрнешься, сразу укусит, впиваясь глубоко и больно. Её волосы вызывают щекотку, это не радостная щекотка, скорее нагнетающая. Ты не представляешь, что она может сделать в следующий момент, и проверять совершенно не хочется. – Но это всё произойдёт после, не сейчас, – наконец, она отстраняется, сразу возвращаясь к губам, и целует. Против воли ты желаешь ответить ей, но она не даёт, прижимаясь слишком сильно. Кусает практически неожиданно, ты вскрикиваешь, её это забавляет. Поэтому она кусает ещё раз, и ещё, и ещё. Это не возбуждающе, это больно. Ты снова толкаешь её от себя, хотя разум понимает всю тщетность попыток. – Да, продолжай сопротивляться, у тебя больше ничего нет, кроме этого. На самом деле есть. Очередная глупая мысль приходит, врываясь в воспалённый разум. Ты поднимаешь руку и стискиваешь пальцы на её волосах, резко дёргая от себя. Кассандра рычит, когда её голова мотается вслед движению. Она была так увлечена тем, как ты отпихиваешь её, что не ожидала такого вероломного нападения. Рычит, как животное, снова целует, в этот раз без укусов. И даже не против, когда ты целуешь в ответ, всё ещё путаясь пальцами в тёмных волосах. Кассандра любит грубо? Хорошо. Ты снова натягиваешь пряди, принуждая её отстраниться дальше. На её губах безумная улыбка, так что ты привлекаешь свои зубы, чтобы стереть её. Крови нет, да и вряд ли это было больно, хотя ты стискиваешь челюсть едва ли не до хруста. Сбиваешь её руку с двери, упираясь в грудь ладонью, и толкаешь. Внезапно она поддаётся, отходя. Ты толкаешь дальше, следуя вперёд до тех пор, пока вы не доходите до кровати. Она падает на постель, сразу же подбираясь, смотрит снизу вверх. Огненные глаза пылают, как будто ей действительно нравится происходящее. Освободившимися руками девушка тянет тебя за талию на себя. Забираешься на кровать следом, на её колени, твоя рука ложится на чужую шею, ты сжимаешь горло Кассандры. Это вряд ли приносит ей неудобства, но она странно позволяет. Сильный толчок заставляет её упасть на спину, ты склоняешься над ней, брюнетка пытается поцеловать тебя, но, как только она приподнимается, снова толкаешь, не разрешая. Кажется, ещё немного, и она снова займёт главенствующую позицию. И всё же нет. Кассандра лежит под тобой, наблюдая за твоими движениями. Ты дёргаешь серп Бэлы со своего пояса, прижимая лезвие к её шее под собственной ладонью. – Не против, если я перережу тебе горло? – прищуриваясь, спрашиваешь ты. Твоя грудь тяжело поднимается и опускается. И не знаешь, влияние ли это её слов, звучавших ранее, или ты и правда вовлечена в эту непривычную игру. – Только за, – ухмыляется она. Ты хочешь содрать эту ухмылку с её лица. – Открой рот, – она подчиняется всё ещё улыбаясь, острый конец серпа входит между её зубами. Ты видишь, как он выпирает под кожей, когда прикладываешь усилия. Раньше ты никогда никого не резала ни серпом, ни чем-то ещё. Это первый раз, когда ты на самом деле стараешься причинить кому-то боль. Только этот «кто-то» её не испытывает. И всё равно тебя это не останавливает, ты давишь так сильно, что лезвие вылетает из кожи Кассандры, разрывая её. Порез сразу затягивается, поэтому ты делаешь ещё один. Хочется, чтобы у чёртовой брюнетки тоже была улыбка Глазго, как у её сестры. Как настоящая, от уха до уха. Она понимает тебя без слов, после очередного надреза раны не исчезают, она не даёт своему нечеловеческому телу лишаться их. Шершавая рукоять серпа, податливое тепло внизу и куча ужасных ранений, которые бы убили кого-то другого. Один – разрезать её лицо через левый глаз вниз по щеке. Два – вспороть горло, она слишком уж сильно открывает его, подначивая тебя. Три – облизать серп, чувствуя, как острое оружие ранит твой рот. Четыре – наклониться и поцеловать Кассандру. Её язык скользит по твоему, собирая вытекающую кровь. Вы целуетесь грязно и некрасиво. И каждый раз, как она собирается укусить тебя, ты втыкаешь в её тело лезвие, придавливая рукоять настолько, чтобы отстранить её. – Нет, – шипишь ты, прижимаясь губами к линии нижней челюсти Кассандры. – Только я. Погружаешь зубы в приятно мягкую кожу, девушка смеётся, обхватывая тебя руками, её пальцы оказываются в твоих волосах, притягивая твою голову ближе, сильнее. Не даёт отпустить, понимая, ты опять кусаешь. Под твоим ртом кожа будто оживает, неудивительно, она же состоит из насекомых. Однако мух нет, Кассандра чётко управляет собой, не проявляя рой. В твоём разуме какой-то туман, ты словно видишь всё через дымку, застилающую глаза. Есть только желание сделать больно, как Кассандра делала тебе. Чтобы она кричала, и, хотя ты отлично понимаешь, что этого никогда не произойдёт, ты всё равно пытаешься. В ответ она хрипло рычит, подставляя больше плоти под удары серпом и укусы зубами. Она наслаждается этим не меньше, чем ты. Рвётся вперёд, обнимая тебя руками, чтобы ты не упала от резкости этого действия. Прижимается лицом в шею, ты знаешь, чего она хочет, вонзая серп в её спину. Выгибается, это скорее больше показное, но тебя удовлетворяет даже такое ложное движение. Ты тянешь рукоять вверх, слушая треск рвущейся ткани, вплетающийся в уши нужным звучанием. Ещё один удар, на этот раз в кожу, Кассандра стонет почти не наиграно, словно ей действительно больно. Ловишь её губы своими, прерывая. Пульс бьётся в висках, лишая мыслей, твоё тело напряжено, но ты чувствуешь охватывающий восторг, усиливающийся с каждой новой раной. Дышишь поверхностно, едва захватывая воздух ртом. От недостатка кислорода голова кружится, а может и вовсе не от него. Стягиваешь ваши лбы вместе, смотря в чарующий огонь, и, наконец, толкаешь девушку в плечи, вновь заставляя упасть на кровать. Лезвие прикасается к её коже на шее, как в самый первый раз. – Давай, – она практически шепчет одними губами, но её голос звучит оглушающе. Ты стискиваешь рукоять так сильно, что белеют костяшки, рука трясётся, ты хочешь рвануть ею в сторону, нанося последний, финальный штрих. Но вместо этого просто опускаешься вниз, снова прижимая свой лоб ко лбу Кассандры. Постепенно запал уходит, ты пытаешься отдышаться, брюнетка лениво расчёсывает твои волосы пальцами, путается в них иногда, но не дёргает. Её движения нежные, насколько это возможно, а ты всё никак не можешь успокоиться, выдыхая сквозь сжатые зубы. Раны на коже Кассандры затягиваются под твоим взглядом, платье снова становится целым, не остаётся ничего, что бы могло напомнить о вашем безумии. Ты растягиваешься рядом с ней, рассматривая, как медленно плывёт потолок наверху куда-то. – Это… – Не говори этого, – просишь ты, не совсем понимая, чего «этого». Пусть молчит. – Хорошо, – ты чувствуешь, как одежду хватают цепкие маленькие лапки, перемещая тебя в кровати. Теперь это нормальное положение, голова на подушках, ноги не свешиваются вниз. Ты хочешь только отключиться, невозможно подумать, какой выносливостью нужно обладать, чтобы так долго размахивать серпом, не чувствуя отдачи. Руки словно выворачивает в суставах. Пальцы Кассандры убирают волосы с твоего лица, когда она наклоняется, чтобы оставить на твоей щеке поцелуй. – Просто спи. Открываешь глаза ночью, хотя точно сказать нельзя. Шторы закрыты, лампы погашены. Кассандра лежит рядом, её глаза закрыты, вокруг располагаются упавшие мухи. Это не смертельные позы, они, видимо, тоже спят. Ты протягиваешь руку к девушке, собираясь коснуться её, и вздрагиваешь, когда её пальцы обхватывают твоё запястье. Однако она больше ничего не делает, не говорит, не показывает, что в сознании. Поэтому задумываешься, могут ли части её тела действовать сами по себе? Как только ты тянешь руку на себя, она отпускает, не просыпаясь. Ты бы, конечно, ещё об этом подумала, но шум за дверью отвлекает. Громкий стук, скрежет и чьи-то крики. В замке Димитреску не стоит им удивляться, но что-то тревожное поселяется в тебе. Особенно, когда ты слышишь голос Марты, приказывающий найти Мисс Бэлу. Сначала она говорит на английском, но потом, видимо, понимает ошибку, продолжая выкрикивать приказы на румынском. Впрочем, имя Бэлы звучит и так, и так одинаково. Зачем ей нужна Бэла? Аккуратно встаёшь, стараясь не задевать Кассандру. Подкрадываешься к двери и открываешь её, выглядывая. В коридоре темно, лампы уже погашены. Где-то в отдалении они ещё горят, значит, не так уж и поздно. Сжимаешь в руке серп, придавая себе уверенности. Выходишь, прикрывая дверь без скрипа. Через перила ничего не видно, на втором этаже мечутся тени. Снова чей-то истошный крик разносится по замку. На этот раз ты слышишь в нём ужас, сердце отзывается на него ускоренным ритмом. Нужно разбудить Кассандру? Нет, ты ещё не отошла от её дневных слов. В темноте замка они звучат гораздо угрожающе, даже без наличия самой девушки рядом. Ты спускаешься по лестнице, готовая в любой момент развернуться и бежать назад. Толкаешь дверь, ведущую на второй этаж, она беззвучно открывается. Шум становится ближе, а ты всё ещё не знаешь, зачем идёшь на него. Помочь? Чем ты можешь помочь, если что-то случилось? А что вообще могло случиться? Судя по чужим воплям и крикам Марты, что-то не очень хорошее. Она всё ещё просит в отдалении позвать Бэлу. Ты идёшь на её голос. Лампы на втором этаже погашены через промежуток, поэтому ты не сразу видишь то, что должна, сначала спотыкаясь и падая на пол. Рука угождает во что-то тёплое и мягкое. Какая-то ткань. Ты роешься в кармане, теперь-то зажигалку носишь с собой всегда, но рука нащупывает мобильник. Что ж, это ещё лучше. Свет от фонарика яркий, слепит, некоторое время глаза привыкают, мешая тебе смотреть. А затем ты вскакиваешь на ноги, отшатываясь к ближайшей стене, закрывая рот рукой, чтобы не кричать. Это одна из служанок. Сложно понять какая из них, всё лицо располосовано. Да и не лицо это больше, то, что было им раньше выглядит как свисающие лоскуты, обнажающие местами кости черепа. Чуть поодаль лежит второе тело без головы. Чувствуя, как футболка на спине намокает, тебе ужасно не хочется поворачиваться, зная, что там. И ты всё равно это делаешь, рассматривая, как собираются кровавые следы на обоях в нечто непонятное. Не узор, не рисунок, просто какая-то мазня, только кровью. И сразу за тем, как обнаруживаешь эту страшную находку, по замку раздаётся рычание. Один его звук заставляет тебя замереть, холод ползёт по позвоночнику, замедляя работу мышц. Ты застываешь, напуганная раскатами. Что самое противное, они звучат достаточно близко, но в то же время на уровень ниже. Где-то на первом этаже. Надо вернуться, понимаешь ты. Не успеваешь. Конечно, ты не успеваешь. Гулкие шаги отдаются на лестнице, по которой ты собиралась идти. Они ещё на первом пролёте, но уже очень близко. Как назло, именно этот коридор не имеет ни одного входа в комнату, в котором можно было бы спрятаться. Ты пятишься, упираясь спиной в стену с кровью. Это не имеет значения, как ты успела увидеть, они все были покрыты разводами, неважно, к какой прислоняться. Лампы окончательно тухнут, ты выключаешь фонарик, надеясь, что нечто чудовищное пройдёт мимо, не заинтересовываясь тобой. Может, оно поймёт, что уже было здесь, и ему нет нужды проходить второй раз? Чем бы это ни было, оно приближается быстро, громко стуча по ступеням. По крайней мере, не Леди Димитреску, она не ходит так легко. Да и не стала бы она убивать всех служанок, правда ведь? Ты не знаешь, верить ли своему разуму сейчас. Он подкидывает логичные мысли, но их нельзя проверить без доказательств. А доказательства идут к тебе по лестнице. До того, как они доходят, показываясь из-за поворота, чья-то рука крепко стискивает твоё плечо. Вторая зажимает рот от вскрика, и кто-то тянет тебя прямо через стену. Это невозможно, считаешь ты, ощущая, как стена позади расходится, пропуская твоё тело. Ты поворачиваешь голову, едва руки исчезают. Луиза прижимает палец к губам, показывая на стену, через которую протащила тебя. Вы стоите в небольшом узком помещении, ты боишься двинуться, слушая, как чудовище бродит за стеной. Оно не останавливается рядом с вами, как бывает в фильмах, проходит мимо, следуя куда-то своей дорогой. Оглядываешься на Луизу, но она качает головой, без слов показывая, что ещё рано выходить. И действительно, нечто двигается назад, ты почти можешь расслышать кроме шагов тяжёлое шуршание и звон, словно колокольчики под омелой на Рождество. Странное сравнение, тебе не хочется узнавать, почему ты выбрала именно его. Но звон похожий. Что-то очень жуткое обследует тела в коридоре, ты слышишь, как оно поднимает их и отпускает, проверяя. Ни единого звука не доносится от них, они мертвы. Ты будто заражаешься этой исследовательской аурой, поворачивая голову в разные стороны, чтобы осмотреть место, где вы находитесь. Замечаешь слева небольшой проход куда-то дальше, кажется, там виднеются ступени вниз. Неожиданная мысль скользит в твоей голове, ты успеваешь поймать её за хвост, пока она не исчезла. Это секретные ходы замка. Они всё же существуют. Теперь понятно, как Луиза избежала встречи с Бэлой. Бэла! Ты доверяешь Марте в её словах, старшая дочь Димитреску, вероятно, может помочь с чем бы то ни было. Её надо найти. Прислушиваешься к стене, почти прижимаешься ухом, когда в неё что-то врезается. И снова звон колокольчиков. Отшатываешься, сталкиваясь с другой стеной. Чёрт, здесь слишком узко. Скребущий звук за стеной показывает, что чудовище знает, где вы. Луиза по-прежнему показывает, что нужно сидеть тихо. Да тебе и не хочется говорить. Демоническая сущность, хоть ты и не уверена в правильности своего названия, затихает. Вы тоже стоите молча, ты ощущаешь, как трясутся твои колени, стараясь предотвратить эту дрожь методом прижима к стене. «Оно» ещё там, шестое, седьмое и восьмое чувства, если они существуют, твердят об этом. Таится, ждёт, наблюдает. Ты не понимаешь, почему не уходит, как будто его что-то держит. Это явно не знание. Даже если оно знает, что вы здесь, почему не нападает на более лёгкие жертвы? Вряд ли в замке только шесть служанок. Правда, Марта упоминала, что слуг стало меньше. Не это ли причина? Оно уже убило всех остальных. Жужжание в проходе слева становится громче, глаза Луизы расширяются, она дёргает тебя за руку, нажимает на какой-то из камней, собирающих стену, и выталкивает тебя в коридор. Прямо в пасть чудовищу, вот это предательство! Но нет, кроме тел, тут никого. Куда оно делось? Вы не слышали шагов. Служанка стискивает пальцы на твоём запястье, показывает куда-то вглубь уходящего коридора, призывая идти туда. Отсутствие слов не помогает, но ты примерно понимаешь, что она имеет в виду. Тебе нужно идти дальше, она, кажется, хочет остаться, чтобы посмотреть, нельзя ли помочь пострадавшим. Нельзя, почему она не понимает? Ты тянешь её за рукав формы, но она качает головой, подталкивая тебя вперёд. Тебе придётся идти без неё, надеясь, что она будет в порядке. Прикусывая нижнюю губу, ты соглашаешься кивком, кожа вокруг бледно-серых глаз сморщивается от улыбки. Женщина касается твоей щеки рукой, её ладонь мозолистая и грубая. И всё равно прикосновение приятно, ты ловишь её руку своими и пожимаешь. – Спасибо, – шепчешь ты, не зная, понимает ли она. Коридор обходит весь второй этаж над холлом, у него есть второй спуск. Ты забыла о нём, когда думала только о том, как спрятаться в темноте от чудовища. Сейчас пробираешься, пригибаясь, чтобы непогашенные лампы внизу не выдали твоего расположения. До лестницы остаётся несколько шагов, когда до слуха доносится звон колокольчиков. Вблизи они уже не похожи на колокольчики, у них опасный скрежет, от которого сводит зубы, словно ты в кресле стоматолога с его древними бормашинами. Оно стоит где-то рядом, металлический звук что-то очень сильно напоминает. Что-то далёкое и почти забытое с привкусом катакомб и рвущейся кожи. В тот момент, когда ты вспоминаешь, тебе уже не нужна эта информация, потому что глаза видят первыми. Два серпа, скользящие друг о друга, высекают искру, зажигая лампу перед тобой. Рыжеволосая девушка в знакомом капюшоне, надвинутом на лицо, поворачивается в твою сторону, и ты чётко понимаешь, что с ней не договориться. Жёлтые точки глаз буквально тонут в окружающей их тьме. Всё лицо Даниэлы в крови, да что там, вся её одежда. За ней по коричневой дорожке остаются темнеющие мокрые следы, пока она шагает к тебе. Сердце оглушающе бьёт в твои уши, ты отходишь, спотыкаясь о чей-то ещё труп. Падаешь, больно ударяясь локтём. Даниэла возвышается над тобой, складывая серпы в одну руку, в воздухе повисает звон. Она протягивает руку к тебе, сминая твою футболку на груди, тянет вверх, поднимая тебя над полом. – Даниэ… Ты не успеваешь закончить, когда она с силой выкидывает тебя с балкона. Ты приземляешься на стол на первом этаже, перед глазами взрываются фейерверки, ножки стола не выдерживают, подгибаясь. Безумная, теперь на самом деле, рыжая перемещается к тебе, собираясь из роя. Он кружит вокруг неё завесой, отдельные мухи вырываются из него, чтобы вернуться тут же в жуткий хоровод. Серпы лязгают, когда она их разнимает, проводя лезвиями друг об друга. – Да-ни-эла… – ты пробуешь снова, задыхаясь почти на каждом слоге. Боль мешает думать, хочешь подняться, она замечает, подлетая ближе. Застываешь, боясь двинуться. И она тоже, как будто копирует. Ты двинешься, она двинется следом. – Да… – Даниэла! – тебе бы хотелось, чтобы твой голос звучал так же громко. Она оборачивается на звук собственного имени, в этот миг что-то тянет тебя назад за футболку, заставляя съехать со стола. Ты вскидываешь голову, замечая над собой Кассандру. Бэла появляется из прохода в теневые коридоры слуг. – Уходи отсюда, – командует Кассандра тебе, вытаскивая свой серп. Не успеваешь и шагу сделать, когда рой Даниэлы летит в твою сторону, отрезая. Она игнорирует сестёр, ей нужна только ты. Почему? Тебе не хочется отвечать себе же на вопрос, но ты просто знаешь ответ. У тебя единственной есть кровь. Звук маленьких крылышек тысячи насекомых сплетаются в один громкий гул. Сёстры сразу все распадаются, каждая на свой рой. Но, как ты можешь заметить, два из них стараются оттеснить третий от тебя. Периодически из скопления кружащих мух вылетает рука с серпом, целя в тебя. Каждый раз серп останавливается, встречая другой. Сразу исчезает в мухах, чтобы появиться откуда-то ещё. Иногда Даниэла бросается в атаку собравшись, в такие моменты Кассандра и Бэла ловят её, тоже проявляя тела. – Ты можешь уйти? – спрашивает Бэла. – Нет, – отвечаешь ты. И действительно не имеешь возможности переместиться, пока они летают вокруг. Зато у тебя появляется идея, которую ты стараешься осуществить, помаленьку передвигаясь в сторону. Бэла, похоже, понимает тебя, а затем мысль подхватывает Кассандра, подталкивая Даниэлу в эту же сторону, куда двигаешься ты. Вы выбираетесь в столовую. Стол отлетает в стену, посуда падает, гремя и ломаясь. Уши закладывает непрерывное жужжание, всё сливается в какофонию ужаса. Ты почти проходишь ещё немного, когда дверь, откуда вы все вышли, раскрывается, являя Леди Димитреску. – Даниэла! – громоподобный голос сразу понимает причину. И девушка внезапно меняет направление атаки, налетая на высокую женщину. Неожидавшие этого Кассандра и Бэла останавливаются, собираясь и растерянно переглядываясь. Рой Даниэлы вспарывает кожу Альсины, она пытается отмахнуться от него, но только задевает шляпу, планирующую на пол. – Перестань, дитя! – Мама! – Кассандра реагирует первой, бросаясь защищать новую цель. Бэла отстаёт, но следует за ней. Теперь больше ничего не удерживает, поэтому ты знаешь, что нужно делать, чтобы помочь. Пока Даниэла в рое, она неуязвима для ответных атак, сёстры никак не могут поймать её. Но если бы она собралась, Альсина бы смогла схватить её, не давая вырваться. С её ростом и силой нет никаких проблем удержать дочь на вытянутой руке, чтобы она не размахивала серпом. Потому ты достигаешь входной двери и распахиваешь её, впуская морозный воздух. Даниэла кричит, когда её мухи летят к ней, соединяясь в тело. Другие девушки тоже похоже не имеют возможности остаться расщепленными. Ты удерживаешь двери, не давая им закрыться, а за спиной раздаётся сначала чьё-то падение, а потом глухой хруст свернутой шеи. – Закрой немедленно! – ты подчиняешься этому командному тону. Как только двери закрываются, и ты поворачиваешься назад, можешь посмотреть, что произошло. Даниэла повисает сломанной игрушкой в руках матери. Бэла лежит на полу без признаков жизни. Кассандра ещё пытается подняться, хотя ей это удаётся с трудом, она шатается и сжимает зубы, цепляясь за упавший стол. Ты помогаешь ей встать, позволяя опереться на себя. Её тело безумно холодное, пальцы стискиваются до боли, ты не отпускаешь, давая ей время собраться и прийти в себя. – Помоги ей, – требует Альсина, поднимая Бэлу. Затем ногой распахивает дверь в замок, тебе ничего не остаётся, как следовать за ней, следя, чтобы Кассандра не потеряла сознание. Она почти висит на тебе, лезвие серпа угрожающе приближается к груди, но тебе не до него сейчас. Буксируешь Кассандру в её комнату по приказу, который тебе оставляет высокая женщина. Других дочерей она относит куда-то дальше. Брюнетка забирается на собственную кровать, зажмуриваясь. Ты закрываешь её одеялом, слыша, как хриплые стоны постепенно выравниваются. Оставаться здесь не хочется, да ты и боишься, если честно. Разум вопит где-то в голове. Ты выбираешься из комнаты, бесцельно идёшь куда-то, понимая, что присутствие в комнате, куда отнесла сестёр Леди Альсина, нежелательно. Спускаешься по лестницам, поднимаешься по ним же, открываешь двери, проходя насквозь помещения. Пока не толкаешь одну из дверей, замечая знакомую обстановку. Твоя бывшая комната, самая первая в этом замке. Кровать так сильно манит, что ты буквально падаешь на неё, забываясь. И видишь первый сон за пятнадцать лет. Стоишь на улице большого мегаполиса. Он не такой уж большой, на самом деле. Он не должен быть таким большим. Но сон растягивает его в разные стороны, воспроизводя повторяющиеся небоскрёбы. Ты оглядываешься, машины сигналят, когда едва не наезжают на тебя, двигаться сил нет. И они, понимая, что ничего не добьются, в конце концов, просто объезжают. Солнце в небе жарит слишком сильно, твоя кожа плавится под его жёлтыми лучами. Больно стекает, ты смотришь на свои руки, наблюдая, как оголяются кости. Асфальт трещит, рушится прямо под ногами. Сначала в щель падают автомобили, ларьки по обеим сторонам проезжей части, а затем и ты сама. Тьма дарит охлаждение, но не спокойствие. В ней что-то есть. Оно двигается там, не выходя на свет, проникающий через разлом. Ты ощущаешь скользкую зелёную чешую и острые зубы, с которых стекает вязкая слюна. Наконец, одно из существ высовывается дальше, чем остальные. Двигается на задних лягушачьих лапах, покачиваясь. Передние со сверкающими когтями прижаты к туловищу, но едва оно замечает тебя, как они распрямляются, вытягиваясь. Острые, будто заточенные. Существо кидается в твою сторону, занося лапу для удара, ты закрываешься руками, прекрасно осознаёшь, что защита из рук никакая, тем более, на них всё ещё нет кожи, только кости белеют перед глазами. Но прежде, чем мерзкое лягушачье отродье коснётся тебя, оно визжит, а вслед этому слышится треск разрезаемой чешуи. Даниэла, как живая, если можно так сказать, рвёт существо серпом, снова и снова вспарывая толстую кожу. Зелёная кровь разбрызгивается на неё, на тебя, на обломки упавшего асфальта. Когда одно повержено, другие не приходят. Вы остаётесь вдвоём. Её глаза красные, она смотрит на тебя, раскрывая рот. И чем шире она его распахивает, тем больше у неё зубов. Рот Даниэлы ощеривается сотнями жал, теперь её цель – ты. Она бросается вперёд, выставляя серп перед собой. Ты кричишь, вскакивая на постели. Хватаешься рукой за горло, чувствуя, как кожа рвётся под руками. Нет, она на месте. Всё в порядке. Или нет. Сердце бешено бьётся в груди, прижимаешь ладонь к ней, стараясь удержать его. А потом опять кричишь, запуская руки в волосы. Сжимаешь голову, скатываясь с кровати, забираешься в самый дальний угол комнаты и кричишь, натурально воешь, как раненый зверь, почти не слыша своего голоса. Слёзы падают на грязную ткань футболки, смешиваясь с чужой кровью, а может и твоей, ты не знаешь. Дверь открывается стремительно, бьётся ручкой в стену, а ты даже не замечаешь. Руки обхватывают тебя, прижимая к чьему-то телу. Шёпот в волосы не успокаивает, лишь заставляет кричать ещё громче. Больше слёз, больше боли, больше страха. – Тише, милая, – доносится голос Марты. Она ласково гладит тебя, пока ты пытаешься собраться, перестать чувствовать всё это. И не можешь. Не справляешься, эмоции вскрывают разум, рвут на лоскуты, на части. – Ты в безопасности. – Нет, – шепчешь ты через слёзы. – Я умру. Я не хочу умирать. – Знаю, – она напевает какую-то мелодию без слов, и это только вынуждает тебя плакать сильнее. Неожиданно Марта отрывается, ты следуешь за ней, не желая терять её тепло, но она ловит твою голову своими руками, заставляя посмотреть в её глаза. Сквозь пелену слёз ты видишь её решительный взгляд. – Послушай меня, ты не умрёшь. Ты не умрёшь. Завтра ты выберешься отсюда.