Ангельские крылья

      Без счастья любой человек обречен. Кто он без него? Сгусток негативных эмоций? Их нельзя потрогать, но можно увидеть, услышать. Счастливый человек заряжает всех вокруг, сияя самым ярким, искренним светом, звучит самой красивой мелодией, так плавно льётся, заполняя все в помещении собой, своим присутствием. Оно у каждого своё. Нельзя назвать что-то, что будет являться общим счастьем для каждого человека, ведь то, что обожает один, может доставлять неудобства другому. Оно помогает людям, делает их жизнь не то, что проще, а, скорее, живее. Каждый стремится к тому, чтобы стать счастливым, каждый желает этого, даже если и не показывает. Каким бы ни был человек, агрессивным или спокойным, задорным или скучным, глупым или образованным, он всегда желает лишь одного — прожить хотя бы один день по-настоящему счастливым. За пеленой неудач и одиночества всегда скрывается часть человека, которая хочет одного — перемен. Даже в те моменты, когда появляется желание побыть одному, неуловимое чувство счастья выражается в этой самой печали, хотя это и звучит, как бред.       Кто-то ищет свою радость в ясной погоде, кто-то в музыке, кто-то в друзьях или самообразовании.       Для фанатов шоу счастье — их концерты. Для Арсения тоже. Он уже свыкся с чувством постоянного обмана, уже привык контролировать свои образы и действия. Он уже знает наперед, что, кому и когда скажет, а также как те, в свою очередь, на это отреагируют. Он настолько заврался, что сам периодически забывает, каково счастье на вкус, как выглядит он по-настоящему веселый, не понимая, что именно ему нужно. Ангел запутался в многообразии речей настолько, что забыл себя. Он не может с точностью ответить на вопрос, был ли он в детстве жизнерадостным ребёнком, вызывала ли в нём положительные эмоции простая картина природы, был ли он заинтересован в играх и развлечениях? Может, его счастье заключалось вообще не в этом. И то, что его обычный мир — одинокие размышления в пустом доме, тоже не является правдой. Пусть он и забылся, никогда не поздно создать новые стандарты, переосмыслить себя, обозначить другие ценности и идеалы. Не ложь, не пустота, не грусть, так что же способно в этом обманчивом мире заглушить его боль и заставить улыбаться?       Антон. Его улыбка. Счастье заключено в одном человеке и постоянном его присутствии, и Ангел будет защищать этот источник всеми способами, даже если тот в этом и не нуждается. Или никогда не признает, что нуждается.       Жить компанией в шесть человек, не считая водителя, в трейлере — незавидная судьба. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. К тому же, первый концерт, назначенный на три часа, проходит в этом же городе, просто дорога и общая подготовка занимает много времени. Да и лучше заранее собраться, чтобы после концерта, когда парни уже измотанные и уставшие, не возиться с размещением и вещами. До следующего города, Смоленска, парням без пробок и остановок ехать часов девять, а это всего второй город тура, так что наговориться они ещё успеют. Просторная светлая машина с переносным столиком внутри, небольшой диванчик, мини-кухня, туалет, в общем, всё, что сделает поездку чуть комфортнее. Пока друзья лишь грубо закинули вещи в специальный отсек, выложив самое необходимое на столик, а также распределили места, оставили ботинки в специальном шкафчике и дурачились, скользя в носках по полу. Честно, все они взрослые люди. Так уж получилось (благодаря хорошему товарищу Сергею), что Стас с Оксаной занимают передние места, рядом с аккуратными закругленными полочками по бокам, с большим количеством мест для зарядок, а так же, логично, с местом водителя. Такое предложение Серёжа выдвинул с аргументами, что этим двоим нужно много работать с документами и договорами во время поездки, отчего им нужны столы, а также, неплохо было бы обсудить маршрут движения. И места для них там самые подходящие, немного откинул спинку широкого кресла — вот уже можно спать, укрывшись тёплым пледом. Дальше идут Димка с Серёжей. Места в середине рядом со столиком — лучшие для основных «кулинаров». По бокам — два белых кожаных сиденья, зато прямо напротив телевизора, где Дима сможет смотреть свой любимый футбол. Есть быстрый доступ к музыке, которую, в случае чего, можно включить в три часа ночи на весь трейлер. Что делать, конечно, будет скорее бесстрашный Серёжа, не боящийся разбуженного разъярённого Антона, уже готового швырнуть чем-нибудь в шутника. Выбор этих двоих не столь обоснован, но друзья согласились, подмечая, что раздельные сиденья в середине автомобиля — неплохие места для вечернего уединения, учитывая близость огромных окон. А впрочем, какая ещё может быть причина, если при такой рассадке задние объединенные места остаются двум высоким парням. Антон любит своих коллег, так что был не против, к тому же, когда все добровольно согласились оставить лежачие места, променяв их на сиденья, причин отказываться не было. Может, парни просто предпочитали уединение, но Антон любит хорошую компанию, так что спать рядом с Арсением вообще не против. Это как минимум веселее.       Как так вышло, что за лучшее никто не борется? В конце находилась сама кухня с большим количеством заныканной еды, которую Шаст не прочь тырить по ночам, раскладной диванчик, на котором и будут ночевать парни, а так же умывальник, зарядки и другие мелкие приколюхи, да и пространства намного больше, по сравнению с другими частями трейлера. Антону и правда нравится, он изначально планировал занять эти места, так что добродушные коллеги, уступившие ему, порадовали его ещё больше. Стоит ли Шастуну сообщать о настоящей причине? Естественно нет. Арсений не любит навязываться и часто чувствует себя неловко рядом с парнишкой, но разве он мог отказаться после того, как Антон самым чистым голосом сказал ему: «Ну что, теперь мы будем спать вместе!»? Каждый раз, вспоминая этот момент, Ангел немного краснел и смущался, прекрасно понимая, что его солнышко не вкладывало в эти слова того смысла, который он в них видит. К тому же, высказав своё нежелание сидеть весь месяц рядом с Антоном, он мог его случайно обидеть столь грубыми словами, а видеть разочарованное лицо партнера он никак не желает, особенно если причиной этой горечи станет сам Ангел. Он же добрый, защищает свою любовь от любых неприятностей и опасностей.       Даже если этой опасностью является он сам. Серьёзно, одна его сторона безумно рада, а другая старается максимально держать себя в руках, чтобы ненароком не сорваться и не накричать на Серёжу. Ведь из-за него скромный Ангел теперь каждый день будет вынужден крепче удерживать свои нарастающие чувства, которые и так причиняют ему дикую боль. Вы серьёзно? Как он может находиться так близко к нему, чувствовать его дыхание, видеть эти чарующие глаза, снова страдать, зная, что нелепое стечение обстоятельств даёт ему ложный шанс, такого ведь быть не должно. Засыпать рядом с ним, чувствовать его тепло, случайно прикасаться беспокойными ночами, просыпаться от его взгляда? Арсений же не готов. Он и правда может разорвать цепь, сдерживающую его неугомонного пса от того, чтобы наброситься на желанную добычу.       Но ему запрещается, ведь так он сделает только хуже. Пройдя точку невозврата ничего нельзя изменить. Один раз ошибившись, очень сложно решить проблему, особенно такую, а время поворачивать вспять — тот талант, который Арсений ещё не постиг. Он не хочет ничего рушить, оставляя себе единственный, явно неправильный выход.       — Внимание, ребят, сейчас я расскажу план концерта, — внезапно раздался громкий голос Стаса, доносящийся с другого конца автобуса.       Удивлённые лица ребят сразу дали понять, что они явно пока не готовы, но как донести эту информацию до того, кто думает только о работе. Мало кто готов перечить продюсеру, но сейчас явно не та ситуация, так что, после недолгих размышлений, стоит разрушить эту неловкую тишину небольшой предъявой по поводу того, что ещё не время и кто-то торопит события.       — Стас, мы ещё даже не сели, подожди, блин, — зло отреагировал Серёжа, демонстрируя своё недовольство не вовремя вкинутой фразой продюсера.       Они не успели даже расположиться нормально, как этот зануда уже начинает разговор о делах. Правда, нельзя было подождать приезда или хотя бы начала движения. И Арсений сейчас так благодарен своему другу, остановившему неуместную речь Злодея. Он впервые за долгое время вживую увидел своё счастье, почему столь скоро его хотят забрать? Он только свыкся с мыслью о том, что они сидят рядом (да ещё и так, что если только специально не смотреть, никто не видит), а тут уже Стас с чем-то серьёзным. Дайте время для разговоров, мы как ученики первого сентября, тоже давно не виделись.       И продюсер таким мини-бунтом, естественно, не доволен, несмотря на то, что парни и думают, что время удобнее расположиться у них ещё есть. Он привык, что всё, что он говорит, беспрекословно выполняется, отчего Злодей хмурится, гневно ища кого-то, кто опомнится, пока не стало хуже. Парни забыли, насколько опасно ослушиваться того, кто организовывает их туры. Но все решили прислушаться к Сергею, посчитав его слова более здравыми и логичными, и просто продолжили заниматься тем, что делали до внезапного бзика Стаса. Наблюдая за немым согласием остальных друзей, он лишь бросил пренебрежительный взгляд в сторону напуганной Оксаны, чувствующей подвох, после чего шепнул что-то непонятное водителю. По лицу второго сразу стало ясно, что что-то нехорошо, но он простой работник, задача которого слушаться своего заказчика, даже если и цена этому — человечность.       Так уж получилось в нашей жизни, что серая масса считает себя уникальной, в то время как уникальные — обычной темнотой. Как же выживать людям в мире, в котором за деньги можно отдать даже качества, присущие только человеку, отказываясь от своего права быть таковым. Да ладно уж, если быть откровенными, его не за что винить.       Парням и правда стоило дать время на радостные диалоги. У всех так много неоглашённой информации, которой срочно, в их понимании, нужно поделиться, ведь им кажется, что потом не успеют. Кто-то первым делом вынимает и подключает зарядки, кто-то заботится о запасах еды, но все они поддерживают между собой единый диалог о всякой ерунде, что вовсе никак не мешает им заниматься делами.       — Завтра будут показывать новый матч вечером, Франция-Хорватия, и так уж получилось, что вы все будете смотреть вместе со мной, возражения не принимаются, — восторженно сообщил Дима, проверяя подключение маленького навесного телевизора.       — Я по телику последний раз футбол смотрел, когда Португалия проиграла со счётом четыре-ноль, вроде, — неуверенно отозвался Арсений, зная, что отказаться у него всё равно не выйдет, они же, блин, в одном трейлере едут.       — Ты про две тысячи четырнадцатый год? Серьёзно, Арс? — весело подстегнул коллегу Антон, кладя руку на Ангельское плечо, — Будем исправлять!       Арсению остаётся только посмеяться и принять упрёк. В конце концов, нельзя же знать абсолютно всё. И успевать следить за не слишком интересующими парня играми, где двадцать два потных мужика бегают по полю, пиная мячик из стороны в сторону. Но рука парнишки многое меняет, Арс согласен на всё, если рядом будет источник его хорошего настроения. К тому же, он в целом никогда не против хорошо провести время с друзьями.       — Обязательно на телевизоре? Не проще ли на ноутбуке, он и больше, — запричитал Сергей, понимая, что так как телевизор над сиденьем Димы, ему, возможно, будет не совсем удобно.       — Ты чего? Это же совершенно не атмосферно! — возразил Дима, подмигивая понимающему Антону, — Футбол надо на большом экране, игра командная, и болеть командой!       Объяснять то, что телевизор в трейлере, всё же, не квартирный, отчего по размеру может даже и меньше экрана ноутбука, у Серёжи просто не было настроения, ведь парни так забавно убеждали его, что нужно именно так, что вовсе не хотелось с ними спорить. К тому же, они, наверное, правы. Лучше ещё заранее подготовить воды для жаркой игры и фруктов на закуску.       — Антон, принеси с кухни воду и фрукты, на столе хочу оставить, чтобы далеко не лезть, — попросил Серёжа, выгружая корзинку для фруктов и проверяя работу мини-бара, что был под столом, — Помыть не забудь.       — Хорошо, где они? — без лишних вопросов отреагировал парнишка, готовый всегда помочь, к тому же, с такой ерундой.       Всё равно они с Арсом ответственны за кухню, им ближе. Никаких проблем, правда?       — Оксана, вроде, положила на верхние полки, залезь, поищи, — неопределенно посоветовал Серый, протирая мини-бар.       Антон, недолго думая, полез наверх, хотя и казалось, что с таким ростом ему это просто не нужно. Видимо, даже для него есть те места, куда нужно тянуться. Хотя причиной стало банально то, что если достать он и может, то глаза не видят, куда именно лезут его шаловливые ручки.       Машина не должна была сейчас двигаться.       — Антон! — взволнованно, громко вскрикнул Арс, бросаясь к парнишке.       Стас правда не хотел, он просто сказал водителю то, что хотел.       Серёжа тоже не хотел, он просто попросил, хотя он и винит себя намного больше продюсера.       Водитель тоже не хотел, он этого даже не видел, просто делал то, что ему говорят.       — Чёрт, — шипит Антон, недовольно поглядывая вперёд.       Ему некуда падать, машина — не крыша. Резкое начало движения сделает только пару ушибов, которые вскоре проявятся на нежной коже парнишки. Неожиданно приобретённая машиной скорость создала силу, намного превосходящую силу трения, чёрт возьми, носка о кухонную поверхность. Соскользнувшая нога повлияла на изменения центра тяжести, потянувшего за собой всё тело Антона. Так уж получилось, что, в отличие от других ребят, зацепиться ему было не за что, хотя и кажется, что у него, как раз, больше всего предметов в округе. Слишком внезапно и быстро это произошло, он не успел сообразить, что летит вниз с тумбочки, куда только что влезал за чёртовыми фруктами.       — Ай, блин, Стас! — зло кричит пострадавший Антон, потирая ушибленную ногу.       — Прости, я не видел тебя. К тому же, вы сами сказали, что не будете слушать меня, пока мы не начнем движение, — напомнил продюсер, не проявляя малейшей жалости или беспокойства в голосе.       У Арсения сейчас голова треснет от такой наглости и бесчувственности. Он ЧТО ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ? У парня вообще в голове не уживается такой факт, его солнце пострадало! Пока он был рядом… Он будто в замедленной съёмке видел, как вот-вот пострадает его любовь. А он и сделать ничего не может. Нет, а кто знал, наверное, стоило его поймать? Или он бы не успел? Или так было бы только хуже? Как много мыслей наполняют его голову сейчас, а главная проблема в том, что большую часть из них он просто не может озвучить. А Стас в это время… Чёрт, как же Арсений его ненавидит, он так зол, так зол, лицо краснеет, а зубы скалятся до такой степени, что вот-вот парню снесёт крышу. А он что? Ему нельзя. Как бы ни хотелось врезать этому чёртову Злодею, без него он потеряет этот тур, а значит и Антона. В попытках усмирить свой огненный гнев, остановить этот поток мыслей, где большая часть слов — жёсткий мат, Арсений приходит к выводу, что хер с ним, с этим придурком, сейчас важнее позаботиться об Антоне.       По Серёже с Димой тоже видно, что они, культурно говоря, удивились такому поведению продюсера, но точно так же, как Ангел, приняли решение агрессивно молчать и хмуриться, в данный момент больше беспокоясь за товарища.       — Аргх, — Антон поднялся, расстроенно оглядываясь вокруг, наблюдая за обеспокоенными взглядами друзей, — Ей, вы чего? Всё в порядке.       — Ничего не в порядке, ты же так резко упал! Нога болит? — с такой лаской в голосе, будто это заботливая мамочка смотрит на упавшего пятилетнего сыночка, произносит Арсений, присматриваясь к ушибленному месту парнишки.       Упал он звонко, да и голень проскользила весь путь падения, ободравшись о край тумбочки. Наверняка ведь чертовски болит, и это только нога, он сто процентов ударился ещё чем-нибудь. Испугавшись резкого рёва мотора, под натиском внезапной большой скорости, его телу оставалось лишь поддаться гравитации и инстинктивно попытаться предотвратить падение, выдвинув ногу, которая до встречи с полом успела достаточно тесно познакомиться с мраморной поверхностью тумбочки. Может это и к лучшему, а может и нет, кто знает, инстинкты же не могут полностью предотвратить повреждения, а думать о том, как лучше и безопаснее падать, у Шаста определённо не было времени. А сделать Ангел ничего как и не мог, так и не может. От чрезмерного внимания Антону может стать очень неловко, к тому же, он взрослый человек, парень, способный постоять за себя, в то время как ушибы — детские проблемы, о которых мужчин учат молчать. Ты же должен быть сильным. А Арсений не хочет, чтобы Антон строил из себя крепкого, ему в жизни и так хватает обмана и притворства. Он хочет лишь истинности, такой, чтобы парнишка не всегда был ярким солнцем, освещающим его путь, такой, чтобы он в любой ситуации оставался собой и никогда не врал о том, что ему хорошо. Пусть он чем-то огорчён, он остаётся собой, а это Арсу важнее. Ведь ангелы нужны для того, чтобы помогать людям. Единственный, кому можно врать о подобном — Арсений.       — Да что вы, всё прекрасно, — бодро подпрыгнул Антон, как бы демонстрируя друзьям, что с ним ничего такого не случилось, и беспокоиться совсем не стоило, — Забудьте, давайте лучше достанем фрукты и послушаем Стаса.       Излишнее внимание и правда не нравится ему. Зачем ты натягиваешь эту глупую поддельную улыбку, чтобы нам стало легче? Ты правда так думаешь? Ты хоть понимаешь, какого было видеть такого тебя со стороны? Почему ты не винишь Стаса ни в чём, почему ты так нагло врёшь? Естественно, всё, что может делать Арс — с печальным видом смотреть в карие глаза парнишки, продолжающие сиять, несмотря ни на что.       Отчего ты такой добрый. Арсений же будет думать ночами об этом маленьком происшествии, беспокоиться о состоянии товарища на ближайших концертах, корить себя за то, что не успел помочь, обвинять Стаса в том, что он просто скотина, чувствовать ту же боль, что кроется в душе мальчишки. А самому пострадавшему всё равно. Он не терпит чужие переживания, ведь всегда намного проще отшутиться, сказать, что совсем не больно, в надежде, что никто не будет об этом беспокоиться.       Прости, Шастунишка, кое-кто всегда будет думать о тебе и твоих проблемах. Прости, но он не оставит тебя одного, даже если ты этого желаешь.       Ты просто не заслуживаешь быть один.       Антон спокойно сел на край дивана, показывая сосредоточенность и готовность слушать указания продюсера, стараясь не показывать того, что он яро игнорирует ноющую конечность. Ты плохой актёр. Серёжа с Димой, понимая чувства друга, смирились с его желанием, делая вид, что слепо поверили ему, не замечая, как тот осторожно наступает на ногу и еле-заметно морщится от боли, делая шаг. А что им остаётся, только покорно сесть на свои места и ждать.       Арсений же так быстро сдаться не может, отчего решает хотя бы достать эти злосчастные фрукты и чёртову воду, чтобы у Шастуна даже не было желания вновь попробовать за ними полезть. Арс бы просто не смог на это смотреть. Найдя пакет с несколькими яблоками и апельсинами, он перенёс его на стол, где сидели парни, ожидая его. В полной тишине всячески показывая мимикой своего лица раздражение, он ставит четыре бутылки с лимонной водой в бар под столом, моет фрукты и складывает их в корзинку, ловя на себе такой же недоумевающий взгляд Стаса. Он явно намекал на что-то вроде: «Я что, неясно выразился?», просверливая в Арсении дырку. Но тот следовал тому, кем хочет быть в данный момент. Да, он рассудительный. Да, он умный.       Да, он до безумия влюблён.       Закончив свои дела, он, всё же, присел к Антону на диван, демонстрируя, наконец, и свою готовность. Довольные взгляды парней выражали ему своё восхищение, ведь каждый из них был готов броситься в драку, видя травмы своего товарища. Но, прислушавшись к словам Антона, решили признать, что это не их собачье дело. В отличие от Арсения, которому так просто ничего не докажешь. Он же ни на кого не кричит, верно? Он никого не бьёт и не унижает. Он просто никого не слушает. Это же не является провокацией ссоры или что-то вроде того?              Он не издал ни звука, зная, что молчание в данной ситуации может сказать намного больше, чем скалящая злость. Ему достаточно одного взгляда, чтобы дать продюсеру понять, что он был не прав. Такого холодного, но агрессивного взгляда дикого зверя, в котором будто и правда виднеется скрытое внутри парня пламя.       Он и так выгорает.       Стас видит такой взгляд впервые, как и другие, впрочем тоже. Но им не так страшно, в отличие от маленькой жертвы хищника, на которого направлен этот обжигающий взор.       Ооо, он явно понял.       Правда, причины он не понял. Да и, знаете ли, сейчас было не до этого. Кто будет думать о причинах чего-либо на пороге смерти.       Зверь, загнанный в коварную ловушку, не задумывается о том, из чего она была создана.       И Антон тоже не понимает причины такого странного поведения друга. Разве мог из-за маленькой царапины он так разгневаться? Это явно того не стоит. Может, когда машина резко начала движение, графа самого занесло, отчего тот просто мстит за повреждения идеального тела?       Антон чертовски прав, Арсений мстит за повреждения прекрасного тела.       Он же обещал его защищать. Обещал самому себе, что сделает что угодно, чтобы на его теле не появлялись синяки и раны. И каков итог, глупый Ангел.       Немного ошарашенный Стас, решив пока что забыть о поведении Попова, всё же начал говорить о том, ради чего устроил весь это сыр-бор. Пока напуганный водитель пытался собраться с мыслями и сосредоточиться на дороге, избавляясь от дикого чувства вины и сожаления, будто во всем виновата только его алчность, ребята внимательно слушали планы продюсера, что в момент упал в их глазах. А ведь им и сказать ничего нельзя, как школьники на ковре у директора — остаётся только молчать в тряпочку, хотя, кое-кто здесь уже показал, что не окончательно растерял всё достоинство.       — Итак, где-то через полчаса мы подъедем к месту проведения концерта, ДК Ленсовета. Так как примерное расположение гримёрок и всего такого вам уже известно, проблем с размещением быть не должно, если, всё же, возникнут вопросы, обращайтесь ко мне или Оксане, мы были в здании буквально на днях, так что знаем место лучше вас. В случае чего обращайтесь к сотрудникам. Для начала вы должны привести себя в порядок, у вас есть одна общая гримёрка и две отдельные, разделитесь как-нибудь сами. Сейчас расскажу о самих импровизациях… — ледяным голосом и максимально размеренно начал Стас, с полной уверенностью в том, что сейчас весь автобус внемлет каждому его слову.       Сейчас ему нужно, чтобы всё прошло идеально, ведь иначе он может лишиться больших денег в будущем. Всё, что он говорит, должно достичь ушей присутствующих, дабы все не пошло не по плану, не приносило никаких проблем. Пусть даже то, что он хочет сейчас донести — глупые прописные истины, которые парни слышали не раз и знают уже наизусть. И как, простите, можно слушать то, что сказано так бесчувственно, да и не в первый раз? Это уже как дважды два, отскакивает у ребят от зубов, так что смысла в произошедшем пару минут назад Арсений всё никак не видел и видеть не желал. Он не может избавиться от мысли, что вновь сжирает его сознание, унося куда подальше от данного бессмысленного монолога. Они уже не дети, чтобы объяснять им такую глупость.       — Арсений! Я же ясно сказал слушать внимательно! Ну и в каких импровизациях ты участвуешь?! — возмущённо вскрикнул продюсер, не получив положительного ответа только от одного участника.       Снова как в школе. Когда на секунду задумываешься, а потом оказывается, что ты спал половину урока, и рассерженная учительница, явно не довольная данным фактом, задаёт тебе ключевой вопрос, освобождая от сладкого сна.       — Первая импровизация — «Вечеринка», во второй — «Первое свидание», играю любую второстепенную роль, потом с Шастом в «Куклах», опять на выбор в перемотке и общая финальная — «Рэп-группа», — монотонным голосом, будто отвечая вызубренный параграф, отозвался Арс.       Ну и молодец. Негоже «отличнику» на вопросы преподов не отвечать. Он бы и не прочь, по своему обыкновению, поудивлять друзей, но так уж получилось, что его испорченное настроение слишком грубо сказывается на окружающих. И как же его вернуть — мало кому известно. Но Стас, получив верный, хоть и обжигающе холодный, ответ на свой вопрос, отстал от парня, продолжая рассказывать общие планы на день.       Нельзя сказать, что Ангел совсем не обращал на него внимания, просто мысли правда были о другом. Ему же тоже важна его замечательная работа, любовь поклонников и факт того, что они отдали деньги за их улыбки. И он станет вновь графским солнышком с первыми шагами на сцену, но кто знает, будет ли его юмор идти от глубин сердца. Ведь в той самой глубине у Попова только синяки. Так что сейчас он предпочитает смотреть на заинтересованного парнишку рядом с собой, чем на серьёзного Злодея, или же хотя бы в дальнее окно, наблюдая за любимой природой утреннего Питера. Если время, близкое к двенадцати, в Питере всё ещё утро.       Когда же Стас, наконец, прекратил свою нудную речь, импровизаторы уже спокойнее разошлись по своим местам, в тишине пытаясь до конца разобрать вещи. И в действительности, никто так и не понял, для чего нужна была та продюсерская постановка, если минут десять-пятнадцать свободного времени у них ещё есть. Только испортил настрой группы своими глупыми выходками, а ведь публике нравится видеть их счастье и сплочённость, а не подобные кислые гримасы. Им и самим становится неудобно ехать в полной тишине, разбить её первому — неловко, а молчать и дальше — ещё хуже.       Дима остался на месте и, поставив телефон на зарядку, решил заняться просмотром ленты новостей, пытаясь найти больше материала для будущих шуток. Серёжа тоже настраивался, но по-своему, а именно, слушая любимую успокаивающую музыку, пытаясь отогнать негативные мысли, оставляя сознанию только хорошие идеи и радостные воспоминания и фразы. Так уж получилось, что все попытались отстраниться от произошедшего, будто это и правда сущий пустяк, но некое беспокойство в воздухе всё равно скрыть не удаётся, отчего Шастуну становится плохо. Такое давление попросту душит.       Арсений пытался всячески не показывать свои переживания, но так уж получилось, что в оставшееся время он не смог занять себя ничем. Он просто сидел на маленьком белом диванчике рядом с довольным парнишкой, что решил заесть ноющую боль фруктами.       — Ребят, предлагаю снять историю, пусть знают, что мы уже в пути, — решил разбавить молчание Стас, думая, что данное действие поможет воодушевить их зрителей.       Даже не самих ребят, зрителей. Простых людей, которых чёртов Злодей даже в лицо не знает. И зачем? Ажиотаж? Деньги? Большая популярность? Или же обычное поощрение тех фанатов, которые яро ждут каждого видео, часами наблюдая за всеми возможными страницами, где можно найти импровизацию.       А Арсению и так паршиво. Всё, чего ему хочется в данный момент — смотреть в окно на Неву и проспекты, а не слушать Стаса с его предложениями. Честно, так и хотелось культурному графу выдавать из себя нечто похожее на «пошёл нахуй».       — Давай пока не стоит, лучше когда приедем, — аккуратно высказалась Оксана, отчётливо понимая настроение коллектива и то, что если слово скажет она, Стас будет не так зол.       Слава Богу, у ребят есть чудесная Оксана.       В этой тишине, наслаждаясь каждый своим, они и доехали до дворца культуры.       — Приехали, — отчитался водитель, аккуратно паркуясь в специально отведённой для них зоне.       — На выход. С собой ничего не надо, максимум телефоны, — отреагировал Стас, быстро выскакивая из трейлера.       И правда, мамочка. Но факт того, что сейчас ничего брать не надо, немного обрадовал Арсения, ведь это значило, что его парнишке не придётся ничего таскать. Осталось только на концерте его не перенагружать, так как по хромающему Шастуну (хотя тот и пытался всячески это скрыть), было понятно, что лишние проблемы никому не нужны.       — Дим, — подозвал друга к себе Ангел, когда остальные уже покинули автомобиль и направлялись в сторону дворца, — Надо поговорить.       — Я всё прекрасно понимаю, как и Серёжа, — тихо отозвался тот, проверяя, достаточно ли далеко отошли остальные, — Мы правда не дураки и всё уже обсудили. Ты главное не перестарайся, иначе Шаст может обидеться.       — Вот прикол, я что, один ничего не догонял? Вы это когда успели? — возмутился Арсений, совершенно не понимая, как так получилось, что он пропустил план мести за своего коллегу.       — Переписывались, пока ехали.       Неловкая пауза. А ведь всё до жути логично, хотя графу немного и обидно, что в данный диалог не посвятили его. А что ещё остаётся, он, похоже, только и может, что издалека наблюдать за страданиями своей любви. Такое тяжёлое молчание, наполненное горой раздумий и размышлений, будто сказать что-то и хочет, но решиться никак не может. Та ситуация, когда не знаешь, правильные ли вещи ты произносишь, и не аукнется ли тебе то, что ты делаешь. Порой кому-то нужно время даже на то, чтобы высказать свою благодарность или выразить восхищение. На хорошие слова действия не жалко.       — Хорошо, — согласился Арсений, забирая с маленькой встроенной в диван полочки телефон и выпрыгивая из трейлера.       — Арс, — с небольшим сомнением в голосе останавливает того Дима, заставляя обернуться, — Ты молодец.       И то верно. Арсений вновь улыбается, после чего они вдвоём догоняют остальных и идут в гримёрки.       Ребята уже тут выступали, но достаточно давно. Здание им хорошо подходит: удобная площадка, много мест, расположение площадки примерно такое же, как и привычное им на съёмках, а так же целых три выделенных импровизаторам гримёрки. Дима с Антоном для начала отправились в отдельную, ту, где их будут переодевать и подкрашивать, в то время как Арс с Серёжей пошли во вторую такую же. Да, именно так. На такое разделение было несколько причин: во-первых — их дружба, так попросту привычнее; во-вторых — Арсений, которому в компании старого коллеги будет намного спокойнее (что он сам сказал); ну и в-третьих — так Ангел сможет поговорить и с Косичкой, не привлекая при этом внимания Антона. Сейчас ему лучше стоит улыбаться.       Наконец-то — место, где Арс чувствует себя хорошо в любое время года! Гримёрка! И правда, если утренние самостоятельные прихорашивания смогли превратить старика в привлекательного молодого человека, то на что способны чудеса людей, которые профессионально этим занимаются? Может они скроют его усталость, аккуратно нанося тональный крем? Может они подберут самую элегантную чёрную одежду, чтобы на фоне других, таких же тёмных, он всё равно выделялся? Может они заставят его глаза сиять ещё ярче? А, может, они смогут нарисовать ему чистую и искреннюю улыбку, которую он будет дарить всем зрителям на концерте? Хотелось бы, ведь именно за этим они и пришли.       На самом деле, Арсению не очень нравится осознание этого факта. Пусть работа у него и хороша, он редко когда на что жалуется, обычно, наслаждаясь происходящим. Они путешествуют, играют, выступают и, главное, дарят людям незабываемую радость и милые улыбки. Это, поначалу, и правда доставляло множество неподдельного удовольствия: как говорится, поделись улыбкою своей?.. Но после такое наслаждение понемногу стало превращаться в страх и безнадёгу, ведь в каком бы ты ни был состоянии, ты обязан выйти, обязан играть, обязан смешить, обязан быть веселым. Тебе нельзя быть самим собой тогда, когда ты этого хочешь. Люди платят деньги за билеты для того, чтобы посмотреть забавный концерт с пошловатыми шуточками, а не для того чтобы смотреть на твои печальные исповеди. И произошло такое превращение сознания у Ангела именно тогда, когда он начал влюбляться и осознавать свои чувства. Фанаты пишут фанфики, они шипперят, они достают, визжат, периодически доставая этим Антона и, порой, самого Арсения. Ведь ему и так тошно каждый раз, когда он думает о неразделённых чувствах, а тут ещё и безумные поклонники напоминают об этом, провоцируя вторую сторону конфликта. Пусть парнишка и смеётся, говоря, что всё это вовсе не обидно, но Арс уверен: рано или поздно его это доконает. И тогда он точно будет обречён на праведный гнев Шастуна и, впоследствии, одиночество. А ему такого исхода не надо.       В достаточно просторной комнате с двумя специальными столиками в полной тишине сидели Арс с Серёжей. Их гримёры, у каждого свои, просто кружились вокруг них, выполняя порученную им работу. И вышло, что логично, неплохо, даже самому Арсению понравилось.       Ребята собрались в общей комнате ожидания, немного размялись, посмеялись и, по велению графа Арсения Сергеевича, пофотографировались для его инстаграма. Всем известно, что слово «пофотографироваться» произошло от слова «граф»? Немного упражнений на речь, спонтанной импровизации для репетиции «Рэп-группы», а так же просто разговоров по душам помогли многим отвлечься, делая их коллектив полностью готовым к концерту.       Только вот волнение никуда не уходит.       Перед самым выходом на сцену Антон всегда очень сильно беспокоится, сердце так неугомонно скачет, что тело, в попытках замедлить его, или останавливает насовсем, или разгоняет только сильнее. Бегающая по венам кровь лишь раззадоривала мышцы и нервы, в то время как сознание лихорадочно кричало: «Перестань!». Что же делать, это так раздражает, каждый концерт одно и то же. Нет чтоб свыкнуться с этой ерундой, а нет, всё равно нервишки шалят, считая подобное забавной шуткой.       И обычно его, будто старший заботливый брат, успокаивал Арсений.       Но из-за по-прежнему хранившейся в голове парнишки мысли о том, что граф пострадал в машине, отчего и ходит злой, ему чуйка советовала оставаться на месте и не рыпаться, лишний раз не провоцируя Ангела. Чёрт, а это ведь и правда тяжело. Ещё и глупые раны мешаются. Это не то чтобы невыносимо больно, но во время неуместной нагрузки, они явно негодуют и через тысячи нервов передают в мозг сигналы о том, что они, конкретно говоря, заебались.       Антону каждый шаг даётся с болью и подобными предъявами от собственных конечностей.       Всё, чего он просит перед началом — спокойствия, и того получить не может.       Имея не храним, а потерявши плачем. Как же Антон скучает по тем временам, когда Арсений мог его утешить и успокоить. Так уж получалось, что каждый раз он находил слова, жесты, подбирал такой голос, который мог утихомирить буйное сознание парнишки конкретно сейчас. Причём постоянно разный. Пусть сейчас ничего критичного, вроде, и не случилось, Шастун всё равно побаивается подходить к нему и просить о помощи. Обычно Попов делал это сам, так что Антону просто страшно, что он на него обозлится или поругает, мол, ты уже давно не ребёнок, что панику наводишь.       И ему остаётся только ждать у выхода на сцену, незаметно трясясь от волнения.       Арсений же, покидая комнату общего сбора, первым делом думает о Шастуне и его травмах. Будет ли ему больно, в каких импровизациях стоит помочь и всё такое. Он же актёр, он всегда сможет незаметно или, даже лучше, с юмором преподнести ту или иную помощь. К тому же, для людей, не знающих о произошедшем, это будет просто очередной забавной ситуацией.       Поворачивая к месту выхода на сцену, он замечает одинокого Шастунишку, что всё свое немаленькое тело усадил на небольшой стульчик, обнимая ноги руками.       Он совершенно забыл о другой травме мальчишки.       И правда, чрезмерно беспокоясь о нём, Ангел сделал хуже не только ему, но и себе.       «Милашка», — пронеслось в голове Ангела при виде такой картины. И правда, каким он оказался идиотом, ведь его глупая забота выражалась вовсе не в том, что нужно было его счастью. До концерта осталось две минуты, Стас уже вышел проверять готовность зала. Совсем скоро начнётся первый концерт этого тура, достаточно важное мероприятие, как лодку назовёшь, так она и поплывёт, а Шастун давно не выходил на сцену, действительно, что же ему сейчас нужно?       Тихо подкрадываясь к своей жертве, он думает, что же такое сказать на этот раз. Он никогда заранее не продумывал эти диалоги, зная, что лучшие слова может подобрать только в момент самого действия. Только прочувствовав всю атмосферу можно сказать то, что заденет струны души другого человека, играя на них прекрасную успокаивающую мелодию. Так что все действия, происходящие перед началом концерта, тоже некая тренировка импровизации. Хотя Арсений в эти моменты о ней совсем и не думает.       Но почему в его мыслях сейчас лишь вольный ветер?       Добравшись до трясущейся жертвы, всё, что хотелось Арсу в данный момент — унять его дрожь своими объятьями. Он же не против, правда? И, поддавшись моменту, он невольно теряет контроль над телом, что так и рвётся к парнишке, осуществляя свои фантазии. Он обнимает его скрученное тело своими руками, понимая, что это, возможно, немного переходит дозволенные границы. Пусть он и находится под властью эмоций, сознание его никогда не обманывало, всегда советуя то, что нужно Антону. И сейчас не обмануло.       Тепло чужих рук, так внезапно обвившееся вокруг шеи Шастуна, привело в норму его сердцебиение, а вместе с ним и кровообращение, что создало спокойствие в теле. Сначала ушла дрожь, а после и в целом волнение, вынуждая мальчишку всё глубже погружаться в объятья «старшего брата». И верно, сегодня ему не нужны были никакие слова.       Хоть Арсений и был уверен, что всё происходящее — его эгоистичные выходки, он смог по-настоящему помочь Антону, при этом заодно возвращая утраченное настроение и себе. Пусть это длится ещё немного, пожалуйста, пусть хотя бы сейчас Стас не прерывает то, о чём столь застенчивый граф так давно мечтал.       А пылкий Антон, слыша до боли знакомую музыку и прекрасно понимая, что скоро прозвучит фраза на подобие «Встречайте наших актёров», принимает самое лучшее, на его взгляд, решение — касается предплечья партнёра своей ладонью и так тихо, чтобы услышал только он, произносит «Спасибо», на миг засыпая в его руках. После чего резко встаёт со стула, отправляя коллегу на сцену, (потянув его за руку и чуть ли не выталкивая из-за кулис) под крики зала «Арсений Попов».       А Ангел попросту ошарашен. Он не только сделал то, чего так давно хотел, но даже и получил намного больше, то, на что он вообще никогда в жизни не рассчитывал. Длинные пальцы парнишки, обхватывающие его предплечье, гибкое и нежное запястье, такие лёгкие и непринуждённые прикосновения, несмотря на довольно резкую и крепкую хватку. И пусть его любовь считает это простой дружеской поддержкой, теперь уже сердце Ангела не может найти себе места. Но слава Богу, от радости. В момент, когда Шастун, словно вольную птицу, отпускает руку Арса, будто напоминая, что тот первый выходит на сцену, всё, на что способен Попов — яркая и чистая улыбка, вскользь брошенная парню. И пусть Ангел уже с приветствующими криками бежит по сцене, Антон всё равно посылает ему точно такую же, полную радости улыбку.       И сейчас он счастливый, они оба. Нет, все они сейчас такие. Они всё ещё помогают Антону, они шутят и хорошо общаются с залом, они светятся от счастья, заряжая всех, они улыбаются. Пусть Серёжа с Димой и не видели, что произошло, ведомые первым концертом и настроением друзей, они и сами начинают излучать не менее искреннее счастье. И пусть на этом концерте множество моментов, которые великий Стас руки-ножницы вырежет при монтаже, им всё равно, ведь это уже видели некоторые зрители и сами актёры. Это же «совсем не обидно». По-настоящему веселиться и радовать других совсем не обидно. Да, пусть и шипперят, этим коллегам хорошо вдвоём, даже если и запретная любовь никогда не станет взаимной.       Антон счастлив, что он веселится с коллегами. Арсений счастлив, что он веселится с коллегой.       Серёжа счастлив, что его коллега веселится. Дима счастлив, что его коллеги веселятся.       И пусть вырезает, в их жизни есть множество тех моментов, которые никак не вырезать, если только не проникнуть на склад воспоминаний, роясь на полке «самые счастливые».       Их чувства не вырезать.       Только не Стасу.