magnolia

Тренировки Чимина были одной из тех вещей, что помогали ему спастись от преследовавших его регулярно мыслей. Прятавшись в лесу, он иногда даже не сообщал об этом братьям, или же не уточнял, куда именно пойдет: хотелось побыть наедине с собой, отвлечься окончательно и избавиться от внешних раздражителей. С каждым днем катана все легче и правильнее ложилась в его руку, а само тело будто с рождения умело справляться с опасным оружием. Ранее движения Пака были нерасторопными, медленными, будто он боялся ранить то ли себя, то ли кого-то еще, и так продолжалось достаточно долгое время. Улучшение его навыков значительно тормозило не недостаток тренировок и усилий, а отсутствия примера: юноша слишком давно видел бой на мечах в последний раз, и если бы он глянул на подобное хотя бы еще один раз, то, может, сымитировал бы чужие движения, и обучение этому мастерству далось бы ему легче. Однако то была не единственная проблема: клинок Чимина сам по себе был уже старым, с трещинами и потертой рукояткой, и пусть на время выступлений ему выдавали новый, невероятно красивый и сверкающий, в остальное время сье чудо ему не доверяли, приказывали обходиться тем, что есть. Юноша злился, не понимал, чего же от него требуют, однако в итоге смирился и тренировался со стареньким мечом. В конце концов, иных вариантов у него не было: найти другое оружие он не мог, как и попросить «одолжить», а стоило оно невероятно дорого, таких денег Пак никогда и не видел, а посему и думать о подобном не мог. Один раз Юнги предложил ему тренироваться с собственным клинком, спрятанным в трости, однако Чимин, попробовав это несколько раз, почувствовал стыд и вернул его другу обратно, сославшись на то, что неудобно будет каждый раз просить столь ценный подарок, и, хоть младший и сопротивлялся, отнекивался, больше старший чужие вещи не брал, довольствуясь своими. Сегодня актер сбежал из дома рано-рано, даже выбрался за пределы театра в лес. Там он уже давно нашел небольшую поляну, где мог крутиться в танце и орудовать мечом так, чтобы быть уверенным, что никого не заденет и не поранит, кроме самого себя. На лопатке уже появились первые царапины, на руках ярко выделялись мозоли, однако Чимин продолжал, не прекращая свой танец, безжалостно обрубая ветки деревьев и листья кустарников. Подобное значительно помогало абстрагироваться, выдохнуть спокойнее и погрузиться в какой-то иной мир — Пак не знал, как можно назвать это, что-то сродни медитации, однако в танце и с оружием. Фокусируясь только на своем внутреннем состоянии и равновесии, юноша и не заметил, как взошло солнце. Уже наступила осень, листья начинали желтеть и опадать, ветер то поднимался, то стихал, и Чимину приходилось брать с собой накидку каждый раз, чтобы не простудиться и не заболеть; это могло бы негативно сказаться на будущих выступлениях. Ближе в полудню стало достаточно жарко, чтобы юноша отложил теплую накидку, позволяя природе вокруг увидеть расписную юкату, украшенную птицами и звездами, с бахромой прямо на рукавах. Пот стекал по грудной клетке и лицу, и Пак часто стирал его запястьем, однако сосредоточиться с каждой минутой получалось все сложнее: сказывалась ужасная усталость, ведь он ни разу не отдыхал с самого утра. Присев на траву, он прислонился к стволу дерева и растерянно, все еще пребывая в своих мыслях, глянул куда-то на дорогу. Обычно по ней проезжали повозки с грузом, однако с утра, как Чимин выяснил, никого обычно не было, следовательно, и помешать ему не могли, что делало его пребывание здесь достаточно безопасным. Почувствовав, что хочет пить, Чимин с трудом поднялся на ноги и отошел на несколько метров в сторону, ближе к скрывающемуся за камнями ручью, чтобы выпить немного. Конечно же, это было не слишком удобно, однако выбора не было: терпеть до момента, пока он придет домой, не хотелось. Стоило ладоням зачерпнуть ледяной воды, как по рукам прошла дрожь, а сам актер сглотнул, прикладывая их ко рту и чувствуя, как усталость отходит. Удобно устроившись на траве, он так и продолжил утолять жажду, время от времени жмурясь и прислушиваясь к природе. В один момент что-то изменилось, стихло, а сам он услышал шорох, будто кто-то пришел в это место. Подняв глаза, он сначала заметил по другую сторону от ручья чью-то обувь, после — оружие в покрытых ранами руках. Почувствовав, что ничего хорошего за подобным последовать не может, юноша схватился за катану одной рукой, после — отполз назад, медленно поднимаясь на ноги и глядя на непрошеных гостей — четырех мужчин, что внимательно смотрели на юношу не отрывая глаз. Выглядели они потрепанными, злыми и жадными до выгоды, и юноша в дорогом одеянии, попавшийся им по пути, был очень кстати. Стоило юноше шагнуть назад, как те, наоборот, подались вперед, вынуждая Чимина сжаться внутри от страха, но все же выдать твердое: — Кто вы такие? — Всего лишь купцы, мальчик, — щербатая улыбка одного из них еще больше напрягла Пака, и тот покрепче сжал оружие, отходя назад. — Есть чем поживиться? Или самому нужна помощь? — Не нужно мне ничего, — листья шуршали и хрустели под чужими ногами; остальные двое разбойников обнажили оружие, голодным взглядом изучая вышитые золотыми нитями узоры на юкате и дивные золотистые волосы самого юноши. — Уходите отсюда. Я актер театра ракуго. Тронете — будут проблемы. — Даже не знаю, — протянул главный из них, кажется, лидер, и значительно ускорил шаг. — Проблемы будут в зависимости от того, будешь ли ты, мальчишка, слушаться или нет. Сам попался — и вот у тебя уже новые хозяева, так? Злобно зашипев, Чимин обманчиво подался вперед, делая вид, что рассержен и целится в чужое лицо, однако стоило лидеру разбойников уклониться, остальным — податься вперед, как юноша сделал маневр и скользнул острием клинка по чужим коленям, поднимая руку и оставляя дополнительные шрамы на подбородках. Воспользовавшись чужим замешательством, он бросился в глубь леса, понимая, что путь к театру пока что отрезан — придется добираться до достаточно людного места. Тут же за спиной послышались разгневанные голоса, кричащие, что ему не уйти, а также звон стали. Выдохнув, юноша понял, что если он не успеет убежать — больше вряд ли ходить сможет, если вообще выживет. Скатившись с небольшого обрыва, он рванул вперед, надеясь, что недалеко находится деревня, однако в следующий момент услышал грохот, будто за ним несся целый табун. Его догадки частично совпали с реальностью, и путь актеру перегородил один из разбойников, уже верхом; глядя на Чимина сверху вниз, он обнажил оружие и наставил на него, вынуждая замереть и не пытаться более сбежать. Вскоре их настигли остальные мужчины, также обнажая оружие и окружая юношу, что нервно сжал в своих руках старенькую катану и чувствовал, как сердце замирает. — Отдавай деньги, — гаркнул самый главный из разбойников, выходя вперед и вынуждая младшего вжаться в дерево, лишь бы избежать контакта. — И накидку свою снимай. И волосы срезай, все! Хорошо продадутся. — Денег у меня нет, а ничего остальное делать я не собираюсь, — не собираясь сдаваться, Чимин наставил на них оружие в ответ, игнорируя хохот. Кажется, с ним церемониться не собирались, и стоило кончику клинка впиться в щеку, как Чимин отвернулся, уже собираясь атаковать в ответ: живым он не сдастся, хоть и шансы на выживание уменьшались с каждой секундой. Теперь он в полной мере осознал тот ужас, что испытывал Юнги каждый раз, когда на него смотрели голодными глазами. Однако, несмотря на это, кажется, удача сегодня была на стороне Пака: в момент, когда чужое оружие уже готово было снять с него одежду, вновь послышался топот, уже со спины юноши. Судя по удивлённым и недоумевающим взглядам разбойников, вряд ли это был их товарищ, а посему и сам актёр чуть выдохнул, не зная, что ждёт его дальше, но уж точно понимая, что у него сейчас снова появится шанс сбежать. Бандиты же, поняв, что времени мало, вновь замахнулись, замыкая круг вокруг юноши, но уже не успели: в следующую секунду мимо них пронесся некто, мечом срывая повязки и заставляя закашляться от поднявшейся пыли. Чимин спешно закрыл рот тканью, стараясь увернуться и спрятаться, однако разбойники все так же застыли на месте, хоть их и внимание теперь было приковано к нарушителю их спокойствия. Всадник же, все такой же таинственный, поставил лошадь на дыбы так, что та угрожающе нависла над одним из мужчин — тот в спешке убежал, роняя оружие и оставляя товарищей одних на поле боя; второго, растерявшегося из-за появившейся угрозы, незнакомец просто столкнул с лошади вниз, из-за чего тот упал нелепо, но, видимо, болезненно, с хрустом в районе плеча и последующим криком. Стоило незнакомцу спрыгнуть с лошади, как завязалась ожесточенная схватка: двое на одного. Забыв о том, что следует бежать и прятаться, Чимин смотрел на этот бой широко раскрытыми глазами, прослеживая в движениях мужчины, защитивщего его, что-то знакомое, традиционное, но в то же время безжалостное, будто самый опытный в этом мире наемник решил навести порядки в своем доме. В один момент один из разбойников смог выбить из рук незнакомца оружие, и тогда тот внезапно выхватил старую катану из рук актера, орудуя ею, будто та была превосходным оружием. Тогда уж и Пак, и разбойники опешили, не ожидая подобных действий, однако для последних подобное было чреватым — уже через мгновение тупое лезвие оставило глубокие раны на груди. Упав на землю, мужчины испуганно отползли назад, а после, прихватив своего товарища, и вовсе сбежали. Выдохнув, Чимин пораженно посмотрел им вслед, не в силах полностью осознать, что только что случилось. Руки все еще подрагивали, а дыхание сбилось, и когда к нему повернулся тот, кто его только что защитил, юноша почувствовал, что опасность, возможно, все еще тут, только лишь поменяла свое обличие. И насколько сильным было его удивление, когда он разглядел в спасителе одного из военных, что недавно приходили к ним в театр, того самого, кто смотрел ему глаза в глаза и от кого Чимин почувствовал нисходящую угрозу. Совсем растерявшись, он не заметил протянутую руку и дернулся лишь тогда, когда ему сказали: — Юный господин, поднимайтесь. — Ах… Спасибо, — пробормотал Чимин, становясь на ноги самостоятельно и осторожно забирая свое оружие из чужих рук. — Благодарю за помощь, эм… — Помощник взводного, — кратко ответил военный, но после нехотя выпалил. — Чон Чонгук. — Тогда благодарю за помощь и спасение, господин Чон, — юноша поклонился, заметив, что мужчина сейчас одет в гражданскую форму. Внезапно на земле он заметил что-то блестящее, прямоугольной формы, и хотел уже сообщить об этом Чонгуку, как почувствовал, что на его плечи что-то накинули, а в следующий момент сам солдат уже сидел верхом на лошади, видимо, готовясь отбыть. — А, Вы уже?.. — Нужно найти негодяев и наказать по закону, не думаете, юный господин? — он улыбнулся, глядя на покрасневшие от мороза щеки актера. Прижав голени к бокам лошади, мужчина почувствовал, как та медленно двинулась вперед и, пока они не скрылись за деревьями, добавил короткое. — В этой местности больше людей нет, однако жители деревни рассказывали о поселившейся в чаще леса стае волков. Возвращайтесь домой, юноша, и в следующий раз будьте осторожнее. Не успев ничего и сказать, Чимин так и замер, наблюдая за тем, как мужчина исчезает среди крон деревьев, а цокот копыт растворяется в тишине уже через несколько мгновений. Минуты две назад он видел ожесточенную схватку между благородным господином и теми, кто мораль свою от и до растеряли в течение жизни, а теперь стоял в одиночестве, поняв, что все то спокойствие, копившееся внутри достаточное количество времени, растерял. Да и как можно было быть спокойным, когда только что он увидел настоящее мастерство, и даже отжившая свое катана в этом бою была главным оружием! И теперь в голову пришла мысль, что нужно стараться больше, ведь если с таким ужасным оружием Чонгук расправился с врагами за считанные мгновения, то, кажется, оно не такое уж и плохое, главное — правильно схватиться и наносить удары. И раз уж у него теперь были воспоминания об этом замечательном бое, а в памяти отложились моменты с точными ударами, Пак, удерживая их в сердце, побежал вперед, ближе к театру, точно зная, чем сегодня займется. И пусть его старания вряд ли кто-то оценит в полной мере, сам Чимин понял, что если он будет удовлетворен собственными навыками, то тогда и счастье его будет безграничным; ведь быть довольным работой над собой — действительно ценность, и юноша готов постараться, чтобы достичь этой планки.

✿✿✿

Вынужденная привычка при любом случае показывать, кто тут хозяин, на самом деле открывала множество дверей и возможностей, и Сокджин уже понял: всегда нужно показывать свой статус, кроме тех моментов, когда необходимо скрываться. Получив многое из того, за чем он так гнался, спустя несколько лет, он стал более уверенным и менее испуганным в том, что у него не получится воплотить в жизнь все цели. Теперь он знал: в любом случае у него есть средства, чтобы их достигать, и если даже силу применять было необязательно, на словах тоже получалось вывернуть ситуацию в свою сторону; без подобного навыка вряд ли бы он достиг таких высот. Проходя на территорию театра, где сейчас никого не было, он обернулся, краем глаза замечая увязавшегося за ним Хосока и кивая ему. Они только-только прибыли из Токио, однако если сайко комон хотел передохнуть, то, стоило оябуну произнести свои мысли вслух, как мужчина объявил, что пойдет с ним в любом случае, поскольку без охраны ходить не стоит. И пусть театр был местом достаточно мирным, особенно в то время, когда там не было военных (Сокджин их не боялся, однако старался не пересекаться в этом месте, чтобы не вовлечь в конфликт посторонних), Ким все равно дал добро на то, чтобы его сопровождали. По пути они успели обсудить дела клана, рекрутов и очень уж непонятный настрой местных солдат, который не давал им покоя, однако стоило зайти на территорию театра, как все разговоры стихли, и тогда оябун вышел вперед, ведя своего подчиненного. Перед входом в театр шагами мерял дорожки Абэ, которому заранее собщили о встрече, однако точную цель не сказали; теперь было очевидно, как сильно мужчина нервничал, видимо, не зная, что ему ожидать, и когда его негромко окрикнули, дернул головой, глубоко кланяясь как главе, так и его подручному. Ким же кивнул Хосоку, оставляя его за своей спиной, и подошел поближе к Абэ, отводя его в сторону для разговора. — Вы чего-то хотели, господин? — мужчина заметно растерялся, когда оябун внезапно подхватил его под руку. — Господин?.. — Не волнуйся, я ненадолго, — коротко ответил Сокджин, почему-то медля сообщать новость, и когда Абэ проследил за его взглядом, понял, что тот смотрит на замершего Юнги, который залез на дерево и оттуда кидал на землю яблоки. Поняв, что его нашли, юноша застыл и молча смотрел на мужчин, более не шевелясь. — Я пришел исполнить свое обещание, мальчик. — Прямо сейчас? — удивился Мин, тут же спускаясь вниз, достаточно медленно, но было видно, что он спешит. — Если не боишься, — пожал плечами мужчина. — Переодевайся и иди к выходу, там будет ждать мой помощник. Я подойду немного позже. Кивнув, мальчишка осторожно обогнул хозяина, стараясь не смотреть ему в глаза, а после скрылся в самом театре. Сокджин заметил, что ходить тот стал гораздо быстрее и с легкостью избегал падений. Усмехнувшись, он, все так же держа Абэ под руку, прошел вперед, к вишневому саду и выпустил мужчину, позволяя ему отойти чуть в сторону. Сам он, так ничего не сказав, закурил. Пока они молчали, а Абэ переминался с ноги на ногу, Ким заметил вышедшего из театра Юнги, что смешно заковылял к выходу, отмахиваясь, когда ему что-то выкрикнули в спину; видимо, это был кто-то из его друзей. — Хорошенький, — Сокджин хитро улыбнулся, рассматривая юношу. — И смышленый. Уж точно не тот, кого следует подкладывать под мужчин, не так ли? — Времена сейчас сложные, господин, приходится выкручиваться. Уж извините, но не Вам мне указывать, что делать. — Только тебе кругленькую сумму пообещали, так сразу на сторону военных переметнулся? — оябун сощурился и недовольно посмотрел на поежившегося Абэ. — Осторожнее со словами, язык отрезать — дело десяти секунд. — Понял, оябун. Прошу прощения, — мужчина поклонился, стараясь не смотреть тому в глаза, и уже робко спросил: — И все же, Вы пришли… — Чтобы убедиться, что более ты подкладывать мальчишку под гостей не будешь, — Сокджин дождался, пока сигара затухнет, и спрятал ее, повернувшись к Абэ и одним только тоном своего голоса заставляя его внимательнее отнестись к разговору. — Военные ведь здесь не при чем, верно? В таком случае, проблемы не вижу. Он мог бы предложить деньги, но решил отделаться простым предупреждением: Абэ, видно, боялся его, боялся потерять благосклонность клана, да и жаловаться военным не решился бы, ведь связан был с теми лишь Чимином, которого вскоре обязались забрать к Императору. Во всяком случае, вскоре у него должны были появиться самые настоящие богатства, на фоне которых выручка с продажи чужого тела меркла, и это было одной из причин, по мнению Сокджина, почему Абэ лишь кивнул, соглашаясь, и пообещал, что больше подопечного никто не тронет. Пока что этого было достаточно Киму, и он, попрощавшись с хозяином театра, ушел, направляясь прямо к выходу, где уже никого не было; видимо, Хосок сам отвез Юнги в нужное главе место. Место это распологалось недалеко от реки, где на другой стороне берега, на небольшом возвышении, уже было все приготовлено: и небольшой стол с чаем, и удобные подушки, и прекрасный вид на природу. Сокджин еще с утра приказал подчиненным прибыть туда, чтобы уже к полудню, пока еще холода не наступили, все подготовить, и теперь, подходя к ожидающему его юноше, увидел, что тот успел немного замерзнуть. — Нужно будет перейти через мост, — коротко сказал он, обращая внимание юноши на себя. — Я перенесу тебя. — Я сам, — быстро отказался от помощи Юнги, поднимаясь на ноги и проходя мимо мужчины. Тот посмотрел ему вслед, однако ничего не сказал, шагая прямо за ним и следя за тем, как тот нерешительно начинает идти по шаткой поверхности. — Я справлюсь. — Храбрый такой? — решив отвлечь его разговором, Сокджин пошел следом в готовности схватить это хрупкое тельце в любой момент, если Мин завалится и упадет. — Это опасно, особенно для... Знаешь, у тебя еще есть шанс вернуться на берег и позволить мне тебя донести. Мне, если ты думаешь иначе, не сложно, я в детстве так своих братьев носил — на спине. Тебя уж точно без проблем подниму. — Я должен сам справляться! — поднялся ветер, и на секунду юноша впился пальцами в перегородку. — И должен быть сильным! Не хочу больше быть тем, кем пользуются, и не буду! Сокджин улыбнулся, вслушиваясь в тихий голос юноши и чувствуя, что тот понял его слова правильно, и выводы сделал верные. Подойдя к замершему мальчику, он, стоило ветру стихнуть, дотронулся до его спины, призывая идти дальше и более не останавливаться. Юнги все еще хромал, и эта дорога уж точно далась ему не просто, однако он не останавливался и молчал, даже не думая жаловаться на боль. Когда они наконец дошли, Ким погладил юношу по спине, отдавая ему трость и хватая за другую руку — следовало еще подняться по лестнице, и пусть актер и сопротивлялся, оябун легко поднял его одной рукой, чтобы уже через несколько секунд опустить прямо на дзабутон. Мин так растерялся, что замолчал, в ожидании глядя на устроившегося рядом мужчину. Однако тот начинать разговор не спешил, лишь налил в чаши горячий напиток, чем еще больше удивил Юнги, который явно подобного спокойствия от главы не ожидал. — Мы будем просто сидеть? — нерешительно начал актер, притягивая к себе чашу и пробуя чай на вкус. — Я обычно этим занимаюсь, когда нахожусь тут, — пожал плечами мужчина, улыбнувшись. — Но раз тут со мной интересный собеседник, почему бы не поболтать? Если тебе неудобно сидеть так, можешь прилечь — места много, а правила приличия рядом со мной соблюдать необязательно. — И все же… — юноша не лег, как ему посоветовали, однако чуть повернулся на здоровый бок, чувствуя, как напряжение с ноги спадает. — Я думаю, Вы не скажете мне прямо, зачем все же решили исполнить свое обещание, так? — Я просто держу слово, что же в этом сложного? — Сокджин пожал плечами, будто это было очевидным. — Нет ничего проще, чем посидеть в обустроенном на склоне месте и пить горячий чай в холодную погоду. Ты думаешь иначе? — О чем Вы говорили с хозяином? — вопросом на вопрос ответил Юнги, выжидающе глядя на Сокджина, чувствуя, что страха перед ним не испытывает, в отличие от того, кто привез его сюда. — Что Вы от него хотели? — Я отвечу, но лишь тогда, когда ты вспомнишь о моей просьбе, которую я произнес по приходе сюда в первый раз после долгого отсутствия, — юноша нахмурился и отвернулся. — Мы тут в неформальной обстановке, верно? — А, я понял, — довольный собой Мин тут же повернулся обратно, из-за чего Сокджин рассмеялся. — Но это только из-за просьбы. Так о чем ты говорил с Абэ? Я долго тебя ждал. — Объяснил ему, что тебя трогать больше не стоит, — юноша распахнул глаза, с недоверием глядя на мужчину. — Если он, конечно, не хочет погубить самого себя. Чему же ты так удивляешься? — Ты хочешь быть на их месте?! — внезапно нахмурился Юнги и стал выглядеть агрессивно настроенным по отношению к оябуну; кажется, он понял чужие слова совершенно не так. — А я все время думал, почему ты позволяешь такие вольности, не блюдешь порядок и нарушаешь все традиции! Ты ничем не лучше их, но я… — Тихо. Сокджин, возможно, сказал это слишком резко и жестко, особенно в момент, когда мальчишка, несмотря на свои слова, был испуган и вмиг застыл, ожидая чужую реакцию. Хоть оябун и в какой-то степени понимал чужую реакцию и даже немного сочувствовал Юнги, чья мнительность была вызвана тяжелой жизнью, ожидать, пока собеседник успокоится, не стал, оборвал его, чтобы уже самому начать говорить — более размеренно и спокойно, пытаясь не вложить в свои слова угрозу или плохой смысл: — Учись реагировать спокойнее и сдержаннее, юноша. Талантливые артисты должны быть обернуты в шелка, а не валяться на грязном полу, ты думаешь иначе? — Вы странный и непонятный, — чуть придвинувшись обратно, пробормотал Юнги, глядя куда-то в сторону. Сокджин усмехнулся. — Вспомни мои слова, сказанные ранее, и восприми их более серьезно. Они замолчали, и за то время, пока Ким отпивал свой напиток, юноша не проронил ни слова. Сокджин заметил это и понял, что хоть тот и начал проникаться чужим взглядом на жизнь, все равно понять его в полной мере все еще не мог, а посему и сейчас старался самостоятельно обдумать и сделать для себя выводы. Решив не беспокоить его, оябун, окончательно расслабившись, лег на спину, подкладывая руки под голову. После бессонной ночи клонило в сон и, решив, что мальчишка все равно безобидный и витает в облаках, а делать-то особо и нечего, Ким прикрыл глаза. Вначале слух улавливал лишь шелест листьев и шум реки, однако спустя какое-то время, когда оябун задремал, он почувствовал, будто кто-то устроился рядом и уткнулся головой под ребра, пытаясь выбрать наиболее удобное положение. Усмехнувшись, старший ничего не сказал и глаза не открыл, продолжая лежать, будто так и надо было. В конце концов, если такими способами удастся наладить отношения с этим ярким мальчишкой, то Сокджин не будет протестовать.

✿✿✿

Возможно, это было неправильно и противоречило тем принципам, которых Чимин старался придерживаться в своей жизни, однако невозможно было отрицать то, что в некоторых случаях следует немного смягчить установленные самим собой правила и дать волю чувствам. Чаще всего подобное случалось в совсем уж безвыходных ситуациях, и пусть Пак в данный момент не ощущал крайнюю степень отчаяния, чужая вещь в руках будто бы жаждала того, чтобы ее вернули хозяину. Видимо, у юноши совсем уже нервы не выдерживали, и даже сейчас он видел, как его руки дрожат. До выступления оставалось около часа, однако некоторые гости уже прибыли; с ними пришли военные, призванные охранять здание во время пребывания там старших по званию. Прошла неделя с момента, как Чонгук обронил свою же вещь в лесу, однако за все три выступления, что шли на протяжении этого времени, он не приходил, лишь сейчас актер, решив проверить еще раз, вышел на улицу и тут же спрятался за колонну, чтобы его не заметили. Знакомый разговаривал со своими товарищами, оперевшись об изгородь, однако в присутствии чужаков Чимин отдавать вещь не хотел: не знал, какие последствия будут от этого. Он сполз вниз и удобно устроился так, чтобы его никто не увидел: с одной стороны его бок прикрывала колонна с выгравированными на ней узорами, и рядом как раз были рассажены кустарники с цветами — одним словом, идеальное место для засады. Более того, отсюда было видно, что происходит около входа в театр, пусть и смутно, однако подобная точка обзора была для Чимина единственным подходящим вариантом. Вновь опустив взгляд на монетку в собственных руках, он начал рассматривать ее потертые края, будто та была слишком старой, даже древней. Возможно, так оно и было: хоть у Пака собственных денег и не было, казалось почему-то, что круглая форма для монет выглядит более правильной, в то время как эта, прямоугольная оставалась пережитком прошлого. Изображение дерущихся воинов на ней было чуть стерто, однако пальцем все равно ощущалась неровность, рисунок выделялся, как и надпись под ним; однако сколько бы Чимин ни пытался рассмотреть, что же там написано, ничего не получалось, а братьям показывать не решался: пообещал же им, что далеко в лес ни в коем случае не пойдет; узнай они о монетке — поняли бы, что данное им обещание нарушили. Старший актер тогда просто решил, что быстро отдаст военному его вещь и забудет об этом инциденте. Уже хотелось поднять голову, чтобы еще раз взглянуть на офицера, однако он сдержался, все так же угрюмо глядя на вещь в собственных руках. Думать о произошедшем трезво он начал лишь ночью после тех самых событий, поскольку днем был слишком окрылен и занят тренировками. Однако стоило остаться в тишине, как мысли захлестнули его, и стоило закрыть глаза — поднимался вопрос о том, что сам юноша думает о военном теперь. Казалось бы, ничего не должно было измениться, поскольку тот все еще был его врагом, тем, кто причастен к его продаже Императору, тем, кто являлся прямой угрозой для его драгоценных друзей. Пак не должен был думать иначе, убеждал себя, что поступок Чонгука по отношению к нему абсолютно нормальный, любой бы так поступил! Однако все равно мысли возвращались к одному и тому же, а когда юноша брал в руки монетку, ему почему-то думалось о том, что офицер тоже человек, такой же, как и сам Чимин: у него тоже есть бесценные воспоминания и дорогие сердцу предметы, так ведь? Чимин всегда осторожничал, и даже сейчас он отчаянно сдерживал себя в мыслях, ведь установил твердое правило: до самой последней секунды, пока он здесь живет, он должен заботиться о младших и оберегать их как зеницу ока; в конце концов, его дни здесь шли на обратный отсчет, а будущее было определено другими. И несмотря даже на предвзятость, касающуюся военных, юноша чувствовал, что этому молодому офицеру равных нет. Настолько плавными, грациозными, но в то же время практичными и точными казались его удары и движения, что Пак зачем-то захотел увидеть это еще раз. Хоть он и знал, что теперь военные так не ведут себя, все равно это стало одной из его заветных мечт. Услышав чьи-то шаги, он вздрогнул и поднял глаза вверх: кто-то оказался в опасной близости к нему. Сначала подумав, что его еще не успели заметить, Чимин пригнулся и хотел уже сбежать, однако успел почувствовать на себе чужой взгляд. Спиной к нему стоял Чонгук, делая вид, что выбрал случайное место, чтобы покурить, однако через плечо насмешливо посматривал на Пака. — Заснули прямо на улице, юный господин? Или кого-то ждете? — Вас жду, — Чимин нахмурился и огляделся, не замечая никого из военных во дворе, после поднялся на ноги, отряхиваясь. — И, думаю, Вы знаете об этом. — Вы что-то хотели? — несмотря на тон, офицер выглядел заинтересованным и повернулся к актеру корпусом, уже не скрываясь. — Вам помочь? — Вы потеряли одну вещь. — И что же? — Монету, — стоило Чимину протянуть находку, как Чон удивленно поднял брови, после чего аккуратно забрал утерянное с чужих рук и стал внимательно его разглядывать. — Конечно же, может принадлежать и тем разбойникам, однако не думаю, что у них была при себе такая драгоценная вещь. Возможно, выпала из шинели. — Да, Вы совершенно правы, — сжав зубами самокрутку, солдат постучал по монете ногтем, спрятав ее в карман. — Спасибо за то, что дождались моего возвращения и отдали, она мне очень дорога. Могу ли я что-нибудь сделать для Вас взамен? — Вы мне уже помогли, — многозначительно ответил Чимин, кивая прошедшему мимо садовнику. Чон посмотрел мужчине вслед, а после перевел внимательный взгляд на юношу. — Поэтому не стоит, моя очередь делать добро. Мозоли и ранки на руках юноши были перекрыты свежей мазью, однако Чонгук все равно заметил их, отмечая про себя, что рвению Пака к тренировкам позавидовал бы даже самый отважный ронин. Это уж точно заслуживало уважения: он единожды посетил перфоманс, что устраивал театр, и тогда успел увидеть, насколько виртуозно по меркам обычного актера юноша справляется с тяжелым оружием. Однако сам солдат и подумать не мог, что Чимин так часто и усердно занимается с ним, что даже проникает в места наиболее отдаленные, где ему не могут помешать. Его руки были худыми, тоненькими, сам он — тощим, однако уважение к тому, сколько в них на самом деле силы, как и смелости в самом юноше, росло каждый раз. Улыбнувшись, военный коротко ответил: — Как скажете. Однако я с большим уважением отношусь к тем, что находит в себе в силы идти дальше, несмотря на все невзгоды, — многозначительно произнес он и, не дождавшись, пока юноша ответит, попрощался: — Хорошего выступления Вам, юный господин. — Снова сбегаете и не даете мне ни слова сказать, — нахмурился юноша, игнорируя улыбку и отворачиваясь, однако слова поддержки почему-то остались у него в голове, отчего он сам почувствовал прилив сил. Раз уж опытный солдат признает его силу духа, лучше всего, несмотря ни на что, двигаться дальше. Пока у него есть время для этого.