Небылицы

      Чайльд раскрыл глаза вместе с душераздирающим воплем соседского петуха. В голове прострелило болью, когда Тарталья сел, и потемнело в глазах, из-за чего он лёг обратно, накрываясь одеялом, чтобы скрыться от наглых солнечных лучей. В такую рань в Ли Юэ солнце светило очень ярко и сильно, однако ещё не доходило до того, чтобы припечь землю, потому бабуля выходила в огород именно в это время, зазывая ещё и внука с собой. Умывшись, надев закрытую одежду, вооружившись перчатками, Чайльд поплёлся к бабуле, уже занимающейся надоедливыми побегами. К слову, петух продолжал надрываться, то ли пытаясь перекричать птичек, то ли просто стал оперным певцом среди курочек. — Чайльд! — бабуля улыбнулась, помахав ему рукой, в которой был зажат довольно большой увесистый червь, — Нашла дождевого червя, неужели дождь пойдет? Давненько его уже не было. — Дождь — это круто, черви — это плохо, — буркнул он, заставляя бабулю смеяться. Чайльд предусмотрительно отошёл подальше и умостился на своем стульчике. Грядка с морковками, которую он чистил каждый день от сорняков, вылезающих с завидной скоростью, снова покрылась мелкими росточками, которые он принялся вырывать. Часа через два молчаливой работы бабуля ушла в дом, чтобы приготовить завтрак. Время близилось к восьми, солнце начинало греть сильнее, а Чайльд пошёл в теплицу к огурцам, проверяя каждую ветку. Затем полил капусту, стараясь не обращать внимания на всех насекомых, и вполне равнодушно покопался в курятнике в поисках яиц. Отдав их бабуле, он выпустил кокосовую козу (которую зовут Кокос) на ближайший луг с сочной зеленой травой, затем повозился с заборами, счищая слезающую зеленую краску, и снова посадил занозы, болезненно морща нос — его ладони уже стали грубее и мозолистее от долгой ежедневной работы с инструментами. Впрочем, он не жаловался. Так было намного лучше, чем, если бы он снова съедал себя за мрачными мыслями и впустую тратил дни. За то время, что Чайльд провел в деревне, с ужасом смотря на календарь, на котором была отмечена практически середина августа, он понял одно: скучно здесь не бывает никогда из-за работы и друзей. А мрачные мысли испаряются вместе с бегущим временем. После обеда он встретился с друзьями, с которыми они решили устроить небольшой пикник на большом поле. — Поймай меня! — крикнула Ху Тао, со всех ног убегая от Сяо, в этот раз принявшего роль охотника за демонами. Поляна, на которой с громкими криками и смехом носилось шесть подростков, была полной одуванчиков, цветков-сахарков и находилась вблизи кристально-чистого озера. Площадь была большой, потому резвиться тут можно было вдоволь. — Сяо! Сяо! Щяо! Ху Тао звонко смеялась, пока Сяо успел запятнать Беннета, запутавшегося в шнурках и упавшего плашмя на землю, а Рэйзора поймал в прыжке, свалив того в одуванчики. Оставались только Чунь Юнь, который ловко уклонялся от цепких рук Сяо, и Тарталья, который дразнился, махая руками и показывая язык, в самом начале игры сбежал на другой конец поля. Сяо разрывался между ним и Ху Тао, попутно пытаясь схватить Чунь Юня, скачущего вокруг него, но каждый раз проводил по воздуху и начинал сначала. Неожиданно Сяо сменил курс, стартовав со всех ног в сторону Чайльда, отвлёкшегося на какого-то жука и сосредоточенно пытающегося сбросить его со своей белой кофты, не замечая неумолимо надвигающуюся по полю тёмную тучку. Только тогда, когда Сяо с нечеловеческим рыком выпрыгнул из высокой травы, роняя Чайльда, тот заметил его. — Поймал! — крикнул Сяо, перехватывая чужие кисти и прижимая их к земле, усевшись на живот Тартальи, резко осознавшего, что теперь он точно не спасется от страшных насекомых. — Слезь с меня, — завозился Чайльд, а Сяо принялся мстительно щекотать его, щипая худые бока. Чайльд затарахтел как старый трактор, кладя руки на чужие бедра, чтобы скинуть его, как над ними обоими нависла тень, а следом раздался низкий насмешливый голос: — Делаешь лапками мур-мур, Сяо? — Кэйа улыбался, сощурив глаза. Оба парня застыли, переводя взгляд на него. Тот невинно пожал плечами: — Что такое? Отвлек вас? Мальчики синхронно фыркнули, поднимаясь с земли и отряхиваясь, а Сяо убежал к Ху Тао, направившейся к границе поля. Чайльд огляделся, замечая неподалеку знакомую машину, из которой выходили Чжун Ли и Дилюк. Последний завязывал волосы в высокий хвост, из-за чего задиралась белая летняя рубашка, оголяя низ живота. Оба мужчины были примерно одинаково одеты в рубашки и шорты, в то время как Кэйа был в футболке и бриджах. Рядом с Чайльдом понимающе усмехнулись. — Красивый, не правда ли? — Чайльд обратил внимание на то, каким взглядом Кэйа смотрел на Дилюка, и улыбнулся, переводя взгляд на Чжун Ли. Даже с такого расстояния Тарталья заметил то, как дернулись уголки чужих тонких губ, а золотые глаза блеснули. — А что вы тут делаете? — спросил Чайльд, не отрывая глаза от мужчины. Дилюк за его спиной поднял руку, зовя разбежавшихся по полю подростков. — Возвращались из города после закупок и увидели вас, решили посмотреть. Я предложил поиграть с вами, — пожал плечами Кэйа. — Никто не будет против, если мы присоединимся? — он посмотрел на Чайльда. — А что я? — Потому что они всегда рады играть с нами, — ответили вместо Кэйи, и Чайльд поздоровался с подошедшими мужчинами кивком головы. Дилюк раскрыл руки, чтобы поймать несущихся к ним Беннета и Рэйзора, а Кэйа побежал навстречу к Чунь Юню. — Вы все родственники между собой? — поинтересовался Тарталья у Чжун Ли, пока рядом с ними Дилюк лохматил волосы двум мальчишкам, облепившим его. — Впервые вижу, чтобы парни были настолько дружелюбными между собой. — Нет, только я и Ху Тао, — Чжун Ли закатал рукава кофты, открывая вид на сильные руки с переплетением вен. — Ты так говоришь, словно в Снежной все злые и холодные. Хотя ты вроде говорил, что друзья у тебя там есть. Я тебе больше скажу, мы как одна семья. — Есть, — кивнул Чайльд, — ну, просто не все подростки так веселятся со взрослыми муж- — Ты же веселишься с нами, взрослыми мужчинами, в этом нет ничего ужасного. Возможно, ты сравниваешь город и деревушку. Не знаю, как у вас там, но здесь всё очень просто, — перебил его Чжун Ли и подмигнул, ловя Ху Тао. Он закружил её, вызывая восторженный смех. Чайльд насупился, чувствуя себя немного лишним, а потом заметил Сяо и столкнулся с ним взглядом. На пару секунд они держали воинственный вид, а потом Тарталья неловко улыбнулся: — Ты что, хочешь обняться? — С тобой? Нет, — Сяо расправил плечи и отвернулся. Чайльд возмущенно набрал воздух в легкие, но в этот раз их перебил Кэйа, неся затисканного Чунь Юня. — Давайте поедем на ферму, искупаемся в озере, выпьем лимонада и поиграем во что-нибудь? А потом развезём вас по домам, — он посмотрел на наручные часы. — Что скажете? — Думаю, никто не против, — Дилюк пожал плечами, и вся процессия двинулась к машине. — Подождите, а как мы влезем? Нас слишком много, — Чайльд застопорился, когда они подошли и начали садиться. — Поедешь на крыше, — хмыкнул Дилюк, занимая водительское место, рядом с ним сел Чжун Ли, забирая с собой Ху Тао, а назад умостился Кэйа. Тот похлопал по коленке: — Если он поедет на крыше, боюсь, что мы его больше не увидим. Чунь Юнь, садись. Тот послушно сел к нему и протянул руку Рэйзору, который залез в середину, устроившись на коленях Беннета, затем они все посмотрели на Тарталью и Сяо. Оба переглянулись и поморщились. — Я не хочу на тебя садиться, — Сяо скрестил руки на груди, а его кончики ушей вспыхнули. — Делать мне нечего. — А я как будто хочу на тебя садиться. Не буду я вообще ни на кого садиться, — Чайльд отзеркалил его позу. Из машины послышались смешки. Дилюк вздохнул: — Не сядете сами, тогда я посажу. Не то чтобы Чайльд когда-нибудь признается в том, что подобная махинация сработала на него, он же, вроде как, взрослый. Но почему-то очень быстро оказался в салоне, захлопывая дверь и сжимая руки на боках Сяо. Тот напрягся настолько, что Тарталье показалось, будто бы он усадил себе на колени не пацана пятнадцати лет, а как минимум валун. — Ты чего такой тяжёлый, — выдохнул Чайльд, убирая руки с его талии и прижимая их к своей груди, — Отдавишь мне все ноги, — но его проигнорировали, вцепившись в спинку кресла. — Заблокируй двери, — попросил Чжун Ли Дилюка, когда они тронулись с места, незамедлительно послышался щелчок. — А то выпадут ещё, мало ли что. Собирай потом их. — Ну что, кого первым будем есть? — спросил Дилюк, выезжая на некое подобие трассы. Ухабистая и узкая, но хотя бы есть. — Сейчас будем вас мариновать. То ли шутки в деревнях были специфичными, то ли Чайльд не понял её, с каменным лицом прослушав взрыв смеха. Даже плечи Сяо содрогнулись от сдерживаемых смешков. На ферму приехали они быстро, выскакивая из машины со скоростью стрел — тесно и жарко было до ужаса. — А тут мода на длинные волосы или как? — Чайльд зачесал чёлку, смотря на то, как Рэйзор собирал волосы. — Просто это сексуально, — пропел Кэйа, проплывая мимо него к дому и ведя за собой засмеявшихся мальчишек. Ху Тао с Сяо побежали к фермерским котам, пока Дилюк и Чжун Ли вытаскивали из багажника коробки с провизией. Чайльд только закатил глаза и поспешил к ним, протягивая руки и получая увесистую коробку с шоколадными батончиками, и пошёл следом за ними. Они вошли через чёрный ход прямиком в кладовку, складывая там коробки и банки. Проделав эти действия ещё раз, они направились на кухню, где на подносе стояли высокие стаканы с лимонадом. Кэйа обернулся к ним, держа в руке листья мяты, пока Чунь Юнь пытался вытащить лёд из формочек. — Остальные уже пошли к воде, так что догоняйте, — Кэйа кивнул в сторону окна, за которым вдалеке виднелось озеро и небольшая вереница из четырёх человек. Чуть позже они собрались на берегу, разложив там плед и корзинку с фруктами. — Кто первый нырнет? — крикнул Кэйа, снимая с себя футболку. За ним тут же последовали Беннет и Чунь Юнь, готовящиеся заплыть одновременно, но мимо них пробежала Ху Тао и с радостным криком нырнула, забрызгивая всех водой. За ней тут же поспешил Кэйа, хватая за собой Рэйзора, недоверчиво трогающего воду рукой. — Моя красавица! — гордо похлопал Чжун Ли, когда племянница вынырнула. Одежда её тяжёлым грузом прилипла к телу, волосы закрыли лицо, но та подняла руки вверх. — Чайльд, иди к нам! — она черпнула в ладони воду и брызнула в друзей, начиная войну. Тарталья глянул на спокойно сидящих на земле Дилюка, Чжун Ли и Сяо, на Кэйю, устроившего буквально автоматную очередь из брызг в сторону кричащих ребят, и присоединился к первым, хватая половинку закатника. — Ты не умеешь плавать? — спросил Дилюк, из-за чего Сяо, жевавший вторую половинку, издал смешок. — Умею я, — проворчал он, — просто не хочу. — Обычно так говорят, когда не умеют, — вставил Сяо. — По себе людей не судят, — вернул монетку Чайльд. — Я никого не судил. — А как же. — А как же. — Перестали ругаться и пошли купаться, — перебил их Дилюк, поднимаясь с места и расстёгивая рубашку. Сяо скинул косточку закатника, стянул с себя футболку и они вдвоем направились к остальным, оставив Чжун Ли и Чайльда наедине. Тарталья вдруг заинтересовался отражением солнца в озере, широкой спиной Дилюка с татуировкой орла, Кэйей, носящегося по берегу с Ху Тао на спине, птичками на деревьях. — Как госпожа Жо поживает? — спросил Чжун Ли, наблюдая за тем, как оранжевые лучи игрались в рыжих волосах. — Отлично, — ответил Чайльд. — А Кокос? — Какой кокос? — Кокосовая коза. Не потерял её в этот раз? — Ну, бабуля же не просила помощи. Так что нет. — В городе говорят, что скоро будет сезон дождей. — Отличная новость. Бабуля сегодня поймала дождевого червя, думаю, она здесь причастна. Чжун Ли негромко засмеялся. — Она в своём репертуаре. — Определённо. — Всё хорошо? — Чжун Ли пытался понять, почему настроение Тартальи резко изменилось. — Да? — И даже не попросишь рассказать какую-нибудь историю? Чайльд все же посмотрел на него. Несмотря на то, что Чжун Ли сначала вел себя не особо приятно, за все это время он показал себя с других сторон. Однако навевать на Тарталью странные чувства не перестал. — Про Ли Юэ и Мондштадт я уже слышал, — задумался Тарталья. Недавно Чжун Ли приходил к ним на ужин, и тогда Чайльд послушал невероятные рассказы про почётного рыцаря, покорявшего мир в поисках сестры. Про дневник подвигов, подземелья, в которых таились ужасы и испытания. — Ой, а что за Драконий Хребет? Бабуля как-то упоминала. — Это не самое хорошее место, куда можно было бы отправиться в путешествие. Драконий Хребет — горная вершина, хранящая останки ядовитого дракона Дурина, который был повержен, как я тебе говорил, в схватке с Двалином. Немногие путешественники осмеливались покорить этот регион, кишащий монстрами и ядовитой кровью дракона. Поговаривали, что в одной из пещер сохранилось сердце дракона, что бьётся до сих пор. Там настолько холодно, что можно обернуться в лед и умереть. По фотографиям я видел, что сейчас там… Чайльд засмотрелся на густые темные брови, маленькую морщинку между ними, янтарные глаза, ровный нос и тонкие губы. Он проследил за каждым движением рук, когда Чжун Ли жестикулировал, поправлял волосы или подол рубашки. Кадык на шее перемещался вверх-вниз, а широкая грудь мерно вздымалась. В целом Чжун Ли производил хорошее представление, впрочем, он и был хорошим. Возможно, Чайльд просто воспринимает всё в штыки, чтобы адекватно оценивать. Однако он точно не может отказаться слушать его успокаивающий голос, и если бы Тарталья мог, он бы сказал, что тот похож на тягучий мёд. Не такой же сладкий, но такой же вкусный. Он хотел бы слышать его намного ближе. Ближе, чем… Чайльд дернулся от этой мысли, возвращая глаза к лицу мужчины, и слегка порозовел, когда заметил на себе чужой тяжёлый взгляд. — Если скажешь, что прослушал, то я тебя накажу, — склонил голову набок Чжун Ли, приподняв бровь. — Нет, я слушал. Не надо меня наказывать. Там сердце Двулина источает багровые агаты, — Чайльд начал суетиться и снимать с себя кофту, чтобы смыться от него, а потом вспомнил про шрамы и застыл. Друзья все еще веселились, разделившись на два лагеря: Дилюк против Кэйи с ребятами. Интересно, как они отреагируют, заметив на его теле белые шрамы? Он бы не волновался, если бы они были только на груди, но скрыть те, что покоились на его запястьях, он не мог. Их было слишком много. — Тебе необязательно снимать кофту как всем остальным, не переживай об этом, — проговорили на ухо, а после ему протянули руку, чтобы он встал. — Не думай о лишнем, здесь никто тебя не осудит. И да, Чайльд, их звали Двалин и Дурин. Не Двулин. Чайльд проследил за Чжун Ли, оставшегося в рубашке и примкнувшего к Дилюку. — Давай, Чайльд, быстрее! Нам нужна помощь! — крикнула Ху Тао, выпрыгивая из воды и давя на плечи Сяо, уже вовсю уходящего под воду. Не раздумывая более, Чайльд побежал в команду Чжун Ли и Дилюка, получая миллионы брызг за некое подобие предательства.

***

      — Это нечестно! — возмущалась Ху Тао, пока Чжун Ли нёс её, завернутую в его рубашку, на спине в дом. — Вы сильнее, чем мы! — А я? — подавился Кэйа, неся поднос со стаканами, за ним шёл Сяо, волочащий корзину с оставшимися фруктами. Троица неугомонных ребят под командованием Дилюка отправилась проверить ферму. — Я вам там оказывал самую большую помощь! Ху Тао показала ему язык, а Чжун Ли засмеялся. — Ну, знаешь, на нашей стороне был Чайльд, так что силы были вполне равны, — улыбнулся во все зубы Чжун Ли, когда Тарталья обернулся к нему. — Давайте подерёмся, Чжун Ли сяншен, и я вам покажу, какой я сильный! — Чайльд принял боевую готовность. — Ты хочешь измерить силу дракой? — выгнул тот бровь, а следом задумчиво добавил: — что еще за сяншен? — Конечно! А чем ещё? Просто сяншен. Без вопросов, пожалуйста. — Ну, есть более приятные вещи, чтобы узнать, сильный твой противник или нет. Откуда мне знать, что ты не назвал меня каким-нибудь неприятным словом? — Чжун Ли опустил племянницу перед ванной комнатой. — Полотенца и халат найдёшь там. Сменную одежду я оставлю у себя в спальне. Та кивнула и скрылась за дверью. — Кто будет чай, а кто вино? — раздался голос Кэйи с кухни, и Чайльд, воспрянув духом, крикнул: — Я буду вино! — Он сказал: чай! — немедленно отозвался Чжун Ли, стойко выдерживая злой взгляд. Чайльд ткнул пальчиком ему в ключицу, нахмурившись: — Что это за несправедливость? Я уже закончил школу, так что могу пить. И вообще, вы мне не родитель, чтобы выбирать за меня. Чжун Ли, довольный живой реакцией, пожал плечами и, схватив холодную руку, притянул парня к себе так, что тот стукнулся лбом о его подбородок и ойкнул, жмурясь и как-то резко сжимаясь. Мужчина внимательно вгляделся ему в лицо, делая какие-то выводы, а после, наклонившись к нему, сказал: — Открой глаза. Чайльд открыл глаза. Они находились вдвоем в коридоре. Горела лампа, на полу остались капельки воды и грязь от кроссовок. Где-то на улице делали обход Дилюк с парнями, в ванной грелась Ху Тао, а на кухне бренчали посудой Кэйа и Сяо, чтобы приготовить горячие напитки. Солнце уже давно село, нагретое озеро немного сбавило температуру. Мокрая одежда липла к телу, сковывая движения. — Что ты чувствуешь? — спросил Чжун Ли. — Ничего? — Ну что за привычка отвечать вопросом на вопрос. А так? Чайльд охнул, когда его нос уткнулся в перекат шеи и плеча, и успел прижать к себе руки, прежде чем почувствовал ими крепкую грудь. Чужие руки обняли его, не удерживая или сжимая, просто касаясь, чтобы он мог выпутаться в любой момент. Несмотря на это, стало теплее. — Что… что происходит? — на секунду Чайльд ощутил те фантомные касания из прошлого, но быстро вытолкнул их из головы, сосредотачиваясь на одном странном человеке. — А что такое? Мы ведь уже обнимались. Чжун Ли не был экспертом в отношениях или психологии, в особенности подростковой, чтобы делать нечто подобное. И никогда бы не стал трогать человека без его разрешения, но было сложно не заметить то, как часто Чайльд пытался уходить от прикосновений, напрягался, когда оставался один в компании Чжун Ли, Дилюка и Кэйи. Облегчённо опускал плечи, когда к ним приходили ребята. В голубых глазах мелькало что-то, что навевало подозрения. К слову, он бы и не задумывался обо всём этом, если бы госпожа Жо не рассказывала ему о своем любимом внуке ровно столько, что теперь он знал о нём намного больше и мог проследить какую-то цепь событий. И, наверное, чуточку больше, чем все остальные. Хотя бы в резкой смене настроения или незаметных попытках привести дыхание в норму. — То есть, ты называешь это объятиями, когда подкрадываешься к человеку со спины? — Я тогда хотел спасти твои глаза. — Ну, так надо было закрывать глаза, а не рот, — Чайльд помолчал, а потом выдохнул: — Мое личное пространство… можно… Чжун Ли отпустил его сразу, отходя на шаг назад. — Прости, — сказал он, и Чайльд кивнул, поворачиваясь к кухне, но остановился: — И да, я ничего не чувствую. Чжун Ли не поверил, но не стал ничего делать, решив сходить за полотенцами и сменной одеждой для ребят. На ферме оставалась куча его старой одежды, потому никто не беспокоился об этом. Когда Ху Тао, запахнувшись в толстовку дяди, вошла на кухню и прижалась к нему, ища тепла, все лениво попивали чай, будучи уставшими и сонными. На улице уже было очень темно. Кэйе пришлось отказаться от вина и налить себе зелёный чай, грустно кидая взгляды на Дилюка. После позднего ужина Чжун Ли собрался отвозить сонных подростков, пока Дилюк ушёл разбираться с запасами, а Кэйа занялся бумажной волокитой, составляя списки продуктов для рынков. Последним Чжун Ли подвёз Тарталью, натянувшего его свитер до носа. Он предполагал, что у парня уже не было и капли сил, чтобы двигаться, но Тарталья мягко увернулся от него и попрощался, исчезая за воротами и быстро взбегая по лесенкам. Бабуля спала, когда Чайльд решил проверить её, потому он тихо выключил свет и направился к себе, бросая на пол свою одежду. Идти в душ он не хотел и сразу переоделся в пижаму, обратно натягивая свитер Чжун Ли, в котором было не холодно. Возможно, Чайльд пересидел в воде и теперь его знобило, из-за чего он и искал тепло. Схватив телефон, на котором зарядка была больше восьмидесяти процентов, он отправил родителям сообщение и тут же уснул.