I was told you died

Внутренний двор предка знавал и лучшие времена. Чтобы расчистить, облагородить и засадить эту землю мириадами цветов и кустарников, потребовались колоссальные усилия и средства. Результат того стоил: на тысячи миль вокруг нельзя было найти ничего столь же прекрасного. Высокие живые изгороди хитро прятали за собой приятные сюрпризы вроде фонтана с рыбками или удобной скамейки. Раньше Бретт обожал гулять по запутанным тропинкам и любоваться на мраморные статуи, выполненные руками талантливейших скульпторов. Оттого ему вдвойне было больно смотреть, во что сейчас превратился этот некогда восхитительный сад. Без должного ухода всё заросло рогозом и густыми сорняками. Яркие краски выцвели и поблёкли, под ногами чавкала тухлая вода и нечто пугающе похожее на кровь. Даже сквозь шлем доносился раздражающий комариный писк, мешавший сосредоточиться. Продираясь знакомыми путями, Стоун в любой момент был готов дать отпор неведомой угрозе; раскиданные везде острозубые черепа и кости необычных форм отбивали всякое желание встречаться с их живыми обладателями. На поиски отряда с Фернандесом он пошёл один, хотя Дисмас щедро предложил свои услуги телохранителя (за определённую плату, разумеется), а оккультист вызвался за компанию безвозмездно, из научного интереса. Ещё до того, как стать великим воином Света, Бретт обладал поразительной целеустремлённостью и бесстрашием. В юном возрасте он захотел вырваться из Гамлета в столицу — и вырвался. Он захотел учиться в семинарии — и поступил туда, обогнав кучу претендентов. Ни зверский голод, ни страх, ни отчаяние не могли сломать тамплиера в красном плаще. Ему было неважно, сколько физических и душевных сил пришлось потратить ради своих целей; Бретт чувствовал, что с рождения обладает редкой неистощимой энергией — и точно знал, куда её следует потратить. Зловещую тишину вдруг прорезал дикий вопль, от которого по коже пошли мурашки. Следом за ним послышались человеческие шаги, очень тяжёлые и прерывистые. Не размышляя, Стоун бросился на звук и едва не угодил под удар меча; среди куцых деревьев еле-еле тащился рыцарь с крестами на броне. В одной руке он сжимал рукоять верного оружия, другой не давал рухнуть подозрительно знакомой фигуре в окровавленных лохмотьях. — Господи, спасибо! — прохрипел воин, умоляюще глядя сквозь забрало. — Нас вот-вот настигнут… помогите ему, если можете, ради всего святого! Без дальнейших пояснений он аккуратно опустил на землю товарища и кинулся обратно в заросли — уничтожать мерзких тварей, что шли попятам. Епископ же остался наедине с тем, кого искал, но, к сожалению, Фернандесу досталось с избытком: вместе со следами ужасных клыков на теле зияли новые раны, вряд ли совместимые с жизнью. Левая рука была сломана выше локтя и фактически полностью оторвана, едва держась лишь на алых волокнах и куске кожи. При виде такого кошмара Бретт мигом перестал думать и начал действовать. Выяснять, что да как, можно будет и после того, как южанин начнёт дышать. Раскрыть верный молитвенник на нужной странице не заняло и пяти секунд; впав в транс, тамплиер воздел длань к облачному небу. — Молю тебя, Свет, даруй мне великую силу! Призри на страдание сей души и тела и яви Твоё милосердие! Яркая вспышка обняла их обоих ласковым теплом. Стоун не видел, но ощущал каждым своим нервом, как течёт сквозь него высшая мощь, как медленно затягиваются чужие увечья и как срастаются кости. К счастью, ритуал удалось завершить до того, как их обнаружили враги. Диего открыл глаза, полные боли, и попробовал встать. Исцелённое тело, претерпев столь резкие метаморфозы, слушалось ещё плохо. — Где… Рейнальд? — было первым, что он спросил. — Он жив, — заверил Бретт, подхватив флагеллянта на руки. — Прикрывает нас. — Нужно ему… помочь… — Ты уверен, что в состоянии? — Да… ваше преосвященство, — Фернандес выпрямился, вдохнул полной грудью; пальцы сжали цеп с новой силой. — Вы со мной? Не дождавшись ответа, он рванул следом за крестоносцем. Там уже давно разгорелась нешуточная битва. Идти обратно в Гамлет они решили завтра утром. В заплечном мешке у Рейнальда нашлось достаточно пайка и запасов воды, чтобы приготовить сносный ужин на троих. Вряд ли он рассчитывал надолго задерживаться на Багряном дворе, но изрядный опыт в походах заставлял учитывать непредвиденные обстоятельства. Стоун нашёл отличное место для ночлега, где возможность нападения вампиров сводилась к минимуму; как-никак, он знал эту область лучше всех присутствующих. Кроме истребления большого количества отвратительных монстров они занялись поисками сокровищ и преуспели: среди припасов звенела куча монет и прозрачные флаконы с тяжёло плескавшейся жидкостью. — Это для заражённых проклятьем, — объяснил епископу рыцарь. — Мы пока не знаем, как с ним справляться, а без крови ребята теряют последний разум. Если когда-нибудь найдёте ещё — несите прямиком в лечебницу. Надеюсь, хоть ты не подцепил эту дрянь. Вечно ходишь, в чём мать родила… Последние две реплики были обращены к Диего; тот хлебал жидкий суп и с удовольствием расчёсывал огромные комариные укусы. Несмотря на недавние стычки и близость смерти, он пребывал в отличном расположении духа. — Меня оно теперь не берёт, как и другие хвори. — Когда возьмёт — по-другому запоёшь, — фыркнул крестоносец. — Кстати, о пении. Не откажете в милости, святой отец? На привалах перед сном я обычно пою гимны. Это вроде как уже традиция: все успокаиваются и не тревожатся до самого рассвета. — Охотно, брат мой, — согласился Бретт; хороший отдых после насыщенного дня был бы ему весьма кстати. — Только не слишком громко. После первого куплета к ним присоединился третий голос — а вместе с ним и странное тепло, абсолютно не похожее на огонь или солнце. Оно мешало сосредоточиться на словах, жгло где-то в груди, пока Стоун не бросил на Фернандеса озадаченного взгляда. Оторваться от чужих глаз — бездонных, чёрных, как ежевика, страстных — Бретт не смог до самого конца песнопения.