No One's Gonna Take My Soul Away.

Заплетать чужие волосы – не твоя специализация. Ты даже этим раньше никогда не занималась, но искренне стараешься, пропуская между пальцами рыжие пряди. Даниэла постоянно вертится, это сбивает, разрушая всю попытку придать хоть какую-то целостность причёске. Когда её поведение начинает напрягать действительно сильно, ты просто дёргаешь девушку за волосы. – Ай! – верить ей нет нужды. Даниэле не больно, она лишь расстраивается, что не может повернуть голову. – У меня получалось бы лучше, если бы ты сидела на одном месте, – вздыхаешь ты. – Не получалось бы, – фыркает Кассандра. – Выглядит ужасно. – Сама попробуй, – тебя оскорбляет её полное непонимание до глубины души. Ну, по крайней мере, ты делаешь такой вид. Брюнетка не ведётся, перекатывается на спину и снова пялится в книгу. Это первый раз, когда ты видишь её читающей. Так странно. Но Кассандра не может молчать дольше одной минуты. – Меня удивляет твоё спокойствие. Ты умрёшь менее, чем через пару дней. Конечно, ей просто необходимо напомнить. Если бы ты считала, сколько раз за эту неделю она вставляла подобные фразы в различных вариациях, иногда в качестве вопроса, иногда как констатацию фактов – тебе бы явно уже не хватало твоего скетчбука, заполненного одними только чёрточками. По одной за каждое «умрёшь». Впрочем, Кассандра не выглядит той, кто говорит об этом для насмешки. Действительно ли она пытается понять, почему тебя это так не заботит? Вряд ли. Ей хочется знать итоговый вариант выбора? Уже ближе. Она определённо думает об этом, как и ты. Вы обе не знаете правильного ответа. – Кажется, будто это затянувшийся сон, – ты пытаешься завязать резинку на волосах Даниэлы, но пальцы не слушаются, упорно не желая сгибаться. Вероятно, ранения на руках всё же прошли даром. – Правда? – лезвие серпа прижимается к твоей шее, вызывая волну мурашек по позвоночнику. – А сейчас? Да, эта девушка как никто другой умеет приводить в чувство. Ты отталкиваешь серп свободной рукой, и он с лёгкостью покидает тебя. Оружие больше не пугает. Кассандра может напасть, используя последний шанс для победы, но не в присутствии сестры. Даниэла расслабляет плечи, когда угроза исчезает. Они с Бэлой постоянно находятся рядом с тобой, наверное, как раз на такой случай. Что до ужаса злит брюнетку. Ты усмехаешься, вспоминая, как она кричала на них, когда обнаружила это. Но им не стоит так делать. Кассандра лучше других понимает, насколько триумфальной будет победа. Всё, что она когда-либо попытается сделать – склонить тебя на свою сторону. Правда, у неё довольно специфические планы. В прошлый раз она вроде бы рассказывала, как люди захлёбываются в ванне наполненной кровью. Ты выслушала всю историю, даже не поморщилась. Но, если честно, захлебнуться кровью тебе бы не хотелось. С другой стороны, Бэла и Даниэла тоже никуда не делись. И если способности старшей сестры уже более-менее понятны, то Даниэла предложила нарезать твоё тело ломтиками, пока ты не потеряешь сознание. Не особо весёлый выбор, если подумать. Тебе нужно бояться, вместо этого в груди разливается непонятное ощущение. Ты идентифицируешь его как предвкушение, но точно сказать нельзя. Оно появилось с той самой ночи, которую ты провела в окружении сестёр Димитреску в момент их слабости. Однако, нет уверенности, что его и раньше не было. Нет, оно пряталось где-то глубоко в тебе с самого детства. Ещё до событий Серой Земли. Некоторые люди просто рождаются с ним, этого не изменить, ты была одной из них. Многие закрывают глаза на смерть, предпочитают не думать о ней, игнорируют и пытаются забыть. Для тебя смерть – это что-то недоступное, что-то интересное. Что происходит с сознанием после? В концепции вневременных мест для пребывания души ты, естественно, не веришь. Но сам факт удаления сознания из тела невероятно привлекателен. Как вообще сознание может исчезнуть? Мечты, стремления, пути к ним – всё это важно до тех пор, пока кто-то жив. А после они утрачивают значимость для кого-то определённого. Так что же происходит в этот миг? Что находится за гранью? – Отлично, ты загрузила её! – голос Даниэлы выводит тебя из ступора, девушка толкает тебя в плечо, привлекая внимание. Её волосы реально выглядят ужасно, как и сказала Кассандра. Мелкие косички, которые ты пыталась заплести, пушатся и уже расплетаются назад. То ли Даниэла не замечает этого, то ли ей нравится, но она не даёт тебе сделать ещё одну, ловя твои запястья. Руки у неё до сих пор холодные, ты вздрагиваешь от ледяных пальцев, стискивающих твою кожу. Ты не желаешь вспоминать, вот только разум не слушается, вновь унося тебя куда-то далеко. – Идёшь со мной! – Кассандра сжимает твоё предплечье, тянет, и ты поддаёшься ей, не очень-то и понимая происходящее. Она взволнована, больше летит над полом, чем идёт. Трудно поспевать за ней, а она и не собирается замедляться. – Что случилось? Куда мы? – спрашиваешь несколько раз, и, кажется, брюнетка ускоряется с каждым произнесённым словом. В конце концов, она двигается так, что ещё немного, и либо твои ноги оторвутся от пола, либо рука попрощается с телом. Скорость падает, когда вы выходите в западный коридор, но Кассандра всё равно продолжает идти, у тебя нет выбора, как шагать следом. Ещё больше вопросов вызывает Бэла, которую ты видишь впереди. Она стучит в дверь библиотеки, войти не пытается и почему-то шипит каждый раз, когда её перчатка соприкасается с преградой. – Чёрт возьми, Даниэла, ты с ума сошла? – рычит блондинка. Взгляд золотых глаз упирается в тебя, когда вы подходите. Бэла зла, и ты чувствуешь это даже через расстояние, разделяющее вас, но становящееся всё меньше. Кассандра замирает неожиданно, ты сталкиваешься ней, пытаясь затормозить. Она разворачивается так внезапно и странно, что у тебя нет слов, чтобы описать поворот. В какой-то момент девушка распадается, а затем, пересобравшись прямо в воздухе, тянет тебя к себе уже другой рукой. – Вытащи её оттуда! – это единственный приказ, который ты получаешь. И пока пытаешься хоть как-то удержать в голове происходящее, обе сестры просто вталкивают тебя в помещение, приоткрывая дверь на сантиметры. Громкий хлопок за спиной подсказывает, что они закрывают её слишком быстро, не так, как обычно. Ты понимаешь их действия только оказываясь в библиотеке. Сразу ёжишься от холода, проникающего под твою одежду. Ставни на потолке распахнуты, твоё первое и рациональное желание – закрыть их. Но как только ты пытаешься, в тебя летит книга. Успеваешь заметить это краем глаза, едва уворачиваясь. Снег на полу не даёт удержать равновесие, и ты растягиваешься под неприятный треск рвущейся ткани. К рваной одежде не привыкать, впрочем, она тебя не сильно заботит. – Даниэла? – спрашиваешь ты. Вопрос глупый, ты видишь девушку, сжавшуюся в углу. Она обхватывает руками вздрагивающие плечи, пытаясь согреться. Глаза закрыты, голова опущена. Поскальзываясь на мокром полу, ты стараешься принять вертикальное положение, чтобы добраться до неё. Даниэла вроде бы не возражает, книгами кидаться не пытается, только сильнее прижимает к себе руки, словно это поможет. Долго оставаться здесь ей нельзя, ты замечаешь вокруг неё упавшие трупики насекомых. Ещё до того, как ты приближаешься к дочери Димитреску, чувствуешь её настроение. Оно рваное, импульсивное, будто сшито наспех лоскутами из эмоций. Твои шаги скрипят напавшим снегом, она поднимает голову, вслушиваясь в них. – Эй, привет, – присаживаешься рядом, для верности держась рукой за стену. Даниэла не реагирует, зато глаза открывает, окидывая тебя напуганным взглядом. – Что ты делаешь? – Ничего, – её ответ не впечатляет, когда она трясётся от холода и дико улыбается, или думает, что улыбается. Больше походит на оскал, зубы выбивают такт, пока она говорит. – Сижу. Это ведь не запрещено? И хотя голос у неё удивительно спокойный, ощущение напряжения не покидает тебя, расползаясь по коже. Протягиваешь руку, осторожно, будто зверю, готовому напасть в любой момент, едва отвернёшься, посчитав угрозу нереальной. Твои пальцы мягко касаются рукава чужого платья, под ними шуршат отваливающиеся мухи. Ты понимаешь, если она останется здесь, итоговый результат будет гораздо хуже потери всего лишь нескольких десятков. – Хочешь выйти? Она резко качает головой, будто ожидала этого вопроса и заранее готовила ответ. Её лицо меняется, если бы она была человеком, думаешь ты, возможно, это были бы слёзы. Сильная рука опускается на твою, дёргая вперёд. Теряешь баланс, едва ли не падая, а рыжая девушка заключает тебя в объятия, прижимаясь к твоему телу. Её когтистые перчатки впиваются в спину, хватка становится тяжелее, когда она чувствует тепло. Приходится упереться в стену свободной рукой, которой ты не держишь Даниэлу, чтобы окончательно не свалиться. Над ухом ты слышишь всхлипы, пока на плечо давит холодный подбородок. Даниэлу бьёт крупная дрожь, передающаяся и тебе. – Твои сёстры волнуются, – в голове нет мыслей, ты хотела бы сказать что-то разумное, но, как назло, ничего не выходит. Не знаешь, почему она здесь, в этом помещении, которого избегала долгое время. Не знаешь, почему окна открыты, и она не уходит. Дверь не заперта, иначе тебя бы не впихнули в неё. Если бы это была случайность, Даниэла бы не осталась здесь. Но она остаётся, и разгадку стоит спросить у неё самой. – Ты знаешь, что это убивает тебя? Коришь себя за неправильный выбор слов. Он звучит каким-то нелепым предложением, ты не должна так разговаривать. К счастью, девушка не замечает или же не придаёт особого значения. Куда больше тебя заботит её тихий ответ. – Знаю. Это заводит в тупик. Тебе нужно больше, чтобы понять. – Тогда почему… Вопрос ещё не закончен, когда Даниэла буквально ломается. Она и так была на грани, а ты просто толкаешь её дальше. – Прости, – голос вплетается в уши обжигающим шёпотом. – Прости, пожалуйста! Пальцы Кассандры стискиваются на твоих плечах, когда она перегибается через тебя, пытаясь поймать рукой волосы Даниэлы. На мгновение рыжая позволяет ей, а затем рассыпается, перемещаясь на кровать рядом с тобой. – Покажи, где ты ещё была, – просит она. Тянешься в сторону за скетчбуком, открывая первые страницы. Билеты, фотографии, газетные вырезки – ты сделала что-то вроде коллажей, приклеивая их на чистые страницы. Даниэла заворожённо смотрит, как ты переворачиваешь страницы. Иногда останавливает тебя, в такие моменты отдаёшь ей блокнот, и она осторожно разглаживает загнутые края статей. – Что это? – Кассандра не может остаться в стороне, не позволяя тебе закрыть страницу, она кладёт на неё руку, удерживая. Фотография со спутника, нечёткая, но кратер заметен. Большая спиральная воронка, по краям несколько продолговатых точек, ты знаешь, что это уцелевшие здания. С такого ракурса никогда не понять, но, скорее всего, ни в одном из них нет стёкол, у многих отсутствуют стены, осыпающиеся по бокам кратера. – Это настоящее? – Да, – киваешь ты. – Я хотела съездить туда когда-нибудь. – И где это? – В Миссури. Фотография старая, сейчас всё выглядит не так. Там вроде станция какая-то. – Люди отвратительно жестоки, – ты усмехаешься на эту реплику, брюнетка не замечает этого. – Возьми меня тоже! – вы с Кассандрой смотрите на Даниэлу, кажется, она осознаёт нелепость фразы и тушуется. Пытается всё поправить, но не выходит. – Я просто хотела бы увидеть что-то помимо этого замка. Разве разрушения не прекрасны? – Зато у тебя будет мечта, – улыбаешься ты, рыжая отважно кивает. Сомнительно, что она когда-либо покинет замок и деревню, но почему бы и не построить планы на будущее, даже если они не исполнятся. Как и твои, не забывай об этом. Огонь в камине практически затухает, температура в комнате падает ещё ниже. И каждый раз, как ты собираешься сделать что-то, даже двинуться, Даниэла вцепляется в тебя сильнее, не пуская. Она трясётся, но упорно не даёт тебе передвигаться. Мухи под твоими руками осыпаются, едва ты касаешься чёрной ткани платья. Наконец, тебе удаётся вывернуться, прежде чем девушка понимает это, ты рвёшься к рычагу, захлопывая ставни. Теплее не становится, поэтому обходишь Даниэлу по дуге, чтобы закинуть ещё несколько книг в камин. Они загораются не сразу, на мгновение кажется, что этого никогда не произойдёт. Ты злишься. Ярость поднимается в груди волнами, опутывает разум ярко-красными щупальцами. – Зачем? – медленно, выговаривая каждый слог отдельно, спрашиваешь ты, возвращаясь к Даниэле. Когда она не отвечает, хватаешь её за плечи и трясёшь. Ты и сама не знаешь, почему это так бесит. Словно тебе есть какое-то дело. Есть, стоит признать. За эти неполные четыре недели ты каким-то самым глупейшим образом привязываешься к своим палачам. Они к тебе – нет, конечно же, но ты открываешь правду о себе чуть раньше. Быть честной с собой в таком сложно. – Ответь мне! Рыжая поднимает на тебя горящий взгляд. Чувствуется, один неверный ответ, и она сорвётся. – Я хотела понять. У меня не получилось, – тихий шёпот тебя не обманывает, Даниэла не спокойна. Воздух в библиотеке нагревается, девушка больше не дрожит так сильно, хоть позу и не меняет. Ты вновь садишься рядом, немного на расстоянии, чтобы она не достала до тебя сразу. Впрочем, с её способностями нет никакой разницы, насколько далеко ты находишься. Она может оказаться рядом в любое мгновение, просто не делает этого сейчас. – Понять что? – ответ ты знаешь, он приходит в голову внезапно, когда вопрос уже задан. Даниэла смело вскидывает голову, рыжие волосы взлетают, опадая на её плечи. – Понять, что ты почувствуешь, когда будешь умирать, – янтарные глаза наблюдают за выражением твоего лица, но это не нужно, оно не меняется. Тебе нечего сказать на самом деле. Младшая Димитреску всегда была эмоциональнее, чем сёстры. Вряд ли она вообще задумывалась о последствиях своего поступка. Но честность трогает. – Хочешь знать? Там ничего не было. – И не будет, – ты не дёргаешься, когда её пальцы обхватывают твою шею. Она тянет тебя к себе, впиваясь взглядом в глаза. – Но ты всё равно не боишься? – Не боюсь, – смеёшься. – Я устала. Хочу отдохнуть, наконец. Она двигается быстро, ты не успеваешь ничего сделать, когда пальцы ползут выше, прижимаясь к щекам, не разрешая отклонять голову. Даниэла хмурится, в отличие от рук, радужки прожигают едва ли не насквозь. – Ты не должна так говорить! Да, не должна. Сёстры не хотят твоей покорности, они желают видеть сражение до самого последнего дня, до финального выбора. И ты бы очень хотела дать им его, но не можешь. После разговора с Матерью Мирандой твоя личность трескается, выпуская наружу настоящую сущность. Ту, что никогда не цеплялась за жизнь. Ту, которая согласна умереть в замке Димитреску. – Для этого и нужны друзья, – янтарные глаза горят, – я верну тебе желание жить. Даниэла действительно старается. Она не оставляет тебя практически ни на минуту. Вы смотрите фильмы, она ненавидит романтические комедии, заявляя, что люди плохо понимают концепцию любви. Пытается научить тебя рисовать, но и сама не умеет. Кассандра закатывает глаза, едва замечает разрисованные листы бумаги. В конце концов, брюнетка не выдерживает, отбирая у тебя ручку, и рисует сама. Быстрые штрихи изображают герб дома Димитреску – перекрещивающиеся шпаги позади цветка. Старшая дочь Димитреску не заинтересована во всём этом, а присоединяется, как только Даниэла предлагает обучение танцам. Бэла поправляет твои руки, отсчитывает ритм и следит за твоими попытками разучить один из румынских танцев. Её сестра вообще-то хорошо справляется, но Бэла всё равно не уходит. Тебе думается, что ей скучно сидеть одной. – У тебя хорошо получается, – хвалит рыжеволосая девушка, когда вы остаётесь одни в комнате. Твои руки дрожат на её талии, в голове лишь звук ритма, который отстукивала Бэла по столу. Ты киваешь на комплимент, показывая, что услышала. В комнате нет музыки, Даниэла утверждает, что она только мешает понять танец. Ты не возражаешь, погружение в культуру Румынии представлялось тебе немного другим, однако против ничего не имеешь. Чаще всего ты наступаешь на ноги напарнице, она не морщится, хотя могла бы. Вы практикуетесь снова и снова, пока твоё тело не запоминает все повороты. Выполняешь их абсолютно неуклюже, зато не так криво, как в первые разы, но до идеала ещё очень далеко. Даниэла поправляет мягко, улыбается на неверные движения. Несмотря на то, что ты ещё помнишь, насколько она опасна, с ней спокойно. Она кладёт подбородок на твоё плечо, притягивая тебя ближе, бормочет что-то на румынском. – Что? – не понимаешь ты. – Я буду скучать, – переводит она. Ты дёргаешься, девушка не отпускает. – Не волнуйся, будет абсолютно болезненно. И в конце ты ощутишь облегчение, что всё закончилось, – её взгляд, когда она даёт возможность отстраниться, не злой. Она верит в свои слова, верит, что поступает правильно. И вот в чём проблема, ты веришь тоже. Поэтому ты тянешься вперёд, обнимая Даниэлу руками. Ненавязчиво, она может оттолкнуть тебя в любой момент, и, хотя не отвечает, но и не отталкивает, оставаясь неподвижной. Твоё лицо вспыхивает, ощущаешь себя невероятно глупо, не знаешь, куда смотреть, пытаясь одновременно окинуть взором всю комнату, отпускаешь точно так же, как и обхватила – внезапно. Её ладони ловят тебя за плечи, разворачивая к ней. – Это заставляет чувствовать себя лучше? – соглашаешься кивком, только после этого она тянет тебя в объятия сама. Не позволяет отстраняться, ты чувствуешь, как поднимается и опускается её грудная клетка, имитируя дыхание. В какой-то мере это даже успокаивает, мысли не туманятся, сердце стучит ровно, отбивая ритм. Слышит ли она его? Скорее всего. Вы обе ведёте себя неестественно тихо, Даниэла тащит тебя за руку к кровати, ты поддаёшься, переступая через раскиданные на полу книги. – Я могу быть другой. – Нет, – хрипишь ты, голос не слушается. – Так нормально. Девушка улыбается, откидывая рыжие волосы, когда вы забираетесь на кровать. Она разрешает тебе опустить голову на её грудь и закрыть глаза, расчёсывая твои пряди пальцами. Должен же быть в этом замке хоть один спокойный день. Кажется, это сегодня. И ты принимаешь это.