No One's Gonna Take My Soul Away.

– Мама предпочла бы, чтобы ты была в платье, – голос Бэлы изрядно пугает тебя. Ты чуть не отпускаешь тарелку, которую держишь в руках. Блондинка игнорирует существование двери, собираясь из мух в комнате. – Но у тебя есть оправдание, верно? И твоё оправдание – последний день, проведённый в замке. Так некстати совпавший с балом четырёх лордов. Недавно нанятая прислуга изо всех сил старалась приукрасить замок, чистила, драила и, естественно, натыкалась на дочерей в неуказанные часы. Впрочем, особо это никому не вредило, Леди Альсина запретила им ввязываться, да и они сами не спешили. Большую часть времени девушки находились с тобой, занимаясь обычными делами: чтением книг и разговорами. Кассандра пыталась учить тебя рисовать, но всё чаще злилась, разрывая листы бумаги на клочья. Они нервничали, ты оставалась спокойной. – Наконец-то вы избавитесь от моего общества, – шутишь ты однажды, три пары ярко-жёлтых радужек впиваются в тебя в тот момент. Глаза Бэлы остаются холодными, глаза Кассандры вспыхивают и гаснут, Даниэла делает шаг к тебе, но останавливается. Они не знают, как реагировать. И это только смешит тебя. – Ну же, где ваше чувство юмора? Вы его тоже убили? – Не смешно, – рявкает брюнетка. Скалится, как животное, ты буквально ощущаешь исходящую от неё ярость. Сейчас твой разум метается между воспоминаниями, трудно удержать его, он вырывает куски, сплетая их вместе. То, что происходило давно кажется недавним, а вот события ближайших дней затуманиваются, практически исчезая. – Ты не сдашься! – Даниэла стягивает ваши лбы вместе. Тебе хочется закрыть глаза, но янтарный взгляд не отпускает, руки рыжей дрожат, пока она перебирает твои волосы. – Обещай мне, обещай сражаться до самого конца! Ты не можешь пообещать этого, и она тоже понимает причину. Её движения становятся порывистыми, в один момент она тянет тебя за волосы, дёргая застрявшие пальцы, а в другой обнимает, пряча лицо в твоём плече. Вновь чувствуешь дрожь, но в этот раз Даниэла дрожит не от холода, это её реакция на то, что она не в силах изменить. Она не знает, что и как сделать, насколько её слова будут правильными, как сильно поступки могут исправить шаткое положение. Наконец, она практически отпускает тебя, руки с лица ещё не убирает и неожиданно сильно тянет к себе, прижимая собственные губы к твоим. Ошеломление проходит не сразу, девушка не разрешает отойти, а ты просто поддаёшься ей. – Д-друзья так не делают, – шепчешь ты, когда она отстраняется, запинаясь. – А мы не друзья, – она невесело усмехается, тащит чуть ближе, стягивая ваши лбы. Ты сдаёшься ей. Вероятно, у тебя ничего не осталось, чтобы сопротивляться. А может, не хочешь этого делать. Ты так и не решила. Её кожа холодная, пальцы на твоей щеке тоже, где-то за дверью ожидают Бэла и Кассандра. Но всё, что ты хочешь – остаться здесь, в прохладном помещении библиотеки, никогда не выходить из неё, забравшись в самый дальний угол от входа. Конечно, Даниэла следит, чтобы этого не произошло. Она вытягивает тебя из комнаты, запинаясь отвечает на вопросы сестёр, стискивая твою ладонь. Просит тебя заплести её волосы, ты соглашаешься, других дел на вечер всё равно нет. Отлично, ты забываешь о Бэле в комнате и пугаешься ещё раз, когда она начинает двигаться. Девушка непонимающе поднимает бровь, её не должно удивлять твоё состояние. Движения у неё плавные, завораживающие, она берёт твою руку, заставляя подойти к ней ближе. Перехватывает свободной рукой за талию и шепчет, прижимаясь губами к уху. – Покажи, чему ты научилась. Первые секунды ты никак не можешь сообразить, о чём она спрашивает, и только после ответ приходит сам собой. О танце. Ну, пришло время опозориться, так что ты позволяешь ей вести, стараясь вспомнить ритм и шаги. – Надеюсь, ты сделаешь верный выбор. – А он есть? – усмехаешься ты. – Давай, скажи, чтобы я выбрала тебя. – Выбери меня, – повторяет Бэла. Золотые радужки пылают, она улыбается, наблюдает за тобой. – Знаешь, на самом деле это не имеет значения, итог будет один. Но я думаю, ты сможешь принять его. Хотелось бы мне поступить по-другому. – Нет, не хотелось бы, – ты бросаешь ей вызов словами, но она не принимает его. Только смеётся в ответ. Пропускаешь один из поворотов, точнее, Бэла мешает тебе закончить его, прижимаясь к твоей спине. Стискивает запястья в руках, не давая двигаться дальше. Ты отклоняешь голову назад, она же зарывается лицом в твои волосы. – Что за бал? – чувствуешь, как она тянет тебя за волосы зубами. – Бал четырёх лордов, пафосное название для обычного мероприятия. Четыре Дома собираются в замке Димитреску и не делают абсолютно ничего. Нам не нужна еда, представления надоели, скучно и нудно, – Бэла говорит тихо, ты уже хочешь задать следующий вопрос, как она опережает тебя. – Ты увидишь остальных владык сегодня вечером. Слова Марты накладываются на вырванные из памяти фотографии. Четыре кошмарных Дома, они должны быть такими же ужасными, как Дом Димитреску. Хотя не место делает их такими, а их хозяева. Значит, Матерь Миранда тоже будет? Неожиданная вспышка в мыслях заставляет тебя отклониться, блондинка отпускает, но её недовольное выражение лица ты видишь, когда поворачиваешься к ней. Шагаешь вперёд, поднимаешь руки вверх, поправляя съехавший капюшон. Бэла наклоняет голову, позволяет скинуть его на плечи. Твои пальцы сжимаются на ткани, удержать это не удержит, но даёт хоть какую-то видимость. – Ты знала, что Луиза – это Матерь Миранда? Бэла кивает, криво усмехаясь. – Конечно. Она сама сказала. Но если ты хочешь узнать что-то ещё об этом, прости, я не расскажу. Хотя нахожу оскорбляющим то, как ты больше не хочешь знать обо мне, вместо этого спрашивая какие-то ненужные факты. – Ты всё равно не расскажешь, – парируешь ты. Её пальцы оказываются на твоих плечах, она толкает тебя всё дальше и дальше до стола. Или, как ты понимаешь вернее, до любой преграды, которая остановит тебя в итоге. Возможно, она не стремится разговаривать о себе, но ты знаешь, ей нравится власть. И нет ничего более властного, чем момент, когда жертва не способна двинуться или избавиться от охотника. – Я могу попробовать, – тебе хочется поддаться этому завлекающему голосу, однако ты качаешь головой, будто пытаешься вытрясти его. В разуме перемешивается вообще всё, слова Кассандры всплывают наверх, словно вытащенные леской и крючком. – Вернись к балу. Что я должна надеть? Выражение её лица не меняется, а вот ощущение ауры в комнате – определённо. Бэла отступает от тебя, трудно сказать, но отказ, похоже, обижает её. Она берёт себя в руки быстрее, чем ты способна понять или исправить хоть что-то. – Всё, что захочешь, – звучит грубо, блондинка осознаёт это спустя секунду, как слова вылетают. – Я серьёзно. Никаких ограничений для нашего гостя. Только не попадайся маме на глаза, иначе выбирать тебе не придётся. Владыки прибывают позднее. Первым появляется Герцог, Бэла тащит тебя к окну, но вы всё равно не видите тот момент, когда он выходит из повозки. Она просто останавливается и замирает, две лошади мирно стоят, оглядывая двор замка. Их не пугает величественное сооружение, возможно, это специальная порода, способная не только выдержать вес Герцога, но и не пугающаяся ничего. Или же они чувствуют, что здесь им не навредят, в конце концов, животных тут не убивают, верно? За каретой Герцога следует наспех собранная машина, металлические края блестят в лучах заходящего солнца. Она выглядит нелепой, будто конструктор. Водительская и пассажирская дверцы открываются, но ты не успеваешь увидеть тех, кто выходит. Бэла оскаливается, дёргая тебя в сторону. Ей что-то не нравится, а ты уверена, если спросишь, она точно не ответит. – Давай лучше подберём тебе наряд, – девушка начинает рыться в твоих вещах. Их не так много, сначала она тянет руку к рубашке, но тут же меняет мнение, вытаскивая белую футболку. – Так ты будешь выделяться. Тебе не хочется выделяться, однако спорить с ней нет смысла. Не смущаясь, ты натягиваешь на себя футболку, не прося её отвернуться. Бэла склоняет голову, её веселит это. Она поправляет ворот, разглаживает ткань и улыбается. Пытается приблизиться к тебе для поцелуя, но ты уворачиваешься и качаешь головой. Целовать убийцу как-то неправильно. – Раньше тебя это не заботило, – наиграно обижается. – Раньше ты не хотела иметь со мной ничего общего, – напоминаешь ты, она пожимает плечами. – Что-то изменилось? – Я же говорила, что влюбилась, – её смех наполняет комнату. И почему-то ты веришь ей. Впрочем, кажется, сегодня ты поверишь во все их слова. Не доверять тоже не имеет смысла. А скоро вообще ничего не будет его иметь. Бэла всё-таки ловит тебя перед дверью, в стену не пихает, боясь помять одежду. Ты чувствуешь её губы на своих, отвечая ей. Она продолжает улыбаться в поцелуе, сегодня не кусает, не желая оставлять заметных следов. Вероятно, для матери. Вряд ли она заботилась бы так об остальных владыках. Последний ли это ваш поцелуй? Ты не думаешь об этом, пропускаешь светлые волосы между пальцами, прижимаясь ближе к девушке. Она довольно мурлычет, и ты чувствуешь эту вибрацию. – Только не говори, что это ты писала те записки. – Какие записки? – либо она очень хорошо умеет подстраиваться под внезапные вопросы, либо действительно не знает ни о чём. В любом случае, Бэла выглядит совершенно обескураженной. – Если ты про рисунок, его сделала я, но записки… первый раз слышу. – Ладно, – ты поднимаешь руки в знак капитуляции. У тебя есть ещё один вариант для разгадки тайны. – Но, если ты будешь отвечать на какие-то бумажки, я могу начать ревновать, – честно говоря, ты не понимаешь, шутит она или нет. На губах у неё широкая улыбка, а вот глаза остаются без всяких эмоций. Может, зря ты начала это? Стискиваешь ладонь Бэлы в руке, когда вы выходите из комнаты. Она тянет тебя поближе к себе и не отпускает. Твои шаги тонут в пушистых коридорных дорожках, блондинка не издаёт никаких звуков, больше летя над полом. Слуг нет, свечи почти догорают, это должно быть твоя последняя ночь в замке. Где-то после бала ты должна сообщить Леди Альсине свой выбор. И хотя его трудно сделать до сих пор, ты отбрасываешь эти мысли, разрешая себе наслаждаться этими ускользающими мгновениями. Вы спускаетесь по той лестнице, с которой ты едва не съехала в первый осознанный день пребывания в замке. Кассандра и Даниэла ожидают вас внизу. Брюнетка прислоняется к перилам, в её руках неизменный серп, который она убирает, едва видит тебя. Ты чувствуешь, как ускоряется твоё сердце, когда взгляд падает на сестёр Димитреску. Это не страх, явно не страх. – Привет, – шепчет Даниэла, она обнимает тебя, позволяя задержаться чуть дольше, чем следует. – Привет, – отвечаешь ты ей. Кассандра хмурится и молчит. Ты уже собираешься двигаться дальше к закрытым дверям самого большого зала в замке, когда ощущаешь холод на шее. Свободная рука тянется вверх, но Бэла удерживает её, не давая коснуться. На грудь что-то давит, не сильно, просто непривычно. Даниэла напевает какую-то мелодию, пока застёгивает на тебе цепочку. Ты оборачиваешься к ней, замечая, что она единственная, кто без ожерелья. – Я обещала дать его тебе, – ты улыбаешься в ответ на её улыбку. – Если вы закончили, мы можем идти? Эта ночь будет длинной, – Кассандра, как всегда, не в духе, ты протягиваешь ей руку, она смотрит на неё, будто это оружие. – Даже не думай, я не появлюсь там за руку с человеком. – Больше вежливости, – советует Бэла. – Это последний день. Ты же не хочешь, чтобы она запомнила тебя такой? Она рвётся к сестре неожиданно, только чёрное платье мелькает. Даниэла успевает сделать то, о чём ты даже не думаешь, хватает Кассандру за руку, оттаскивая в сторону. Золотые глаза Бэлы насмешливо вспыхивают. – Видишь, почему её не стоит выбирать? – шепчет она тебе на ухо. – Я слышу, Бэла, – бурчит Кассандра и повторяет слова, сказанные блондинкой. – Выбор не имеет значения. В зале играет музыка, за дверьми её не слышно, ты удивляешься такой звукоизоляции. Сёстры Димитреску оставляют тебя, как только вы заходите, исчезая в разных направлениях. Никто не смотрит на тебя, и ты надеешься, что так и останется. – Ох, человек! – ты бы назвала этот голосок, раздавшийся откуда-то с пола, мерзковатым. Он пищит, ввинчиваясь в уши неприятным звучанием. Пока ты осматриваешься, а часть тебя желает найти в этом помещении ещё одного человека, лишь бы не тебя, что-то тянет за штанину. Опуская взгляд вниз, ты упираешься в куклу, смотрящую на тебя неморгающими глазами. Она протягивает к тебе маленькие ручки, ожидая, пока ты наклонишься. – Ну же, я долго буду ждать? Бросая взгляд по сторонам и убеждаясь, что никто не смотрит, ты подхватываешь куклу на руки. Её вытянутый палец упирается в твой лоб, рот расходится по шву, а глаза таращатся. Вживую она ещё более жуткая, чем на фотографии. – Поставь меня на стол! – требует маленькое чудовище, и ты выполняешь приказ. Кукла расшвыривает бокалы, смеётся тоненьким голоском и абсолютно не обращает на тебя внимания. Однако, едва хочешь сменить место, вцепляется сильными пальцами в запястье, будто знает, что ты сейчас покинешь её. – Нет, не уходи! Давай играть! Чуть поодаль ты замечаешь фигуру, обтянутую тёмным балахоном. Девушка-кукловод. И всё-таки от марионетки не идёт никаких нитей, она словно двигается сама по себе, это могло бы показать странным, увидь ты её на несколько недель раньше. Пальцы куклы тем временем впиваются больнее, ты шипишь, пытаясь выдернуть руку, но не преуспеваешь. Маленькие ручки хватают тебя за футболку, забираясь по твоей одежде. Они удивительно сильные для её размера, скинуть так просто не получается. – Приходи к нам играть! – хихикает игрушка. – У нас весело. Смертельно весело! – В другой раз, – ты тянешь куклу за ногу и вскрикиваешь, когда ладонь что-то обжигает. На твоей руке кровь, маленькая игла втягивается в деревянную ногу назад. Мерзкий голосок заливается отрывистым смехом прямо в твоё ухо. Кукла цепляется за твои волосы, больно стягивая их. – Это не смешно, убери её. Ты обращаешься к девушке, но она молчит, не двигается. Ты не уверена, что она живая. Может, это не она управляет марионеткой, а марионетка ею? Это было бы в духе этого странного места. Всё не то, чем кажется, не доверяй глазам, они предают. Спасение приходит внезапно. Чья-то рука отрывает игрушку, удерживая её за ворот платья. Она громко верещит, дёргаясь и вырываясь. Бэла опускает её на стол, ставит между вами руки, и кукле остаётся только злобно сверкать глазами в твою сторону. – Здравствуй, Донна, – лёд в голосе старшей дочери Димитреску ощутим. Он словно понижает температуру в помещении, ты чувствуешь скользящий по позвоночнику холодок. – Не могла бы ты держать Энджи подальше? Фигура не реагирует, и блондинка нетерпеливо делает к ней шаг. Это вызывает неожиданную реакцию. Донна, как назвала её Бэла, отшатывается, запинается о ткань собственного балахона и падает. Энджи вопит ещё громче, спрыгивает со стола, распахивая маленькие ручки, она загораживает упавшую девушку. Это выглядит забавным, но почему-то смеяться нет желания. Кукольные глаза чуть не вываливаются из глазниц, настолько сильно она таращит их, не переставая кричать. – Уходи! Уходи, ты нам не нравишься! – Это мой дом, – шипит в ответ Бэла, наклоняясь к игрушке. – Тебе стоит помнить об этом, Энджи. – Мы помним! – маленькая невеста отступает, разрешая поднимающейся Донне схватить себя. – Не подходи к нам! – Она живая? – спрашиваешь у Бэлы, когда кукловод с её марионеткой ретируется. Они спешат, сталкиваются с бесформенной кучей тряпок, из-под которой доносится нечто болезненное. Ты узнаёшь корону из костей, венчающую голову горбуна. – Донна или Энджи? – выбора блондинка не дожидается. – Не хочу в этом разбираться. – Они боятся тебя, – бормочешь ты. – И им стоит, – голос Бэлы всё ещё холодный и мрачный. Ты ещё не видела, чтобы она разговаривала с кем-то так. Даже с тобой, хотя и тебя она не жаловала по началу, но никогда настолько. Так это они приехали на той машине из конструктора? Интересоваться не стоит, девушка и так уже злая, да и тебе не требуется ответ. Как только игрушка исчезает вместе с хозяйкой, ты выкидываешь их из памяти. – Извини, мы не можем находиться с тобой всё время. Мама желает нашего присутствия. Бэла предлагает тебе бокал с вином, ты берёшь его. Жидкость более красная, чем та, что тебе подали на ужине. Ты болтаешь рукой с бокалом, наблюдая, как она кружится. И уже хочешь поднести к губам, когда слышишь хриплый голос. – Вино из крови. Напротив тебя останавливается высокий мужчина в шляпе. Его одежда не соответствует мероприятию, грязная и заляпанная моторным маслом. Глаза скрыты под тёмными очками, мужчина дымит сигаретой, не задумываясь о том, как избавиться от дыма и запаха в месте, где запрещено открывать окна. Ты чувствуешь в его внешности что-то бунтарское. – Из настоящей крови, – повторяет он. – Человеческой. Не то чтобы это тебя удивляло. Ты поднимаешь бокал в знак тоста, а после делаешь глоток. На мгновение мужчина замирает, его ступор проходит так же быстро, как и наступает. Он морщится и бурчит что-то нецензурное. – Сумасшедшая. – Дядя Гейзенберг! – Даниэла обрадовано хлопает руками. – Рада видеть тебя! В один миг выражение Гейзенберга меняется, он рычит и хмурится, натягивая шляпу на лицо. – Когда вы уже запомните, я – Хайзенберг! И я не ваш дядя! Ты смеёшься слишком громко, он резко поворачивается к тебе, намереваясь подойти. Однако тебя снова спасает случайность, оглушающий звук колокола прокатывается по залу. Леди Альсина входит в двери, привлекая к себе внимание. Гейзенберг тянет шляпу ещё сильнее, пригибается и пытается уйти, когда его настигает окрик. – Карл! – Что тебя насмешило? – вы с Даниэлой провожаете взглядами мужчину, он, конечно же, двигается не в сторону Леди Димитреску, а в противоположную. Гулкие шаги высокой женщины проносятся туда же. – Ничего, – ты не знаешь, как объяснить девушке, что на секунду ты увидела кроссовер между сериалом «Во все тяжкие» и забавным фильмом «Дети Шпионов». Если бы у тебя было время, ты бы показала их ей. – Гейзенберг один из владык? – Мама ненавидит его, – подтверждает Даниэла. – Танец? Если это заставит других владык держаться от тебя подальше, ты согласна. Впрочем, ты согласна в любом случае. Даниэла тянет тебя на середину зала, обнимая. Это не тот танец, который вы учили несколько дней, более привычный, ты знаешь, как вести себя. Вы единственные, кто танцует, но тебя это не заботит. Горбун смотрит, едва ты ловишь его взгляд, отворачивается, зарываясь лицом в тарелку. Кажется, на ней лежит то ли рыба, то ли ещё что-то. С такого расстояния не очень хорошо заметно. – Это Моро, – рыжая внимательно следит за тобой. Взгляд жёлтых глаз сканирует твоё лицо. – Он классный, но его тоже не любят. С ним тяжело разговаривать, в основном он рассказывает насколько восхитительна Матерь Миранда. А у неё есть восхитительные стороны? Вопрос едва не срывается с твоих губ, ты успеваешь задержать его, издавая неопределённое мычание. Чем больше ты находишься в этом непонятном обществе, тем сильнее оно поражает тебя. Они ведут себя как люди, не любят кого-то, а с кем-то пытаются подружиться. И если неприязнь Альсины к Гейзенбергу можно понять, он не показался тебе дружелюбным и тактичным, то поведение Бэлы всё ещё сбивало с толку. – Энджи… – Я видела, – обрывает тебя Даниэла. – У Бэлы возникли проблемы с Донной в прошлом. Ей не хочется об этом говорить, она постоянно оглядывается, будто проверяет наличие старшей сестры поблизости. Ты не можешь добиться большего, чем получила, на любой вопрос Даниэла пожимает плечами и молчит. В конце концов, ты оставляешь эту тему, и пока ищешь другую, девушка сама начинает первой. Она говорит то, что ты не ожидала услышать ни в какой вселенной. – Ты нравишься Кассандре, – она определённо довольна произведённым эффектом. – Кассандре? – фыркаешь ты, не веря. – Сомневаюсь. – Нет, я серьёзно. Ты нравишься нам всем, по разным причинам, но Кассандре особенно сильно. Не знаю, как ты это сделала, – ты тоже не знаешь. Даниэла подцепляет пальцами ожерелье, поправляя его. – Тебе всё ещё не страшно? Ты качаешь головой, не в силах произнести хоть что-то. – Хорошо. Будь храброй, ты нравишься мне такой, – она оставляет на твоей щеке быстрый поцелуй. – Спроси её. Даниэла разворачивает тебя, чтобы ты смогла увидеть Кассандру у стены. Она беседует с горбуном. Точнее, она молчит, а он разговаривает, раскидывая во все стороны чешую. Брюнетка слушает его внимательно, это понятно по сосредоточенному выражению лица. И Моро широко улыбается, обнажая кривые зубы. Наверное, ему не часто дают высказаться. Он уходит, когда ты направляешься к ним. Старается не встречаться с тобой взглядами, тебе даже в какой-то мере жаль его. Зашуганный другими мужчина с дефектами развития, вряд ли он действительно заслужил такое отношение. – Всех собрала? – вместо приветствия интересуется Кассандра. Этот странный бал помог тебе забыть, какой она иногда бывает несносной. Радужки из огня наблюдают за твоими движениями, ты подходишь ближе, опираясь спиной на стену. – Не думала, что ты можешь быть такой… – Какой? – оскаливается она. – Понимающей, – твои слова удивляют её. Несколько секунд брюнетка молчит, затем фыркает, что, видимо, означает: «ответа не будет». И действительно не разговаривает больше. – Даниэла хотела, чтобы я спросила у тебя. – Спроси. – Не буду, – не потому, что ты не знаешь вопрос, и не потому, что почувствуешь себя ещё глупее, чем есть сейчас. Просто не хочешь, тебе не нужно слышать, чтобы понять, каким будет ответ. Он написан у неё на лице. – Выбери Бэлу, – неожиданно произносит Кассандра. Ты поворачиваешься к ней, она на тебя не смотрит. Её взгляд тонет в противоположной стене зала, минуя всех присутствующих. Их и так немного, Моро, Донна со своей куклой и несколько мужчин. Ты не разговаривала с ними, но пока вы с Даниэлой танцевали, можно было слышать рычание, доносящееся от них. – Хочешь посмотреть на шоу? Ты не готова к тому, как серп вонзается в стену рядом с тобой. Почти задевает волосы, но Кассандра не была бы Кассандрой, если бы не могла контролировать своё оружие с точностью. Даже не вздрагиваешь, не успеваешь, если честно. – Ты не понимаешь! – шипит она. На вас оборачиваются ближайшие мужчины, под шляпами ты видишь горящие глаза и острые зубы. Нет, точно не люди. Девушка берёт себя в руки. – Бэла лучший вариант. Я не смогу… сдержаться. А может Даниэла была действительно права. Почему-то ты нравишься её сестре. Настолько, что она готова отказаться от приза. Вырезанное имя пульсирует на руке, ты кладёшь пальцы на предплечье, стараясь унять неприятное чувство. Огненные глаза следят за этим движением. Кассандра замирает, а ты вспоминаешь её слова. «В конце концов, ты выберешь меня». – Пообещай, – настаивает она, ты вырываешь руку из её пальцев, когда она пытается удержать тебя. – Нет. – Почему ты не хочешь сделать всё проще? – Кассандра прижимает твоё горло рукой, но ты ощущаешь её дрожь. – Я предлагаю тебе хороший вариант, но ты отказываешься, потому что это делаю я? С Даниэлой ты бы согласилась? – Я отказалась, потому что это должен быть мой выбор, не чей-то ещё. Это моя жизнь, не решай за меня. Она отступает, будто твои слова отталкивают её. Разворачивается, собираясь покинуть тебя, они всегда уходят сегодня. И хотя Бэла настаивала, что это приказ матери, ты не веришь в это. Хватаешь Кассандру за руку, рывком поворачивая к себе. – Это ты написала записку? Девушка молча смотрит, расплывается в ухмылке и хрипло смеётся. – А это больше не важно. Ты позволяешь ей уйти. Ну хотя бы две из трёх не злятся на тебя. Остаток вечера проходит смешанно. Пару раз ты натыкаешься на Энджи, она шугается тебя так резко, что тебе каждый раз хочется обернуться за спину, проверяя, не стоит ли там Бэла. Ты, наконец, заводишь разговор с Моро, и он присаживается на твои уши на ближайшие несколько часов. Комок восторга и слюней описывает тебе Матерь Миранду так ярко, что ты почти что принимаешь его точку зрения, к счастью, вспоминая, какая она на самом деле. Если бы ты не встречала её, он бы уговорил тебя. Один из мужчин приглашает тебя на танец, но его отстраняет ещё более помятый и грязный чем раньше Гейзенберг. Взглядом владыка приказывает чудовищу ретироваться, затягивается оглушительно мерзкой сигаретой и выпускает клубы дыма. С ним ты точно не хочешь оставаться, он не возражает, когда ты сбегаешь, забиваясь в один из затемнённых углов зала. Тут музыка почти не доносится, она становится ещё тише, когда Леди Альсина громоподобным голосом объявляет тосты. Ты прижимаешься к прохладной стене, надеясь, что тебя оставят в покое. И едва не кричишь, когда на плечо опускается рука. Донна сливается с темнотой в своём чёрном наряде, ты не понимаешь, подошла ли она сейчас или всегда была здесь. Без своей жуткой игрушки девушка не выглядит настолько пугающей. Энджи, как ты видишь, громит очередную стеклянную пирамиду. – Как ты можешь общаться с ними? – настоящий голос Донны доносится через пелену тихо, ты почти упускаешь все слова. – С кем? – она шелестит что-то, ты чувствуешь себя глупо. – С сёстрами Димитреску? Она кивает. – У меня нет выбора, – вздыхаешь ты. – Временами они интересные собеседники. – Они монстры, – Донна подзывает Энджи взмахом руки, против воли ты приглядываешься к её пальцам, пытаясь отыскать управляющую нить. Кукла забирается по балахону, скалит тебе зубы, усаживаясь на плечо. – Монстры, монстры! – поддакивает своим ужасным голосом. – Но ведь и ты не человек, – ты игнорируешь игрушку, обращаясь к Донне. – Забавно, правда? – первый раз, когда она смеётся, беззвучно, лишь ткань колыхается. Энджи молчит, злобно вращая глазами на кукольном личике. Когда она не вертится, ты можешь заметить, что разрез на её черепушке напоминает осколок луны. – Если люди не любят других людей, почему монстры должны любить монстров? Ты переводишь взгляд на Энджи. «Иногда даже монстры хотят, чтобы кто-то поменялся. И очень-очень злятся, когда этого не происходит». – Если у тебя не получилось кого-то принять, может проблема в тебе, а не в этом ком-то? – рот куклы расходится по шву, ты уже ожидаешь услышать ещё раз мерзковатый голосок, однако она молчит. И ты понимаешь, что это выражение удивления. Донна явно не рада, что завела разговор с тобой. Она стискивает ногу Энджи, стаскивая её с плеча, кукла повисает вниз головой. – Дом Беневьенто выпотрошит тебя, едва ты зайдёшь! Так что заходи! – кричит Энджи, болтаясь внизу, пока Донна скользит прочь. Она не прощается, ты тоже молчишь. Игрушка продолжает вопить, придавая сцене комедийную составляющую. Вся весёлость проходит, когда гулкие шаги останавливаются рядом с тобой. Сердце ухает вниз, пока ты ведёшь взглядом вверх, пытаясь увидеть лицо высокой женщины. Леди Альсина зубасто улыбается, сдвигая шляпу, чтобы видеть тебя. – Время пришло, дитя. Следуй за мной. Она не замечает, что на тебе одно из ожерелий её дочерей. Ты покорно тащишься через весь зал за Леди Димитреску, чувствуя в спину чужие взоры. Энджи где-то на периферии мерзко хихикает, показывая пальцем. Гейзенберг ухмыляется, а вот Моро кажется расстроенным. Ещё бы, его второй собеседник, согласившийся выслушать всю восхитительную речь о Матери Миранде, покидает бал. Не только бал, понимаешь ты, жизнь тоже придётся покинуть. Альсина проводит тебя в свою комнату, на потолке покачиваются крюки, с них капает кровь прямо на роскошный ковёр. Вряд ли она твоя, уже месяц прошёл. Как часто здесь подвешивали кого-то? Думать об этом нет времени, но и мысли выгнать не удаётся. Плюхаясь в огромное кресло, женщина подхватывает с крохотного столика мундштук с сигаретой, зажигает её и указывает кончиком на диван напротив. Ты садишься неудобно, но поменять позу боишься, напуганная присутствием Альсины. – Итак? И в этом вопросе заключено всё. Вот оно, твоё последнее признание. Ещё утром оно казалось таким далёким, а сейчас ты уже делаешь выбор, который приведёт тебя к концу. Она не торопит тебя, позволяя рассматривать стены, пока разум лихорадочно подставляет варианты. Ты так и не решила, кого выберешь. Не приблизилась к ответу за этот месяц, только ещё больше отдалилась. Проще было, пока ты не знала её дочерей. Ты знаешь, что Даниэла будет расстроенной. Она хочет победы, хочет, чтобы мать назвала её любимым ребёнком. Нет, ты отказываешься от этого вывода, она хочет, чтобы ты назвала её любимой девушкой. Так вернее. Кассандра настаивает на выборе Бэлы. Сложно понять, почему она сменила свою тактику. Это какой-то трюк? Чтобы ты точно выбрала её, решившись не дать ей возможности решать за тебя? Но тогда бы она назвала обеих сестёр, чтобы наверняка. Бэла… Она становится мягче в последние дни. Не такая злая и пугающая, как раньше. Или это просто твоё восприятие меняется. Её желание, конечно, она сама. Странно, что только Даниэла не стала называть своё имя или имена сестёр. Так кто же из них? Ты закрываешь глаза, со стороны выглядит, словно хочешь сосредоточиться, но на самом деле проще произносить, не видя выражение лица Леди Димитреску. Ей, впрочем, вряд ли интересно, она следует правилам, ей неважно, кто из дочерей убьёт тебя. А важно ли тебе? Да, важно. Поэтому, когда ты называешь имя, оно звучит спокойно. Ты знаешь, что делаешь правильный выбор. – Уверена? – даёт ли она тебе шанс отступить и подумать ещё? Нет, Леди Альсина встаёт, как только ты произносишь имя её дочери. Её улыбка обжигает тебя восторгом. – Что ж… Пусть будет так. Как я и сказала, наслаждайся. Высокая женщина пропускает тебя первой в дверь. В другую дверь, не ту, через которую вы вошли. Там ещё одна большая комната, Даниэла и Кассандра сидят на диване. Бэла стоит у окна, наблюдает, как разъезжаются владыки. А ты понимаешь, что в зале не видела Герцога. Так он приехал не на бал? Вероятно, он действительно не выходил из кареты, торгуя на улице. Кассандра оскаливается, серп в её руках подрагивает. – Мама? – Бэла делает шаг к дивану. – Всё готово, девочки, – Леди Альсина выходит вперёд. – Я знаю, что вы ждали этого целый месяц. Это было долго, но теперь ожидание подошло к концу. Сегодня одна из вас получит подарок, я искренне надеюсь, что она распорядится им правильно. – Выбор не имеет значения. И мы все знаем, кто это, – ухмыляется Кассандра. – И всё ещё не ты, – напевает Даниэла, выхватывая злой взгляд от брюнетки. – Не ссорьтесь! – прерывает женщина. – А теперь давайте же узнаем, кого выбрала наша гостья.