No One's Gonna Take My Soul Away.

– В следующий раз попробуй сзади, – хмыкаешь, отражая серп серебристым подносом. Металл гнётся, лезвие застревает в нём, замирая лишь на секунду, но, когда оно рвётся назад, ты не можешь удержать поднос, отпуская его, – Кассандра. Девушка не отвечает, она даже не собралась для этого. Жужжание постепенно отдаляется, грохоча подносом о стены, когда она пытается сбросить его с серпа без помощи рук. Ты невозмутимо продолжаешь спуск по лестнице. В руках больше ничего нет, чувствуешь себя немного неуютно, но, если что, ты всегда сможешь использовать окружение. По крайней мере, именно этим ты занималась последние несколько дней. Чем ещё можно развлечь себя в замке, где все желают твоей смерти? Кассандра появляется всегда внезапно. Впрочем, её выдают собственные мухи, однако ты не собираешься говорить ей об этом. Возможно, она не способна сделать что-то с их звучанием, но проверять не особо есть желание. Всегда хорошо, когда ты можешь слышать, предотвращая последующие атаки. Это всего лишь игра, вы обе знаете. Но с каждым разом брюнетка всё нетерпеливее, её удары становятся злее и сильнее. Когда-нибудь она нанесёт один в полную силу, перерубая твои кости. Ты чувствуешь перемены в своём поведении. И хотя они довольно логичные, не можешь не отметить их резкость. С другой стороны, эти коридоры и комнаты были наполнены одними из самых ужасных существ в мире, почему бы тебе не следовать за ними? Вот именно эти мысли приводят тебя к тому, что ты делаешь сейчас. А ты смеёшься. Над сёстрами, в основном над Кассандрой и её нелепыми попытками нанести травму, пусть и совместимую с жизнью пока что. Другие ещё не появлялись. Ты не уверена, что они в сознании. И, если честно, не хочешь их видеть. Одной достаточно. – Уже всё? Теряешь хватку! – кричишь ты вслед. Первый раз стал неожиданностью, когда лезвие воткнулось над твоей головой, едва ты присела подобрать с пола упавшие бумаги, но Кассандра и не собиралась попадать. Она показала тебе, что ты больше не в безопасности. Второй и третий тебе не удалось отклонить, о них напоминала разрезанная футболка с виднеющимися в краях дыры бинтами. Их тоже принесла Кассандра, бросив в тебя, прежде чем отступить. Конечно же она смеялась, слушая, как ты шипишь, заливая рану реагентом. Четвёртый – первое отражение. Ты использовала для этого кочергу, ударив девушку по руке, заставляя её рассыпаться мухами, чтобы удар не достиг цели. Серп упал на пол и был тут же подхвачен насекомыми. Брюнетка скривила губы в усмешке, показывая, как она ценит твоё сражение с ней. После этого вы играли весь вечер в шахматы. Ты не знала правил, поэтому она выиграла. Затем ты перестала считать, это стало в какой-то мере рутиной. Ты живёшь в замке, одна из его хозяек пытается нанести тебе максимальный вред, но тебя это не беспокоит. У каждого свои развлечения, и ты полностью принимаешь маленькую игру Кассандры, понимая, что ей скучно. И тебе скучно, кстати. Поэтому вы нашли только один путь к веселью. Служанок на кухне нет, они избегают тебя, как и сестёр Димитреску. Сложно сказать – почему, но как будто тебя волнует этот факт. Кроме Марты и Луизы ты так и не завела других знакомств, а теперь это и вовсе невозможно. Сказал ли кто-нибудь им о смерти Марты? Ты считаешь, что они просто привыкли к тем ужасам, которые видели здесь каждый день. Тем более факт смерти главной служанки показывает: никто не защищён, какой бы статус они не носили. Они все способны умереть. Входишь в помещение, медленно приоткрывая дверь. Рассматриваешь приготовленный к обеду стол. В последнее время количество женщин в замке критически снизилось, они накрывают лишь один маленький столик, игнорируя другие. Вероятно, совсем скоро прибудет ещё одна партия жертв, нельзя же оставлять настолько огромный замок без присмотра. Быть может, поэтому Леди Альсина и покинула его, ведя переговоры с жителями деревни. Или же она отправилась куда-то ещё. Это ты узнаёшь из случайных реплик Кассандры, когда она соизволит разговаривать с тобой. Она ни разу не упоминает сестёр и игнорирует твою просьбу, будто закрывая глаза на неё. Ты никогда не просила её отпустить тебя, и частично её можно понять. Трудно принять, когда реальность оказывается не такой, как ты хочешь видеть. К слову, о реальности. Едва ты заканчиваешь трапезу, как мухи соединяются в тело. Привычным жестом ты поднимаешь крышку кастрюли, желая защититься, но этого не требуется. Даниэла мотает головой, сбрасывая рыжие волосы с лица. – Привет! – улыбается она. Осторожно киваешь, не зная как реагировать. Девушка делает шаг к тебе и останавливается рядом. – Если ждёшь извинений, то их не будет, – из её уст это звучит так обыденно, что на секунду ты даже теряешься. А после резко встаёшь, с грохотом опуская крышку на кастрюлю. Кажется, безумная рыжая ещё не понимает, какие изменения произошли, пока она была в изоляторе, а после в отключке. Ей стоит показать, не так ли? Твои пальцы стягиваются на её запястье, затем ты тащишь её за собой. Вообще, это не должно было быть так легко, однако она позволяет тебе, шагая следом. Вы выходите из теневых коридоров, поднимаетесь по лестнице в твою комнату, и ты киваешь на кровать. Даже это она выполняет без каких-либо пререканий, только хмурится, когда ты роешься в рюкзаке. – Ты немного… – Другая. Да, – отвечаешь ей, вытаскивая дешёвый набор косметики. Он тебе не нужен, ты не пользуешься ею, но всё равно есть. Кто знал, что в конце концов он понадобится именно для этого? Точно не ты, особенно, когда покупала. – Что ты… Ты прерываешь Даниэлу на середине вопроса, сильно сжимая её подбородок. Поворачиваешь голову сначала влево, потом вправо, словно оцениваешь. Затем тащишь вверх, заставляя запрокинуть назад. У неё удивлённый взгляд, это радует. – Ну, глаза у тебя уже накрашены, будем считать это так, а вот помада не повредит. Роясь одной рукой в косметическом наборе, ты не отпускаешь Даниэлу другой, удерживая в одном нужном тебе положении. Зубами снимаешь колпачок, и, хотя использовать выдвигающий механизм левой рукой приходится постараться, касаешься кончиком помады её губ. Наконец, она оживает, хватая тебя за руку. Это не мешает тебе двигаться, поэтому ты заканчиваешь. – Нет, знаешь, чего-то не хватает. Как насчёт так? – теперь помада скользит по её коже, окрашивая её в красный. Серьёзно, почему ты купила красную? До ужаса похоже на размазанную кровь, собственно, этого ты и добиваешься. – Перестань, – Даниэла сильнее сжимает пальцы, пытается оторвать твою руку от своего лица, так что второй ты вжимаешь ногти в её кожу. Ей не больно, лишь небольшой дискомфорт и полное непонимание происходящего. – Ты будешь красивой, – обещаешь ты. – Может, я даже поцелую тебя. Соберу коллекцию. – Я не хочу! – она отталкивает тебя, ты поддаёшься, шагая назад. Пытается стереть помаду краями рукавов, но только сильнее размазывает. Теперь это абсолютно точно похоже на кровь, ты усмехаешься, а она замирает, слыша твой смех. – Почему? – Потому что с монстрами нельзя договориться, можно стать такими, как они, чтобы они поняли, – справедливы ли твои слова? Да. Сознание пытается намекнуть тебе, что Даниэла ещё пока не заслужила их, но ты затыкаешь его одной мыслью. О, она полностью заслуживает, как и они все. Её самые первые слова, сказанные тебе на кухне, подтверждают это. Какой бы ни была она дикой и пугающе ужасной во время вспышки, она отлично помнила всё, что делала. Глаза девушки вспыхивают на твои слова, но если у Кассандры это была бы злость, у Бэлы, скорее всего, насмешка, то Даниэла не испытывает ни одно из эти чувств. Ты не знаешь, о чём она думает, да тебе и плевать. Ты просто хочешь развлечься. – Я не понимаю… – Я тоже. Не переживай, – снова двигаешься к ней, она резко встаёт, и ты тянешь её за ворот платья, – больно не будет. – Ты ведёшь себя ужасно, – ты думаешь, что можешь назвать цвет её глаз янтарным. Хорошее сравнение. – Ты должна быть… – Милой? Наивной? Поддающейся? – Доброй! Её слова заставляют смеяться. Качаешь головой, закрывая глаза. Теперь ты не боишься закрывать их в присутствии ни одной из сестёр, даже Кассандры. Она почему-то не нападает, пока ты не видишь её. Может поэтому она игнорирует атаки в спину? – А ты была доброй со мной? – красный кончик упирается в её шею, рисуя линию на бледной коже. – Когда использовала феромоны? Когда хотела убить меня? А, нет, возможно, ты имеешь в виду тот момент, когда перережешь мне горло в будущем? Скажи мне, Даниэла, почему я должна быть доброй, а ты нет? Впрочем, мне не нужен ответ, не старайся его найти. – Кассандра… – Не обвиняй Кассандру, это не её вина полностью, – ты буквально не даёшь девушке говорить, и тебе не жаль её. – Вы все замешаны. Хочешь убить кого-то доброго? Найди кого-то ещё. Не только ты можешь стать кошмаром. Первый удар, который не успеваешь заблокировать, не откидывает тебя. Щека взрывается ощущениями и болью, голова мотается в сторону, но всё равно не так, как могло бы быть. Даниэла контролирует свою силу, и ты злишься из-за этого. Ты хочешь увидеть её злую часть, ту самую, что пугает тебя до замирания сердца. И она лишает тебя этого, оставаясь разумной и спокойной. – Ты запуталась, – тихо произносит она. – Да, – неожиданно соглашаешься ты. – И мне это нравится. Она, видимо, хочет сказать ещё что-то, прерываемая жужжанием мух. А, вот и твоя новая жертва. – Рада тебя видеть, – произносишь ты, вскидывая руку с помадой. Бэла не реагирует, пока ты ведёшь вторую часть улыбки Глазго на её лице. – Вы, девочки, живы, отлично. Продолжим наше убийственное приключение. Поняли шутку? – Кассандра ударила тебя головой? – в отличие от сестры, Бэла не стирает полосу. Проходит дальше в комнату, смотрит на Даниэлу, опустившую взгляд в пол. Ты тоже смотришь вниз, будто пытаешься найти то, что её так интересует. – Кассандра показала мне то, кем я должна быть. Я выберу её, – это ты бросаешь в спину блондинки, пока она медленно обходит помещение. Сразу же поворачивается к тебе, золотые глаза сужаются, она не знает, реальна эта угроза или нет. Но решает принять её за реальную, и, если доставать Даниэлу было вполне весело, сейчас у тебя нет уверенности, что Бэла будет такой же покорной. – Не выберешь, – мурлычет она, придвигаясь к тебе. – А как же твой побег? – Побег? – удивляется рыжая. – Он в прошлом. Кому нужны глупые планы спасения, когда можно делать это? – ты перечёркиваешь помадой татуировку. Бэла продолжает смотреть на тебя, не делает попыток остановить твою руку, поэтому ты рисуешь пересекающую линию на её щеке. – Мне не нравится её поведение, – о, кто-то жалуется старшей сестре? Уныло. – Это проявление эмоций людей, которые загнаны в ловушку. – Говори со мной! – требуешь ты, толкая блондинку в плечо. – А ты, Даниэла, подожди немного. – Не смей так обращаться к моей сестре, – оскаливается Бэла. – Ты даже не представляешь, что ждёт тебя, если ты попробуешь ещё раз поговорить с ней в таком тоне. С каждой из них, понимаешь меня? – Безусловно, – шипишь ты ей в лицо. – Именно этого я и добиваюсь. Я хочу, чтобы ты, – протягиваешь руку без помады, опуская на плечо девушке, подтягиваешь её ближе, выдыхая почти в губы, – или твои сёстры, наконец, выполнили всё то, о чём шептали мне на протяжении всех этих дней. Убейте меня, сдерите кожу, покажите, что вы монстры, какими и являетесь. – Прекрати быть такой! – Даниэла не выдерживает, то ли ей не нравится твоя близость с Бэлой, то ли слова, тебе нет нужды зацикливаться на этом. Одно ты знаешь точно, она расстроена. Все расстраиваются, когда что-то идёт не так, как должно. – И что ты сделаешь? Пообещаешь убить меня? Встань в очередь. Кажется, ты всё-таки перегибаешь. Рыжая резко шагает к тебе, её руки поднимаются, но она не касается ни тебя, ни Бэлы. Громко топает мимо, с грохотом закрывая дверь. Ты смотришь на Бэлу и пожимаешь плечами, кто-то обиделся. – Упс. – Разорвать тебя будет очень приятно. Раньше бы эта фраза заставила твоё сердце биться чаще, адреналин бы выплеснулся в кровь, но сейчас ты только смеёшься. Бэла вроде и не помнит, как именно она потеряла сознание, а может ранить не её стиль. Кассандра же говорила, что она использует другие методы. Даже если она понимает, что ты потеряла статус гостя в замке Димитреску, она предпочитает это не замечать. Жаль, пытаться отразить три атаки, вместо одной – было бы отличным времяпрепровождением. – Придумай что-то новое, – шепчешь ты, целуя блондинку в уголок губ. И перемещаешься к разобранному набору на кровати. Пока ты складываешь его, девушка пропадает из комнаты. Так даже лучше, никто не будет нудеть над ухом об убийствах и смертельных способах умереть. Служанка приносит тебе еду под дверь. Ты слышишь несмелые шаги, затихающие рядом с комнатой. После они удаляются, высовываешься, обнаруживая поднос с тарелкой закрытой серебристой крышкой. После ужина выставляешь за дверь одну тарелку, поднос и крышка ещё понадобятся. Даниэла возвращается не сразу, не открывает дверь, а пролетает через неё. Неожиданно её что-то тормозит, поэтому ей всё же приходится открыть преграду, чтобы втащить книгу, которую она держит. Конечно, книги же не пролезают сквозь щели. – Мы могли бы почитать, – предлагает она. – Думаешь, мне это интересно? – спрашиваешь ты в ответ, рыжая молчит. Тебе приходится сесть на кровать и похлопать рядом по одеялу, приглашая её. – Окей, давай попробуем. Что на этот раз? «Джекилл и Хайд»? Он бы очень подошёл. Ты видишь, как она старательно не замечает все твои фразы, направленные на неё. Открывает книгу на первой странице, подвигая к тебе. Только ты не смотришь в неё, предпочитая наблюдать за девушкой. Она понимает это лишь когда дочитывает страницу, взглянув на тебя в разрешении перевернуть. Склоняешь голову набок, разглядывая Даниэлу. Она так и не смогла стереть полностью всю помаду, на щеках и шее виднелись красные следы. Ничем не отличается от засохшей крови. – Ч-что-то не так? – А у тебя есть сомнения? – Я понимаю, что тебе сложно всё это принять, психика человека не… – Не веди себя так, будто ты знаешь хоть что-нибудь о человеческой психике, – пальцы Даниэлы сжимаются на книге слишком сильно, страницы рвутся под её руками, но ни одна из вас на этом не останавливается. – Что тебе вообще надо здесь? – Я здесь живу, – пробует она. – Да не в замке, – вздыхаешь ты. – В моей комнате. Подумала, что принесёшь мне книгу, и я сразу стану другой? Не знаю, понимаешь ли ты это или нет, но всё работает совсем не так. У тебя ведь должны быть книги по психологии в библиотеке? Резко вздрагивает, когда ты упоминаешь библиотеку. – Ах, точно, ты не можешь туда зайти. Печально, да? – Если ты ещё… – Бу! – твой вскрик пугает её, она дёргается, роняя книгу на пол. Чувствуешь тёплые перчатки на своей шее, выгибаясь и подставляясь под них. Это заводит её в ступор, когда она понимает, что ты не вырываешься. Она даже не сжимает руки, держит их на твоей коже, но не прикладывает никаких усилий. – Ты не нравишься мне такой. – А я себе нравлюсь. У нас дилемма? – Я правда пытаюсь! – её голос повышается, и ты улыбаешься на это. – Мы должны стать друзьями, пока ты… – Пока я не умерла? – ты ловишь её лицо своими руками, она отпускает тебя от внезапности, хватаясь за запястья. – Даниэла, мы не друзья. Мы никогда не будем друзьями, как бы сильно ты ни старалась. Она моргает, а ты с удивлением понимаешь, что это нечасто, когда ты видишь подобное у сестёр Димитреску. Они закрывают глаза, закатывают их иногда, но очень редко моргают, словно им не нужно это действие. Ну, если их физиология – это мухи, нет ничего уникального в том, что их глаза не сохнут. А сейчас её моргание похоже на защитную реакцию, пока она пытается осознать твои слова. Они жестокие, и ты скажешь их ещё раз, если она переспросит или пожелает уточнить. Даниэла не уточняет, медленно оттягивает твои руки от своего лица. Янтарные, да, несомненно, янтарные, радужки светятся. Молчит, скользя взглядом по твоему лицу, хмурит брови и трясёт головой, сбрасывая на глаза волосы, ещё один слой защиты. – Почему? – тихо шепчет, как будто не может сказать полным голосом. – Потому что я не хочу, – и это не полная причина, потому ты добавляешь, – а ещё потому, что я умру. Я вроде как не желаю умирать, но никому из вас до этого дела нет. Если тебе снятся сны, ты видишь, как убиваешь меня? Она качает головой, хоть ты и не понимаешь, на что именно отвечает. Вопрос задан один, но смыслов у твоих слов много. – Ты не хочешь быть моим другом? – вот теперь она переспрашивает. – Нет. Девушка встаёт так стремительно, что ты едва не падаешь, к счастью, она отпускает тебя, не став тащить за собой. Успеваешь схватиться за край кровати, откидываясь назад. Она возвышается над тобой, впрочем, не говорит ничего. На лице нет выражения, глаза светятся, но по ним ничего не прочитать. Ранила ли ты её? Даниэла всегда была эмоциональнее сестёр, она взрывалась с такой же силой, с какой могла испытывать любопытство, интерес и вовлечённость во что-то. Внутренне готовишься к конфликту, а его не следует. – Тебе лучше подготовиться к охоте, она будет завтра. Ты хочешь спросить, но она не даёт сделать это, вылетает через дверь, как и пришла. На полу валяется книга, поднимаешь её за обложку, переворачивая к себе. Это действительно Стивенсон. И зная, как Даниэла любит метафоричность, нет никаких сомнений, она принесла её не случайно. Но что она хотела сказать этим? Ты не дослушала её. Забираешься на кровать с ногами, открывая книгу. Раз уж она здесь, почему бы и не прочитать. И всё же в голове всплывает фраза, сказанная Бэлой. Её сложно забыть. «Даниэла может стать кошмаром твоего существования». Зато это будет хотя бы весело, правда?