Небылицы

      — … принёс меня на спине и исчез со скоростью света, — закончил Чайльд, вместе с тем допивая чай, а бабушка уже заливалась слезами от смеха. Время близилось к восьми вечера, солнце стремительно садилось, последними лучами окрашивая небо в красивые мягкие тона. Чайльд, пока они пили зелёный чай и перекусывали бутербродами, рассказывал о приключившемся дне, изредка почёсывая раздражающие и покрывающиеся корочкой царапки по торсу. — Это было глупо, бабуля, у вас тут странные мужики водятся, — Чайльд булькнул чаем. — Я думал, что он утопит меня где-нибудь в канаве. Бабуля расхохоталась пуще прежнего, смущая этим внука. Тарталья засопел: — Ну, ба, что смешного? — Нет, ничего смешного, — она смахнула слезу с щеки, обмахиваясь кухонным полотенцем. — Просто господин Чжун Ли самый хороший человек, которого я когда-либо знала вообще в своей жизни. Конечно, в Цинцэ у нас все люди добрые и порядочные, но тебе действительно повезло наткнуться на него. Чайльд саркастично изогнул бровь, вспоминая манеру речи этого мужчины или, подождите, как его назвала бабуля? — Господин Чжун Ли? — Да, а меня зовут старейшиной деревни, — кивнула бабуля. — Это старая деревня, она была построена ещё до того, как возвели гавань или постоялый двор. Потому нет ничего удивительного в том, что каждый здесь имеет какое-либо звание. — То есть, ты глава деревни? — Нет, я просто самая старая. Впрочем, ко мне всё равно приходят люди, чтобы посоветоваться, — бабуля улыбнулась. — Стой. Вы знакомы, но он не зашел поздороваться? Она подмигнула, поднимаясь из-за стола, и, принимаясь собирать грязную посуду, добавила: — Мы с ним уже виделись с утра, когда он подвёз меня в порт на машине. «Что он там сказал? Машины нет?» — глаз Чайльда дернулся. — Расскажешь мне? — Почему бы тебе не попросить господина Чжун Ли? Он очень хорошо знает историю Тейвата, в особенности Ли Юэ, к тому же слушать его очень приятно — самый настоящий рассказчик. Да и развеешься в новой компании, — она наблюдала за задумчивым лицом парня, думая про себя о том, стоит ли ей радоваться такому резкому скачку его эмоций, помня о пустом выражении лица внука, когда тот выходил из поезда. Не напускное ли это, не насильно ли Чайльд заставляет себя? А если и нет, то не опустошит ли он себя эмоционально за несколько дней и не утонет в этой яме снова? — Ба, — Чайльд положил подбородок ей на плечо, и бабуля потрепала его волосы, затем поцеловала макушку. — О чём ты думаешь? — Что ты у меня самый красивый мальчик, — улыбнулась она. Закатные лучи отражались в её выцветших из-за возраста некогда ярких голубых глазах, а потемневшие волосы ещё хранили в себе такой рыжий цвет, который был у Тартальи. — Иди, готовь постель и ложись спать, тебе нужно отдохнуть. Мазь и бинт найдёшь в ванной. Через час Чайльд уже лежал в постели, сонно листая ленту в твиттере. Бывшие одноклассники публиковали фотографии и снимали истории, где отдыхали на море, занимались поступлением в университеты, кто-то даже успел жениться. Чайльд вздохнул, переходя на свою пустую страницу, на которой была только его главная фотография, сделанная ещё в средней школе. Раньше он делал очень красивые снимки, пытался снимать видео и в принципе определился с тем, что хотел бы быть фотографом. Но неприятные события, произошедшие в начале старшей школы, резко сменили весь его настрой, и Чайльд потерялся. Или сломался. Тарталья помотал головой, отгоняя непрошеные мысли, и решил поискать нового человека в его жизни. Введённое «Чжун Ли» не дало никаких результатов ни в инстаграмме, ни в твиттере, и Чайльд рассудил, что вряд ли найдет вообще. Мужчина, хоть и выглядел молодым, но он наверняка был взрослее, да и работа фермером подразумевала, что ему было бы некогда заниматься подобным. Хотя это не показатель, но всё же. Отложив телефон, Чайльд завернулся в одеяло и прикрыл глаза. Так и уснул, разморенный чистой постелью и горячей ванной, уставший после долгой дороги и экстремальной (бабуля не смогла назвать это по-другому) прогулки.

***

      С того момента, как Тарталья приехал к бабушке, прошло уже две недели, за которые его лодыжка полностью восстановилась. Бабуля гнала его вырывать побеги с грядок, кормить куриц, познакомила с соседями и их внучкой — Ху Тао, младше его на два года. Та ещё неусидчивая непоседа, потому сдружились они за один день. На пару с Тартальей успели обворовать соседские кусты со смородиной, потерять бабулину кокосовую козу и не найти. В итоге её привел Чжун Ли, снова насмешливо окатив Чайльда своим тяжёлым взглядом. Ху Тао назвала его своим троюродным дядей, любящим детей. Чайльд подумал, что этот мир уже не станет прежним. Потом Ху Тао познакомила его со своими друзьями: Рэйзором, Беннетом, Чунь Юнем и Сяо. Если с первыми тремя Чайльд быстро нашёл общий язык, то с последним… Сяо ревниво косился на него, когда они с Ху Тао пропадали на целый день в поле среди высокой травы. Впятером играли в прятки, и Чайльд особо не задумывался, что выглядел он так, будто залез в песочницу к деткам. Хотя он не упускал возможности пошутить про их рост, за что потом немедленно получал от Сяо. — Ну что, как погулял? — бабуля накладывала горячий аппетитный ужин, пока Чайльд вытаскивал занозы из пальцев после того, как они с Ху Тао решили полазать по заборам. — Ху Тао показывала тебе скрытую пещеру с сундуками? Легенда гласит, что когда-то там были стражи руин, охранявшие геокул. — Что такое геокул? — Чайльд вытащил последнюю занозку и помыл руки. — Хорошо погуляли, снова были на ферме. Правда, там никого не было. А про пещеру никто не говорил. — И поэтому вы решили, что забраться на заборы — хорошая идея? — Ну-у, да. Точнее, не мы решили, а их гуси… — Гуси? — она расхохоталась. — Есть легенда, что здесь ходили Боги, Архонты, и у каждого из них были статуи, которым люди подносили геокулы — элементы, служившие подобно подношениям. Кстати, в Ли Юэ остались ещё несколько статуй Моракса, нашего Гео Архонта. — Бабуля разлила по чашкам ароматный чёрный чай. — Он защищал наш народ и земли. — Понятно, у вас тут все сказочники: Ху Тао рассказывала про Войну Архонтов, — Чайльд уселся за стол и принялся уплетать миндальный тофу. — Сяо говорил про каких-то охотников на демонов. А Чунь Юнь про то, что они у него в роду были. Один только Беннет, как и я, ничего не знает. Бабуля стукнула его ложкой по лбу. — В любом случае, я рада, что ты нашёл себе друзей и весело проводишь время, — она посмотрела на внука, всего покрытого мелкими шрамами и отбитыми коленками. — У меня к тебе просьба. — Да? Какая? — Можешь отнести завтра томленый свиной суп с бамбуком господину Чжун Ли? Чайльд аж посмурнел, а кусочек мяса упал обратно в тарелку. Бабуля, заметив смену настроения, взволновано застыла. — Я могу и сама сходить к нему, давно не заходила на чай, — она замялась, но Чайльд помотал головой: — Нет, всё хорошо. Я схожу, мне не сложно. Просто Чжун Ли самовлюблённый придурок, — он закатил глаза, и бабуля расслабилась. — Может, тебе кажется? — Но, бабуля, он задевает меня каждый раз, стоит ему увидеть меня! Тоже мне, нашёл мишень для издёвок. Сколько ему лет? Сорок? Старый пень. Чем он вообще занимается? Цветочки свои голубые сажает? — Ну-ну, будет тебе. Господин Чжун Ли ещё очень молод, ему всего лишь тридцать лет. И сажает он не только цветочки — это его хобби, а так он хозяин этой огромной фермы. Помогает всем, чем может. Очень хороший человек. Чайльд подумал, что это просто очередной шаблонный святоша, которого любят все и вся, чуть ли не боготворят, возводя им алтари. А ещё самый настоящий врун — «машины у него, якобы, нет», Чайльд специально заглядывал в гараж, чтобы проверить, и насчитал там две машины, а за домом стоял целый трактор. И как ему верить после такого? — Да пиздун он, а не хороший человек, — проворчал Чайльд и тут же ойкнул, снова получив ложкой по лбу. — Я не знаю, почему он тебе так не нравится или почему он, как ты говоришь, задевает тебя, — бабушка вздохнула, — десять лет назад, когда он учился в Ли Юэ и собирался стать преподавателем по истории, его родители и невеста, Гуй Чжун, попали в автокатастрофу и погибли. После этого господин Чжун Ли вернулся и с тех пор не покидал деревню. Точнее, он не собирается переезжать в город. Учёбу он бросил и взял на себя ферму, поднял её из долговой ямы. Конечно же, было тяжело идти к такому. Первый год он жил у меня, его постоянно мучили кошмары. Но время лечит, и господин Чжун Ли оправился. Где-то лет через пять он познакомился с двумя странниками, позже ставшими его друзьями и оставшимися на ферме. — Но это не отменяет того факта, что он постоянно насмехается надо мной, — Чайльд почувствовал себя неловко, но это быстро прошло — Чжун Ли уже давно повзрослел и пережил горе, потому зачем бередить старые раны — смысла нет. — Я не видел там никаких работников. — Познакомишься с ними когда-нибудь — без них ферма не будет работать так хорошо, как работает она сейчас. Чайльд ощущал смешанные чувства: с одной стороны он понимал отношение бабули к этому мужчине, с другой он не понимал, что это ему даёт. Они не были близки, чтобы Тарталья сопереживал. После ужина и мытья посуды, Чайльд быстро принял душ и развалился на кровати, открывая твиттер. За эту неделю он стал реже сидеть в телефоне, по утрам уделяя время бабуле с хозяйством, в обед и вечером встречался с друзьями и гулял, а к ночи уже выбивался из сил и засыпал, как только прикасался к подушке. В твиттере не было ничего интересного, разве что бесконечные посты от Скарамуччи и редкие от Синьоры. Чайльд зашёл на её страницу, в который раз открывая фотографии. Прошло уже два года, как при виде её его сердце перестало взволновано замирать. Больше не дрожали коленки, он не заикался и не краснел, когда Синьора находилась слишком близко к нему, дотрагивалась до него или дарила редкие улыбки. Самые красивые и нежные. Сейчас он чувствовал лишь глухую боль и уже остывающую обиду. Чайльд потер пальцем экран, как если бы гладил её по щеке. Глаза Синьоры всегда были холодные, светло-серые и какие-то пустые. В них никогда не было тепла, не отражались блики солнца и Чайльд не находил в них места для себя. Чем дольше он смотрел в её глаза, тем сильнее он вспоминал неприятные прикосновения, ужас, боль и унижение. Когда в ушах начал подниматься гул, Чайльд свернул приложение и выключил телефон, судорожно ловя воздух и напряженными руками вцепляясь в одеяло. Он сильно зажмурился, пытаясь прогнать из головы воспоминания.

***

      Чайльд долго не мог уснуть, уставившись в потолок и прислушиваясь к ночным звукам деревни. Где-то ухали совы, слышался лай собак, проезжали редкие машины. Сама тишина в доме была угнетающей, оставив его наедине с тяжёлым осадком в груди. Уснул он ближе к рассвету, и по ощущениям — стоило ему закрыть глаза, как в ту же секунду петух запел свою утреннюю песню, и ему пришлось подниматься. Несмотря на то, что бабушка предложила ему поспать подольше, Чайльд отказался — он хотел поскорее отнести суп Чжун Ли и вернуться к друзьям, с которыми он забывался. Ближе к обеду, когда солнце стало припекать сильнее, бабуля ушла готовить обед, а Чайльд закончил вырывать сорняки и вполне спокойно отреагировал на прыгнувшего на него паука. Всего лишь сматерился и раздавил его ботинком. Он быстро принял душ, надел лёгкую кофту с длинными рукавами, серые шорты и сетчатые кроссовки. За неделю прогулок под палящим солнцем Чайльд немного загорел, хотя, в большинстве своем, пользуясь солнцезащитным кремом, все также оставался бледным, по сравнению с остальными. — Не забудь, пожалуйста, собрать сегодня глазурную лилию, — попросила его бабуля, когда Тарталья вышел за калитку, держа в руке корзинку с кастрюлей. — Ой, сегодня я обязательно их принесу, бабуля. Обещаю, что не забуду, — пристыжено хихикнул Чайльд. Спустя полчаса Чайльд опасливо оглядывался по сторонам, когда зашел на территорию фермы. Стадо коров мирно паслось на невысоком холме, кокосовые козы (бабуля сказала, что они обычные, совсем не дают кокосовое молоко) толпились у водопоя, кучка галдящих курочек с черным петухом наматывала круги. Чайльд сузил глаза в поисках тех свирепых гусей, которые мало того, что заставили его скакать по заборам, так ещё и порвали ему очередные серые штаны. В общем и целом было тихо, не было нигде шумных машин. Разве что на пшеничном поле виднелись работники. Чайльд направился к ангару с открытыми дверьми, возле которых валялись лопаты на мокрой земле, что означало, что там кто-то был. Опустив корзинку рядом с инструментами, Чайльд заглянул внутрь и тут же отпрыгнул в сторону, чувствуя, как стремительно краснеют его щёки. Хоть и на секунду, но он увидел, как у стенки ангара на столе, широко раздвинув длинные ноги, облаченные в узкие штаны, сидел какой-то парень, а перед ним на коленях стояла красноволосая девушка, голова которой находилась… Чайльд зажмурился, слыша свое сердцебиение где-то в глотке. И всё же он не сдержался, прижимаясь к двери и выглядывая из-за нее. У парня были выбившиеся синие пряди из чёлки, длинная шея, которую было видно, когда тот откидывал голову назад. Крепкая грудь тяжело вздымалась, по смуглой коже стекали крупные бисеринки пота. Чайльд услышал влажный хлюпающий звук, когда длинные пальцы парня вплелись в красные волосы и притянули ближе — Тарталья в своем воображении почувствовал, как он скользнул головкой в горячий рот, узкую глотку и… — Подсматриваешь? — раздался прямо над его ухом низкий голос, опалив его шею обжигающим дыханием. Чайльд не вскрикнул от испуга только потому, что чужая горячая ладонь накрыла его губы, пока вторая рука обхватила его за талию, прижимая к широкой груди. Впервые за свою жизнь Чайльд подумал о том, что ему нужно помолиться богам и очиститься в святыне. Потому что как объяснить, что в этот момент он оказался в ловушке трёх самых настоящих демонов в облике людей? Три пары сине-сиреневых, алых и янтарных глаз прожигали в нем дыру. «Вот это я попал», — подумал Чайльд. И глазурных лилий бабуля, видать, не получит. Теперь уже никогда.