Небылицы

      — Аккуратнее! — зашипел Чайльд, отпрянув от холодной руки Сяо, который пытался нанести мазь. — Больно! Младший только закатил глаза и дождался, когда рыжий успокоится, а потом резко схватил его за плечо и быстро распределил субстанцию по щеке, не обращая внимания на громкий вопль. — Ты меня убить решил? — Чайльд отпихнул его, отползая на другой конец дивана и хватая зеркальце, чтобы посмотреть на горящую адским пламенем щёку. Он прижал к ней ладонь, надувшись, как шар. — Раненых не бьют! — Да кто тебя бил, балда? — возмутился Сяо, складывая руки на груди. Они проснулись только полчаса назад и всё, что успели сделать — умыться. — Ведёшь себя, как девчонка. Терпи, иначе как она ещё должна впитаться? Мне в тебя плюнуть её? — Иу, — поморщился Чайльд, а потом подставил правую щёку и ткнул в неё пальцем: — можно поцеловать. — Я тебя игнорирую, — Сяо вздохнул и накрылся одеялом, сворачиваясь в клубок. — Зачем ты меня вообще разбудил так рано? Сам же в состоянии позаботиться о себе. — С твоей руки я пострадал, поэтому бери ответственность. Я всё ещё удивлен, что мои зубы остались на месте, только губы треснули, — проворчал Тарталья, ложась рядом и укладывая подбородок на костлявое плечо. — И мне скучно. — За что мне это? — прохныкали снизу, и Чайльд победно ухмыльнулся, когда Сяо вылез. — Пошли тогда к Ху Тао. Всё равно взрослые сейчас заняты. — Пошли. Они быстро прибрали в гостиной и спальне, в которой спал Сяо, затем оделись и, схватив булочки, сбежали с фермы, не заметив, как за ними наблюдал из окна Чжун Ли. — Чего сидишь тут? Мужчина обернулся к Дилюку. Тот стоял в дверях, прислонившись к косяку. Чжун Ли пожал плечами и сел в кресло, создавая вид занятого человека, только Дилюк, прошедший в комнату и хлопнувший друга документами по голове, сказал: — Опять собираешься повесить на нас свои обязанности и закрыться тут? — По-моему, Сяо берёт пример с тебя, а не с меня, — потер макушку Чжун Ли и вздохнул. Дилюк прищурился, подмечая на лице друга темные круги под глазами и общую ауру какого-то уныния. Чжун Ли редко бывал таким, загруженный работой, но, видимо, сейчас это было нужнее — прожить эмоции, а не запереть их. — Мне нужно достать пистолет? — спросил Дилюк. — Нет, меня никто не бесит и никто не трогал. — Позвать Кэйю? — Боюсь, что такого врага мы ещё не нажили, — улыбнулся Чжун Ли. — Кэйа же его изведет до белого каления. — Ну, вот и славно, — усмехнулся Дилюк, осматривая комнату. После продолжительного молчания цокнул и направился к выходу. — Если это что-то, с чем ты не можешь справиться, то можешь сказать нам, мы поможем. Но работу никто не отменял — ты нужен в городе. Желательно, чтобы в добром здравии, иначе потеряем клиентов. — Подожди, — Дилюк остановился, скрестив руки на груди, и выгнул бровь, ожидая продолжения, но Чжун Ли тяжело выдохнул и мотнул головой. — Ничего. Передай Кэйе, чтобы тоже собирался. И прими гостей в обед — хотят посмотреть на состояние фермы. — То есть, когда звали в солнечные дни — не хотели, а тут захотели. Тц. Все-таки придется достать пистолет, — Дилюк подмигнул и вышел из комнаты, добавив: — И да, делай, как считаешь нужным, ты никогда не ошибался. Чжун Ли перевёл взгляд в окно и вспомнил про свой личный сад с глазурными лилиями. Их, наверное, стоит осмотреть и удостовериться, что дождь не убил их все. Но потом, сейчас — работа. Вечером он возвращался на ферму с мыслями о том, что ведёт себя неправильно и в корне несправедливо с Чайльдом, что поделился с ним очень важным, а он решил отдалиться, чтобы не причинять ему вреда и вообще не отсвечивать. Но после короткого и громкого скандала, который устроил Кэйа, промыв ему «ржавеющие мозги», Чжун Ли даже смутился своей глупости. И правда, что это с ним? Но он не хотел становиться похожим на того человека, который заставил страдать мальчика. Кэйа после этих слов треснул кулаком ему в плечо — жаль, что не в глаз — и назвал его идиотом. Чжун Ли не рассказывал ему правду, но Кэйа — страшно проницательный. — Тебе же тридцать, а не семнадцать, — рявкнул Кэйа, когда они загоняли машину в гараж. — В какой момент у тебя отключились мозги, чтобы молоть такую чушь? Серьезно, каким хреном ты решил, что так будет лучше? Если уже влез в его жизнь, так будь добр, заканчивай то, что начал. Отдалиться он решил, страшно ему, значит, а парню нет? Ты представь, сколько ему сил понадобилось поделиться с тобой, а ты… — Да хватит драться, — Чжун Ли увернулся от летящего кулака, выбегая на улицу и попадая под дождь. — Я понял уже! — Да ничего ты не понял! — Кэйа погнался за ним, и по двору раздались гневные крики. — Иди сюда, я тебе сейчас твою голову с опилками начищу и поймёшь! За ними из окна дома наблюдали семь пар глаз, провожая до дальнего ангара, за которым они скрылись. Чайльд, жующий картошку, хмыкнул: — А ещё нас называют детьми. — Я тебе больше скажу: они бесятся похлеще вас, — сказал Дилюк, а потом хлопнул по коленям, поднимаясь из-за стола: — Так, детский сад, кто наелся — идёт в зал, поиграем, раз уж обещал. Пятеро детишек исчезли из кухни в считанные секунды, только Чайльд, опоздавший на ужин, сидел ещё с полной тарелкой. Дилюк поставил чайник, убрал грязную посуду в раковину и наложил две горячие порции. — Нальёшь им чай, — попросил он, вытирая руки об полотенце, и добавил: — Напомни мне, чтобы я достал для тебя другую мазь — быстрее заживёт. — Хорошо, мамочка, — улыбнулся Чайльд. — Ну, тогда уж папочка, — усмехнулся Дилюк и, взъерошив рыжие влажные пряди, ушёл, говоря уже будущим старшеклассникам: — Кто проиграет — будет мыть посуду. Чайльд остался один. Свет включили ещё днём, как раз к приезду каких-то важных шишек, с деловым видом обходящих ферму вместе с Дилюком, который о чём-то им рассказывал. Подростки, решившие вернуться сюда, сидели в доме и чистили картошку, креветки и мыли овощи. Тарталья, как самый старший, резал мясо. Ужин готовили где-то два часа из-за столпотворения на кухне, но блюда оказались великолепными — готовились под чётким руководством Дилюка. Горячая запечённая картошка с овощами, мясо в кисло-сладком соусе, салат из королевских креветок и зелёный чай — детки мычали от того, как это вкусно, позабыв о том, что их внаглую использовали, как рабов. Ну, ничего страшного. Все довольны зато. К слову о том, почему Тарталья опоздал на ужин. Его послали за укропом и потеряли там же, но не дождались и приступили к трапезе, а когда тот вернулся, сжимая в лапке зелёный пучок и бормоча про всяких страшных живностей, над ним только посмеялись. Погода не изменилась, хотя дождя стало чуть поменьше. Чайльд даже не особо разбирал, когда день, а когда вечер — на улице пасмурно, а в доме мрачно, если не включать свет. Впрочем, он особо не скучал, веселясь с друзьями и не думая о том, что было ночью, хотя всё же возвращался мыслями к Чжун Ли, который утром не выходил из спальни. Чайльд хмыкнул. Вот так вот и бывает, ты им всю душу, а они… — Всем деткам здравия желаю, а старикам с красными волосами соболезную! — Кэйа появился в доме внезапно, хоть и ожидаемо, с громким приветствием, зашёл на кухню, заулыбался шире, найдя там Тарталью с набитыми щёчками. — Приятного аппетита. — Привет, — Чайльд засуетился, поднимаясь с места и подходя к закипевшему чайнику, когда к ним присоединился Чжун Ли. — Здравствуй, — кивнул мужчина, занимая свое место и вдруг охая, — То есть, добрый вечер… Привет, — золотые глаза опасно блеснули в сторону Кэйи, невинно схватившего вилку, накалывая на неё кусочек мяса под вопросительным взглядом Тартальи. — Как ваши дела? Ещё не разнесли ферму? — поинтересовался Кэйа, благодарно принимая пузатую дымящуюся кружку. — М-м-м, как вкусно, мечтал об этом весь день, спасибо! — Спасибо большое, — сказал Чжун Ли принимая кружку, а под столом кого-то пнули, и Чжун Ли улыбнулся. Однако улыбка вышла какой-то жалкой, что Чайльд, не выдержав, прыснул, садясь у стены. — Нет, Дилюк не разрешал Ху Тао долго бегать на улице — она ещё не выздоровела. А мы сидели с ней, чтобы скучно не было. Приготовили ужин, — Чайльд наблюдал, как мужчины быстро опустошали тарелки — совсем забывают о еде во время работы? Или времени не хватает? В зале раздавался смех, голос Дилюка, восклицанья Ху Тао и снова взрыв голосов, из-за чего они втроем посмеивались. — В городе на площади целое море, а не лужа, — пожаловался Кэйа, — Ужас. Мы, кстати, заезжали в один магазин и купили настольные игры, теперь точно скучать не будем, пока не прекратятся дожди. — Всё ещё не понимаю, как это может быть игрой, это же чистое- — Чистое удовольствие от правильно построенных шагов, составления плана по захвату чужого поля, — перебил его Альберих и только ехидно подмигнул, когда Чайльд нахмурился. Мужчина быстро доел, допил чай, убрал посуду в раковину и убежал со словами: — Последний моет посуду, кто — решайте сами! Чтобы занять руки, сытый Чайльд решил помыть посуду, поворачивая кран и настраивая тёплую воду. Кружки звякнули, стоило ему вытянуть из-под них губку, на которую брызнул чистящее средство. — Как ты себя чувствуешь? — Чжун Ли снова смотрел на его затылок, лохматые и немного завитые из-за влаги потемневшие волосы, сгорбившиеся плечи. Чайльд согнул левую ногу, переместив центр веса на правую. — Нормально, а ты? — мыльные кружки собирались на специальной подставке. — У тебя синяки под глазами. — Не выспался. И устал, а так тоже нормально, — ответил Чжун Ли и положил рядом с чистой посудой грязную, взял полотенце и принялся вытирать ту, которую Чайльд ему подал. — Думал о том, что я тебе рассказал? — парень смыл жир с тарелки, намылил её, сполоснул пенку и протянул Чжун Ли. Тот протер её и вернул на место — в верхний шкафчик. — Да. — И что теперь думаешь? — О чём? — Ну-у, — протянул Тарталья, проделывая отточенную схему со всеми тарелками, — Не знаю. Тебе не противно? Чжун Ли не только застопорился, но и чуть не подавился воздухом от такого вопроса, сдвинул брови к переносице. — С чего мне должно быть противно? — Что я такой, — пожали хрупкими плечиками, — Неправильный. — Что за бред ты сейчас несёшь? — Чжун Ли убрал тарелку от греха подальше и посмотрел на Чайльда, который усиленно намывал вилки и ложки. — Я ждал тебя утром, думая, что ничего не изменилось, и что ты продолжишь свои попытки помочь мне, как делал это, ещё не зная всех подробностей. Но ты просто, — Чайльд зажевал нижнюю губу, беря тряпку, — Не вышел. Я слышал твой будильник, как ты ходил и что-то бубнил. Всё? Бесплатная акция закончилась? Или как это называется? Поматросил и бросил? Чайльд говорил обиженно, его напряжённые плечи выдавали настроение, и Чжун Ли, выдохнув, виновато улыбнулся. И правда. Со стороны это выглядит странно, но Чжун Ли удивляется больше тому, что после разговора Чайльд теперь стал смелее. — Я думал, что это я тебе противен, и что тебе… Всё ещё страшно, — Чжун Ли прислонился поясницей к тумбочке, посмотрев в окно. На улице всё также было мрачно, лил дождь, но в этой небольшой кухоньке стояло тепло, запах вкусного ужина и слышались радостные голоса. А ещё рядом с ним, Чжун Ли, стоял Чайльд, который несмело придвинулся к нему и прижался своим плечом к чужому. Невинное касание, такое мягкое и поддерживающее, словно говорящее «я тебе доверяю» или «я тебя защищу», и Тарталья, сполоснув столовые приборы и положив их на сушилку, выключает воду. Стряхивает с ладоней капли, кусает губу и всё же поднимает голову, чтобы заглянуть в золотистые глаза. Что-то определённо поменялось ночью, а ещё что-то меняется прямо сейчас, когда Чайльд улыбается. — Мне страшно, — кивнул он, и Чжун Ли неосознанно поджал губы. — И мне бывает страшно, когда я остаюсь с вами тремя один. Но мне не страшно, когда я с кем-то наедине, хотя не спорю, что когда ты делаешь странные вещи, то мне хочется убежать или спрятаться. Если честно, я не совсем понимаю себя, потому что я знаю, что вы не сделаете мне ничего, хотя однажды я уже так доверял, и все закончилось плохо, — парень вздохнул. — Но я же трезво оцениваю всё это. Бывает, что в голове вспыхивает воспоминание или реакция, чтобы я оттолкнул, чтобы защитился. Чайльд опустил голову на чужое плечо, ощущая, как в груди что-то перевернулось. Касаться друзей — одно, а делать нечто подобное самому, несмотря на то, что они столько раз прикасались друг к другу — совершенно другое. Наверное, разница в том, что раньше Чжун Ли ничего не знал, а сейчас в курсе всего. — Нет, — сморщил Чайльд нос. — Пока я сюда не приехал, то был уверен, что разобрался в себе, что почти забыл обо всём, что теперь я сильнее. Но ты со своей этой «заботой» испортил мне всё, потому что сейчас я не понимаю, избавился я от страхов или нет, то есть получается, я жил всё это время в иллюзиях, что теперь всё хорошо? Не знаю. Я не просил ни у кого помощи, а тут ты нарисовался, трогая меня и позволяя себе лишнее, — голубые глаза укоризненно сузились. — Я не понимаю ничего. И, кажется, мне нужна помощь. Мне… страшно идти к психологам или рассказывать родителям. Да и прошло уже много времени. — Прости, — сказал Чжун Ли через некоторое время тишины. — Сначала я пытался тебя растормошить, потому что ты выглядел искусственным. Тот случай, когда днём ты улыбаешься, а ночью плачешь. У тебя глаза были грустными, хоть ты и смеялся, и веселился, и делал всё, чтобы отвлечься. Меня заинтересовали твои шрамы, которые буквально кричали, что ты делал себе больно. Где-то специально, чтобы унять боль, где-то маленькие, чтобы привести себя в порядок, а где-то глубокие, большие и ужасные… — Ты что, рассматривал меня, пока я валялся без сознания? — проворчал Тарталья, а Чжун Ли усмехнулся. В этот момент потух свет, а по всему дому раздался расстроенный гул. — Ну, блин, опять. — Пока ты падал, то получил себе новые ранки, не мог же я оставить тебя истекать кровью и на съедение паукам. — Фу-у, — дернулся Чайльд, вспомнив множество лапок на себе. — Пауки страшнее всего в этом мире. Чжун Ли издал низкий смешок, а потом вытянул левую руку, обнимая Чайльда за талию и придвигая к себе, в правую взял дрогнувшую влажную ладошку и подался вперед, делая маленький шаг. Чайльд покорно двинулся. — Ты бы мог спросить, хочу ли я танцевать, — сказал парень, радуясь тому, что в темноте незаметны его вспыхнувшие щёки, и чтобы отвлечься, он спросил: — А что там дальше? Ты хотел увидеть мои настоящие эмоции, выводя меня из себя? — Мне нравилось видеть, как в твоих холодных глазах вспыхивал огонь, как ты дулся или злился, как выпускал наружу то, что прятал. Твоя бабуля рассказывала о тебе, что ты у неё такой умница, показывала мне детские фотки, особенно ту, когда ты был в бассейне голышом. — О боже, какой позор… — Она также делилась, что с тобой что-то случилось, она переживала за тебя, а потом, собственно, ты приехал. И я долго думал, почему и что послужило причиной для депрессии. Вот я и пытался узнать. — Узнал, и что теперь? Лучше стало? — Нет, не ерепенься. Мне показалось, что я веду себя хуже, ужаснее, что я совсем конченый идиот, если, пытаясь унять любопытство, дергал тебя. Это всё ведь не проходит бесследно. — Да. — Ну, вот. — Ты не ведёшь себя хуже, просто для меня это… По-другому ощущается. — Прости. — Всё в порядке. По крайней мере, сейчас. Они танцевали ещё несколько минут, пока Чайльд не накренился вбок и чуть не упал, если бы его не придержал Чжун Ли. В итоге они остановились, но в этот раз Чайльд утянул его за собой. — Расскажи мне о себе. — Ты напоминал мне меня. Когда умерли мои родители и моя невеста, — Чжун Ли вёл его в танце по крошечным шагам, двигаясь почти на одном месте, медленно и мягко. Он отпустил тонкую ладошку, кладя правую руку на талию парня. Чайльд непонимающе держал лапки в воздухе и, решившись, положил их на широкие плечи, — я тогда закрылся ото всех, не знал, что мне делать. Мне было так пусто, будто вырвали сердце и оставили ни с чем. Каждый день я проводил в каком-то кругу, ожидая, что вот-вот и в дом зайдет отец, зовя на рыбалку, мама, зовя кушать, и… — Тарталья, обнимая мужчину под руками и прислоняясь к его груди ушком, услышал, как дрогнул голос, и они просто стояли на месте, — Гуй Чжун. Ху Тао на неё похожа, такая же озорная, веселая, эмоциональная, хитрая, добрая. У нас должна была родиться дочка. Чайльд замер, распахнув глаза и уставившись куда-то в темноту. Чжун Ли собирался стать отцом. К глазам подкатили слёзы, и парень сжал кофту на спине мужчины. — Никто об этом не знал, — грустно улыбнулся Чжун Ли, поднимая одну руку и зарываясь пальцами в рыжие вихри. — Срок был слишком маленьким, а мы только готовились к свадьбе. — А как вы узнали, что это девочка? — Гуй Чжун сказала, — хмыкнул Чжун Ли, накручивая на палец мягкую прядку, — Она была уверена, что у нас будет принцесса. Маленькая мамина копия. Чайльд шмыгнул носом, и Чжун Ли обнял его крепче. На кухне было темно и тихо, не учитывая приглушённые голоса ребят в зале. Они, видимо, перестали играть, и теперь просто разговаривали. По ощущениям казалось, что Чжун Ли и Чайльд сейчас стояли на островке среди океана, отрезанные от всего мира. — За мной тогда смотрела бабуля. Она не позволила мне сделать самый глупый поступок в моей жизни, дала такую оплеуху, что я вообще на некоторое время выпал. Первый год мне было тяжело, но госпожа Жо каждое раннее утро выгоняла из дома и гнала в огород, заставляла бегать, отжиматься, приводила маленькую Ху Тао, заставляла с ней сидеть. Уговаривала, чтобы научился водить машину, когда поняла, что боюсь садиться за руль. Подала идею заниматься хобби, и однажды я нашёл себя в магазине цветов, выбирая семена. Искал что-то необычное, красивое, нежное, такое, на которое можно смотреть и понимать, что мир прекрасен. Я не знаю, нужно ли было это всё делать, но я отвлекся, а потом это стало просто глухой болью. Со временем я смирился, сходил на кладбище, простился и попрощался. Отпустило, хотя бывает иногда, что становится тяжело, грудь сдавливает от мысли, что вот прямо сейчас здесь могли бегать мои девочки. Таким темпом прошли года, я занялся фермой и зарылся в неё, потом познакомился с Дилюком и Кэйей. И знаешь, с тех пор они стали моей семьей. Хотя временами мне хочется сбежать от них на другую планету. Чайльд не ответил, шмыгнув ещё сильнее и зарывшись лицом в грудь Чжун Ли, который почувствовал, как начала намокать ткань кофты. Он наклонился к ушку юноши и шепнул: — Когда ты буквально подкатился ко мне, раздавив мои лилии, мне захотелось тебя наказать и потребовать возмещение ущерба, но потом я увидел твои глаза, — горячее дыхание опаляло кожу, — И увидел в них нечто прекрасное. Словно мои цветы ожили и стали человеком.

***

      — Ты плакал, Чайльд? — подозрительно прищурился Кэйа, когда в зал вошли Чжун Ли и Чайльд. В большой комнате было светло из-за фонаря, потому тут царила какая-то особая атмосфера. — Чжун Ли? Подростки, развалившиеся на полу вокруг молодого мужчины синхронно подняли головы, а Дилюк, лежавший на диване, внимательно посмотрел на Чайльда. Последний аж сжался от такого внимания и кривовато улыбнулся. После их разговора они помолчали некоторое время, решив присоединиться к остальным, потому что Чжун Ли сказал что-то такое, над чем Чайльду стоит задуматься. — Не обижал я его, перестань, — проворчал Чжун Ли, протискиваясь к Дилюку и устраиваясь на другом конце дивана. Чайльд же поспешил обнимать Ху Тао, весело захохотавшую. Она попыталась спрятаться за Сяо, но тот быстро пал жертвой ловких рук Тартальи, позволив злому дракону схватить принцессу. В зале стало шумно, когда чуть позже Кэйа притащил дженгу с желаниями и, разогнав юркие тушки в круг, быстро соорудил башню, откидывая куда-то коробку. Дилюк только цокнул, а Чжун Ли недоверчиво покосился на картон с рисунком. — Итак, правила супер простые. Идем по кругу по часовой стрелке, начиная от меня. Вам нужно вытащить один блок с любого места и поставить его сверху, тем самым перестраивая башню, и выполнить желание, на ком она упадет — проиграл. Тогда ему задание придумываем мы. Всем понятно? — Проще простого! — кивнула воодушевленно Ху Тао, перекатываясь через Сяо, чтобы оказаться сразу после Кэйи. — А победитель? — Ну, тому поцелуй в щёчку от великого и прекрасного меня! — мило улыбнулся Кэйа, вызывая взрыв недовольного стона, — Ладно-ладно. Какие вы придирчивые. Тогда победителя Дилюк прокатит на мотоцикле. На специальной гоночной трассе. Парни заинтересованно заохали, а Ху Тао только фыркнула. — Тут же везде ямы и кочки, а по городу нельзя на мотоцикле гонять. — В этом мире вообще много чего нельзя, но с нами можно, малышка, — подмигнул Кэйа. — Прямо ночью поедем? — Это опасно, — сказал Дилюк, сверля взглядом Альбериха. — Чему ты детей учишь? — Жизни учу, — фыркнул он, отворачиваясь. — Я бы не пустил их, будь это кто-то другой, а не ты. Дилюк усмехнулся, удобнее устраиваясь на насиженном месте, чтобы наблюдать за игрой. Чжун Ли, на удивление Чайльда, умостился рядом с ним, вступая в игру. — Итак, я первый, — Кэйа вытянул где-то с середины светлый брусок со словами, прочитал их и поставил сверху, — «Пригласи соседа справа на танец». Чунь Юнь, можно потанцевать с вами? — Кэйа поднялся и галантно подал руку парню, и они минуты две смешно покривлялись, заставляя других смеяться. Затем настал черед Ху Тао. Она вытащила почти самую нижнюю, ей пришлось делать смешную фотографию и публиковать её в сетях. После неё шёл Сяо, которому пришлось обнимать соседа слева. Им оказался Чайльд, который не отставал от него всю игру, прилипнув, как коала к дереву. Сам же Тарталья вытянул брусок с пустым желанием, а Чжун Ли пришлось вставать на диван и рассказывать там стихотворение. Тарталья смотрел на него немного другим взглядом, стараясь найти то же, что и Чжун Ли увидел в нём. Стоило их взглядам пересечься, и Чайльд смущённо прячет лицо на плече Сяо, измученно вздыхающего. Рэйзор чуть не уронил башню, но удачно прошёл, прокатив на спине Беннета. На нём же башня развалилась, и Бенни пришлось пить воду с солью. Чунь Юнь начал круг, позвонил маме и сказал, что в полиции. Успокаивал её ещё минут пять. Таким образом, кругов прошло неизвестно сколько, а все, кроме Чайльда, роняли башню. В итоге ближе к одиннадцати часам они все сгрузились в машину, оставляя Дилюка позади, чтобы тот вытащил мотоцикл, и выехали куда-то в совершенно другую сторону от города, оказываясь на трассе. — Так, вы взрослые люди, поэтому не разбегайтесь от машины, поняли? — сказал Кэйа, когда Чжун Ли припарковался. Дождь моросил, было темно, безлюдно. — Я всё ещё думаю, что это плохая идея, — Чжун Ли посмотрел вдаль. — Почему не утром? Днем? — Уж лучше они испытают это с нами и поймут, что это опасно, нежели окажутся в этой ситуации среди людей, незаинтересованных в их безопасности, — пожал плечами Кэйа и улыбнулся, когда послышался рёв мотора. Дилюк оказался рядом в считанные минуты. Рёв раздавался в темноте громко, вызывая дрожь по телу и волнение. Чайльд облизнул нижнюю губу, рассматривая в свете фар черную махину. — Как говорится, лучше напиться с родителями и узнать свой край. — Давай, залезай, — кивнул Дилюк и протянул Тарталье шлем. Чайльд, нацепив его с помощью Кэйи, перекинул ногу через седло и уселся. — Поставь ноги на подножки, — приказал мужчина, и Чайльд покорно последовал. Все внимательно наблюдали за ними. — Нет, не заваливайся набок. Да, вот так. Нет-нет, не души меня, руками держишь за талию, лучше обхвати бедрами, держи крепко, но, ох, доверяй мне, хорошо? Чайльд кивнул. На самом деле, он трясся, не понимая, что в этом было классного. Но голос Дилюка был спокойным, а ещё он попросил доверять, потому Чайльд, глянув на расслабленных Кэйю и Чжун Ли, успокоился. — Ты должен чувствовать меня, когда я буду наклоняться, наклоняешься со мной, не дёргайся, не двигай ногами. Не наклоняйся назад. Будет страшно, но я не буду гнать. Не бойся. Готов? Чайльд издал звук похожий на «мхм», и Дилюк, ещё раз спросив, готов ли он, медленно тронулся с места. — Повеселитесь, — помахал им Кэйа, и Дилюк ускорился. У мотоцикла была фара, потому дорогу вполне хорошо было видно, да и Дилюк знал это место отлично. Они проносились куда-то вперёд, изредка поворачивая, то сбавляя скорость, то прибавляя, но Дилюк, как и обещал, сильно не гнал. Минуты через три они добрались до какого-то поля, у края которого трасса обрывалась. — Понравилось? — спросил Дилюк, глуша мотор. — Можешь слезать. Чайльд слез, размял дрожащее тело и воодушевленно сказал: — Это было вау! Не знаю, у меня дергаются руки, но это было круто! Я как будто… — парень кружил вокруг мужчины, улыбаясь. — Это так разгружает голову. Или будто сняли тяжёлый рюкзак. — Понимаю, — хмыкнул Дилюк, наблюдая за ним. Кэйа после своего первого раза носился также, крича и улыбаясь, только потом Альберих, на пике эмоций, налетел на него с жарким поцелуем, желая опробовать седло их «зверя». Было время, когда они пробовали всё, что было таким завораживающим. — Ну что, поедем обратно? — Поехали, — Чайльд, после того, как Дилюк проверил шлем, влез обратно, по командам усевшись и приготовившись. — А можно… на полной скорости? — Не боишься? — С тобой не страшно. — Не особо хороший аргумент. — Ну, пожалуйста? — Ладно, — сдался Дилюк. Конечно, он не собирался исполнять прихоть, но немного всё же прибавит. Для него незаметно, а для парня — очень даже. Как и ожидалось, сзади раздалось восхищённое сдавленное кряканье, а когда они вернулись к ожидающим друзьям, красиво остановившись, Чайльд, спрыгнув с мотоцикла, тут же оказался в объятиях Чжун Ли. Он что-то сбивчиво говорил ему, а Дилюк, которого упросили, прокатил всех подростков, в итоге возвращались они уже очень поздно. По отдельности: Чжун Ли с детьми на машине, а Дилюк и Кэйа на мотоцикле. Все понимающе хмыкнули, когда мотоцикл свернул куда-то в неизвестную сторону. Чжун Ли и Чайльд развезли ребят по домам. Чайльд волновался за Сяо, но тот мотнул головой и убежал к себе. После они вернулись на ферму, предупредив бабулю, что Чайльд задержится еще на одну ночь. — Мы так быстро ехали! — продолжал восхищаться Чайльд. — Сначала было страшно, потому что трасса мокрая, дождь идет, и, чёрт, ну страшно! Но потом отпустило, и была только свобода. — Я рад, что ты испытал это, и буду надеяться, что ты не решишь однажды так сесть к кому-то чужому, — Чжун Ли завёл машину в гараж, и они оба провозились там некоторое время, запирая двери. В доме было темно и довольно прохладно. — Только если к профессионалу. — Не уверен, что мне хватит смелости доверить свою жизнь кому-то другому, — сказал Чайльд, проходя к дивану и включая фонарь. — Мне и вас хватает. — Отрадно. Может, у меня в комнате ляжешь? Там теплее, — мужчина наблюдал за мельтешением парня. — А ты? — На диване. — Нет, я лучше тут посплю. — Не боишься, что тебя бабайки съедят? — Я слишком большой, чтобы бояться подобного, — скрестил лапки Чайльд. — Спасибо. Но я лучше тут. — Хорошо, — сдался Чжун Ли, — тогда доброй ночи. — Спокойной ночи. Когда дверь закрылась, фонарь выключили, Чайльд быстро юркнул в постель, но, вспомнив о банных процедурах, поплёлся в ванну, быстро сокращая дистанции и стараясь не думать о всяком… неприятном. Нашумев в тёмной ванне, Чайльд наклонился, чтобы смыть с лица пену, отфыркался от неё и выпрямился, а потом издал такой громкий визг, что на пару секунд оглушил себя, когда заметил в отражении зеркала Чжун Ли. Прижав руку к сердцу, гневно обернулся на его бархатный смех. — Я же так умереть могу! А если бы инфаркт? Ты зачем это сделал? Ёмаё, я ещё никогда так не пугался! Ты что, в сталкеры заделался? Он замолчал, когда Чжун Ли аккуратно придвинул его к себе, касаясь губами холодного мокрого лба, положив ладони на узкую талию. Его щёчки тут же залились румянцем, а тепло и знакомый запах Чжун Ли окутали его как в одеяло. — Я так понимаю, ты перешёл к тяжелой артиллерии? — спросил парень, укладывая голову на чужое плечо. Руки обняли его крепче. — Хочу, чтобы подобное не заставало тебя врасплох. — Это ты только что застал меня врасплох, я чуть в Селестию не отправился, — буркнул Чайльд, неловко обнимая мужчину за плечи — он был высоким. — Что ты чувствуешь? — Чжун Ли вернул ему вопрос, который задавал когда-то недавно, примерно в такой же позиции. Чайльд помолчал, прислушиваясь к себе, и не найдя ничего особенного, ответил: — Мне просто приятно от объятия. Тепло. И мягко. — Это хорошо, — Чжун Ли немного наклонился, касаясь губами виска. — А так? — Н-неловко, — запнулся Чайльд, отворачивая голову, чтобы спрятаться. — И щекотно. Чжун Ли улыбнулся и затем отпустил его, напоследок взъерошив влажные волосы. — Ты знаешь, в углу зала на тебя кто-то постоянно смотрит, — добавил он, когда Тарталья выходил из ванной, но замер и сердито топнул ножкой. — Ты достал! Чжун Ли ехидно пустил смешок, хватая свою щётку. Чайльд, боясь идти туда один, присел на краешек ванны. Почему он не включил фонарь в зале? — Я тут посижу, поохраняю тебя, — Чайльд пытался не глазеть в темные места, предпочтя смотреть на очертания Чжун Ли. — Что ты будешь делать, когда останешься один? — Чжун Ли быстро умылся, хватая полотенце. — Не думаю, что в комнате что-то изменится. Посплю с включенным фонарём, — пожал плечами Чайльд, когда они направились в зал. — Что ж, ладно. Только не кричи, если увидишь чёрную маску над шкафом с сервизом, — Чжун Ли быстро испарился с места, закрывая дверь спальни, а Чайльд, захныкав от своего буйного воображения, беспомощно покрутился в темноте, шаря фонарь. Затем полчаса пялился в самый затемнённый угол и, не выдержав, схватил свою подушку и поскрёбся в дверь Чжун Ли. Та оказалась открытой, и Чайльд, издав ультразвук, когда на улице раздался гром, влетел на кровать Чжун Ли, отдавив ему все рёбра. — Это ты виноват! — возмущённо вспыхнул Чайльд, под громкий смех устраиваясь у стенки и прячась под одеялом. — Иди и выключи свет, а то он давит мне на совесть. Чжун Ли вернулся быстро, оставаясь на краю своей половины, из-за чего одеяло между ними натянулось, пуская прохладный воздух. — Я понял, ты хочешь, чтобы мы спали вместе, — Чайльд охнул от осознания, следом покраснел, поняв, что формулировка прозвучала немного не так. — Ой, то есть, что… — Если тебе некомфортно, я могу уйти. Правда света тут нет. — Да лежи, что там, всё равно я уже не могу развидеть там какое-то чудище, — парень зажмурился, — Это был коварный план, да? — До этого я сказал тебе о своих чувствах. — Ты про то, что я живая глазурная лилия? — Да. — Это немного не так делается… — Не думаю, что когда-нибудь я почувствую нечто подобное ещё раз, — вздохнул Чжун Ли, уставившись на потолок. За окном приглушённо слышался дождь, по обыкновению стуча по стенам, карнизу. Сверкнула молния. — По-моему, Дилюк и Кэйа совсем бешеные, — сказал Чайльд. — Гроза опять началась. — Не переживай, они совсем отбитые, — усмехнулся Чжун Ли. — Да и не дадут друг друга в обиду. — Это точно. Было странно вот так лежать в постели с мужчиной, который старше на целых тринадцать лет, в грозу и обсуждать не менее странных мужчин, уехавших куда-то на мотоцикле. Ну, совсем какой-то бред, думает Чайльд. — У меня спрашивали, что я буду делать, если появится кто-то, кто понравится мне, — понизив голос, произнес Чайльд. — И что же? — Не знаю. Не понимаю, что это такое. Синьора была моим центром мира, а потом просто все рухнуло, и сейчас это так отличается. Мне не хочется прокладывать дорожку из роз, кричать на весь мир, бежать на копья грудью, чтобы доказать что-то. Мне не становится тяжело дышать, не кружит голову, не подбивает ноги. Это что-то другое, такое… спокойное. — Получается, тебе кто-то нравится? — спросил Чжун Ли, поворачивая голову в сторону парня. — Не уверен, что это именно в этом смысле. Мне просто хорошо, уютно. — А мне нравится, — Чжун Ли улыбнулся, когда Чайльд натянул одеяло до глаз. — И я тоже немного растерян в том, что мне делать. Однако я уверен, что спустя столько времени я всё ещё могу испытывать подобное. — Мы… говорим об одном и том же? — спросил Чайльд, пожевав губу. — Кажется, да. — Я не хочу произносить это вслух, потому что не уверен. — А ты не торопись, я буду ждать. Чайльд кивнул, а потом, пробормотав что-то, завернулся в одеяло и отвернулся к стене, из-за чего Чжун Ли остался без защиты. Раздался приглушённый голос Тартальи: — Подвинься ближе. Чжун Ли хмыкнул, придвигаясь, но оставляя достаточное расстояние между ними, чтобы не касаться, и накрылся. Чайльд ему доверился. А ещё испытывал что-то похожее на то, что ощущал Чжун Ли. Возможно, это все ещё настолько крошечное, чтобы надеяться на что-либо, но Чайльд дал зелёный свет, а значит, Чжун Ли в верном направлении.