Спитфайр Флэр. Жизнь как роман

В коридоре вагона было не протолкнуться — все пони, видимо, поскорее желая выйти на платформу мэйнхеттенского вокзала, столпились у своих купе с чемоданами, сумками и прочей копытной кладью. Ларс, думая, как ему попасть в туалет, который был в другом конце вагона, даже было решил пролететь над ними с помощью своего нового умения, но, оценивая степень уместности данного действия, замешкался, и тут его окликнули: — Мистер Ридберри. Единорог обернулся. Перед ним стояла молодая кобылка черного окраса в платке и длинном просторном плаще. На глазах ее были темные очки. Она говорила довольно низким голосом, будто осипла. — Да? — У вас есть минутка? — А что такое? — Я из Службы Безопасности Ее Высочества. — Она продемонстрировала металлическую бляшку и почти сразу убрала ее в карман плаща. — Откуда?.. — Вы знаете некую Спитфайр Флэр? — не обращая внимания, продолжила пони. Ларс поднял брови. — Знаю… а что? — Думаю, нам нужно отойти в тамбур, чтобы я могла вам сказать, в чем дело. В тамбуре никого не было, видимо, высадка здесь не производилась. Такое часто бывало в поездах. Ларс помнил это еще с детства, со времени, когда ездил с отцом-проводником… К чему он вспомнил это сейчас? — Вы давно знакомы с ней? — осведомилась кобылка, доставая из кармана блокнот и карандаш. — Эм… меньше суток, — растерянно ответил единорог. — А точнее? — Со… вчерашнего вечера. А что… — Вы проверяли содержимое ваших сумок? Ничего за это время не пропало? Ларс даже отшатнулся. — В каком это смысле? — Он почувствовал приступ негодования. — Что это все значит?! — Мы разыскиваем некую Файр Тифф. Она — профессиональная обольстительница и воровка. На ее счету множество краж. Она обольщала и обкрадывала даже придворных принцессы. И у нас есть сведения, что ваша спутница и Файр Тифф — одна и та же пони. — Что?.. Это бред! Полнейший бред! — Да, мистер Ридберри, простите, наверное, тяжело признать, что вас обольстили и обманули. Но это факт. Ей это ничего не стоит. Она профессионал в своем деле. Кем она представилась вам? У нас есть сведения, что в последние несколько случаев она представлялась всем… э… — Она заглянула в свой блокнот. — Вондерболтом. Ларс от неожиданности сел прямо на пол тамбура. — Вондерболтом… — Что, и вам она сказала то же самое? — бесстрастно осведомилась кобылка. — Да… — Вот, видите. Ей ничего не стоит соврать… — Но я не верю! — вдруг воскликнул жеребец. — Это не может быть правдой! Сейчас я пойду к ней и спрошу прямо! — Ларс встал с пола и хотел было открыть дверь, соединяющую тамбур и коридор вагона, но на его пути встала земнопони. — Мистер Ридберри, держите себя в копытах, — спокойно сказала она, упираясь передним копытом ему в грудь. — Вы сорвете нам спецоперацию. — Вам?.. Вас… много? — Конечно. В соседнем вагоне со мной едут жандармы под прикрытием, а на платформе вокзала дежурят другие агенты. Мы сели на хвост Файр Тифф и никому не позволим сорвать операцию по ее задержанию. Это дело государственной важности. — Но… — Ларс снова сел на пол. — Я не понимаю, это какая-то ошибка… как же так… — Мистер Ридберри, еще раз вам говорю, что понимаю, что вы сейчас чувствуете. — Она положила копыто ему на плечо. — Возьмите себя в копыта. Она — профессиональная преступница. Вы попались ей на крючок, но дело не в вас. Вы — просто очередная ее жертва, таких, как вы, у нее были десятки. — Но… я ведь сам начал с ней разговор вчера вечером. Я пригласил ее вместе попить чай… Этого не может быть… она не может быть… преступницей. — А потом? — переспросила кобылка. — Что было потом? Она накинулась на вас и сказала, что любит больше жизни? — Да… да… — Он уткнулся мордой в копыта от отчаяния. Неужели это все правда? Неужели Спитфайр… не Спитфайр? — Все очень характерно, — подвела итог кобылка. — Она работает одинаковыми принципами, но всегда удачно. Жаль, что мы не могли сесть ей на хвост раньше… — Но она и правда вондерболт, — поднял голову единорог. — Она говорила мне такие подробности, которые не может знать не вондерболт… — Конечно, она наверняка постаралась узнать как можно больше информации для того, чтобы быть правдоподобной. К тому же вот… Кобылка достала из кармана снимок. — Вот на этой фотографии, — показала она его жеребцу, — настоящая Спитфайр Флэр. Такая пони и правда существует, и она действительно вондерболт. Фото сделано вчера, на репетиции команды вондерболтов к предстоящему празднику Солнца. Единорог посмотрел на фото — разглядеть в движении детали было нелегко, но… — А вот это — Файр Тифф. Кобылка вынула вторую фотографию. Пони на ней стояла вполоборота, видимо, кадр был схвачен почти случайно и приближен. Из-за черно-белой цветовой гаммы не был ясен настоящий цвет пони, но черты мордочки… неужели это она? Только прическа не та. Но ведь прическу можно… — Согласна, они и правда чем-то похожи. — Кобылка отдала Ларсу оба снимка в копыта, а сама стала снова что-то записывать в блокнот. — Может, поэтому преступница и стала прикидываться этой Спитфайр. Пегаска летает в команде недавно, ее еще мало кто знает — очень удачный ход, согласитесь. К тому же, у них похожи имена. Файр Тифф — профессионал. Но мы умнее ее. И вскоре она понесет заслуженное наказание за все свои преступления. — Вы собираетесь задерживать ее прямо сейчас? — упавшим и уже почти равнодушным голосом осведомился единорог, возвращая фотографии. — Она в купе двадцать шесть. — Нет. Мы задержим ее позже, уже на платформе. Но она может быть вооружена. Когда-то она покалечила жандарма, и сейчас не остановится ни перед чем, лишь бы не попасть в тюрьму. Так что… — Хорошо, я… могу уйти. — Единорог взглянул в окно — поезд уже подъезжал к вокзалу. — Я вам советую телепортироваться, и подальше, вы ведь знаете город? — Кобылка убрала блокнот и оглянулась на купе, где, видимо, были другие жандармы. — Вполне возможно, что она будет сопротивляться, начнется паника, вокзал оцепят. Так что ни в коем случае не возвращайтесь обратно. Это может быть опасно. Сразу же забирайте все свои вещи и пропадайте. Вы меня поняли? Ларс кивнул, уже почти не слушая. Спитфайр Флэр… Файр Тифф… Как же так… Его сердце было разбито навсегда. *** — Какой же ты придурок! — воскликнула Спитфайр, не дослушав историю. — Селестия милосердная, с кем я связалась!.. — Но она показала мне жетон и говорила убедительно… — Ларс был с забинтованной после удара Спитфайр головой, и повязка то и дело норовила съехать на глаза. — Ох, кокатрис побери! Ну какой жетон! Тебе нужно перестать читать столько книг, Ларс. Ты уже не отличаешь ложь от правды!.. — Ладно, не ругайтесь, пони, — вмешалась Брейк Крайм, сидя во главе стола и взирая на обоих пони, сидящих по бокам, друг напротив друга. — Кажется, здесь все понятно. Госпожа Ленди прикинулась работником секретной службы, втерлась в доверие к господину Ридберри и заставила его покинуть Спитфайр. С той уловкой, чтобы он больше никогда ее не искал. Надо сказать, весьма умный ход с ее стороны — ведь убирать еще и господина Ридберри, у которого наверняка куча родственников и знакомых, было бы проблематично для ее команды убийц. Ларс нервно сглотнул на этих словах и поправил в который раз съехавшую на глаза повязку. Спитфайр не смотрела на него. Ей было плохо и больно. — Наша подозреваемая очень хитра и умна, — продолжала Брейк, тоже уже не глядя ни на кого. — По крайней мере, она так считает. Но она — непрофессионал и допускает ошибки. На них я и рассчитывала, когда замыслила эту авантюру в кафе. Она встала из-за стола и прошлась по кабинету. — Непрофессионал… либо тот, у которого поджимают сроки, — размышляла она вслух. — Когда ему уже во что бы то ни стало нужно убрать пони. Спитфайр, вам не кажется, что Спайн Ленди действует не сама, а по поручению или под обязательством от кого-то другого? — Другого? — подняла на нее глаза пегаска. — Да. Вы ведь вондерболт? У вас нет врагов в команде? — Врагов? — Спитфайр вспомнила Роуди Скай. Селестия, какой-то бред, она точно не могла быть заказчицей. Тем более, последние дни перед отъездом они общались нормально, с подачи Винд Райдера. Полнейшая ерунда. — Нет, врагов нет, — ответила она. — Были недоброжелатели, но они, думаю, есть у всех пони… — И, тем более, до убийства они бы не дошли, да, я тоже так думаю, — неожиданно согласилась с ней Брейк. — Я просто пытаюсь понять, у кого еще, кроме Спайн, могли быть мотивы. Потому что лично ее мотивы кажутся мне крайне несостоятельными. А, с учетом того, что преступления совершаются поспешно, практически в открытую, смею предположить, что она работает на кого-то и этот кто-то весьма недоволен тем, что вы и ваша мать еще живы, а поэтому торопит Спайн, чтобы та выполнила свою работу быстрее. — Мама… Вы сказали, что у нее сейчас жандармы? — с тревогой посмотрела на нее Спитфайр. — Она в безопасности? — Да. Они дежурят у ее палаты и днем, и ночью. Она в безопасности, — заверила Брейк. — Хотя не думаю, что кто-то из недотеп, подобных этим киллерам, посмел бы забраться к ней. — Она усмехнулась. — Да уж, попытаться подмешать вам в чашку стрихнин, у всех на виду, да еще такую большую дозу… Впрочем, такое бывает. Я слышала о несколько подобных случаях. Непрофессиональным, весьма непрофессиональным был ваш несостоявшийся убийца. — Вы его допрашивали? — спросила пегаска. — Еще нет, — ответила Брейк. — Он сидит в камере предварительного заключения, ждет. Судя по его виду, он собирается играть роль глупого, ничего не понимающего жеребенка. — Авантюрный роман… допросы, преступники, камеры, тюрьмы… — вдруг подал голос Ларс, схватившись копытами за перебинтованную голову. — Какая глупость! Какая несусветица! Как же я не люблю авантюрные романы… особенно, когда они сходят со страниц книг в жизнь. — Уж на твоем месте я бы молчала, — огрызнулась Спитфайр. — Самой большой авантюрой было бросить меня в том поезде, поддавшись на уговоры первой встречной пони. — Я сожалею… я очень сожалею… Правда. Это было ужасно… — пролепетал единорог, снова поправляя надоевшую повязку. — Ужасно… и глупо… как же глупо… *** Снова утро, снова мотель. За окном медленно поднималось солнце, а Спитфайр, которая всю ночь не могла сомкнуть глаз, сонно улыбалась. Она смотрела на него. Она любовалась им уже много часов, сначала в полумраке со включенной электрической лампой, а сейчас первый раз видя его в лучах восходящего солнца, подмечая про себя каждую деталь его восхитительного стройного тела. Какой же он красивый, замечательный жеребец! Она долго рассматривала его кьютимарку — сейчас перевернутую из-за того, что ее обладатель спал на спине, кверху животом — но оттого не менее прекрасную. Большое белое перо, воткнутое — наконец-то она могла рассмотреть подробности во всех деталях, во что — свежеиспеченный каравай хлеба. Очень оригинально, очень стильно, можно даже сказать. К тому же, полностью соотносящееся с тем, чем он занимался: он был пекарем, а еще обожал литературу. И даже пробовал писать сам… Святая Селестия… как же с ним хорошо… Она закрыла глаза, вспоминая все подробности прошедшего дня. Что за день… великий день… *** — Вас зовут Рейв Роунчив? — Сколько раз вам говорить, что не знаю я никакого Рейва Роунчива! — А как же вас тогда зовут? — Не помню. Ваш… жандарм тюкнул меня по голове, и у меня память отшибло! — Как малый жеребенок… Что вы делали в кафе «Ромашка» сегодня с шести до семи вечера? — Я же только что вам это все говорил!.. — Ничего, скажете еще раз, язык не отвалится. — Я сидел и ждал мою особенную пони. Мы договорились встретиться. — А где же ваша особенная пони? — Не пришла. — А как ее зовут? — Не знаю, я же вам говорю. Не помню я, ваш жандарм… — Как выглядит? Какой у нее знак? — Не помню, я ж говорю… — Где она живет? — Да не помню я, сколько раз вам… — А зачем вы подходили к столику в углу кафе, у пятиугольного окна? — Потому что я подумал, что за ним сидит она. — Кто? — Моя особенная пони. — Так вы же не помните, как она выглядит. — В смысле… ну, тогда-то я еще помнил. — А что у вас было в копыте? — В каком копыте? — Вам лучше знать. — Не помню, наверно, я хотел что-то ей подарить. — Кому? — Моей особенной пони! — Так ее же не было в тот момент за столом. С чего вы взяли, что там сидела именно она? — Я увидел ее. — За столом? — Нет, она уходила. В туалет, наверно, я не посмотрел. — Почему же вы не посмотрели? Почему не пошли за ней? — А зачем мне было туда идти? Это не очень-то вежливо и странно… — Резонно. Тогда почему вы, как только увидели, как эта пони выходит из дверей, сразу же попытались уйти из кафе? — Я не пытался никуда идти. Я хотел сесть за свой столик. Он в другом конце зала был. — Почему вы это сделали? — Потому что… да обознался я, не она это была! У моей грива потемнее и… глаза… — Ага, значит, вы все-таки помните ее внешность! — Нет-нет… не помню я ничего! — Мистер Роунчив, вам самому не смешно от того, что сейчас происходит? Вы говорите полный бред, меняете показания на ходу, я в который раз поймала вас на лжи. — На какой еще лжи? Я же говорю, я память потерял!.. — Рог! Копыта от рога убрали, живо! — Да почесаться я хотел, ваша повязка больно давит… — В тюрьме вас почешут, не сомневайтесь. — В какой еще тюрьме? — В какую вас суд определит. — Зачем суд? Какой суд?! Невиновен я ни в чем! — Да, конечно, никто не виновен… — Брейк устало вздохнула — как же расколоть этого крепкого (как он сам думает) орешка? — Что за пакетик у вас был в копытах? Что вы пытались добавить в мороженое на столике у пятиугольного окна? — Ничего я не добавлял ни в какое… — Показания официантов говорят об обратном. — Да врут ваши официанты… — Мистер Роунчив, да хватит уже валять дурака! — вдруг резко оборвала его Брейк — надо было все же перенести допрос на завтра и устроить его с новыми силами, а не после сегодняшнего сумасшедшего дня. — Вы признаете себя виновным в двух покушениях на жизнь, или нет? — В каких еще двух покушениях? — Вы сами знаете, в каких — на мисс Флэр и ее мать! — Какая еще мисс Флэр? — Я говорила вам на прошлом допросе час назад! — Да не помню я ничего! Брейк неожиданно успокоилась. — Мисс Флэр, войдите сюда, — обернулась она куда-то. Заскрипели петли деревянной двери, и в комнату для допросов вошла Спитфайр. — Судя по вашему выражению морды, — продолжила следователь, пристально вглядываясь в Рейва, — вы знаете мисс Флэр. — Ничего подобного, — пробурчал тот, насупившись. — Я не знаю, кто это такая. Спитфайр встала неподалеку от них, вслушиваясь в каждое слово. Неужели он теперь признается? — Мистер Роунчив. Вы ведь ранее не были судимы? — Нет, конечно, — оскорбился тот, то ли серьезно, то ли опять притворяясь. — Что за вопросы вы… — Что она предложила вам? Что пообещала? Где она вас нашла? — Кто — она? Я никого не знаю! — Та пони, что наняла вас. — Какая еще пони?! Какого кокатриса вы… — Мы задержали ее. За несколько минут до вас она давала показания в этой комнате. Против вас. Спитфайр была рада, что Рейв сейчас не смотрел на нее, потому что наверняка хорошо было заметно, как округлились от удивления ее глаза. — Вы… что? Задержали ее? Но… как? — Рейв тоже был крайне удивлен услышанным, даже, наверно, больше, чем Спитфайр. — По-видимому, она наблюдала за тем, как вы выполняете ее команды, — невозмутимо продолжала гнуть свое Брейк. — Мы арестовали ее неподалеку от кафе… — Что она вам сказала? Свалила на меня всю вину, да?! Вот шелупонь… — Мы не очень-то доверились ее показаниям. Она, как и вы, изображала из себя наивную дурочку. Но делала это более искусно, чем вы, так что… — Не верьте ей! — Жеребец подался вперед, на стол. — Она с первого раза показалась мне нечестной пони. Она хотела кинуть нас с Рашем! — А что вы должны были сделать? Говорите в точности! — Брейк пристально смотрела на него. Момент истины настал — пони готов был признаться. Блеф сработал. — Мы должны были убить… вот ее, — показал Рейв копытом на Спитфайр, на пару мгновений посмотрев ей прямо в глаза со странным выражением. — Она обещала нам по пятьдесят тысяч битсов на каждого. Но заплатила нам обоим только половину. — Сто тысяч битсов… — протянула Брейк, для которой, по-видимому, стала некоторой неожиданностью такая сумма. — Дешево она оценила вашу жизнь, мисс Флэр, — чуть обернулась она, обращаясь к той. Спитфайр промолчала. — Я потерял работу месяц назад! Вы ничего не понимаете!.. Для меня пятьдесят тысяч — большие деньги! У меня трое жеребят дома, жена, старенькая мама, мне надо рассчитаться с долгами по ипотеке, вы хоть представляете, как трудно… — Хороший способ заработать, чтобы рассчитаться с долгами по ипотеке, ничего не скажешь. — А я и не должен был никого убивать, моя совесть чиста! Я должен был только раздобыть форму таксиста, арендовать фургон и взять на борт у вокзала эту пони, — снова показал на Спитфайр, будто на неодушевленный предмет, жеребец. — Все остальное должен был делать Раш. Он хорошо владеет оружием, говорил, что учился то ли в Гвардейской Академии Принцессы, то ли еще где-то… Это потом, когда Раш сказал, что больше не хочет в этом участвовать, мне все пришлось доделывать самому. — Да, представляю, как вы обрадовались, осознав, что теперь в два счета погасите долги по ипотеке, — чуть усмехнулась Брейк. — Не издевайтесь, госпожа следователь! Вы ничего… нет, не буду оправдываться. Но эти деньги нужны мне были просто позарез! И от чистого сердца я хочу вам сказать, что никогда бы не пошел на это, если бы Раш не взял на себя самое главное, тогда, в начале. — Ага, от чистого сердца, как же, — продолжала иронизировать Брейк. — Это только потом ваше сердце зачерствело, и вы пошли уже на всё, как поется в той старой песне… Впрочем, ладно, пустой разговор, Раш уже рассказывал нам все про себя, так что давайте дальше, по существу, только ваши действия, — сказала Брейк, записывая что-то на планшете, а может, просто делая вид. — Вы что же, и Раша взяли? — снова округлил глаза Рейв. — Конечно. Еще вчера, — кивнула ему, не отрываясь от письма, кобылка-следователь. — Но… — Мы взяли его на вокзале, когда он покупал билеты. А вы думали, что? Жандармерия работает, все под нашим контролем. Не знаю, на что вы надеялись, когда решались на это свое преступление. Спитфайр еле сдержалась, чтобы не хмыкнуть недовольно. Несмотря на удивление и даже восхищение мастерству, с которым Брейк врала подозреваемому, вытягивая из него признание и подробности преступления, она не могла не помнить, что последние три дня у доблестной филлидельфийской жандармерии все висело на волоске и был расчет на голую случайность, которая и произошла каким-то чудесным непостижимым образом. Спитфайр чувствовала, как Брейк довольна произошедшей случайности и, дабы скрыть свою прежнюю неуверенность, пыталась убедить всех, что все шло по плану. Хотя это было совсем не так! Как только у подобных пони все прокатывает?! — Значит, когда покушение не достигло цели в первый раз, вы решили провернуть его во второй? — продолжила допрос Брейк. — Не мы, а она. Она позвонила мне, обругала и сказала, что мы недотепы, раз не смогли сделать это. А мы и правда не смогли ничего сделать, кто же мог знать, что она такая юркая и сильная?! Мы ожидали совсем не этого! Она же кобылка! — Кобылка! — внезапно решив вмешаться в беседу и со злобой глядя на своего несостоявшегося убийцу, усмехнулась с вызовом Спитфайр. — Вы ожидали, что я сдамся и позволю убить себя? Ваша заказчица такая тупая, что даже забыла сказать вам, что я, вообще-то — вондерболт, и у меня соответствующая физическая подготовка!.. — Вондерболт? — в третий раз удивленно поднял брови Рейв и добавил вполголоса: — Вот сволочь… — Следите за языком! — прикрикнула на него Брейк. — Да не про нее я, а про эту, — попытался оправдаться жеребец. — Ну, вы поняли, про кого. — Про Спайн Ленди? — Не знаю, как ее зовут. Она не называла своего имени. Боялась, наверно, что мы можем ее выдать. — Самым разумным решением в вашей ситуации было пойти в жандармерию и все рассказать, — заметила, хмыкнув, кобылка-следователь. — На что вы надеялись, согласившись, ввязавшись в это ужасное мероприятие? У вас семья. Неужели то, что вы потеряли работу, что вам надо платить эту вашу ипотеку, стало поводом участвовать в убийстве пони? Ради быстрых и легких денег? Неужели деньги и выплаченная ипотека вам дороже той крови, что навсегда останется на ваших копытах? Рейв молчал. Непонятно было, понимает ли он это, или нет. — Что за дело было с отравлением? — тоже помолчав с пару секунд, продолжила Брейк. — Кто придумал это? — Она вам, наверно, сказала, что я. — Не важно, что она сказала, я допрашиваю вас, — сделала на последнем слове акцент Брейк. — Если так, то она права, это и правда придумал я, — сказал жеребец. — А что мне оставалось делать? Она отказывалась платить нам оставшуюся сумму, пока мы не… ну, я думаю, вы поняли. — Почему именно отравление? — А что еще? Второй раз ваш вондерболт не села бы к нам в такси! К тому же… у меня дома остались некоторые вещества, еще со времени моей работы… — Где вы работали? — Я думал, вы уже знаете. — Повторите еще раз. — «Хелф Хуфс». Медицинская клиника. Старший научный… — В клинике «Хелф Хуфс»? — прервала его Спитфайр. — Что?! Это же мамина клиника! — Пегаска подошла ближе к столу, удивленно взирая на Брейк. — Госпожа следователь, вы это знали? Почему не сказали мне? Было видно, как кобылка-следователь нервно сжала края планшета крылом. — Мисс Флэр, держите себя в копытах, — вполголоса, но твердо, заявила она, даже не оглядываясь на собеседницу. — Вы знали Сторми Флэр? — переведя взгляд на подозреваемого, спросила Спитфайр. — Она — генеральный директор в клинике, где вы работали. — Сторми Флэр… — протянул жеребец, недовольно нахмурившись, — конечно, я знал ее. Она ж одна из наших директоров… Так вы ее дочь? Ничего себе… кто б мог подумать. В Эквестрии столько пони с фамилией Флэр… — Совпадение ли то, что мисс Ленди наняла именно вас, чтобы убить мисс Флэр? — хмуро, но внимательно посмотрела на него Брейк. — Как она вас нашла? — Она позвонила мне на домашний телефон, — отозвался тот. — Не знаю, откуда она его взяла. — Кажется, я знаю, откуда, — сказала Спитфайр, глядя в стену. — Это очередное мое невероятное предположение, но… Госпожа следователь, вы давно общались с Бизи Авиджем? *** — Спитфайр… — Кирпичного цвета единорог стоял на лестнице перед выходом из отделения жандармерии, по-видимому, ожидая Спитфайр; его глаза были полны скорби и вины. — Постой, выслушай меня, прошу. Она остановилась, не глядя на него. — Спитфайр… — продолжил жеребец, подойдя к ней близко, но не слишком, словно боясь нового удара в висок копытом. — Мне очень жаль, что я поступил так… я… я очень глуп. Я признаюсь в этом. — Самое обидное во всей этой истории то, что ты — выдумщик, Ларс. Ужасный выдумщик. А я ненавижу выдумщиков… — Спитфайр посмотрела на него невидящим взором, почему-то вспомнив Брейк и прошедший допрос. — И тем мне обиднее ненавидеть тебя, что раньше я тебя обожала. Любила больше жизни. Я каждый день думала о тебе. Я ждала встречи с тобой, я надеялась и верила… Я… я… Она закрыла мордочку крылом, роняя слезы на гранитные плиты ступенек. — Спитфайр, прошу, прости меня… — осмелился произнести он, после того, как пропустил двух выходящих из здания пони, с недоумением посмотревших на них. — Неужели я совсем ничего не значила для тебя? — она убрала крыло и посмотрела на него полными слез глазами. — А ты… а ты ведь значил. Ты хоть знаешь, сколько времени я убила, чтобы найти тебя?! Сколько нервов и сил я потратила на это! Но все… все было зря! Конечно, потому что ты назвался мне каким-то идиотским псевдонимом, наплел такую тупую историю про свое детство!.. А потом, в довершение всего, ты бросил меня, поверив бреду от первой попавшейся пони!.. — Спитфайр, да, я глупец, я признаюсь, я… — Ты не просто глупец, ты дурак. Конченный придурок… Селестия святая, какой же ты идиот… — Да, я — идиот, я признаю это, честное слово… — Даже сейчас ты ведешь себя по-идиотски! Почему ты не оправдываешься, почему?!.. — А я должен?.. — А-а-а! — почти закричала пегаска, снова закрываясь крылом и отступая вниз по лестнице. — Что… Спитфайр… — Единорог последовал за ней, удивленный. — Прости, но я не понимаю, почему я должен оправдываться? — Нет, ты не должен оправдываться. Конечно, с чего я взяла… — съязвила кобылка. — Ты слишком умен для этого. А может, считаешь себя правым?.. Так тогда чего же ты тут стоишь, правый?! — Спитфайр… я правда не понимаю тебя. Я не хочу оправдываться. Просто не хочу. Потому что… просто я не считаю это правильным. Я считаю, что когда виноват, ты должен объяснить, в чем был неправ, а не оправдываться… — Кокатрис побери, разве это не одно и то же?!.. — Нет, это не одно и то же. Оправдываясь, пони ставит себя ниже собеседника. А этим он никогда не сможет снова завоевать его доверие. Он лишь усугубит этим свое положение. А объясняясь, он… — О, Селестия, и даже сейчас ты пытаешься умничать, да?! — Я не умничаю, Спитфайр. Я пытаюсь разговаривать с тобой на равных. Ведь ты же тоже умная пони, я знаю. Бестимея Гардена не может любить пони, не обладающая аналитическим складом ума. — Великие аликорны, причем здесь Бестимей Гарден?! — Ни при чем. Он здесь просто для примера. Помнишь, мы спорили с тобой насчет книг Бестимея Гардена тогда, в поезде? Спитфайр сделала еще несколько шагов вниз по лестнице. — Если ты решил заговаривать мне зубы, то этот номер у тебя не пройдет, — сказала она как могла спокойно и уверенно, желая в следующую же секунду послать жеребца на рог Селестии. — Хорошо, я не буду умничать, Спитфайр. Я просто объясню тебе все, что ты хотела узнать, — произнес он. Пегаска многозначительно хмыкнула. Однако все так же стояла на месте. — Я не сказал тебе, где живу, — продолжил он, словно боясь, что если он будет молчать, та взмахнет крыльями и улетит прочь. — Да, это было странно, прости. Но у меня не было никакого умысла — просто мы почему-то не говорили с тобой об этом. — Он почесал в гриве. — Странно, мы говорили обо всем, наверное. О литературе, живописи, фотографиях… а о том, что я живу в Филлидельфии — нет. Такая важная вещь… но, наверное, тогда нам было все равно на это. Мы были поглощены совсем не адресами, ты сама помнишь… — Да… ты был увлечен рассказыванием баек про свое детство, — все-таки не выдержала, чтобы снова не съязвить, Спитфайр. — Я уверена сейчас, что там не было ни одного слова правды! — Нет, Спитфайр. Ты не можешь быть в этом уверена. Иначе бы ты говорила со мной совсем в другом тоне. — Это в каком же? — Спитфайр, давай не будем, прошу… я не хочу скандалить, я хочу просто объясниться. — Ну, объясняйся, давай, продолжай. — Насчет имени… это было еще глупее, чем с адресом. Пегаска недовольно фыркнула. — Еще бы! — Да, меня на самом деле зовут Ларс Ридберри. Не Лоуренс… к сожалению. Красивое древнее имя… Эх… глупая была затея… Но, в любом случае, в скором времени ты бы узнала правду. И я бы извинился перед тобой так, как извиняюсь сейчас. Но… кто же мог подумать, что все получится так, как получилось. Повисло молчание, нарушаемое лишь шумом улицы. Пони ходили у подножия лестницы туда-сюда, по проезжей части сновали экипажи такси, летали пегасы… Спитфайр невидящим взглядом смотрела сквозь кипящую вокруг жизнь куда-то вдаль, далеко отсюда, может, на тот самый городок с дешевым мотелем, где они провели свою первую ночь… и последнюю? Даже несмотря на такое чудесное приобретение, небесами данную им вторую встречу, неужели она продолжит злиться и отвергнет все его объяснения?.. — Никто не мог этого знать, действительно. — Она говорила, словно отдельно от своих мыслей, продолжая гнуть непримиримую обиженную, язвительную линию. — Никто, кроме тебя самого. — Пегаска посмотрела на него, уже вроде бы с некоей жалостью, но язык ее продолжал жечь каленым железом, от горечи, которая все никак не могла раствориться в ее душе. — Ты поверил первой же попавшейся тебе пони, поверил, что я не та, за кого себя выдаю. Уж не потому ли, что сам мне постоянно врал? Как я могу после этого тебе верить?! — Я не врал, Спитфайр! Я же объяснил, почему назвался другим именем. — Пусть кокатрис поберет твое дурацкое имя, я сейчас не о нем! Я про то, как ты сбежал, поверив первой встречной пони, которая наговорила про меня гадости, специально наговорила, чтобы ты ушел от меня. Как ты мог ей поверить?! Ты, еще с полчаса назад клявшийся мне в вечной любви! Легковерный трус!.. Нет тебе другого названия… Спитфайр сделала еще несколько шагов по лестнице вниз, отступая от жеребца. Неужели это конец?.. Пусть только попробует подойти еще раз… Но Ларс, по-видимому, не считал это концом. Даже несмотря на опасения, что он может получить новый удар копытом, он снова приблизился к ней и сделал то, о чем внезапно подумал несколько секунд назад. Спитфайр почувствовала, как рядом с ней зашевелился воздух, и увидела, как пространство вокруг ее тела замерцало, засветилось белыми искрами. Она не могла пошевелиться, словно скованная цепями. — Что ты… делаешь?! — Понимая, что ее схватили магией, она злобно оскалилась на единорога, стоящего перед ней. — Заставляю летать без крыльев, о, мой вондерболт, — сказал он, чуть улыбаясь. Спитфайр поняла, что поднимается над лестницей, медленно, но верно. Ощущение полета вкупе с неподвижностью крыльев и всего тела придавало происходящему очень странное болезненное ощущение. Чем выше поднималась она над улицей, тем сильнее чувствовала недомогание. — Поставь меня на место, паршивец! Поставь сейчас же! — Она попыталась дернуться в сторону, но магия крепко держала ее, не давая шевельнуться. Ах, какой сильный единорог ей попался!.. Ох, кокатрис побери, как же плохо… — Тошнит, меня тошнит… опусти… отпусти меня… — уже прохрипела Спитфайр, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятный комок. Ларс, по-видимому, все понял и резко опустил ее вниз, однако, сделав так, чтобы она плавно коснулась копытами гранитных ступенек. Аура рассеялась и, почувствовав свободу в теле, Спитфайр чуть не упала. — Держу, я тебя держу, — услужливо подал голос единорог, придерживая кобылку передними копытами. Спитфайр, сквозь мутную пелену увидев его глаза так близко со своими, попыталась отстраниться. — Не, не, брыкастая пони, даже не думай. Никуда я тебя не отпущу. — Ты что… себе позволяешь? — еле слышно произнесла она, все еще переводя дух, почти беспомощная в его неожиданно сильных копытах. — Доказываю тебе, что не трус. — Тоже мне, нашел как доказывать… — Но ведь я должен был с чего-то начать, — улыбнулся он ей. — Хоть ты и больно пинаешься. А, между прочим, у меня до сих пор болит голова после прошлого раза. — А ты еще и жалобщик… — Я не жалуюсь, я просто пытаюсь объяснить, что… — Ох… — Спитфайр нашла в себе силы, чтобы поднять копыто и закрыть им рот несносного единорога. — Если я обниму тебя в ответ, ты пообещаешь мне, что замолчишь? — Да, охотно пообещаю, — еще сильнее прижался к ней тот. Спитфайр приобняла его копытами и крыльями, когда недомогание от неожиданного полета окончательно прошло. И только сейчас окончательно поняла, как же ужасно скучала по этому глупому, безнадежно глупому и невыносимому пони. Обида и недовольство все еще были в ней, и она понимала, что еще не раз и не два напомнит ему обо всем, что ей пришлось пережить. Напомнит… потому что они будут вместе. Быть может, и правда — навсегда? Пегаска увидела, как по лестнице мимо них, застывших в объятиях, спускается одетая в плащ Брейк Крайм. Она мельком взглянула на них, улыбнулась, подмигнула Спитфайр и, отведя взор, поспешила дальше. Спитфайр смотрела ей вслед. Теперь все будет по-другому.