Небылицы

      — Чайльд немного набрал вес, загорел и стал много улыбаться, так что можешь не переживать, милая. Чайльд услышал голос бабули, когда вошёл в дом, неся корзинку с утренним уловом из огорода. Скинув шляпку и огородные шлёпки, он выглянул в зал, находя её в кресле у телефона. — А вы там как? Всё работаете без выходных? Чайльд улыбнулся, замеченный бабулей, и направился на кухню, решив сделать салат к обеду. Быстро помыв собранный урожай, нарезав его в прозрачную большую тарелку и разлив компот в кружки, Тарталья вернулся в гостиную. — Да вот, сел тут передо мной и улыбается. Сейчас передам ему, — она посмеялась, а потом, поднимаясь с места, протянула парню телефон. — Мам? — Чайльд удобнее устроился в кресле, вытянув ноги. — Да, солнце, — парень вздохнул, услышав голос мамы. Оказывается, он всё же соскучился по родителям, хотя думал, что не успеет это сделать. — Как твои дела? Ты редко пишешь. — Да если бы было время! Знаешь, мне просто некогда, то в огороде помогаю, то с друзьями играю, то, — он осёкся, когда перед глазами всплыл образ Чжун Ли, — То занят. Я вчера, кстати, купался, пикник устраивали. Весело было! — Теперь понятно, почему мама всё никак не может получить глазурные лилии, — засмеялась она, — Ну, раз ты у нас такой занятой, скажи мне, не хочешь остаться у бабушки ещё на некоторое время? Осень там, если хочешь. — Точно! — Чайльд охнул. Глазурные лилии! Он совсем о них забыл. — Я их принесу сегодня… Эм, а экзамены? — Ты можешь готовиться к ним и в Ли Юэ, но если не хочешь, то никто тебя не заставляет. Чайльд задумался. По факту, было бы хорошо, начни он думать о своей будущей жизни прямо сейчас и брать всё в свои руки, но лето ещё не подошло к концу, он не нагулялся вдоволь с друзьями, не наелся свежих овощей и фруктов, не пережил множество приключений — он ещё так много чего не успел сделать. Перспектива остаться в деревне во всей этой окружающей атмосфере казалась вполне соблазнительной. Было что-то особенное в ежедневной рутинной работе в огороде, домашних животных, зелёных лугах, нежели в мрачных холодных высотках. Здесь было в разы теплее, светлее и спокойнее. — Я, наверное, подумаю. У меня ещё есть время до конца лета, — ответил он. — Во всяком случае, я хотел бы в этом году отдохнуть. — Отличная идея, — на фоне послышался голос отца, и мама тут же спросила: — Тебе нужны деньги для чего-нибудь? — Нет, пока что ничего не надо, — Чайльд помотал головой, — Ладно, я пойду к бабуле. У нас обед. — Отлично, приятного аппетита! А у нас только утро, — затем она быстро попрощалась: — Звони и пиши нам! На кухне бабуля ждала его и, ещё не приступив к обеду, смотрела небольшой телевизор, охая от скачков цен на рынке. Чайльд умостился перед ней, и та посмотрела на него. — И где же был мой маленький гуляка? — улыбнулась она, закидывая в кружку сахар. — Не дождалась тебя бабуля, уже совсем старая стала, — Чайльд отвёл взгляд, а старушка только хихикнула. — Ну, ты чего? Я не собираюсь тебя ругать — можешь гулять столько, сколько захочешь. Просто будь осторожен и по возможности предупреждай меня, если задерживаешься где-то и с кем-то. — Я был с сянш- господином Чжун Ли и друзьями на ферме, — сказал он, кивнув. — Прости, что не предупредил. Я совсем забыл про телефон. — Тебе повезло, господин Чжун Ли звонил мне вчера, поэтому я была спокойна, — бабуля зачерпнула в ложку горячую картошку. — Как провели время? — Отлично, я вдоволь навеселился, искупался и наелся сладких ягод — там ещё были кислые, от которых мне свело лицо, — Чайльд захрустел овощами, — Наверное, я бы хотел повторить это ещё несколько раз. Было очень весело. — А я рада это слышать, — глаза бабули становились похожи на щёлочки, по углам собирая лучики морщин. — А ты что делала? Прости, что не помог с огородом вечером. — С огородом? Милый мой, у твоей бабули очень много помощников, так что об этом уж точно не волнуйся — у нас замечательные соседи, готовые помочь мне. Да и я ещё в состоянии поливать свой урожай. Вчера приходила моя подруга, так что болтали мы долго… После плотного обеда Чайльд завалился на кровать, кладя руку на живот и вспоминая слова бабули, что он набрал вес. Он тут же залез себе под футболку и стал щупать мягкий живот, затем напрягся, но выдохнул из-за наполненного желудка и расстроенно сел. Не то чтобы он когда-либо думал, что у него плохая фигура, но нужно было срочно что-то делать. Чайльд ущипнул себя в бок и ужаснулся, подскакивая с места. Это же сколько он не обращал на себя внимания, что настолько растолстел? Подскочив к зеркалу и скинув футболку, он принялся вертеться перед ним, пытаясь разглядеть лишние кило. Спустя несколько минут облегчённо выдохнул, наконец, придя в себя. Не потолстел — он просто только что поел. И чего он так разволновался? Ему бы, вообще-то, набрать немного веса действительно не помешает. Чайльд переместился на подоконник, выглядывая в окно. Небо чернело вдалеке, хотя над деревушкой светило солнце. Значит, долгожданный дождь всё же пойдёт. Парень встрепенулся и потянулся к телефону, набирая Ху Тао. — Алло? — раздался сиплый голос на другом конце провода. Ху Тао словно говорила через какой-то вакуум или через нос. — Привет, Чайльд, — она закашлялась. — Ты что, заболела? — Чайльд посмотрел на дом семьи Ху Тао. К сожалению, окна девочки выходили на другую сторону. — Как так? — Думаю, я переоценила своё здоровье вчера, — хмыкнула она, следом громко чихая. — Прости. — Всё в порядке, не извиняйся. Хочешь принесу миндальный тофу? — Ой, — она гнусаво засмеялась, — Нет, ты что, спасибо большое! Но не надо, я не в состоянии даже встать. Но со мной всё будет хорошо. — Ладно, смотри мне. Если что — звони, — Чайльд отлепился от окна. — Конечно. А что ты хотел? — Сегодня вроде дождь пойдёт, хотел пригласить тебя посмотреть фильмы. — Ох, черт, звучит как очень хорошая идея, — она грустно вздохнула, — может, позовёшь парней? Если не захотят, то позови дядюшек или сходи к ним, они точно обрадуются этой идее. Они любят такие посиделки. — Не думаю, что я хотел бы бросать бабулю одну в грозу, оставшись на ферме, — Чайльд лёг на кровать звездочкой. — Ладно, я позову пацанов. Ты давай выздоравливай быстрее, чтобы поскорее увидеться. Ху Тао хрипло засмеялась, покашляла, а затем попрощалась и повесила трубку, оставляя Чайльда одного в тишине комнаты. Бабуля что-то вязала в своей комнате, природа стремительно затихала перед грядущей грозой. Чайльд набрал Сяо. — Привет, крошка, — ухмыльнулся Чайльд, в ту же секунду слыша в ответ шипение. — Ай-яй, ты чего такой агрессивный? — Что тебе надо? — Не хочешь фильмы посмотреть? Ночёвка у меня, ты и я, ну, то есть, ещё пацаны будут, наверное. — Извини, но я правда сейчас не могу, — Сяо прозвучал как-то печально, и Чайльд спросил: — Всё хорошо? Ты же не заболел? А то Ху Тао да. — Нет, всё хорошо. Я просто… не могу сегодня. Возможно я смогу прийти завтра? — Ладно, давай тогда. Чайльд расстроенно перевернулся на живот, решив полистать ленту твиттера. Ничего нового не было, кроме как Скарамуччи, кидающего посты каждый час. Где-то на фотографиях мелькала Синьора. Тарталья смахнул приложение, возвращаясь к контактам и набирая Чунь Юня. — Чайльд! — ломающийся голос парня прозвучал слишком звонко, но очень радостно, и Тарталья воспрянул духом, садясь на кровати. — Привет! — Привет! Как дела? — Отлично! А у тебя? — Тоже! А у тебя? — Тоже! А у- стоп, ты что-то хотел? — спросил Чунь Юнь, на фоне которого были слышны громкие непонятные звуки. Чайльд нахмурился. — А ты где? — Мы втроём сейчас в городе, родители решили съездить в ресторан, — ответил Чунь Юнь, одновременно обращаясь к другому: — Беннет, если упадёшь, пеняй на себя. Мы потом не сможем поиграть в футбол. — А когда вы приедете? — Ближе к вечеру, а что? — Чайльд слышал гудки машин и возню Рэйзора с Беннетом. — Да так, хотел посмотреть фильмы с вами. — Думаю, сегодня не получится. Может, завтра? — Можно. — Отлично, тогда увидимся завтра! Не скучай! — быстрые гудки, и Чайльд фыркнул. Фильмы он может посмотреть и один, что он, раньше так не делал? Но после того, как он ощутил этот вкус времяпровождения в весёлой компании, то одиночество казалось слишком… холодным. Ему однозначно не хотелось возвращаться в эту серую льдину. Потому вечером, когда небо полностью заволокло тучами, а сам Чайльд успокоился и забил на эту идею, они с бабулей вышли во двор, чтобы собрать курочек в курятник, козу в загон и остальных жителей-нахлебников у госпожи Жо. Пока Чайльд был занят в теплице с огурцами, возясь с дверью, чтобы во время грозы ничего не сдуло, бабуля снимала постиранное постельное белье. Было слишком тихо, настолько, будто убавили звук реального времени. Тарталья заметил безвольно повисшие на деревьях листочки, соседские собаки метались за заборами, скуля и роя землю. — Очень сильная гроза будет, кажется, — сказала бабуля, закрывая дверь в сенях за Чайльдом, несущим таз с бельём. — Без света ещё останемся, скорее всего. Так что пошли быстренько наберём термос и погреем ужин. Неизвестно, как долго без света будем. Они в темпе распределились по кухне, занимаясь своими обязанностями: Чайльд кипятил и набирал в большой термос горячую воду, пока бабуля грела кастрюльку. Где-то вдалеке раздался первый раскат грома. Негромкий, но Чайльд чувствовал, что скоро земля будет трястись. — А где свечки? — спросил он, плотно закрывая термос и набирая ещё один чайник. Тарталья на секунду почувствовал себя так, будто находился в эпицентре начинающегося апокалипсиса, из-за чего по спине пробежались мурашки. Кажется, это была его первая гроза в деревне. — Посмотри в зале в большом шкафу, там целая коробка должна быть. Чайльд направился в указанное место, выдвигая ящик и находя там две большие коробки. В первой было какое-то барахло, а во второй лежала куча свечек. Парень присвистнул, доставая несколько и неся их на кухню, чтобы прицепить к подсвечникам. — Ты за этими коробками едешь каждый месяц? Там так много свечей, неужели так часто выключают свет? — Чайльд отсоединил провод телевизора от розетки, радио и интернета. — В основном проблемы осенью и зимой. Осенью земля уже подмерзает, потому в дождях не нуждаемся, но они частые именно в сентябре и октябре. С ноября начинается зима, она довольно мягкая, но ветра сильные, постоянно сдувает всё, — пожала она плечами. — Но это тебе не Снежная, как вспомню тот холод, так всё, до костей пробирает. Тут хорошо, даже если минусов больше, — бабуля сняла с плиты сковородку и выключила огонь, следом выключая розетку полностью. — А что касается запасов, то господин Чжун Ли привозит мне их — всё, что можно хотеть и нельзя. Именно он зимой привозит поленья и колет дрова. Господин Дилюк и господин Кэйа часто меняются, чтобы помочь с хозяйством зимой. Чайльд облегчённо выдохнул, когда услышал, что бабуля не остаётся совсем одна. Спасибо им, что заботятся о ней. — А что ты делаешь, когда свет выключают? — спросил он. — Тебе не страшно? — Бывает, что Чжун Ли приезжает в особо холодные или страшные ночи, и мы долго пьём чай и разговариваем, — улыбнулась она, накрывая полотенчиком кастрюльку. — Иногда я думаю, что кажусь обузой для столь замечательного молодого человека, но Чжун Ли сам уверяет, что ему это не сложно. Верю ему, что мне ещё делать? Чайльд почувствовал, как защекотало в носу, и он обнял её. — Мама зовёт тебя в Снежную, почему ты не хочешь к нам? Там ты не будешь одна. — А что же мне там делать, милый? Я уже старушка совсем дряхлая, и кроме лишних хлопот я не принесу ничего полезного. Я лучше в своём доме, деревушке родной буду сидеть. Миллион раз пыталась прогонять Чжун Ли, а зачастую ещё и Дилюка и Кэйю, чтобы не возились со мной, но те ещё упрямые мальчишки. Так что я не одна, внучок. Чайльд вздохнул, отстраняясь. Из глаз текли горячие слёзы, и бабуля охнула, вытирая его мокрые щёки. — Ты чего грустишь? Не жалей меня, маленький, я взрослая уже давно. Чайльд понимающе кивнул, но губы дрожали, а в горле застрял неприятный комок, из-за чего он не был в состоянии сдержать целый поток слез. Бабуля обняла его, целуя в макушку и покачивая в руках. Целый ураган подавленных когда-то эмоций начал выплескиваться. Через несколько минут, когда совсем близко раздался гром, пророкотав уже громче прошлых нескольких, Чайльд отстранился, вытирая рукавом кофты слёзы. — Прости. Я-я не знаю, оно само, — он мягко выпутался из её объятий и ушёл в ванную, быстро умываясь. Куча эмоций, смешавшихся из прошлого и недавних событий, накатывали валуном, но Чайльд проглотил этот снежный ком, вытираясь. Может быть, что чисто на ментальном уровне у него перестало хватать места на подобные яркие моменты, потому мозг решил, что выплакать или выстрадать что-то глубокое, запечатанное на самом дне, будет хорошей идеей. Но Чайльд не хотел этим заниматься. Было легче не думать обо всём этом. Свет опасно мигнул, и Чайльд, испугавшись столь ужасной перспективы застрять в туалете в кромешной тьме, выскочил оттуда, юркая на кухню. — Я налила зелёный чай, попьём с конфетками? — спросила бабуля, поворачиваясь к нему. Чайльд кивнул, усаживаясь на стул. Он выглянул в окно, отмечая про себя, что летнее небо в восемь вечера было чёрным от грозовых туч, кроны деревьев леса гнулись к земле. Ветер поднялся сильный, и через открытую форточку донёсся запах скорого дождя. — В Снежной дожди редкие, — произнёс Чайльд. — Только лютый мороз. — Не тяжело было привыкать к резкой смене климата? — Не особо. Если честно, я даже не заметил, хотя жарко тут бывает, согласен. Они улыбнулись, молчаливо шурша фантиками. Где-то через несколько минут кухню озарила вспышка молнии, следом раскат грома, и свет потух на всей улице. — Ну вот, вовремя всё успели сделать, — сказала бабуля, а за окном полил дождь как из ведра. Приятный и любимый свежий запах распространился через форточку, и Чайльд обнял пальцами пузатую кружку. — Тут так атмосферно, в городе не особо заметна такая красота. — Среди высоток такого нет, но, полагаю, что и в этом своя атмосфера. Я когда приезжала к вам, то казалось, что вхожу в клетку. С очередной вспышкой молнии и раскатом грома с улицы послышался гудок машины. Фары осветили темноту. — Ой, кто приехал? — бабуля засуетилась, чиркая спичками и зажигая свечки, поспешила в сени, а Чайльд следовал за ней. Через окно они высмотрели абсолютное ничего, но то, что машина стояла у их ворот, было ясно точно. Кто-то нажимал на гудок, а потом Чайльд кое-как заметил знакомую макушку, мелькающую чуть выше забора. — Это Чжун Ли, — сказал он, и бабуля засуетилась, двигаясь к дверям.

***

      Пить чай вместе с Чжун Ли, сидя рядом с ним и болтая обо всём на свете, уже вошло в привычку. Бабуля напротив них говорила без умолку или заинтересованно слушала молодого мужчину, у которого, как казалось Чайльду, в голове был целый архив из интересных историй. И как только он их запоминает? Чайльд бы позабывал большую часть сразу. Они все также сидели в полумраке, перекусывая испечёнными ещё днём пирожками. — … таким образом, Моракс запечатал Осиала в море. Это была большая битва за Ли Юэ, в которой одной прекрасной женщине из Цисин пришлось пожертвовать Нефритовым дворцом, — закончил Чжун Ли, опуская кружку на стол с глухим стуком. Чайльд встрепенулся, выныривая из самой гущи кровавых событий старого Ли Юэ, в которой, почему-то, он видел знакомую фигуру. Бабуля заохала, прижимая к груди руки. — И кто же тот злодей, что пустил гнев Осиала на Ли Юэ? — спросила она, поднимаясь с места и собираясь помыть посуду, но Тарталья закопошился рядом с Чжун Ли. — Бабуля, я сам уберу, — он выхватил кружки из её рук и примкнул к раковине. Она только вздохнула, поворачиваясь к окну, за которым бушевала погода, и съёжилась. Нужно закрыть форточку. — Этот злодей, — начал Чжун Ли, смотря на затылок Чайльда, — остался загадкой в истории. Не осталось ничего. — Правда? Как жаль, но, думаю, этого злодея наказали за все его грехи как следует, — возмутилась бабуля и зевнула. — Ладно, мальчики, уже двенадцатый час ночи. Пора спать. Чжун Ли, я постелю тебе в гостиной. — Не стоит, я сам постелю, бабуля, — сказал он, и Тарталья, навостривший свои ушки и внимательно слушавший их, фыркнул, тут же скрывая это под кашлем. Чжун Ли обернулся на звук и улыбнулся. Пацан ревновал? — Я знаю каждый уголочек этого дома. Бабуля засмеялась и, чмокнув каждого в лоб, ушла к себе, оставляя родного и названого внуков одних. На чёрном небе сверкнула молния, сменившаяся долгим яростным громом, что буквально сотряс землю и дом. Чайльд резко покрылся мурашками из-за гуляющего сквозняка и закрыл кран, убирая последнюю кружку на полку. Повернувшись, чтобы закрыть форточку, он сдавленно охнул, когда нашёл Чжун Ли, наблюдающим за ним. Тот прислонился к стене у выхода из кухни и скрестил руки на груди. — Я думал, вы ушли спать, — буркнул Чайльд, задвигая щеколду окошка. — Тебя жду, — ответил Чжун Ли, чей голос после долгого разговора слегка охрип. Тарталья удивился. — Зачем? — Посмотреть фильм, зачем же ещё, — пожал он плечами, смотря вниз, когда Чайльд подошёл ближе. Они, хоть и были оба высокими, парень всё же уступал ему в размерах. Увидев подозрительно прищуренные глазки, Чжун Ли хмыкнул: — Ху Тао и Сяо звонили, сказали, что ты брошен всеми. — Сяо сказал? — Ху Тао. — А Сяо? — Слёзно попросил посидеть с тобой в няньках, — Чжун Ли потрепал рыжие волосы, — так что идём смотреть. — Вот же предатель. Тарталья нахохлился, поправляя и без того растрёпанные волосы и стараясь не думать о том, что Чжун Ли снова позволяет себе слишком много. Умывшись и переодевшись, с неохотой отдав мужчине свою самую большую (и любимую) футболку, Чайльд умостился на диване. — Я могу?.. — раздался голос Чжун Ли, и Чайльд поднял в темноте голову. Свечка потухла или мужчина её погасил? Тарталья в темпе сдвинулся к стенке в уголочек, чтобы на узкий диван влез ещё и Чжун Ли. Тот усмехнулся. — Я могу разложить матрасы на полу. — Да всё уже, я не хочу двигаться, — заворчал Чайльд, хлопая по свободному пространству, которое тут же прогнулось под весом Чжун Ли. — А диван не сломается? — ловя в ответ гаденький смешок. — Если только ты постараешься. Чайльд кое-как удержался, чтобы не двинуть ему кулаком в челюсть, но не привыкшие ещё к темноте глаза могли подвести его, безжалостно кидая в ещё одну неловкую ситуацию. Потому он спокойно попросил: — Подайте, пожалуйста, ноутбук. Ещё несколько минут они возились с тем, чтобы удобно устроиться, пытаясь не задевать друг друга (в основном этим занимался Чайльд, отчаянно не понимая, куда он хотел деть свои длинные ножки). В итоге ноутбук нашёл своё место на животе Чжун Ли, что сидел, прислонившись к изголовью, а Чайльд, стараясь не дышать из-за смущающей близости, лёг набок. — Какой пароль? — спросил Чжун Ли, нажимая кнопочку включения. В кромешной тьме стало светло, и Чжун Ли заметил раскрасневшиеся мягкие щёчки, встрёпанные волосы и сонные голубые глазки. Чайльд проигнорировал его и напечатал что-то, быстро скользя пальчиком по сенсорной мыши и открывая папку с фильмами. Такое поведение не могло не вызвать вопросов. — Ты там что, скрываешь что-то? — Отвали, — Чайльд закатил глаза, — Что смотреть будем? — О, то есть, всё-таки на ты? А то ты перескакиваешь и я не понимаю, мы с тобой друзья или формальные знакомые, — улыбнулся мужчина, а затем пожал плечами: — без разницы. Включай, что хочешь. Чайльд ткнул на какой-то ужастик и лёг на подушку, натягивая одеяло до носа. Он обожал дома смотреть в плохую погоду хоррор фильмы, подправляя это своей хорошей фантазией и частым отсутствием родителей. Был уже где-то конец фильма, когда Чайльд, уставший за день, во всю сопел на плече Чжун Ли, закутавшись в свою половину одеяла, другую стаскивая с мужчины. Чжун Ли дождался титров и закрыл ноутбук, убирая его на пол и мягко отстраняясь от Чайльда. Но стоило ему приподнять голову парня, как тот вцепился в него, закидывая ногу и что-то бормоча. Чжун Ли улыбнулся, чувствуя, что уже был готов уснуть прямо тут, но он не мог, потому что они не договаривались об этом. Да и сам фермер ценил личное пространство. Высвободившись из объятий, Чжун Ли поднял его на руки и унёс в комнату, стараясь ничего не задеть и не уронить. Плотно укрыв парня в одеяло, Чжун Ли бесшумно вышел из комнаты, закрывая дверь. Вернулся к дивану и лег. От футболки подростка пахло порошком и чем-то очень приятным, потому он мгновенно провалился в сон.

***

      Чайльд проснулся утром один. Ночью он почему-то думал, что спать будет с Чжун Ли, но, пощупав рукой холодное место, на которое он не ложился, прижавшись к стенке, открыл глаза. Настенные часы показывали где-то семь. Всё ещё было мрачно из-за дождя, а внизу слышались голоса бабули и Чжун Ли. Чайльд вылез из постели, заправляя её, залез в душ и быстро умылся. Было как-то неправильно продолжать спать в присутствии гостя. — Доброе утро! — проходившая мимо Тартальи бабуля чмокнула его в щёку, неся куда-то горшок с цветами. — Доброе, бабуль. — Иди завтракай. Чжун Ли помог с газом, так что у нас горячие блинчики и чай. Хотя термос остался тёплым к утру, но все равно — смысла нет. — Я тоже об этом думал, когда набирал его, — кивнул Чайльд. Быстро поев и так не увидев Чжун Ли, но слыша его голос, Чайльд прибрался на кухне и пошёл искать мужчину. Бабуля была занята с цветочками, а Чжун Ли, что под дождем пытался прибить слетевшую ночью изгородь, которая ограждала курятник и грядки, нашелся в огороде. — Помочь? — спросил Чайльд, кутаясь в толстовку и вдыхая свежий запах. Чжун Ли был в его футболке, которая намокла и прилипла к его рельефному телу, как заметил Тарталья, прослеживая взглядом широкую грудь и четкий пресс, когда Чжун Ли повернулся к нему. Неприятно защекотало в желудке, и Тарталья подошёл ближе, хватаясь за доску. — Ты только мешаться будешь да и замараешься. Лучше посиди где-нибудь там, — сказал Чжун Ли, и Чайльд медленно кивнул, отходя в сторону. Что-то горячее пробежалось в его крови, а руки зачесались в огромном желании начистить кому-то лицо. Пока Чжун Ли отвернулся и заканчивал с прибиванием несчастной доски, Тарталья сел на корточки и зачерпнул в ладошки грязь. Если бы здесь был Чунь Юнь, он бы обязательно сказал, что на рыжей мокрой макушке выросли красные острые рожки, нижние губы царапнули клычки, а из задницы вырос хвост чертюги. — Так, я закончил. Кстати, не хочешь поехать на ферму? — низкий голос Чжун Ли звучал приглушённо из-за дождя, отстукивающего ритм по теплице. Когда Чжун Ли обернулся, чтобы узнать, почему его игнорируют, как ему в грудь впечатались лапки. Грязные лапки. Лапки Чайльда, повозившие грязь по своей же футболке, распространяя непонятного цвета субстанцию по крепкой груди. Хитрое личико, а оно было несомненно хитрым, несмотря на равнодушие, смотрело на него. Чжун Ли шумно вобрал в себя воздух, роняя на землю молоток. — Ты что творишь? — спросил Чжун Ли. — Пытаюсь сделать вас грязным, замарать, испачкать, потому что мне нельзя, — Чайльд, кажется, вошёл в раж, медленно и с чувством оглаживая и щупая чужой торс. — Можете называть это местью, — лицо парня преобразилось, когда он обнажил зубки и смешно сморщил носик. — А то ведёте себя прямо как тот злодей, напавший на Ли Юэ. Правильно бабуля говорит, таких надо наказывать, а ещё- — Лучше беги. Глубокие золотистые глаза смотрели опасно, зрачки предупреждающе уменьшились. И Чайльд вдруг очнулся, застывая на секунду, затем дёрнулся с места, убегая за угол дома. Чжун Ли кинулся за ним, будучи похожим на разъярённого тигра, из-за чего внутри Чайльда все плавилось от страха и он вскрикнул, когда старший оказался слишком близко. Скользя по грязи, Чайльд выскочил из двора на улицу, пускаясь наутёк куда-то вперёд с криками. — Я же пошутил! — бросил он, пробегаясь по луже и едва не теряя там большие боты. Бегать в таких условиях было ужасно неудобно, но Чайльд старался изо всех сил, ощущая, как начало гореть в горле, а уши похолодели. — Я прошу прощения! Чжун Ли бежал за ним, не отставая, и буквально дыша паром. — Хочешь знать, что стало с тем парнем, напавшим на Ли Юэ? — спросил он, замедляясь, когда Чайльд вбежал в какое-то заброшенное одноэтажное здание из кирпичей. Сердце колотилось от ужаса, словно за ним бежал самый настоящий маньяк. Чайльд прижался к стене, когда Чжун Ли вырос на входе, закрывая собой единственный выход. — И-и что же с ним стало? — икнул мокрый и замёрзший Чайльд, вскидывая голову, стоило мужчине подойти ближе. — Его убили? Чжун Ли расставил руки по обеим сторонам от головы Чайльда и наклонился к его лицу. Пахло зубной пастой, нотками одеколона и порошка. — Возмездие, — ответил мужчина, наблюдая за реакцией Тартальи. Ожидаемых сжатий вплоть до точки не было, ужаса в глазах не наблюдалось. Чжун Ли догадывался, что Тарталья боялся вовсе не того исхода, в котором его бы зажали, а именно того, в котором ему сделали бы больно. Самому Чайльду, хоть и было волнительно, хотелось смеяться от проделанной шалости, попрыгать и побегать, но больше его интересовал Чжун Ли, от которого исходил жар и что-то ещё, что подталкивало парня положить лапки на чужие плечи и прижаться к нему. — Тогда… нужно наказать злодея, — шепнул Чайльд, смотря прямо в потемневшие глаза. Чжун Ли медленно выгнул бровь, сгибая руки и оказываясь ещё ближе. Между кончиками носов оставались считанные миллиметры. — Наказать? Чайльд кивнул. — По всей строгости. Чжун Ли молчал довольно долго, не двигаясь совсем и не отрывая взгляда от бесноватых голубых глаз. Прямо сейчас Чжун Ли мог точно сказать, что этот Тарталья был настоящим, с дерзким и смелым характером, а не тот замкнутый в себе мальчишка. Будто он пробуждался ото сна. Он видел Чайльда и понимал, что тот был далеко не самым милым одуванчиком. Хотя одуванчик из него неплохой. Даже очень. — Как пожелаешь, — Чжун Ли приблизился ещё, но упёрся в преграду. Чайльд огородился руками, не давая прижаться слишком близко, держа на расстоянии. Эмоции на лице парня резко сменились, и Чжун Ли, удостоверившись в своих мыслях, отстранился. — О-отойди, — сказал он, — пожалуйста. Чайльд замолчал. Вся игривая спесь стёрлась, а зачесавшиеся шрамы на руках и груди стали завывать где-то в голове, и Тарталья прижал к ушам руки, садясь на корточки. Паника, которую он давно не ощущал во всей красе, образовавшаяся вместе с всплывшими воспоминаниями, дернула его за воротник, начиная душить. Снова те руки, оставляющие синяки. Боль, сквозящая по всем телу. Холод, охватывающий тонкие запястья. Мрак, нависший перед глазами. Мерзкие голоса и смех, впивающийся в уши. Чжун Ли, испугавшись, сел перед ним на колени, тормозя и не зная, нужно ли его трогать или нет. Но пересилив себя, Чжун Ли осторожно положил руки на острые коленки и сказал: — Чайльд. Тарталья не слышал ни в первый, ни в десятый раз своё имя. Вынырнул только тогда, когда напрягшиеся мышцы расслабились, а из груди вырвался рваный выдох. Он без сил плюхнулся на холодный пол, безжизненно глядя на нахмуренное лицо Чжун Ли. Тот убрал руки. — Прости меня, — вновь произнёс он. В темных глазах не было ничего, кроме сожаления. — Я тебя напугал. Чайльд мотнул головой. — Нет, я… испугался не тебя, — Чайльд уткнулся носом в коленки. — Мы же просто играли. Чжун Ли сжал губы. — Играли? — Да. Или нет. Я не знаю, что ты хотел сделать? — спросил Тарталья. — Зачем ты… Постоянно пытаешься вывести меня на эмоции. Я не справляюсь с ними. Ты разве не понял, что я эмоционально нестабилен? Чайльд спрятался в капюшоне и шмыгнул носом. Чжун Ли с виноватым лицом посмотрел на потолок. Действительно. Чем он тут занимался? Бегал за подростком, у которого явно что-то было не так. Не просто же ведь изрезал себя в попытке самоубийства. Чтобы не думать о той ночи, он каждый раз царапал грудь и бедра, трезвея и оставаясь в реальности с ранами, чтобы остановить кровь. Чтобы содрать с кожи касания, он мылся в горячей воде, едва не падая в обмороки. Хотя было пару раз, и он до смерти напугал родителей. К врачам он не шёл, закрыв себя на все замки. Что-то не давало ему рассказать об этом. И вот сейчас кто-то абсолютно чужой ему пытается их разрушить. Да ещё и настолько безалаберным способом. Но для чего? — Я хочу помочь, — выдохнул Чжун Ли. Чайльд поднял голову. — С чем? — С твоим прошлым. Ты можешь поговорить со мной в любое время. Если бы у Тартальи не менялось так резко настроение, кидая его из одной крайности в другую, больно ударяя по острым краям, он бы улыбнулся. Потому что держать это всё в себе и нести это одному было тяжело, но Чайльд однажды выучил урок. Доверять можно не всем людям. Рядом с Чжун Ли ему не было страшно, по крайней мере, когда Тарталья был только с ним. Он не испытывал опасность или что-то такое, но… его руки сами отталкивали мужчину, а сознание услужливо подкидывало ворох его собственных кошмаров. Хотя в какой-то момент он был готов поддаться странному искушению и подняться на носочки, чтобы коснуться чужих губ. Что-то было не так. Где-то сверкнула молния и раздался гром. — А что не так с моим прошлым, чтобы помогать мне? — спросил Чайльд. Чжун Ли смотрел на него долго. Он, чёрт побери, повадился на него постоянно глазеть, вцепившись этими какими-то непонятными золотисто-карими глазами, и неизвестно, о чём он думал в это время. По нему в целом мало что можно сказать. Тарталья заметил маленькую морщинку между бровей Чжун Ли и слабо улыбнулся. — Будешь так хмуриться, то постареешь уже завтра. Сморщишься, прямо как изюм, который я терпеть не могу. — А ты хочешь, чтобы я не был им? — Думаю, тебе не пойдёт быть изюмом, — фыркнул Чайльд. Чжун Ли не ответил. Да кто он вообще такой, чтобы лезть к парню в жизнь со своими странными способами? Но ему очень хотелось узнать его намного ближе. Ещё в первый день знакомства, когда ему в огород закатилось это рыжее чудо с голым торсом и многочисленными шрамами, крякнув что-то от боли, Чжун Ли он показался до безумия интересным. Хотя бы из-за того, что он делал без верха. Нельзя сказать, что они провели много времени, чтобы Чжун Ли мог делать что-то странное, но достаточно, чтобы они могли свободно обниматься или смотреть фильмы в такой близости. Ничего ведь ужасного Чжун Ли не делал. Что вообще творилось в душе пацана, окончившего школу? А хотел ли тот, чтобы ему кто-то помог? Чжун Ли, когда госпожа Жо сказала, что её внук едет в деревню, ожидал увидеть кого-то более дикого и живого, а не того, кто пытался убежать от себя, заполняя пустоты эмоциями, которые он был не в силах пережить. — Я не смогу рассказать это все прямо сейчас, — начал Чайльд, влезая в мысли Чжун Ли. Он беспомощно опустил плечи, но поднялся на ноги, собираясь уходить. — По крайней мере, не сегодня точно. Чжун Ли кивнул, идя за парнем, обнявшим себя за плечи. Он снова сгорбился и поник. Дождь то усиливался, то прекращался. И мужчине показалось, что эта погода была очень похожа на истинное состояние Чайльда, которое тот скрывал. — А я думаю, чего так тихо стало, — бабуля стояла в сенях, когда они вернулись. Чайльд что-то ответил ей, направляясь в комнату, а Чжун Ли быстро собрался и уехал на ферму, забыв отдать футболку Тарталье. Большую половину дня Чайльд просто лежал, уставившись в потолок. По всем ощущениям, он был пуст. По всем тем же ощущениям, его чаша эмоций была наполнена. Однако долго разлагаться в печали он не смог — в комнату зашёл Сяо, держа в руках пакет со сладостями. — Привет, — сказал он, а худые щёки немного подрумянились. — Я же обещал зайти сегодня. Улыбка сама появилась на лице Чайльда, а его тело как-то само подскочило к Сяо и прижало к себе, начиная шуточный бой. С плеч упал многотонный груз, а смех и ругательства пацана отрезвляли. Особенно довольно крепкий кулак, впечатавшийся ему в бок, выбил весь воздух. — Ты меня так скоро убьёшь, — охнул Чайльд, драматично кашляя и растекаясь по полу, пока Сяо оккупировал его живот, положив голову. Они смотрели в потолок. Где-то там в углу пробежало что-то подозрительно неприятное и многоножное, но Чайльд постарался не думать об ужасах сатаны. — А вчера где был? — обиженно спросил Чайльд. — Родители поругались, убирал разбитую посуду, — пожал плечами Сяо, а Тарталья резко перестал улыбаться. — Я… прости… Он как-то не задумывался никогда, как обстояли дела в семьях его друзей. Что каждый из них так же, как и он, проживал свои печали и радости. Не только он карабкался по скале мрака, пытаясь вылезти на поверхность. — Ой, да ладно тебе. В этот раз никто не пострадал, — Сяо залез в пакет и вытащил оттуда чипсы, — Будешь? — Да. Они переместились на кровать, хрустя вредной, но такой вкусной пищей. Когда они перешли к плитке орехового шоколада, Чайльд не сдержался. — В этот раз? — В прошлый отец пнул маму в живот. Очень долго пролежала в больнице. Аппетит Чайльда пропал, и, видимо, его лицо отразило ужас, поэтому Сяо стукнул его в плечо. — Я же тебе сказал, не грузись. Я бы и не поделился этим, но просто, — он тяжело сглотнул, а Чайльд вдруг понял, что они с ним никогда так долго не разговаривали, — Просто стало невыносимо молчать. Мне казалось, я свихнусь скоро. — А соседи?.. — А что соседи. Мама давно перестала кричать от боли. — Почему вы не уйдёте? — Чайльд почувствовал, как неприятно скрутило желудок. Стало настолько паршиво, прямо как грядкам на улице под ливнем. — Я пытался. — Ты? — Думаю, родители меня не ждали никогда, — он саркастично улыбнулся, — и никогда не будут. Я возвращаюсь домой, когда понимаю, что слишком сильно пользуюсь добротой Чжун Ли. Ну, а куда мне уйти? Никуда. — Чжун Ли, — произнес чужое имя Чайльд, смотря на острые скулы Сяо. Тот покосился на него, а после просто сказал: — Мне тоже интересно, почему ты резал вены. Но ты не готов поделиться этим. Чайльд прикрыл глаза. В висках гудело. А как отлично начался день. Парень сжал зубы, а после раскрыл руки и кривовато улыбнулся: — Обнимемся, крошка? Предсказуемо он получил тумаки и снова остался проигнорированным. — Давай поделаем что-нибудь, пока этот день не стал слишком дерьмовым, — попросил Сяо, и Чайльд охотно закивал. — Но света нет? — Может погуляем? Ху Тао болеет, правда, не выйдет. Тогда к пацанам? Чайльд кивнул. И всё же, он ведь обещал, что сам устроит себе лучшее лето.