No One's Gonna Take My Soul Away.

Пальцы, скользящие по твоей спине, нарушают сон. – Думаю, мы вчера не так поняли друг друга, – Бэла касается губами твоего уха, прикусывает зубами кожу. Ты ещё не совсем просыпаешься, чтобы возражать. И всё равно протестующе мычишь, получая лишь обрывающийся смех где-то над собой. – Тебе нужно вставать, иначе ты ничего не успеешь. Будет не очень хорошо, если ты проиграешь. А, точно. Смертельная игра с сёстрами Димитреску. И как ты могла забыть. Бэла позволяет тебе сесть, голова ещё не болит, но состояние непонятное. Ты слишком увлеклась вчера книгой, она, кстати, так и валяется у кровати, когда у тебя разжались пальцы, и ты не смогла сопротивляться одолевающему сну. – Завтрак? – блондинка даёт тебе поднос с тарелкой. – Кто это готовил? – с удивлением рассматриваешь то, что должно быть завтраком. Честно говоря, даже ты способна приготовить лучше. А ведь большую часть жизни просто покупаешь готовые продукты, подогревая их в микроволновке. – Новенькие, – поспешно отвечает девушка. Ты смотришь на неё несколько секунд, разум не отвечает на запросы, поэтому пожимаешь плечами и начинаешь есть, выбирая менее сгоревшие кусочки яичницы. – Мама набрала каких-то неумёх. Интонация в голосе повторяется, ты хочешь сосредоточиться на ней, но не можешь. Мысли расползаются, есть желание забраться обратно в кровать и заснуть. Конечно, это чувство пройдёт буквально через десять или двадцать минут, но сейчас существует лишь оно. Бэла не позволяет, наблюдая за тобой жёлтыми глазами. Вертит в руках серп, на ручку намотано что-то красное. – Знаешь правила? Тебе не нужно объяснение, о чём именно она спрашивает, так что киваешь. – Хорошо. Понадобится, – она протягивает серп. Ты берёшь его свободной рукой, ещё не понимая, она замечает вопросительный взгляд. – Ты участник, не жертва. Но это не значит, что тебя можно будет ранить, хотя не могу говорить за всех. Кассандра. Естественно, она намекает на неё. – Спасибо, – теперь она смотрит на тебя, и ты поясняешь, – за завтрак. Я думала, что его принесут слуги. – Они не появятся сегодня. Забились в свои помещения, боятся выйти. Не удивительно, будь я ими, не хотелось бы, чтобы мне снесли голову, – блондинка усмехается, от её слов ты чувствуешь мороз по коже. Несмотря на все эти события, очень трудно привыкнуть к этому равнодушию в голосах сестёр, когда они говорят про чужие жизни так прямо и без каких-либо эмоций. – И когда всё начнётся? – рассматриваешь красную верёвку, оплетающую рукоять серпа. Она кажется обычной. – Как только соизволишь переодеться и выбраться из комнаты. Тебе любопытно, они не начнут, если ты не выйдешь? Спрашивать не имеет смысла, отставляя поднос в сторону, ты пытаешься стянуть ночную футболку через голову и останавливаешься. Бэла приподнимает бровь, она не собирается отворачиваться и перестать смущать тебя. Складывает руки на груди, улыбаясь. И снова улыбка Глазго превращает выражение на лице в ухмылку. – Брось, будто у тебя появилось что-то новое... Ладно! Закатывает глаза, поднимает руки вверх и разворачивается к тебе спиной. Не то чтобы ты доверяла этому её жесту, её одежда буквально состоит из подглядывающих мух, но принимаешь его. По крайней мере, когда она не пялится так явно, тебе спокойнее. Стягивая футболку, ты слышишь недовольное цоканье, видимо, так она реагирует на бинты на руках. – Могла бы хоть попытаться, – вздыхаешь, натягивая джинсы. – Могла бы, – соглашается она, но не произносит вторую часть фразы. Едва ты заканчиваешь, как она поворачивается обратно. Движется к тебе, чтобы поправить ворот рубашки. Зачем-то расстёгивает первую пуговицу, ты не мешаешь ей, просто наблюдаешь за её руками, разглаживающими ткань. – Тебе идёт чёрный, – скорее всего, ты краснеешь, улыбаясь и пытаясь сделать вид, что так и задумано. Когда Бэла не разговаривает о твоей смерти, ты ничего не можешь поделать с собой, она действительно привлекает тебя. – С-спасибо, думаю, – да, куда ж без неловкого смешка. Улыбается в ответ, поднимает твой подбородок пальцами, цепляя кончиками шею. Довольно нежное поглаживание, отвлекающее, конечно же. Ты чувствуешь, как в твою ладонь снова втискивается рукоять серпа. Бэла сжимает на ней твои пальцы, заставляя тебя прижать оружие к собственной груди. Только после этого она подталкивает тебя к двери, удерживая руки на плечах. Идти не хочется. Ты не готова к этому, но и поспорить невозможно. Вы выходите в коридор, там она останавливается. – Это твоя начальная позиция. У нас у всех равноудалены, – чувствуешь давление на плечо, когда она кладёт на него голову. Губы прижимаются к твоей шее, ты солжёшь, если скажешь, что твоё сердце игнорирует это действие. – Победи. – Прости? – Эй, ты сказала, что знаешь правила, – блондинка обходит тебя. – Я же сказала, ты участник. Она рассыпается, окончательно покидая тебя. Ты боишься двинуться, не зная, что дальше. Нужно бежать? Прятаться? Зачем тебе серп? Лишь когда ты смотришь на оружие в руках, ты, наконец, понимаешь, чего от тебя ожидают. Они хотят, чтобы ты убивала. Нет. Нет! Этого не произойдёт. Что бы там ни творилось в умах сестёр Димитреску, ты не пойдёшь на это. Не замечать чужие смерти гораздо проще, чем отнимать жизни своими силами. Тебя не особо волнует, если кто-то убивает кого-то рядом, но сама… Ты не будешь этого делать, не так ли? Возможно, в защиту своей жизни, но не более того. Гонг звучит четыре раза. Конечно, ты убиваешь в защиту жизни. Существо, встреченное в ближайшей комнате, пытается атаковать тебя сломанным мечом. Ты отшатываешься, оно спотыкается о ковёр и падает в камин. К счастью, огня там нет. К несчастью, оно ударяется головой о высокие шпили заграждающей решётки. Поэтому ты стоишь над трупом с распахнутыми глазами и смотришь, не предпринимая ничего. Нелепая смерть и ещё более нелепая победа в первом из раундов. Тебе ничего не остаётся, как стянуть ленту с руки бывшей служанки. Лента не хочет отрываться от кожи, позволяя тебе получить ответ на незаданный вопрос. Ты всегда хотела знать, почему бы не снимать ленты, оставляя слуг в живых. Ну вот, теперь ты знаешь. Вроде бы на ленте даже прилипают кусочки кожи, разглядывать её не хочется, и ты суёшь её в карман джинсов. Служанка удивительно обескровлена, вряд ли они запачкаются. По замку прокатывается визг, заставляющий тебя вздрогнуть. Ты уже и забыла, что не одна. В следующей комнате никого нет, выдыхаешь. Может, просто нужно остаться здесь? Скажешь, что у тебя не получилось. Пока ты раздумываешь об этом, дверь позади открывается, ты слышишь натужный стон. Резко оборачиваешься, выставляя серп вперёд. Чёрная фигура качается, когда бредёт к тебе. У неё нет оружия, а под капюшоном, надвинутом на лицо, виднеются блестящие глаза. И всё же ты почему-то осознаёшь, что она хочет убить тебя. Если потребуется, сделает это засохшими костлявыми руками. Самое лучшее решение, приходящее к тебе – обойти фигуру, обводя её вокруг стола, а затем выйти из комнаты, найдя новое убежище. Однако существо, похоже, имеет свои идеи. Оно внезапно быстрое, ты, недостаточно резво уворачиваясь, ощущаешь, как тонкие пальцы стискиваются на запястье. Тебя тянет назад с неожиданной силой, выворачивая руку вверх. – Отпусти, я тебе не враг, – шипишь ты, естественно, ответа не получаешь. Туманные глаза хоть и блестят, совершенно не похожи на те, что ты видела в катакомбах. Нет никаких мыслей в них, в черепушке пусто, есть лишь одно желание. И оно тебе не нравится. Ты пинаешь фигуру в колено, нога с хрустом выворачивается, не принося ей никакого неудобства. Вторая костистая рука летит слева, едва успеваешь выставить ладонь, чтобы погасить удар. Теперь, когда ты держишь одну руку фигуры, она сжимает твою другую, а нога волочится за ней, у неё нет шанса напасть на тебя. Ты считаешь так, и в этот момент служанка бросается вперёд, раскрывая совершенно нечеловеческие зубы под капюшоном. Нет, если у людей они бывают в три ряда с заострёнными кончиками, ты возьмёшь свои слова обратно. А сейчас просто кричишь, стараясь оттолкнуть нечто зубастое. Оно щёлкает прямо перед тобой, выламывает самому себе руки, заставляя их трещать костями. Очевидно, оно не чувствует не только дискомфорта, но и боли. Рука существа складывается пополам в обратную сторону, это даёт ему возможность приблизиться. Единственная мысль в твоей голове обретает форму упавшего серпа. Ты отпускаешь сломанную конечность, она повисает вниз, не способная больше подняться. Тянешься за серпом, одновременно с этим отталкивая фигуру. То ли она понимает твои действия, то ли это один из её инстинктов. В любом случае, ощущаешь, как ноги открываются от пола, а затем ты врезаешься в стену. В пальцах всё ещё сжимаешь чужую кисть, испуганно отпуская её. Вроде не двигается. Лишившись обеих рук существо пугает тебя не меньше, а теперь ещё и стоит впереди серпа. Смотришь по сторонам, пытаясь отыскать хоть что-то, что сойдёт за оружие. И не успеваешь найти его, когда фигура падает, получая в грудь лезвие. – Так и думала, что ты не справишься, – голос Кассандры радует тебя, как никогда в жизни. Ты вскакиваешь, обнаруживая проходящую девушку, она упирается ногой в труп, выдёргивая серп. Срезает ленточку, но не убирает её, наоборот, она двигается к тебе. И хотя сейчас Кассандра не несёт особой угрозы, ты всё же делаешь шаг назад, прижимаясь к стене спиной. Брюнетка хмурится, но сразу же улыбается. Лезвие серпа прикасается к твоей шее чистой стороной. – В следующий раз я не буду такой доброй, – бормочет она тебе в ухо, ты чувствуешь, как её пальцы скользят в карман твоих джинсов. – Не смотри на меня так, это ты оторвала ей две руки, а не я. Ты заслужила. Думаешь, что она сейчас уйдёт, продолжая участвовать в охоте, но она ждёт, пока ты поднимешь серп. После хватает тебя за руку и тащит за собой. Некоторые комнаты она пропускает, в другие заходит, оставляя тебя в коридоре. И всегда возвращается за тобой, даже если в помещениях есть вторая дверь. Ты не понимаешь, она не объясняет, но тебе комфортно с ней. Не так страшно, если признаться. В конце концов, побеждать всё равно не планируешь, почему бы и не увязаться за одной из сестёр. – Это должно их запутать, – вслух произносит она, тянет тебя в небольшую комнату, в ней никого, трупа тоже. Быть может, твой пришёл отсюда? Спрашивать времени нет, потому что Кассандра неожиданно целует тебя. – Разве убийства не возбуждают? – Нет, вообще-то, – ты обнимаешь её за шею. – Ты ради этого притащила меня сюда? – У тебя есть идеи получше? Я же знаю, что ты не убийца. – А я думала, что победа главное, – её зубы оказываются на твоей коже, болезненно давя. – Просто слежу, чтобы с тобой ничего не случилось, – голос брюнетки неуверенный, победа нужна ей всё же. До того, как ты придумаешь ещё слова, жужжание в комнате становится громче, и это не Кассандра. – Отвлеклась на секунду, а ты уже пристаёшь, – Бэла смеётся, её одежда в крови, в отличие от сестры, которая не подходит к жертвам, пока они не падают. Такое ощущение, что Бэла рвёт их руками, её серп на поясе абсолютно чистый. Ты передёргиваешься от осознания этого. В комнате и до этого было неуютно, а теперь ты чувствуешь себя между двух огней. В прямом смысле, глаза Кассандры вспыхивают на голос Бэлы, золотые радужки насмешливо сверкают. – Ты слишком милая сегодня. – Меньше ревности, и, может быть, я поверю тебе. Бэла оттаскивает Кассандру за капюшон, впрочем, девушка не сильно и сопротивляется. Ты прижимаешь собственные руки к животу, не зная, куда их деть. Краска заливает твоё лицо, пытаешься заслониться волосами, но сёстры замечают. – О, видишь, ты смущаешь её, – Кассандра хрипло рычит, вырывая одежду из чужих пальцев. – Конечно, это я. Но ты отстаёшь, – Бэла трясёт в воздухе ленточками, привлекая огненный взор к ним. – Никуда не уходи, – командует тебе брюнетка. Они обе выходят за дверь, и ты не слушаешься приказа, высовываясь, когда жужжание разделяется в разные стороны. Сёстры лишают тебя способности думать связно. Тебе действительно почему-то нравится Бэла, но Кассандра вплетается в разум, врываясь в него быстро и яростно. Хорошо, что они ушли, находиться с ними в одной комнате до невозможности тяжело. Вспоминаешь оценивающий взгляд Бэлы, который она подарила тебе мгновением ранее. И снова краснеешь. Как ты вообще от страха смерти перешла к этому? За время мнимого отсутствия Бэлы и Даниэлы, вы с Кассандрой развиваете что-то вроде понимания. Но всё рушится, стоит блондинке появиться перед тобой с её широкой улыбкой и плещущимся золотом в глазах. Хрипящие и стонущие звуки наполняют весь замок, ты спускаешь вниз на второй этаж, надеясь никого больше не встречать. Хоть раз в жизни тебе ведь должно повезти? Надо же, везёт. Быстрых фигур не видишь, только очень медленных существ, почти не различающих, как ты крадёшься мимо них, практически сливаясь со стеной. Они дают тебе уйти, не интересуясь тобой. Тут и там валяются трупы, некоторые растерзаны так, будто на них напал дикий зверь. Другие лишены кожи или частей тела. Кассандра, как ты считаешь, не особо любит убивать тех, кто не сопротивляется. Поэтому, скорее всего, здесь была Бэла. Или… ты до сих пор не узнала, как убивает Даниэла, кроме той ночи, когда она немного разозлилась. И у тебя появляется самый лучший способ выяснить, как только ты зачем-то входишь в открытую дверь. Уже то, что она открыта, намекает, как тебя там не ждут. Но ты заходишь, замечая мчащуюся к тебе размытую тень. Быстрее, чем любая другая служанка, из встретившихся тебе. В защиту поднимаешь руки, серп врезается рядом с тобой, но не в тебя. Это ты понимаешь, приоткрыв один глаз и проследив за рукой, стискивающей рукоять. Лезвие тонет в сухой коже, потом прорывает её, окропляя тебя кровью. Липкая жидкость попадает и на Даниэлу, ты бы не удивилась, если бы она сделала это специально. – Мерзко, – выдыхаешь, ощущая на лице мелкие брызги. – Соглашусь, без эмоций не так весело. Ты чувствуешь удар по ногам, заставляющий тебя упасть и растянуться на спине. Даниэла опускается следом, лезвие серпа вдавливается в твою шею. Она смотрит в твои глаза, пытаясь отыскать там что-то, морщится, когда не находит. – Кричи, – просит рыжая. И пока ты соображаешь, что тебе кричать и зачем, конец серпа втыкается в твою кожу. Вот сейчас ты действительно кричишь. Хотя это больше напоминает шипение, жмуришь глаза, стараясь перетерпеть боль. – Пожалуйста. Серп протискивается дальше, ты глубоко дышишь, ощущая, как с каждым вдохом болезненность захватывает твоё тело. Даниэла предельно спокойна, не такая, как обычно. В её глазах ледяной интерес, обжигающий своим холодом. – Тебе больно? – вопрос звучит чертовски глупо, естественно, тебе больно. – Отвечай! Она приподнимает тебя за ворот рубашки, а после резко толкает. Искры перед твоим взором могли бы сжечь её, если бы были реальными. Ты не знаешь, что ей ответить на смешной вопрос, но киваешь, и получаешь ещё один такой же удар. – Вслух! – Да! – хрипишь ты. – Тогда ты понимаешь меня чуть лучше, чем вчера, – улыбка на её губах пугающая. Кому-то необходимо сказать этой девушке, что физическая боль отличается от душевной. Но ты точно не хочешь быть этим кем-то. Отбрасывает серп в сторону, сжимая твоё горло обеими руками. Наклоняется так сильно, что едва не упирается в твой лоб своим. Её жуткие глаза прямо перед тобой, гипнотизируют яркими вспышками. Даниэла давит на твою шею, ты ещё не задыхаешься, но это не менее болезненный процесс. Она продолжает смотреть, искать что-то на твоём лице. И тебе просто страшно от этого. – Я хочу разрезать тебя на лоскуты, – признаётся она шёпотом. Переносит одну руку вниз, задирая твою рубашку, прижимает её к оголённому животу, вдавливая когти на перчатке в кожу. Царапает не глубоко, зато вполне ощутимо. – Из мести? – выдавливаешь из себя одну-единственную фразу. – Нет, конечно, – даже хмурится она как-то неправильно, некомфортно. – Ты мне нравишься. Её слова путают, хочешь понять их, но не понимаешь. – Поэтому я хочу убить тебя. – Потому что я нравлюсь тебе? – спрашиваешь осторожно, будто ступаешь по тонкому льду на едва замёрзшей реке. Ещё немного и ты либо провалишься в холодную воду, либо поток сам сдерёт тебя со льда, увлекая вниз. – Да, – она смеётся, наконец, стискивая ваши лбы вместе. – Ты никогда не хотела обладать чем-то так сильно, что не могла позволить никому другому получить это? Даже если и так, это не тот случай. Я, скорее, хочу показать это обладание. – Смертью? – сегодня день глупых вопросов. – Твоей смертью, – уточняет девушка. Рука на твоём животе втискивает когти дальше, ты снова шипишь, стараясь уйти от жесткого прикосновения, но не можешь. Некуда уходить, просто некуда. – Я хочу слышать твои крики, звучащие только для меня. – Если ты хочешь слышать крики, тебе не обязательно для этого делать больно. – Но в этом вся суть, – она резко отстраняется, в твоих глазах пляшут рыжие пятна. – Суть в боли! Ты просто не понимаешь, какое удовлетворение она приносит. Это такие яркие моменты, такая музыка, которую невозможно создать иначе. Боль побуждает испытывать эмоции, я… чувствую, как оживаю, когда вижу, что приносят мои действия. Это истинное удовольствие. Перчатка разжимается, гладит оставленные раны, ты морщишься, когда она задевает их. Даниэла пытается вытащить рубашку ещё выше, несколько пуговиц не выдерживают, разлетаясь в стороны. Ей удаётся, так ты чувствуешь себя совсем незащищённой, но кого волнуют твои ощущения. Девушка смотрит на царапины, проводит пальцем по одной особенно глубокой. Склоняет голову и прижимает губы к ней, пробуя на вкус твою кровь. Чужой язык болезненно врывается в рану, ты дёргаешь Даниэлу за плечи. – Я просто хотела быть твоим другом, – её губы окрашены в красный, ты не можешь отвести взгляд от своей крови. Сердце бьётся внутри грудной клетки часто и быстро. Даниэла опаснее их всех, бубнит разум, подкидывая паршивые мысли. – Веселиться вместе, читать книги, обсуждать их, пить твою кровь, когда захочу, резать твою кожу, рассказывать о прошедшем дне… – Подожди, – ты умудряешься сесть. – Кажется, ты не особо понимаешь, что такое дружба. – Да нечего тут понимать. Дружба, это когда два человека готовы сделать друг для друга всё, чего бы они ни попросили. Об этом пишут в книгах. Неважно, что тебе что-то не нравится, но, если друг просит – ты сделаешь это. С улыбочкой. Она так улыбается на последнем слове, что сердце почти делает остановку в твоей груди. – И ты бы попросила, чтобы я позволила тебе сделать мне больно? Даниэла энергично кивает. – Но друзья стараются не приносить друг другу боли. – Ты ни одну книгу что ли не читала? – она фыркает, отбрасывает с лица упавшую прядь, стирает с губы следы остатки крови и облизывает пальцы. – Там всегда они делают друг другу больно. Возьми любую, везде есть этот эпизод. – Допустим, – ты пытаешься придумать аргумент, как назло голова пуста, – это не физическая боль. – Нет разницы. – Есть. Физическая сильнее, но проходит быстрее. Её можно практически забыть, а когда наносят душевную травму, это выбивает почву из-под ног. Сложнее восстановиться, жить дальше, будто пытаешься всё ещё доверять кому-то. Ты слишком поздно вспоминаешь, что объяснять тому, кто не чувствует боли, нет никакого смысла в общем-то. Даниэла не может понять, не может почувствовать. Можно ранить её неосторожными словами, но её тело неуязвимо для атак и оружия. – Поэтому я и хочу ранить тебя физически. Это пройдёт, и ты снова будешь в порядке, – видимо, с определением «в порядке» у неё тоже не сложились отношения. – Это ведь показывает мою любовь? Да, мы убиваем многих, ты даже представить себе не можешь, сколько здесь погибло людей. Но я не любила их, они все одинаковые, их крики не различаются. – Вы с сёстрами похожи на детей, которым нравятся ломать игрушки, потому что они забавно хрустят. – Но, что, если… – она закрывает глаза, поднимая вверх палец, ты молчишь и ожидаешь. Даниэла продолжает лишь через некоторое время. – Что, если ломать игрушки – это наш способ играть в них? Я не хочу получить в результате сломанную игрушку, но хочу ломать её, потому что это делает меня счастливее. – Если ты сломаешь игрушку, с ней невозможно поиграть дальше, – тихо шепчешь ты. – Теперь ты понимаешь, что я чувствую? – вопрос внезапный, и ответить на него сложно. Ты качаешь головой, показывая, что не знаешь, о чём она спрашивает. Даниэла ловит твою голову руками, заставляя смотреть в глаза. – Я хочу убить тебя. Неважно как, но я хочу этого. Почувствовать, как жизнь уходит из твоего тела, как ты перестанешь двигаться, говорить, дышать. Я очень-очень сильно желаю сломать тебя. Но если я это сделаю, ты умрёшь, и тебя больше не будет. А этого я не хочу. Её руки обхватывают твои плечи, когда она тянется к тебе, чтобы обнять. Ты утыкаешься лицом в плечо девушки, ткань мокрая, тебе не нужно точно знать, в чём она. И всё же ты не препятствуешь, когда она прижимается ближе, зарываясь в твои волосы. – Поэтому мы должны были стать друзьями? Чтобы ты могла ломать, но не убивать? – Да, – всхлипывает прямо в ухо. – Но мне было бы больно и неприятно. – Нет! – отпуская тебя, она снова пытается увидеть твой взгляд. – Ты бы привыкла. – К боли? – уточняешь на всякий случай, Даниэла соглашается кивком. – Боюсь, ты реально не понимаешь, что это такое. Когда она собирается сказать ещё что-то, возможно, уговорить тебя попытаться, вас прерывает колокольный звон. Снова четыре. Лицо рыжей меняется, она хмурится и надувает губы. Охота закончилась, и ты, кажется, стала причиной проигрыша. Вы спускаетесь вниз вместе, Леди Димитреску не появляется, быть может, она ещё не приехала даже. Бэла спорит с Кассандрой, обе раздражены. Брюнетка машет серпом во все стороны, что-то втолковывает сестре. И злится, когда её не слушают. – Признай, что ты проиграла, только и всего, – бурчит Кассандра. – У нас ничья, мы обе проиграли. – Вовсе нет, ты срезала голову служанки после звука окончания! – она рвётся вперёд, ты хватаешь Кассандру за руку, пока она проносится мимо, тормозя её. На удивление даётся это легко. – Почему я одна тут отношусь к правилам с уважением? – Колокол только начал звонить, все знают, что окончание наступает с последним ударом, – Бэла машет рукой, не заинтересованная в ссоре. – Надо было дождаться матери. Она бы рассказала тебе, как правильно считаются очки. – Она бы не позволила ей участвовать в такой категории, – взгляд Кассандры упирается в тебя. – Я всё ещё считаю, что «главный приз» был бы лучше. – Бэла, никого не интересует, что ты там считаешь. И даже если так, я победила. Так что приз мой, – брюнетка ловит твой локоть, дёргая к себе. Но сразу после этого за рубашку что-то тянет. – Эй, отпусти! – Я сказала, у нас ничья, либо поровну, либо никак. – Р-разве вы не… хотите спросить у Даниэлы? – рука Бэлы обхватывает твою талию, оттаскивая назад. Кассандра тянет к себе за руку, ты буквально слышишь треск ткани, который раздастся, если они продолжат перетягивать тебя. Сёстры внимательно наблюдают за ленточками, которые раскладывает рыжая. Ты считаешь их чуть быстрее, чем они. – Ой, Леди Альсина вернулась? Глупый трюк, но он срабатывает на Бэле и Кассандре, они поворачиваются в сторону входной двери, и ты быстро добавляешь две ленты из кармана, под непонимающий взгляд Даниэлы. Прикладываешь палец к губам, вообще, стоит тебе дать медаль за то, как ты всё провернулась с зажатой рукой и двумя самыми опасными девушками рядом. Гениально, но тупо. Судя по знающей улыбке Кассандры, она понимает, но возражать не спешит. Бэла недовольно ворчит, отпуская тебя. Янтарные глаза рыжей вспыхивают благодарностью, она сгребает свои ленты в кулак и показывает каждой из сестёр язык. Чуть позже Даниэла ловит тебя, когда ты пытаешься уйти, и шепчет на ухо, чтобы не слышали другие. – Спасибо.