Амортенция с привкусом тоски и страха

Забини слеп, обескровлен, абсолютно бесчувственен. Он долго спорит с Пэнси, кричит, задыхается, а она просто хлопает его по плечу и уходит. Она хочет быть сильной. Забини хочет не быть. Он крот, слепая псина. Бездумно тянется к теплу, и долго привыкает к холоду, поэтому когда видит, что Пэнси любит, по-настоящему кого-то любит, он теряет голову от тоски, потому что, чёрт возьми, он ни капли не сильный. Он любить боится. Он не хочет спорить с матерью, расторгать помолвку, доказывать обществу, что он не моральный выродок. Он хочет тёплые пальцы Пэнси на своей щеке и горячий кофе по утрам. – Ты неправильно держишь нож, – шипит Блейз Уизли. Рон злобно смотрит в ответ, надеясь, наверное, что Блейз Забини умрёт прямо сейчас, что ж, Блейз Забини тоже на это надеется. – Тебе какое дело? – он даже, кажется, краснеет. Блейз закатывает глаза. – Это и мой проект тоже, придурок. И когда Уизли называет его идиотом, снова пытаясь нарезать ингредиенты неправильно, Блейз осознаёт – всё нормально. Он не задыхается, у него не дрожат руки и сердце бьётся размеренно и спокойно. Так просто. Вот то, что заставило Гермиону Грейнджер признаться Пэнси, то, что Пэнси не захотела терять. Тепло. – Ты что не будешь ничего делать? – Рон Уизли, оказывается, тоже не любит делать всю работу сам. Позже, через неделю, Забини понимает, что это осознание ему дорого обошлось, когда сжимает челюсти до боли, чтобы не закричать, не от боли даже – от кипящей ненависти, злости только к одному человеку. Блейз проводит пальцами по костяшкам правой руки, снова поднимая глаза на Рона. Его держит Поттер, чтобы Рон, мать его, Уизли не сломал что-нибудь ему, Блейзу Забини, какая глупость. Блейз не собирается любить. Точно не этого рыжего придурка, это тепло меж рёбер ему вовсе не сдалось. Только поэтому он его ударил. Не потому что он не может слышать его оскорблений, не потому что он хочет доказать, что он тоже сильный, а потому что он не собирается его любить. Ему не нужна чья-то поддержка и чей-то запах в лёгких. Ему нужно просто вернуться в себя. – Да чтоб ты сдох, пожиратель чёртов, – громко, но уже давно не больно. Рон Уизли не умеет делать больно. Смешно. Блейз скалится. Блейз животное. Блейз не собирается его любить. – Оставь его, – произносит Малфой, почти силой утаскивая Забини. И Забини слушается, потому что не собирается никого любить. Если говорить о запахах, Рон Уизли пахнет ветром, который приносит запах свежего хлеба и дождя. Он пахнет не теплом даже, не домом, а человеческой жизнью, пахнет храбростью и правдой. Он пахнет собой. Поэтому Блейз так долго не может себя вернуть в привычное состояние. – Я тебя ненавижу, – говорит Рон в четверг. – Ты должен был умереть, а не Фред, – кричит он в субботу. – Тебе не страшно спать, зная, что ты и твоя шайка проиграли? – спрашивает в понедельник. – Ты заслуживаешь смерти. – Гарри был прав. – Я тебя ненавижу. – Ты должен был умереть, а не Фред. – Ты заслужил смерти. – Гарри был прав. – Я тебя ненавижу. Будто Блейз этого не знает, будто он должен это повторять изо дня в день, чтобы тот не забывал, что у него руки по локоть в крови, что он был не на той стороне, что он теперь мёртв. А потом Рон молчит. Молчит, молчит, молчит, разрывая Блейзу перепонки своим молчанием. – Я скучаю по дому, – признаётся вечером в пустоту, не смотря Блейзу в глаза, чтобы потом молчать почти неделю. – Джинни больше не любит Гарри, – зачем-то в пятницу. – Он простил Малфоя, – в субботу, и тогда же: – Я не простил даже тебя. Да, Забини полностью слеп и полностью разбит, но хуже всего этого кошмара то, что чёртов Рональд Уизли умеет оставлять записки шрифтом Брайля, когда говорит эти глупости, когда рассказывает свою жизнь скупыми предложениями, когда злится, когда всё равно приходит, чтобы делать совместный проект. Это убивает Блейза даже быстрее, чем метафорическая слепота и нежелание бороться. Потому что, когда Рон зарывается пальцами в волосы Блейза, Забини умирает и возрождается, и снова умирает, и возрождается, и умирает. Потому что у Рона самые горячие в мире руки. Потому что Блейзу Забини не приходится никому ничего доказывать, никого отвоёвывать. Он просто однажды приходит на занятия по их совместному проекту в заброшенном классе на десять минут позже и, взъерошив свои рыжие волосы, дарит Блейзу всё. Рон не просит его ни о чём, не злится и не кричит. Он только предупреждет – остановить его проще простого. Блейз его остановить не может. Почти скулит от поцелуя за ухом и понимает, что не остановит уже больше никогда. – Ты пахнешь моим домом, – говорит Рон Уизли, как ветер проникая в лёгкие, сердце, всё чёртово тело Блеза Забини.